Бык в западне

Глава VII. ЧУЖОЙ БИЗНЕС

3–4 июля, Новосибирск

Лифт уже не работал. Чертыхаясь, Куделькин поднялся на четвертый этаж и устало взглянул на часы.

Без четверти двенадцать. Не мало. Он покачал головой. Не мало, не мало… Но вот удивительно, по летней полуночной улице все еще гуляли люди…

Какие к черту прогулки, удивленно подумал Куделькин, когда можно принять душ и броситься в постель? Можно даже не принимать душ, можно просто броситься в постель…

При этом Куделькин был абсолютно уверен, что бывший чемпион дядя Валя, например, еще не спит и не ушел гулять, что бывший чемпион не бродит сейчас по полупустым полуночным улицам, а терпеливо ожидает его. И не только потому, что Куделькин просил об этом, а в силу своей собственной внутренней дисциплинированности.

Вот тоже странно, подумал Куделькин. Если человека не приучать к дисциплине, сама по себе она не возникнет и не разовьется Ну, разве в каких-то исключительных случаях…

Собственно, что я знаю о Валентине Борисыче? — подумал Куделькин. О дяде Вале, о бывшем знаменитом чемпионе Кудиме? Да ничего, кроме того, что рассказывал отец. Ну, был Кудима неоднократным чемпионом СССР, чемпионом мира. Что с того? Мало ли было у нас чемпионов? Имена некоторых до сих пор на слуху. Только многие ли хорошо кончили?

Кстати, вспомнил он, с дядей Валей тоже случилась какая-то темная история. То ли он сам до времени покинул спорт, то ли его попросту выставили из спорта. Было что-то такое. Но отца не поймешь. Отец запросто может напридумывать с три короба. Что-нибудь такое, во что даже сам поверит. Уж отца-то, усмехнулся Куделькин-младший, точно поперли из спорта. Не сам ушел. Поперли. За нарушение режима, что бы он там ни сочинял. Ну, а с дядей Валей посложней… Была, была там какая-то заварушка… Темная… Неясная… Как-то эту заварушку замяли, но была заварушка, была…

Странные люди заселяли в свое время территорию СССР, хмыкнул Куделькин. Все у них делалось как-то через жопу. Если бы не восторженное отношение отца к дяде Вале… Да ладно, хрен с ним. В чем-то отцу все- таки можно верить. Этот Кудима, кажется, неплохой мужик.

Но почему, черт возьми, радиотелефон полковника Зимина, убитого в лесополосе рядом с Большой городской свалкой, вдруг оказался у бывшего чемпиона?

— Привет, дядя Валя!

— Что у тебя за вид? — поразился Валентин. Он курил, сидя перед телевизором в кресле. Все двери и окна квартиры были открыты настежь. — Что за идиотская у тебя фирма? Почему на эту фирму надо пахать круглые сутки?

— У каждого пса своя блоха, — пробормотал Куделькин.

Он уже увидел радиотелефон.

Трубка торчала из бокового кармана большой синей спортивной сумки, брошенной в прихожей.

А ведь эта сумка валяется у меня на полу уже почти сутки, с печалью подумал Куделькин. Я несколько раз перешагивал через нее. Я считал, что это всего лишь ручной багаж бывшего чемпиона. Вон и бирка болтается. В этом есть какая-то бессмысленность, подумал Куделькин. Почти сутки опытные и знающие люди, в том числе и я сам, разыскивают спортивную сумку и радиотелефон полковника Зимина, а все вещи спокойненько лежат у меня в квартире. Бред. Он покачал головой и содрал с себя потную рубашку.

— В душ? — спросил Валентин.

— Пожалуй… — ответил Куделькин, не спуская зачарованного взгляда с трубки радиотелефона, торчащей из кармана сумки.

— Это он?

— Он самый, — кивком подтвердил Валентин.

— Как он к вам попал?

Валентин, не вставая с кресла, засмеялся.

— Случайно.

И пожал плечами. Что, собственно, объяснять?

Валентин всегда воспринимал мир просто. Он никогда не искал скрытых мотивов того, что в нем происходит. Понятно, до тех пор, пока сами обстоятельства или люди не заставляли его браться за поиск этих самых скрытых мотивов. Вот тогда Валентин бросался на препятствия грубо и упрямо, с большим, даже с невероятным упорством, которое некоторые люди принимали за упрямство.

Но, конечно, не без упрямства. Куда без упрямства?.. — усмехнулся Валентин про себя. Если бы жизнь не кусалась, если бы вечно не рушилась, не проваливалась земля под ногами, я спокойно сидел бы в своем Лодыгине и обучал местных и приезжих ребят основам и хитростям греко-римской борьбы.

— Сумка попала ко мне случайно, — объяснил он. — Ее мне оставил сосед по самолету. Рядом сидели. Крепкий такой мужик с военной выправкой. Но озабоченный. Не знаю чем. Я его не расспрашивал, а сам он не говорил. Но мы с ним долго болтали, чуть не всю ночь. Он тоже, как я, оказался не любителем сна в самолете. Или не хотел спать, или чего-то боялся. Черт его знает. Я так и не понял. Он мне сказал, что за ним в аэропорт придет машина, и предложил подбросить меня до центра. Я согласился. А он в аэропорту извинился и ушел. Я, мол, на минуту. Присмотрите, мол, за сумкой. А сам ушел. То ли в туалет, то ли по каким- то своим неотложным делам. А радиотелефон заткнул в карман сумки. Я, наверное, час ждал его. А потом уехал. Решил, что номер своего телефона мужик должен помнить. Спохватится, позвонит. А он так и не позвонил.

— А кто-нибудь другой? Кто-нибудь другой звонил по этому телефону?

Валентин засмеялся.

— Он был отключен. Часа полтора назад я случайно подумал, что телефон может быть отключен. Ну вот. Достал его и включил. И тут же раздался звонок

— Кто звонил?

— Чего ты дергаешься? — удивился Валентин. — Ты же и звонил.

Куделькин кивнул. Слушая, он незаметно, но внимательно присматривался к Валентину. Присматривался, отмечал каждое движение, всякий взлет бровей, жесты. Внимательно присматривался, анализировал. Не врет, кажется, дядя Валя. Как правило, люди без вранья не обходятся, но дядя Валя, кажется, не врет. Слишком прост для вранья. Но силен, конечно, силен… Это так… Держит форму. Этого не отнимешь. Опять же, выправка. Ну прямо офицерская выправка у дяди Вали. Правда, прямолинеен. Опять же по-офицерски. Что есть, то есть… Даже не по-офицерски прямолинеен, а как-то очень уж по-сержантски. Там, где вполне можно намеком, издалека, он режет впрямую. Но не врет. Скорее всего, не врет. Вот только выправка. Откуда у бывшего спортсмена, наверное, не служившего в армии, такая выправка?

Никаких предположений Куделькин-младший строить не стал. Только отметил про себя шрам на виске Валентина. Длинный шрам. Скорее всего, пулевой. По касательной прошла пуля.

Интересно, черт возьми, устало подумал Куделькин-младший, не спуская с Валентина внимательных, изучающих глаз, где все-таки дядя Валя провел последние пять лет жизни? В зоне? В тюрьме? На Крайнем Севере? Где-нибудь на отшибе жизни? Отец намекал на такую возможность, потому и просил не лезть с расспросами к бывшему чемпиону. Но все же? Где-то провел бывший чемпион последние пять лет? Отец точно говорил, что исчезал бывший чемпион куда-то.

Чисто профессионально Куделькин-младший отметил про себя, что бывший чемпион очень четко реагирует на вопросы. Обычно человек, прошедший зону, похож на глухаря. Или прикидывается глухарем О чем его ни спроси, он про свое токует. А дядя Валя не ждет, отвечает сразу. Без задержек. Не раздумывает. Не мычит. Не придумывает. Не размазывает ответы. Все по- военному. Упал, отжался Спросили, ответил. Без никаких проблем. Без никаких комплексов.

— Как вы думаете, дядя Валя, почему сосед оставил вам сумку? Тем более радиотелефон? Уж телефон- то можно было заткнуть в карман.

— Понятия не имею.

— А потом?

— Что потом? — не понял Валентин.

— Что потом было?

— А-а-а… Ты про аэропорт, — пожал плечами Валентин. — Да ничего потом не было. Подождал сколько мог и взял машину. Не сидеть же в порту до вечера. Вот водила и дотряс меня до мутантов.

— До мутантов? — удивился Куделькин-младший.

— А-а-а… Вы уже бывали в Новосибирске?

— Никогда.

— А откуда вы знаете, как у нас называют этих?.. — кивнул Куделькин в сторону невидимой ночной площади.

— Водила выдал.

— В милицию аэропорта не обращались?

— Зачем?

— Ну как?.. Вещи чужие…

— А ты бы обратился?

— Нет, — честно ответил Куделькин.

— Вот и я не стал, — понимающе усмехнулся Валентин. — Телефон в сумке, хозяин не похож на шиза. Раззява, конечно, но номер собственного телефона должен помнить.

— А почему вы не сдали сумку в бюро находок?'

Валентин снова пожал плечами.

— А черт его знает. Представления не имею почему. Может, как раз потому, что видел, как мой сосед сунул в карман сумки телефон. Озабоченный он был. Сильно озабоченный.

— А как его звали? Он вам как-то представился?

— Евгений. Так и представился по имени. Евгений.

Куделькин мрачно покачал головой.

— Ты что, знаешь этого человека? — удивился Валентин.

— Знаю, дядя Валя, — мрачно покачал головой Куделькин. — К сожалению, знаю…

— Ну так что же он не звонит? Почему не заберет сумку? — И предложил: — Позвони ему. Прямо сейчас и позвони. Ты, наверное, знаешь его номер?

— Ему уже не позвонишь, дядя Валя.

Куделькин устало принес из прихожей синюю спортивную сумку Зимина, поставил ее на диван и раздернул молнии. Уже роясь в вещах Зимина, не поднимая головы, повторил:

— Ему уже не позвонишь, дядя Валя.

— Почему?

— Убили вашего соседа.

— В аэропорту?

Хорошая реакция, отметил про себя Куделькин. Никакой паники. Никакой растерянности. Держит удар.

Куделькин-младший ни в чем не подозревал бывшего чемпиона, случай есть случай, но само по себе сработало чисто профессиональное — проверить насторожившего тебя человека. Тем более что бывший чемпион, как это ни странно, действительно никакого такого особого удивления не проявил, даже никаких лишних вопросов не задал, будто на его глазах каждый день вот так вот убивают соседей по самолету.

— Нет, не в порту, — ответил Куделькин. — Его увезли из аэропорта. Он даже не успел добраться до машины, которая была прислана за ним. Перехватили где-нибудь у выхода. К тому же машина опоздала. Это я должен был встретить вашего соседа по самолету, дядя Валя, — признался Куделькин, — но машина попала в аварию. О том, что вы летите тем же бортом, я не знал. Вы ведь не предупредили, и отец не позвонил. А вашего соседа, наверное, попросту перехватили. Может, у туалета, может, у выхода Трудно ли вывести человека сквозь толпу и усадить в машину?

— Ну, — возразил Валентин. — Не походил он на слабака.

— Есть много приемов, которые позволяют смирить самого крепкого человека. Ну, а убили его уже на другой стороне города.

Они помолчали.

Куделькин неторопливо выкладывал на диван вещи. Пара мятых рубашек. Целлофановый пакет с грязными носками. Две пачки сигарет «Мальборо» Кожаный дорожный бювар. Пара московских газет. Электробритва в футляре. Видеокассета.

Что могло интересовать людей, убивших Зимина? Не мятые же рубашки. Не грязные носки. Не электробритва. Не сигареты. Раз Зимина убили, значит, того, что искали, при нем не оказалось Или, наоборот, оказалось. Потому и убили. И бросили полуживого. Сработали, суки, непрофессионально, зло подумал Куделькин. Посчитали Зимина мертвым. Бросили. А он еще жил. Не один час жил. И ничего не мог сделать, окликнуть никого не мог. По нему муравьи ползали, комарьё, его бомж грабил.

Куделькин отложил в сторону видеокассету.

«Тарзан находит сына». Странные вкусы. Никогда он не слышал от Зимина, что тот увлекается приключениями Тарзана. Кому Зимин вез видеокассету? Зачем ему понадобился Тарзан? Может, искали как раз эту видеокассету?

Куделькин, не торопясь, побросал вещи обратно в сумку.

— Дядя Валя, вы сидели в самолете рядом?

— Да. Я уже говорил. Озабоченный сосед попался. Не хотел спать. Что-то его, похоже, тревожило. Но мы действительно проговорили с ним всю ночь.

— О чем?

— О пустяках.

— А все же?

— О благоустройстве России, — несколько уклончиво ответил Валентин. — О чем еще говорить в ночном самолете?

— Вы сидели на своем месте?

— Я всегда сажусь на отведенное мне место. Привычка. Почему ты об этом спрашиваешь?

— Ваш сосед тоже был дисциплинированным человеком, — неохотно пояснил Куделькин. — В высшей степени дисциплинированным. Он тоже всегда садился именно на отведенное ему место. Привычка. Если его просили пересесть, он не любил этого.

— Ну и что?

— А то, дядя Валя, вы уж меня простите, тут что- то не стыкуется.

— Что именно?

— По нашим данным, а им можно верить, рядом с Зиминым, так звали вашего соседа, сидел некий иностранец. Опросив бортпроводниц и некоторых из пассажиров, мы нарисовали точную схему размещения людей в салонах. Это оказалось несложно, ведь самолет летел наполовину пустой. Разумеется, какие-то ошибки возможны, но со слов бортпроводниц мы точно знаем, что рядом с Зиминым сидел иностранец. Морис Дюфи. Гражданин Франции. Частный визит. И бортпроводницы, и те пассажиры, которых мы успели опросить, все они согласно, нисколько не путаясь даже в деталях, утверждают, что левое кресло от вашего соседа было свободным, а вот справа от него сидел этот иностранец. Больше того, дядя Валя, этот иностранец тоже исчез. В Новосибирске он не зарегистрировался ни в одной гостинице, и поездом или самолетом из города тоже не выезжал. Конечно, он запросто мог взять частника и уехать в другой город. Близких городов у нас хватает. Но с иностранцами обычно так не бывает. У этого иностранца билет был до Новосибирска. Именно до Новосибирска. Пожелай он попасть в Томск или в Кемерово, он бы попал туда прямо из Москвы Нет, тут точно что-то не стыкуется.

Куделькин устало покачал головой. Задним числом он попытался припомнить, значилась ли в бортовом списке фамилия пассажира Кудимова?

Ну да. В.Б. Кудимов.

Почему, черт побери, я не видел в бортовом списке фамилию пассажира Кудимова? — вдруг вспыхнуло в голове Куделькина. Понятно, я не знал, что дядя Валя летит именно этим рейсом, но будь его фамилия в списке, я непременно бы обратил на нее внимание.

Боясь себя выдать, Куделькин устало заметил:

— Как бы тут не запахло вторым трупом.

— Не будет тут пахнуть трупом, — недовольно ответил Валентин. Было видно, что такой оборот беседы бывшему чемпиону сильно не по душе. — И не надо тебе искать этого иностранца.

— Почему?

— Потому что иностранец Морис Дюфи, гражданин Франции, это я. Такое у меня теперь имя. Джон знает. А тебе я представился Кудимовым по старой памяти. Какое тебе, собственно, дело до моего имени?

— Иностранец?.. Гражданин Франции?.. Вы?.. —изумленно уставился на Валентина Куделькин. — Как это понимать?

— У меня отпуск.

— Отпуск?

— Вот именно.

— Вы решили провести отпуск в России?

— Вот именно.

— А откуда вы прилетели?

— Из Французской Гвианы. Точнее, из Парижа. Нов данном случае Париж являлся лишь местом пересадки. А прилетел я из Французской Гвианы. Если быть точным, из Кайенны.

— Как это понимать? — нелепо повторил Куделькин.

— Я офицер Иностранного легиона.

Куделькин долго непонимающе смотрел на Валентина.

Длинный пулевой шрам на виске… Офицерская выправка… Что-то такое в глазах… Упрямое, неуловимое, уверенное… Как бы и впрямь уже слегка чужое…

И ведь не врет, не врет... Ведь не врет, кажется…

— Дядя Валя, а лагеря?

— Ты имеешь в виду военные лагеря?

— Да нет, я имею в виду лагеря для заключенных. Самую обыкновенную зону. Или я неправильно понял отца? Он вроде намекал на такую возможность. Намекал, что бывший чемпион Кудима вляпался в какую-какую-то историюи вполне мог залететь на какой-то срок… —И обалдело спросил: — Что вы делали во Французской Гвиане? Это же черт знает как далеко! Ну, Зеландия… Ну, Германия… Это как-то уже привычно. А тут Французская Гвиана! Испытывали ракеты?

— Нет, не испытывал, — неохотно усмехнулся Валентин. — Но, случалось, бывал в охране военно-ракетного комплекса. А Джон, Юра… Он просто не знал… Твой отец, Юра, очень помог мне в свое время. Он знал, что мне нельзя оставаться дома. Случилась в свое время одна поганая история… У меня погиб брат… Точнее, его убили… Ну, а Джон мне очень помог. И не только деньгами… Но Джон не знал, куда я исчез. В принципе, знал, — поправил себя Валентин, — но без частностей. Ну, может, догадывался… Но скорее, думал, как ты… Джон действительно подумывал, что я мог загреметь в лагерь. Были на то причины. Но мне этого не хотелось. Ачинску или Магадану я предпочел Кайенну. Тоже каторжный край.

— И?..

— И оказался в Париже.

— Подождите, дядя Валя, — ошеломленно пробормотал Куделькин — У меня голова крутом идет. Давайте трахнем по сто граммов, а то я прямо сейчас слечу с нарезки.

Сна в Куделькине не осталось ни в одном глазу.

Вскочив, он живо принес из кухни тарелку с нарезанным салом и колбасой, с какой-то зеленью, брошенной на край тарелки, и, само собой, холодную, из морозильника, бутылку водки.

— Впервые в жизни пью с офицером Иностранного легиона, — изумленно признался он — К тому же с иностранцем — И поднял рюмку: — За Париж.

— Ты там бывал?

— Ага.

— Где останавливался?

— Какой-то отельчик на рю де ля Гранж. Это на берегу канала Сент-Мартин. Хреновый отельчик. В лучших нас не селили.

— Знаю этот район, — кивнул Валентин. — Только я жил несколько севернее На бульваре Барбье. В самом его конце. Знаешь? Там расположены казармы для волонтеров.

— Как вы попали в легион?

— Не сегодня, — твердо ответил Валентин — Успеем наговориться. Тебе надо выспаться. Давай обо всем этом поговорим завтра. Ладно? У тебя нездоровый вид. Тебе выспаться надо. У тебя круги под глазами. И несет от тебя какой-то дрянью. Иди прими душ. Не знаю, чем ты там занимаешься на самом деле, но странно все это для сотрудника компьютерной фирмы.

— Что странно?

— Да одно то, что сотрудник компьютерной фирмы так откровенно интересуется трупами и пропавшими иностранцами.

— Действительно. Вы правы, — ошеломленно согласился Куделькин. Усталость снова навалилась на него. Он залпом выпил полстакана водки. — Действительно, вы правы, поговорим завтра. Сегодня, кажется, я уже ничего не могу воспринимать адекватно. — И спросил: — Мне где стелиться?

— Да у себя в спальне и стелись. Привычка — святое дело.

— Нет, дядя Валя. Сегодня в спальню пойдете вы. А я лягу здесь на диване. Вполне возможно, что мне придется рано вставать. В любом случае, мне могут позвонить

— Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Куделькин встал, но тут же взглянул на Валентина.

— Ну?

— Дядя Валя, я сейчас действительно приму душ и отрублюсь. Мне надо привести голову в порядок. Если вдруг ночью зазвонит городской телефон, хрен с ним, не вставайте. Если я сам не проснусь, ничего страшного, перезвонят. Но если вдруг зазвонит радиотелефон, а я не проснусь… Вот тогда, пожалуйста, не поленитесь, растолкайте меня. Сами трубку не поднимайте, не надо вам впутываться в это дело, но меня растолкайте непременно. И не церемоньтесь. Понадобится, вылейте на меня ведро воды.

— Это так серьезно?

— Наверное, серьезнее, чем я сам думал

— Ладно, схвачено. Иди в душ. Черт знает, где ты бродил. Рядом с тобой дышать страшно.

Когда Куделькин проснулся, его голова была совершенно свежа. Он взглянул на светящийся циферблат наручных часов. Оказывается, он проспал три с половиной часа. Было полпятого, и за окном занимался рассвет. Куделькин потянулся и дал себе десять минут на обычные утренние размышления.

Радиотелефон… Радиотелефон Зимина… Зимин…

В Особой группе Куделькин оказался с Зиминым с самого начала. Только полковник Зимин конкретно отвечал за успех всей группы, а капитан Куделькин подстраховывал полковника. Естественно, свои, неизвестные Куделькину, роли были у капитана Маслова и у полковника Лыгина.

Что, собственно, они готовили? Какую акцию?

В полном объеме знал об этом, наверное, только полковник Зимин, теперь, естественно, знает полковник Лыгин. Капитан Куделькин лишних вопросов не задавал. Как положено, он четко выполнял приказы и ни о чем не спрашивал Задавать лишние вопросы было запрещено. Собственно, и приказ выложить на стол начальству рапорт об отставке не вызвал у Куделькина никаких вопросов Надо — значит надо. К тому же при удачном раскладе это влекло за собой не мало приятных неожиданностей. Но, конечно, сам Куделькин предпочел бы знать чуть больше.

Наверное, знай я больше, мне было бы легче действовать, подумал он. И я испытывал бы меньше сомнений. На спецслужбы всегда вываливают массу дерьма на то они и спецслужбы, но одно дело, когда ты готов к этому, когда ты знаешь, за что именно вываливают на тебя массу дерьма, и совсем другое, когда тебя обдают этим самым дерьмом без всякой подготовки. Это точно. Знать чуть больше было бы, наверное, не плохо.

Куделькин действительно хотел бы знать чуть больше.

Зимин. Полковник Зимин убит.

Убийство полковника нельзя отнести к случайным. У Зимина явно что-то искали. У него забрали «дипломат». Но при этом в карманах полковника остались документы и немалые деньги… Это выглядит странно…Что касается раны Зимина, ее действительно могли посчитать смертельной, но документы и деньги… Кто мог убивать так открыто?.. Кто мог убивать, нисколько не маскируя своей заинтересованности в подобном убийстве?..

Убийцы Зимина ходят по улицам города, может,совсем рядом. Так не должно быть сказал себе Куделькин. И вспомнил, как Лыгин осторожно, очень осторожно подводил его к теме загадочного пассажира Сковородина, судьбой которого конкретно и занимался в Москве Зимин…

Ладно… Не будем пока об этом…

Куделькин закурил и вспомнил об иностранце,столь странным образом вдруг превратившемся в бывшего чемпиона Кудиму.

Ладно, об этом тоже пока не будем… Начнем сначала, сказал он себе. Начнем с Особой группы. Что я знаю? Состав группы. Полковники Зимин и Лыгин,капитан Маслов и я. Уже неплохо. Но Зимин убит. И капитан Маслов, в сущности, убит.

Кого, собственно, хотели убить в сауне ремзавода? Действительно «силовиков» или капитана Маслова?.. В прессе взрыв в сауне подается как провокация неких сил перед губернаторскими выборами. Возможно, что и провокация… Но с чьей стороны?

Скорее всего это все-таки игра полковника Лыгина, опытного старого дезинформатора, с отвращением подумал Куделькин. Вполне могло случиться и так, что капитан Маслов сгорел в компании с теми людьми, против кого работал. «Капитан Маслов хорошо работал… — вспомнил Куделькин слова полковника Лыгина. — Он просто замечательно работал… В последнее время капитан держал нас в курсе самых разных событий…»

Наверное, подумал Куделькин Радиостанция, найденная в квартире Маслова, говорит о многом. Но случайно погиб при взрыве капитан Маслов? Или капитаном Масловым пожертвовали? А если пожертвовали, то ради чего? Ради какого дела? И ради чего погиб полковник Зимин? Им тоже пожертвовали?

Привычка к дисциплине мешала Куделькину думать.

Зачем, наконец, Зимин притащил с собой на самолете из Москвы Сковородина? Кто такой этот пассажир Сковородин? Какую роль он играет в убийстве полковника и капитана?

Осторожно поднявшись, Куделькин прошел в прихожую. Дверь в спальню была закрыта. Включив в коридоре малый свет, Куделькин сунул руку в куртку бывшего чемпиона.

Да… Получается, что дядя Валя не врет. По документам бывший чемпион и был тем самым так таинственно исчезнувшим иностранцем Морисом Дюфи. В Новосибирск он действительно прилетел как гражданин Франции

Ну что ж… Такое бывает… Нынче такое вовсе не редкость…

Интересно, под каким именем он собирается улетать из Новосибирска? — с раздражением подумал Куделькин У него что, есть целый запас имен? На всякий случай? Бывший чемпион, кажется, не понимает, что влип в историю. Впрочем, как он может это понимать? Ведь если копнуть глубже… Вообще, что он за тип? Возможно, он сам имеет какое-то отношение к происходящему? Или все это всего лишь одна из тех странных случайностей, предусмотреть которые невозможно?

Куделькин вспомнил — Тарзан. Старый-престарый фильм. Наверное, еще черно-белый. «Тарзан находит сына». Еще, наверное, с Вайсмюллером в главной роли. Конечно, с Вайсмюллером. С кем еще? С дикими завываниями, прыжками на лианах…

Ладно, решил Куделькин. Пока бывший чемпион спит, не стоит ломать голову над его проблемами. Про смотрю кассету. Давненько не видел я приключений Тарзана, усмехнулся Куделькин. Хмуро усмехнулся.

Он снова почувствовал опасность. Опасность, как это ни странно, исходила вовсе не от подозрительной видеокассеты, которую он уже вставил в видик. И уж не от бывшего чемпиона. Опасность, скорее, исходила от безмолвно лежащего на столе радиотелефона. За всю ночь звонок в квартире не прозвучал ни разу. Это могло означать только одно: после того, как был найден труп Зимина, полковник Лыгин снял дежурных и никто больше не пытается дозвониться до Зимина. Конечно. После находки трупа такое занятие выглядело бы нелепо.

И все же… По всем правилам игры, кто-то обязан был дозвониться по этому телефону. Или эта игра без правил? Такая крупная игра, что правила уже не имеют никакого значения?

Какие, например, правила были в Чечне? Кому там нужны были какие-то правила? Капитану Ларину? Но он сам там никому не был нужен. Лейтенанту Гродникову? Да разве лейтенант был там нужен кому-то больше, чем Ларин. Или ему, капитану Куделькину? Вздор! Все мы там работали по приказу. Инициативу проявляли те, кто выше. Если проявляли… Правила игры устанавливались не теми, кто в упор расстреливал друг друга. Но, в конце концов, так оно чаще всего и бывает. Опасные машины, как правило, обкатывает не сам изобретатель. Вот черт, выругался Куделькин. Какие правила? Мы в работе даже письменных отчетов не даем.

Он очень сильно и остро чувствовал опасность. Какую-то серьезную и сильную опасность, перед которой все отступало на второй план.

К черту, решил он. Пока я спал, сотрудники полковника Лыгина, наверное, многое проанализировали. Им сейчас, наверное, много что известно. В том числе и о полковнике Зимине. Что ж… Пора сделать еще один подарок полковнику Лыгину Полковник явно будет доволен — спортивная сумка и радиотелефон Зимина наконец нашлись. У меня есть еще час. Могу спокойно посмотреть старый-престарый фильм о Тарзане в исполнении Вайсмюллера. Несомненно, час еще есть. А потом все. Потом ему начнут звонить. Может, черт побери, ему позвонят даже по радиотелефону Зимина. Почему нет? Он ведь дозвонился по этому телефону. Если сотрудники Лыгина не поставили окончательный крест на этой детали операции, ему непременно позвонят

Он посмотрел на часы.

Развлечемся. Устроившись в кресле перед телевизором, Куделькин нажал на кнопку. Экран зарябил. Куделькин сбросил звук до минимума.

«—…Уберите, к черту, эти цветы.

— Они тебе мешают?

- Да.

— Хорошо. Переставь их на стол… Нет, не туда… Пусть они будут у тебя перед глазами. Ты должен их видеть.

— Зачем?

— Я чувствую, что цветы действуют на тебя так, как надо…»

Что за чертовщина? Это был вовсе не Тарзан.

По фотографиям в газетах в Новосибирске многие до сих пор помнили человека, которого Куделькин увидел на экране Он отрастил бороду и сбрил усы. И вовсе не походил на Тарзана. Правда, он был жилист и крепок, но хрен ему было бы перелететь с одной елки на другую. Тем более что у нас и лиан нет, хмуро усмехнулся Куделькин.

Наверное, это и есть пассажир Сковородин, подумал Куделькин. Тот самый, ради которого Зимин летал в Москву Молодец Зимин, подумал Куделькин. В Москве он сумел разговорить не кого-то там… В Москве Зимин сумел разговорить очень известного типа. Человека, которого в свое время вся пресса Новосибирска называла не иначе как чемпионом по убийствам.

Молодец, господин полковник!

Куделькин хорошо помнил начало карьеры Лени Чирика.

Карьера Лени Чирика начиналась вовсе не в Москве и даже не в Тульской области. Карьера Лени Чирика начиналась в Сибири. Еще точнее, в Новосибирске. Еще точнее, на даче в Кировском районе и в гараже на Чукотской…

«— Неверно, но не совсем… — голос, несомненно принадлежал Зимину, но сам он в кадре не появлялся. — На самом деле ты ошибаешься. Улик и доказательств много. Их хватает по каждому отдельному эпизоду. Вполне хватает, чтобы даже по трем-четырем эпизодам подвести тебя под вышку. Но, с другой стороны, общего единого дела на тебя пока действительно нет. Следователь, который занимается убийствами на улице Панфилова, пока никак не связал это дело с лихими ребятами, ограбившими «Икарус». А дело с «Икарусом» ведет совсем другой следователь. И оба они пока не обращали нужного внимания на «подснежники» из-под Мариничей. Но на вышку тянет и каждое отдельное дело. А если не на вышку, так уж точно на пожизненное. Ну, может, на тюрьму с особо строгим режимом… А зачем тебе пожизненное в тюрьме с особо строгим режимом, гражданин Чирик, если ты собрался жить долго? Невыгодное дельце. Да и меня не устраивает. Меня, не дай Бог, на воле подстрелят, а ты, пусть в обстановке особо строгого режима, но будешь коптить небо? Пусть низкое, северное, но все равно небо? Нехорошо… Не устраивает меня это… И уж я, гражданин Чирик, соображу, как найти удобный способ подкинуть следователям догадку, так сказать, озарение, которое вдруг сразу объединит такие, казалось бы, разные дела. А это опять, не забывай, вышка. Это вышка по всем, даже по самым мягким законам. Без каких бы то ни было амнистий и помилований. Тебе даже апелляцию не позволят подать. А ведь есть еще всякие дела и делишки по Сибири, гражданин Чирик. А? Дела и делишки, которых мы с тобой пока еще и пальцем не касались. Нет, вышка, вышка светит тебе, гражданин Чирик. Мы ведь еще не отказались от смертной казни. Народ России считает смертную казнь полезной и необходимой. Да, собственно, гражданин Чирик, чего там? Ты же должен понимать, что особо строгий режим — это тоже что-то вроде вышки. Только медленной. Там время долго течет. Там люди на луну воют и в религию ударяются. Ты должен догадываться. Так что…

— Что?

— Так что никуда тебе не деться.

— Москва город большой.

— Это верно. Москва город большой. Вот Ташкент город хлебный, а Москва большой. Это ты угадал. Только ты напрягись и вспомни, гражданин Чирик. Ты ведь ездишь по Москве с сотовым телефоном. И номер твоего сотового известен немногим. А разве за последние полмесяца у тебя не случалось каких-то странных звонков? Вот то-то и оно… Кто-то тебе звонил, не раз звонил. Кто-то интересовался тобой. Сильно интересовался. А дозвонившись, почему-то не назывался, дышал в трубку и отключался, так и не вступив в разговор. И домой тебе звонили не раз… И на дачу… А вспомни ночные клубы, приятелей. Разве тебя не подзывали к телефону?.. Нам, мол, дядю Леню… Нет, Леонида Иваныча… Уважительно просили подойти тебя к телефону или просто взять трубку в руку, если ты был при сотовом. А потом молчали, только дышали в трубку… Заметь, что все это очень разные места и находятся в разных районах города… Понятно, ты сейчас скажешь, ну, телефон, дескать, он и есть телефон, ошибались люди… Только я могу совершенно точно перечислить тебе все места, в которых тебя доставали неожиданные звонки. Значит, хотели от тебя чего-то. Напоминали… Ау, гражданин Чирик! Ау, это для вас звоночки, гражданин Чирик! Помним, помним вас!.. А чтобы ты совсем не сомневался, мы тебе, гражданин Чирик, сегодня тоже позвоним… Я вот уйду, а ты соберешься в гости, или на прогулку, или там поиграть в бильярд, или вообще кинешься, не дай Бог, в бега, а мы тебе возьмем и позвоним Даже в самое укромное место позвоним. Куда ни приедешь, тебя везде позовут к телефону. Можешь прятаться, куда хочешь, хоть на дно Москвы-реки, до тебя все равно дозвонятся А если ты все-таки забьешься в какую-нибудь щель, в которой еще не изобрели телефон, мы к тебе туда пришлем специального нарочного… И он принесет тебе букет цветов… Хочешь, букет будет совсем такой, как этот?..

— Не хочу. Чего вам надо?

— Ага, кажется, любопытство в тебе я разбудил. Если так, то можешь выбросить цветы или отправить букет на знакомые тебе могилки… Ты московские кладбища знаешь лучше меня. Но сперва давай посидим, порешаем наши вопросы. Спокойненько так порешаем. Без суеты, без дерганья. Я ведь тебя не зря так долго искал, гражданин Чирик. Ты мне нужен… Ты для меня сейчас, гражданин Чирик, кадр очень ценный. Я даже пока поберегу тебя и от вышки и от тюрьмы. Ты ведь у нас одиночка. Ты ни с кем не связан. Ты даже подельников своих всех загрыз. Тебя самого на свете как бы сейчас даже не существует… Вот и хорошо… Меня это устраивает… В принципе, гражданин Чирик, ты, оказывается, даже прав. Есть у тебя варианты пожить подольше… Если мы сумеем договориться, запросто можешь выбрать тихую жизнь… Не на нарах… Не в мордовском лагере… Где-нибудь на тихой дачке… Если будешь жить совсем тихо, гражданин Чирик, если ляжешь на самое дно, если напрочь забудешь о том, что людей можно драть и резать, как беспомощных овец, тогда действительно есть такой вариант. Живи… Под наблюдением… Мы позволим… Но сперва придется тебе кое-что сделать для нас…

— Для вас?

— Ну, скажем, для меня…

— А что я буду иметь с этого?

— Как что? Как минимум жизнь. Мало?..»

Зимин нацепил на одежу Чирику радиомаячок, дошло до Куделькина. Этот чемпион по убийствам у Зимина на крепкой привязке. Сам Чирик не знает об этом, он даже не догадывается, что он на крепкой привязке. Где-то на нем, может, в одежде, спрятан радиомаячок. Это и Лыгин подтвердил во вчерашнем разговоре. Куда ни беги, все равно найдут. Молодец Зимин!.. Молодец господин полковник. Отловил придурка. Но зачем?

Куделькин покачал головой. Он внимательно всматривался в лицо Чирика.

Преступления всегда оставляют какой-то след в психике убийцы. Не на внешности, нет, хотя иногда они оставляют какой-то след и на внешности. Убийца может выглядеть весьма респектабельно, очень умно и спокойно, но в психике самого умного убийцы профессионал всегда может обнаружить признаки надлома.

Чирик нервничал. Чирик здорово нервничал. Это и говорило о надломе. Зимин сломал Чирика.

Тех женщин, которых чемпион по убийствам вешал прямо посреди дня на даче, давно нет, но их жалкие предсмертные стоны, наверное, до сих пор сидят в подсознанке этой скотины. Там же, в подсознанке, сидят, наверное, и другие мольбы и крики. Сам Чирик, конечно, никогда не стремился в иной мир, но он постоянно и упорно в течение многих лет помогал другим пересечь последнюю линию жизни.

И это сказалось. Это не могло не сказаться на психике Чирика.

«— Полетишь в Новосибирск. Вот авиабилет. Вот пейджер. Деньги у тебя, я думаю, есть. Используй свои грязные деньги на благое дело, может, какой грех снимется. Пейджер спрячь в карман или прикрепи к поясу, он всегда должен быть при тебе. Всегда! В любое время суток! Понял? Повторяю. Всегда! И днем, и ночью. Даже если ты в сортир пойдешь, держи пейджер при себе. Ясно? Когда прилетишь в Новосибирск, остановишься в гостинице «Обь». Знаешь такую? Броня заказана на имя Сковородина Григория Павловича. Вот тебе документы на это имя.

— Почему Сковородина?

— А потому! Слушай и не перебивай. Так надо. Поселишься в номере и будешь ждать. Водку не жри, баб не води. По городу не мотайся, не ровен час тебя кто-нибудь опознает. Я видел, что в прихожей у тебя висит джинсовый костюм. Потаскан, конечно, но это ничего. В нем и полетишь в Новосибирск. Отныне будешь ходить только в джинсухе. Понял? Джинсуха немного потаскана, зато демократична. Это приблизит тебя к нормальным людям. Сиди в номере, как паук в паутине, и никуда не высовывайся. Умеешь пользоваться пейджером? Объяснять не надо? Ну, вот и хорошо. Я так и думал. Я сам сброшу сообщение на твой пейджер. По этому сообщению ты и узнаешь телефон, номер которого тебе придется набрать. Не пугайся, гражданин Чирик. Раньше надо было пугаться. Номер указанного на пейджере телефона наберешь по гостиничному телефону. Там же, в своем номере. Я тебе отвечу. А может, не я. Это не важно. Главное, тебе ответят.

— И что тогда?

— Когда тебе позвонят, все узнаешь.

— А обратный билет?

— Обратный билет на твое новое имя уже куплен. Найдешь билет в секретере под толстой книгой, которая называется «Библейская энциклопедия». Между страниц этой книги и будет заложен обратный авиабилет. Сделав дело, возьмешь такси, а лучше частника, и появишься в Толмачеве в тот момент, когда регистрация будет уже заканчиваться.

— А куда билет?

— До Екатеринбурга.

— Почему до Екатеринбурга?

— Нам еще тратиться на тебя, придурок? Лети хотя бы в Екатеринбург. Это дешевле. И не нервничай. Вот в Екатеринбурге, дело твое, можешь начинать метать икру. Из Москвы вещичек с собой не бери. Даже смену белья не бери. Ну, а в Екатеринбурге. Я тебе так скажу… После Екатеринбурга можешь ложиться на дно. Можешь прятаться, закапываться в землю. Куда и как ты спрячешься, каким образом ляжешь на дно, не спрашиваю. Но помни, хорошо помни, что если ты нам понадобишься, мы тебя отыщем даже в Кабуле.

— А где этот секретер? Ну, в котором книга?

— Там, куда тебе придется пойти.

— А куда?

— Об этом тебе скажут, когда ты позвонишь по телефону.

— В Новосибирске?

— Вот именно.

— А когда мне сбросят сообщение на пейджер?

— В течение двух, ну, может, трех дней.

— А если не сбросят?

— Не знаю, что ты имеешь в виду, гражданин Чирик. Но если ты имеешь в виду то, о чем и я сейчас подумал, то, если тебе не сбросят сообщение на пейджер, гражданин Чирик, то хорошо тебе не будет. Запомни, не будет тебе хорошо, гражданин Чирик. Но сообщение тебе сбросят. Жди. В любом случае сбросят тебе сообщение…»

Куделькин вздрогнул.

— Доброе утро. Не помешал?

— Да ничего, дядя Валя… — кивнул Куделькин, немедленно выключив видик. И поинтересовался: — Успели увидеть что-нибудь?

— Совсем немного.

— Понравилось?

— Нет.

— Ну, если честно, дядя Валя, то вам даже и этого не следовало видеть Но это моя промашка.

— Извини.

— Ничего, дядя Валя.

Валентин кивнул.

— Это твой бизнес?

— Ну, в наше время все бизнес, — уклончиво ответил Куделькин. — У каждого свое.

Валентин опять кивнул.

Слова, которые он произнес вслед за эти прозвучали как бы бесстрастно.

Он как бы обращался даже не к Куделькину-младшему, а куда-то в пространство. Но в этом, казалось бы,бесстрастном голосе бывшего чемпиона все равно угадывались и раздражение, и тайная досада, будто Куделькин-младший в чем-то обманул его ожидания.

— Может быть, оно и так, — произнес он. — Может, действительно все в наше время бизнес. Не знаю.Но бизнес бизнесу рознь. Есть такие виды бизнеса, в которых никто ничего не получает. И не выигрывает.Всерьез ничего не получает и всерьез ничего не выигрывает. Есть, есть такие виды бизнеса. И главное, а может, и единственное правило в этих видах бизнеса —это подставить всех сразу. Всех и сразу. Мне, например,это не нравится. А тебе?

— Хотите о чем-то спросить, дядя Валя?

— Нет.

— Почему?

— Чужой бизнес меня не интересует.

Перебросив через плечо полотенце, которое он до того держал в руке, бывший чемпион молча прошел в ванную.

Внимательно прислушиваясь к шуму душа, Куделькин-младший поднял трубку городского телефона.

— Иван Федорович, — негромко сказал он в трубку. — У меня все в порядке. Представьте, даже выспался. А радиотелефон и спортивная сумка тоже у меня. Присылайте сержанта.

И повесил трубку.