Бывает и хуже? Том 3

Глава 1

Тайный злоумышленник был найден. И теперь я был уверен: эти мелкие пакости никак не связаны с главным покушением на жизнь Сани. Покушением, которое, собственно, и удалось.

Этот человек же просто решил насолить и доставить проблем. И этим человеком был Колян.

Тот самый Колян, рентгенолаборант, который должен мне две тысячи рублей. И который обещал отдать долг после аванса. А аванс нам всем пришёл как раз на днях.

— Кто это вообще? — удивлённо спросила Лена. — Сотрудник?

Она новенькая, и Коляна, понятное дело, не знала.

— Неважно, я сам с ним разберусь, — ответил я. — Сможешь пока снова прибраться?

— Конечно, — с готовностью кивнула медсестра.

Я вышел из кабинета и отправился в кабинет рентгена. Там как раз никого не было, кроме Коляна и его мамы, Маргариты Семёновны.

— Здравствуйте, доктор, — широко улыбнулась она. — Мы с Коленькой как раз решили попить чаю, пока никого нет. Хотите к нам присоединиться? Я приготовила чудесный пирог с яблоками!

Колян за её спиной выпучил глаза и изо всех сил замахал руками. Мол, не надо, Саня, никаких разговоров вести при маме.

Маргарита Семёновна производила впечатление хорошей женщины. Добрая, заботливая, приветливая. Жаль, что сын у неё вырос таким… специфическим.

— Благодарю, но нет, — вежливо ответил я. — У меня скоро приём. Я хотел с вашим сыном поговорить наедине, по рабочему вопросу.

— О, конечно, — засуетилась она. — Я ведь так переживаю, что мой Коленька здесь так и не нашёл друзей! Всё сидит в телефоне постоянно. И невесту ему давно пора найти, а то возле моей юбки сидит. Ну ладно, вам всё это неинтересно, думаю. Коля, иди поговори с доктором. А я пока чайник поставлю.

Коленька кивнул и с выражением пленника, которого ведут на смертную казнь, отправился со мной в коридор.

Я отошёл подальше от кабинета, к окну в конце коридора.

— Сань, если ты по поводу денег, то… — нервно поправив воротник халата, начал Колян.

— То я знаю, что ты за один сегодняшний день дважды устроил разгром в моём кабинете, — перебил я его. — И устроил этот погром, видимо, с тем расчётом, чтобы я был занят и не пришёл к тебе за долгом. Или же это просто жалкая попытка переключить моё внимание. Что ж, у тебя не вышло, камера всё записала. Где мои деньги, Колян?

Он побледнел, а руки у него затряслись.

Хотя сомневаюсь, что все эти пакости из-за двух тысяч рублей. Должна быть и другая причина помимо этого.

Иначе всё выглядит слишком мелочно.

— Камера? — слабым голосом переспросил он. — Ты поставил камеру?

— Ага, — кивнул я. — Я не собираюсь включать её, пока сам нахожусь в кабинете. Не собираюсь записывать людей без их разрешения, тем более пациентов. Я просто хочу обезопасить свой кабинет, пока меня в нём нет. И я наблюдал сегодня, как ты раскидывал мусор по моему кабинету, топтался грязными ботинками и вёл себя как обезьяна в зоопарке. Так что давай по-хорошему. Где деньги?

Колян сглотнул слюну и нервно почесал затылок. Он не ожидал, что я поймаю его с поличным.

Все его бахвальства о боксе и рукопашном бою тут же куда-то делись. Передо мной стоял перепуганный Коленька.

— Понимаешь… — начал он. — Я думал преумножить их… Не вышло. И поэтому… Нет их, в общем.

Ну кто бы мог подумать. А я-то был уверен, что он сейчас достанет свой долг из кармана и отдаст мне. Сарказм, конечно.

То, что денег у него нет, даже ёжик бы понял.

— А куда ты успел потратить весь аванс? — поинтересовался я. — Он пришёл вчера. Это же надо очень постараться.

Колян отвёл взгляд в сторону, явно больше всего на свете мечтая избежать этого разговора.

— Поставил, — признался он. — На ставки.

Ставки онлайн. А ведь мой предшественник тоже очень часто грешил этим делом. И половина его долгов тоже была связана именно с этими ставками, я потом долго с ними разбирался.

— На ставки? — вздохнул я.

— Ну да… — протянул Коленька. — Я просто иногда ставлю для интереса, и всё!

— Для интереса, — усмехнулся я. — Слушай, для интереса сто рублей раз в жизни ставят, и всё. А ты за день проиграл весь аванс. Это называется игровая зависимость.

У меня вообще в последнее время многое в жизни связано с разного рода зависимостями. Только сегодня с Костей говорил про никотиновую, а теперь вот игровая нарисовалась.

— Это не зависимость, — упрямо буркнул Колян. — Просто не повезло. Там Атлетик у Леванте 4:2 выиграл! Я и не ожидал.

— Не знаю, кто это и о чём ты, но это вот вообще ни разу не оправдывает то, что ты потратил весь аванс, — строго сказал я. — Ты проиграл все деньги!

— Я думал отыграться и вернуть тебе этот долг, — заявил Колян таким тоном, словно это должно было всё поменять. — Сегодня Реал Мадрид играет, там по любому ставка выиграет.

— Стоп, — остановил я его. — Ты снова сегодня хотел сделать ставку? На какие деньги, если ты аванс проиграл?

— Ну… — снова замялся он. — У мамы хотел взять. Ей так-то тоже аванс пришёл. А я бы взял, быстро их через оборот провёл и вернул. И подарок бы ещё сделал.

Да, очень благородно, украсть деньги у собственной матери.

— Ну-ка притормози, — строго сказал я. — Хватит уже, и так на самом дне очутился. И мать у тебя не знает про твои увлечения, да?

— Не знает, это моя личная жизнь, — гордо ответил тот. — И не надо мне читать морали.

— Надо ещё как, — мой голос стал твёрже. — Ну-ка помолчи.

С одной стороны, Колян — должник и вредитель, который два раза разгромил мой кабинет. Во всех предыдущих делах он вряд ли замешан. Но за сегодня нервы он мне успел потрепать.

С другой стороны, у него игровая зависимость. А это болезнь. Да и мать его жалко.

— Слушай сюда, — проговорил я. — У тебя только два варианта. Первый — я иду к твоей матери и рассказываю ей всё. Про долги, ставки и твои планы украсть у неё деньги. А она с тобой уже сама разбирается.

— Не надо! — побледнел тот. — Она же меня убьёт…

Детский сад. Зато подействовало.

— Второй вариант, — продолжил я. — Прямо сейчас удаляешь все свои приложения для ставок. При мне. Даёшь обещание, что больше не будешь этим заниматься. Вообще никогда.

— Но… — начал было Колян.

— Никогда, — повторил я. — И возвращаешь мне долг. Через две недели зарплата, так что я подожду. Сверху к тем двум тысячам заплатишь ещё две за моральный ущерб. Лена моя сегодня дважды кабинет драила.

Колян сжал зубы и смотрел в пол. Деваться ему было некуда.

— Ладно, — с трудом согласился он. — Я согласен. Удалю их и долг верну.

— При мне, — напомнил я. — Открывай. Маргарита Семёновна упомянула, что ты много сидишь в телефоне. Явно же не статьи читаешь научные.

Он открыл телефон и принялся за дело. «БетМастер», «Спортставка», «ЛигаПрогнозов». Сколько их, оказывается… А суть одна.

— Всё, — глухо сказал он.

— Аккаунты тоже удали через браузер, — строго сказал я.

Если бы мне не пришлось делать то же самое после Сани — и не знал бы. Что так правильно. Зато теперь я знаток.

Колян зашёл в браузер, по очереди открыл сайты букмекерских контор, нашёл настройки, закрыл аккаунты.

— Готово, — сказал он, убирая телефон. — Доволен?

— Доволен буду, когда долг отдашь, — ответил я. — И ещё. Если сорвёшься, снова зарегистрируешься, поставишь хоть рубль — я узнаю. И тогда узнает не только твоя мать, узнают все. Я разрушу твою жизнь. Тебе будет очень некомфортно. Ты меня понял?

Он гулко сглотнул и поспешно кивнул. Отлично.

С этой зависимостью я разбирался совсем не так, как с Костиной. Ситуация другая, человек другой, зависимость другая. Тут и подход иной нужен.

Конечно, я бы мог просто забрать деньги. Но раз уж выдалась возможность сделать чуть больше, почему бы ей не воспользоваться? Уверен, не от хорошей жизни Колян вредительством занялся.

Он постоянно проигрывает, а злость вымещать некуда. А тут подвернулся я, требующий вернуть долг. Возможно, если Колян и правда задумается и не сорвётся, пусть хоть из страха перед разоблачением, то и агрессии в его жизни станет куда меньше. А значит, и мой кабинет от его рук и ног больше не пострадает.

Он ещё пострадает от других недоброжелателей. Но благо теперь я вооружен камерой!

Колян пошёл назад в кабинет рентгена, а я вернулся к себе. Лена как раз закончила уборку.

— Удалось разобраться? — поинтересовалась она.

— Да, — кивнул я. — Больше такого не повторится. Кстати, камеру на приёме будем отключать — мы-то здесь, так что она не нужна.

— Конечно, — кивнула медсестра. — Тогда давайте начинать приём!

Я запустил МИС, просмотрел список пациентов на сегодня. Как обычно, полная запись, нулевые талоны. Всё по классике.

И в этот момент дверь в мой кабинет распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. На пороге стоял красный взъерошенный Шарфиков. Уже как к себе домой сюда ходит!

— Ты! — он ткнул пальцем в мою сторону. — Доволен, да?

Ни минуты без прикола. Я вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Доволен чем? — поинтересовался я.

— Не прикидывайся! — он зашёл в кабинет, захлопнув дверь за своей спиной. — Всё ты знаешь!

Лена застыла возле своего стола с округлившимися глазами. Шарфиков уже который день становится причиной сцен в нашем кабинете.

— Я знаю многое, — усмехнулся я. — Но сейчас вообще понятия не имею, о чём ты.

— О собеседовании, — прорычал он. — Я провалился на втором этапе! И всё из-за тебя.

Вот оно что. Не скрою, его провал на собеседовании в «СберЗдоровье» идёт мне только на пользу. Но его обвинения звучат странно.

— А почему из-за меня? — с любопытством уточнил я.

— Ты… ты что-то сделал, — заявил Шарфиков. — Не знаю что, но ты меня подставил! Иначе я бы так не провалился.

Он действительно в это верил. Что я каким-то образом повлиял на второй этап собеседования. Тот, который устный, перед комиссией, один на один. Да меня вообще в здании не было!

— И что же я мог сделать? — мне и правда было интересно, как видел всю эту ситуацию Шарфиков.

— Ну, например… — а он и правда не знал, как я мог его подставить. — Как-то! Неважно!

— Слушай, думай как хочешь, делай что хочешь, только отвали от меня, — устало подытожил я. — Хочешь — думай, что подставил. Нагло, гнусно, подло. Да мне плевать вообще. Ты в печёнках у меня сидишь, Стас. Не прошёл второй этап — твои проблемы. А теперь иди, мне работать надо.

— Я всё равно это так не оставлю, — растерявшись, на всякий случай пригрозил он. — Не оставлю!

И выскочил из кабинета. Ё-моё…

— Он о чём вообще? — испуганно спросила Лена.

— Мы с ним вдвоём пробовались устроиться на подработку в программу «СберЗдоровье» от СберБанка, — пояснил я. — Он провалил своё собеседование. А мне нужно дополнительные задания сделать, скажем так. Он об этом не знал и решил выплеснуть обиду на меня. Накосячил сам и признаваться не хочет.

— Понятно, — кивнула девушка. — Что ж, надеюсь, тебя туда возьмут. Ты отличный врач, они глупыми будут, если откажут.

Я улыбнулся. Приятно, когда медсестра говорит такие слова.

— Спасибо, — кивнул я. — А теперь давай всё-таки начинать приём.

Она выглянула в коридор и позвала первого пациента.

В кабинет вошла полная женщина лет пятидесяти. Она еле дошла от двери до стула, и у неё уже от этого началась одышка.

— Здравствуйте, — присаживаясь на стул, поздоровалась она. — Я Кузнецова Мария Витальевна.

Я открыл её карту в МИСе. Так, последний визит был полгода назад. Гипертоническая болезнь второй стадии, артериальная гипертензия второй степени, контролируемая. Ожирение первой степени. Так, с моего участка.

Лена тоже себе это отметила и тут же начала проверять пациентку по нашим спискам. Стандартная процедура.

— Что вас беспокоит, Мария Витальевна? — спросил я.

Она тяжело вздохнула.

— Не знаю, что и делать, — ответила та. — Слабость страшная, вставать не могу, ноги подкашиваются. И тянется это уже так долго… Я вроде и внимание не обращала поначалу. Аппетита сейчас нет ещё. Прямо тошно от вида еды.

Я тщательно записывал вслед за ней все симптомы. Пока никаких предварительных диагнозов не было. Слабость и тошнота. Это может быть что угодно.

— Так, значит, начало симптомов отметить не можете, — уточнил я. — А что-то ещё есть?

— Давление низкое стало, — ответила она. — Даже таблетки перестала пить, мне Периневу прописывали. А тут если пила её, то давление слишком падало. Так что прекратила.

Перинева — это торговое название Периндоприла, ингибитора АПФ. Если давление падало сильно, то можно объяснить головокружение и слабость.

— А дозировку Периневы сами не меняли? — уточнил я.

— Нет, всё пила как обычно. Ну, пару недель уже вообще не пью, точнее, — ответила Мария Витальевна.

Значит, есть другая причина гипотензии.

— Ещё какие-нибудь препараты принимаете? — спросил я.

— Витамины только, я их сама себе купила, — задумалась женщина. — Магний и витамин Д.

Магний может, конечно, усиливать действие гипотензивных препаратов. Но вряд ли настолько сильно.

Я задал ещё несколько вопросов, но картину они мне не прояснили. Перешёл к осмотру.

Давление сто десять на семьдесят, и это учитывая, что две недели уже без препаратов. Пульс шестьдесят в минуту, замедленный. Лёгкие чистые, шумов нет.

Должно быть что-то ещё. Я внимательнее осмотрел пациентку и обратил внимание на её руки. Сначала мне показалось, что это просто загар. Но нет, пигмент какой-то странный.

— Вы ходили в солярий? — спросил я.

— Нет, сама удивляюсь, откуда этот загар, — ответила та. — Зимой взялся откуда-то. Но вроде не сильный, только на руках и есть.

Всё верно. Потому что руки в первую очередь попадают под солнечные лучи. Теперь кое-что начало проклёвываться.

— Изменений в пище не было? — спросил я. — Или жалоб, связанных с этим? Тошнота, боли в животе.

— Да, уже давно есть, — кивнула Мария Витальевна. — Не думала, что это связано. Я похудела на три килограмма, но это потому, что не ем почти. Не хочется. Думала, и тошнота от того же.

— Нет, всё серьёзнее, — покачал я головой. — Я подозреваю у вас болезнь Аддисона.

Она пару раз поморгала.

— Болезнь кого? — переспросила после этого.

— Надпочечниковая недостаточность, — объяснил я. — Состояние, при котором надпочечники перестают вырабатывать достаточное количество гормонов. Кортизол и альдостерон преимущественно. И возникает вот такое состояние. Низкое давление, слабость. Главное — потемнение кожи.

Не зря её ещё называют бронзовой болезнью. Я уже проверил надпочечники искрой праны и убедился, что прав. Пока что за лечение не брался, снова будет перерасход. Да и не смогу я толком ничего сделать.

Надо отправить её на анализы, подтвердить диагноз и посылать к эндокринологу. По стандартам нашей поликлиники всё делается так. Мог бы и сам ей лечение выписать, но у нас так нельзя, её должен посмотреть эндокринолог.

— А откуда у меня этот… Ад-ди-сон? — спросила Мария Витальевна.

— Причин много бывает, — ответил я. — Чаще всего это аутоиммунное заболевание, то есть возникает само по себе. Но это сейчас не важно, нам надо действовать. Сдавать анализы и ехать к эндокринологу.

— Но у меня работа… — засомневалась она.

Удивляет, как часто людям приходится говорить, что своё здоровье важнее любой работы. А многие этого искренне не понимают. И считают, что аргумент «у меня работа» важнее, чем проблемы со здоровьем.

— Работа подождёт, — строго ответил я. — Нужно подтвердить диагноз и начинать лечение. Иначе может развиться аддисонический криз. Резкое снижение давления, гипотензивный шок, гипогликемия. В общем, ничего хорошего.

— Поняла, — она побледнела. — А как оно лечится вообще?

— Препаратами, — я уже выбивал нужные направления. В нашей поликлинике гормоны не сдавались, так что их ей придётся проверять отдельно. — Гормональная заместительная терапия. Будете принимать препараты кортизола вместо того, что должен был вырабатываться в надпочечниках. И симптомы уйдут.

Выписал по максимуму все анализы, которые можно было сдать у нас.

— Смотрите, я написал несколько гормонов, их можно сдать только платно, — протянул ей лист бумаги. — У нас нет реактивов, и мы такие исследования не проводим. Так что сдадите в любой частной лаборатории.

Не очень-то приятно посылать людей на платные обследования, когда в России, насколько я вычитал, бесплатная медицина. Но что делать?

Я помню, что Марину Викторовну с щитовидной железой мне удалось не отправлять на анализы. Я с помощью искры праны сам проконтролировал активность щитовидной железы. Но там диагноз уже был установлен, а здесь он первичен. И поэтому я не смогу сам подобрать препараты.

Да и пациентка была всеми руками за то, чтобы полностью обследоваться. Она послушно забрала лист с назначениями и кивнула.

— Спасибо вам, доктор, — проговорила пациентка. — А то я думала, что старею уже. Тогда всё сдам и приду к вам за направлением.

— Договорились, — ответил я.

Пациенты потянулись один за другим. Комиссии, первичный приём, продление больничных. Я всё лучше узнавал свой участок, а конфликтов с пациентами стало куда меньше. Всё-таки за эти недели удавалось медленно, но верно возвращать Сане Агапову звание хорошего врача, а не убийцы.

В один из небольших перерывов между людьми я, наконец, сделал давно откладываемое дело. Нашёл в МИСе Веру Кравцову и посмотрел, где сейчас она и что с ней.

Оказалось, что её уже выписали из стационара в удовлетворительном состоянии. И сейчас она дома. Был даже её адрес: Республиканская улица, дом 29.

Это было дело, с которого начался мой путь в теле Сани. Когда он прогнал девушку, выписав ей огромные дозы преднизолона. И когда она попала в больницу с желудочно-кишечным кровотечением. Саня мог её убить!

Мне надо было перед ней извиниться. Словами дело не исправишь, это да. Но так было бы правильнее сделать.

— Саш, ты чего задумался? — окликнула меня Лена.

— Раздумываю над одним делом, которое надо сделать, — встрепенулся я. — Давай дальше работать.

После окончания приёма, как обычно, мы потратили около часа на работу с документами. Сегодня снова дежурила Светлана, которая в прошлый раз отдавала мне ключи очень неохотно. В этот раз возмущений не было, хотя пару косых взглядов она всё-таки бросила. Питает ко мне явную антипатию.

Закончив все дела, мы вышли из поликлиники. Лену я сегодня провожать не стал, мне надо было в другую сторону. Не хотел наносить визит Вере слишком уж поздно.

Я добрался до нужного частного дома и позвонил в звонок. За дверью послышалась какая-то возня. Кто-то явно был дома, но мне открывать дверь не спешили.

— Откройте, пожалуйста! — громко сказал я. — Меня зовут Агапов Александр Александрович. Я врач, пришёл извиниться.

Дверь резко распахнулась, и на пороге оказался мужчина лет пятидесяти, с ружьём в руках. Он наставил это ружьё прямо на меня.

— Не жить тебе, ублюдок! — мрачно заявил он.

Вот это сходил извиниться!