Бывает и хуже? Том 3

Глава 13

Я уже привык, что каждую секунду жизни на меня сыпется новая проблема. Может, у тела Сани Агапова способность такая — притягивать проблемы? Зачастую даже слишком абсурдные.

Как, например, сейчас. Химическая катастрофа, отлично.

— Можно чуть больше конкретики? — попросил я Лену.

Химическая катастрофа, и у меня даже вариантов пока не было о произошедшем. В моём прошлом мире использовался термин алхимическая атака или алхимическая катастрофа.

— Я градусник разбила, — упавшим голосом ответила медсестра. — Обрабатывала, как обычно. И… он выскользнул, об край раковины, на пол. Я не знаю, что теперь делать! Надо приём отменять! Надо всех эвакуировать.

— Так, стоп, зачем всех эвакуировать? — удивлённо уточнил я.

— Ну как же, ртуть… — пояснила Лена. — Это же кошмар!

Я выдохнул с облегчением. Уже не знал, что и думать.

— Лена, всё решаемо, — мягко проговорил я. — Ртутные градусники уже давным-давно не делают.

Этот вопрос я изучал отдельно. А ведь в этом мире каких-то лет пять-шесть назад действительно делали с ртутью. А это очень опасное вещество, пары которого могут вызвать отравление.

— Как не ртутные? — переспросила Лена. — Там серебристое вещество, которое скаталось в шарики. Это абсолютно точно ртуть!

— Нет, это галинстан, — пояснил я. — Сплав галлия, индия и олова. Он очень похож на ртуть внешне. Серебристый, жидкий при комнатной температуре. Образует такие же шарики. Но это не ртуть.

Лена неуверенно поморгала.

— Правда? — переспросила она.

— Конечно, — кивнул я. — Ртутные градусники запретили использовать в медицинских учреждениях ещё несколько лет назад, они слишком опасные. Теперь все градусники с галинстаном.

Медсестра ещё на пару мгновений задумалась.

— Но ты же знаешь, какое у нас оборудование, — возразила она. — Не удивлюсь, если в кабинетах градусники, которые не менялись с пятидесятых годов прошлого столетия.

И это резонное возражение. Я бы тоже не удивился, будь это так.

— Но градусник в свой кабинет я покупал сам, — улыбнулся я. — У нас всё даже круче: мне градусник в принципе не достался. А температуру людям надо как-то мерить.

Тогда-то я и изучил тему градусников этого мира.

Лена наконец-то выдохнула и расслабилась.

— И этот галин-стан, он безопасен? — с интересом спросила она.

Странно, что этого не проходят в медицинских колледжах. Хотя я в принципе не знаю, какие тут программы обучения.

В моём мире медицинский — это был кладезь знаний абсолютно по всем темам, хоть как-то связанным с медициной.

— Он не ядовитый, — спокойно объяснил я. — Состоит из 68,5% галлия, 21,5% индия и 10% олова. Жидкий при температуре выше минус девятнадцати градусов. Безопасный для человека. Не испаряется при комнатной температуре, в отличие от ртути. Он имитирует ртуть, но при этом безопасен. Но шарики образует точно такие же, тут ты права.

— Значит, мы спасены, — выдохнула Лена. — И не отравимся.

— Но градусник убрать всё-таки нужно, — улыбнулся я. — Из соображений чистоты. Идём.

Мы вернулись в кабинет.

На полу действительно лежал разбитый градусник. Стеклянный корпус был расколот на несколько кусков. Рядом лежали серебристые шарики галинстана. Десятки.

Я присел на корточки и внимательно осмотрел пол.

— Хоть галинстан и не ядовит, убирать его мы всё равно будем по правилам, — заявил я. — Сейчас покажу.

Всё необходимое было в кабинете. Резиновые одноразовые перчатки, пластиковый пакет с застёжкой, лист бумаги, скотч, влажные салфетки и фонарик. Точнее, фонарик на телефоне, но сойдёт.

Лена с удивлением смотрела на все эти приготовления. Я надел перчатки и приготовился к уборке.

— Первое, — начал я. — Нужно собрать крупные осколки стекла. Аккуратно, чтобы не порезаться. Складываем в пакет.

Одновременно я делал то, что говорил.

— Второе, — продолжил я. — Собираем крупные шарики галинстана. Для этого используем лист бумаги как совок.

Взял лист бумаги, согнул его пополам, подвёл под крупный шарик. Шарик скатился на бумагу, и я ссыпал его в пакет.

Лена внимательно следила за каждым действием.

— Третье, — продолжил я. — Собираем мелкие шарики. Для этого используем скотч.

Оторвал кусок скотча, приложил липкой стороной к полу. Мелкие шарики прилипли к скотчу. Всё тоже сложил в пакет.

— Напоследок ещё осмотрим пол с помощью фонарика, — заявил я. — Мы могли пропустить мелкие шарики галинстана.

Несколько шариков я действительно пропустил. Утилизировал и их. Затем протёр пол влажной салфеткой, положил в пакет и её, и перчатки. Пакет закрыл на застёжку.

— Давай выкину, — предложила Лена.

— Всё не так просто, — остановил я её. — Хоть вещество и не ядовитое, но в мусорку его нельзя. Надо утилизировать в специальный контейнер для утилизации. Они обычно в хозяйственном отделе. Идём.

Я уже знал, где в поликлинике хозяйственная служба. Приходилось с ней сталкиваться, когда мою дверь украсили надписью красной краской.

Кстати, пока что новых угроз и конфет с начинкой больше не поступало. Как-то успокоился мой недруг. Или же это были разные личности? Пока непонятно.

Знакомый уже работник хозяйственной службы со своими густыми бровями привычно сидел на диванчике.

— У вас есть контейнер для утилизации градусников? — обратился я к нему.

— А што шлушилось? — поинтересовался он.

Точно, я и забыл, как сильно он шепелявит.

— Градусник разбил, — пояснил я то, что и так было очевидно.

— Шлохо, — вздохнул мужик. — Шейчас.

Он достал красный пластиковый контейнер с крышкой. «Отходы класса Г». Я положил туда свой пакет и закрыл крышку.

— Спасибо, — кивнул ему.

— Шадписей больше не было? — спросил тот.

— Пока что нет, — хмыкнул я. — Если что — я вас позову.

Тот серьёзно кивнул и снова уселся на диван. В прошлый раз ему достались пирожки, которые мне принесла пациентка. Наверное, он поэтому так рвался снова мне с чем-нибудь помочь.

Вообще пациенты регулярно несли мне шоколад, конфеты, банки с кофе. Часть забирала Лена, остальное я складировал в кабинете. Надо будет раздать коллегам, мне-то шоколад нельзя. А кофе можно, но я уже стал гурманом по этому вопросу. Растворимый уже казался чем-то не тем.

Мы вернулись в наш кабинет.

— А куда потом их увозят? — поинтересовалась Лена.

— В Саратов, думаю, — ответил я. — Это называется демеркуризация. На завод какой-нибудь.

— Поняла, — кивнула медсестра. — Слушай, извини, что запаниковала. Я просто растерялась.

«Химическая катастрофа», я это теперь нескоро забуду.

— Ничего, — улыбнулся я. — Давай приём начинать.

Включил компьютер, зашёл в МИС. Ну всё, обычный рабочий день. Если у меня вообще такие бывают.

Одним из первых сегодня был записан Дергач. Я отправлял этого пациента к гематологу на прошлой неделе в связи с плохими анализами крови. У него была сильно выраженная тромбоцитопения. Я подозревал, что это было связано с его прошлым. Он участвовал в ликвидации катастрофы на Чернобыльской АЭС, и радиация могла повлиять на его здоровье.

Вообще про эту катастрофу пришлось тоже изучить довольно много материала. В моём мире такого и близко не было. Катастрофа, похоронившая целый город и создавшая зону отчуждения. Кошмар.

— Здравствуйте, доктор, — Дергач зашёл в мой кабинет, отвлекая меня от мыслей. — Вот, вернулся.

— Выписку привезли? — спросил я.

Он кивнул и протянул мне лист бумаги с осмотром. Так-так, и что тут?

Заключение врача-гематолога Черкашиной Е. К. «ПАЦИЕНТ ОТПРАВЛЕН НЕОБСЛЕДОВАННЫМ».

Чего-чего? Я же отправлял Дергача со всеми анализами. Коагулограмма, общий анализ крови, тромбоциты по Фонио, Д-димер. Всё что мог.

Я принялся читать дальше. «Для постановки диагноза требуется провести следующие исследования: Волчаночный антикоагулянт, фактор Виллебранда, антитела к кардиолипину IgG, IgM, антитела к бета-2-гликопротеину, антитромбин III, протеин C, протеин S, гомоцистеин, агрегация тромбоцитов с АДФ, коллагеном, Ристомицином».

Эти анализы не делали у нас в поликлинике. Более того, не уверен, что их и платно-то можно сдать.

— Больше гематолог ничего не сказала? — спросил я у пациента.

— Нет, сказала, что без этих анализов она не может понять, что со мной, — вздохнул тот. — Я даже в Саратове в Инвитро ходил, там делают только часть этих анализов. И деньги огромные надо заплатить за это…

— Я разберусь, — заявил я. — Ждите здесь.

Так, ерунда какая-то. Отправляю пациента к узкому специалисту, и в итоге получаю вот это. Сам я не мог помочь пациенту: моего уровня праны не хватало, чтобы разобраться с кровью. Это уже очень сильная поломка.

Первым делом пошёл в регистратуру.

— Чем-то помочь? — как обычно, смущённо спросила Виолетта.

— Да, мне нужно связаться с гематологом Черкашиной из нашей саратовской поликлиники, — отозвался я. — Есть её номер рабочий?

— Сейчас найду! — засуетилась Виолетта.

Она бросилась к компьютеру, затем поискала в какой-то тетрадке и нашла мне номер. Я набрал его со стационарного.

— Черкашина Екатерина Кирилловна, врач-гематолог, слушаю вас, — раздался ещё более надменный голос, чем у Карины Вячеславовны.

А я не думал, что бывает голос более надменный.

— Это врач-терапевт Агапов из Аткарской районной поликлиники, — представился я. — Я отправлял к вам пациента Дергача с тромбоцитопенией. И вы отправили его назад, без рекомендаций.

— А, снова терапевт из Аткарска, — протянула Черкашина. — Значит так, без обследований я не смогу поставить пациенту диагноз, ясно вам⁈

Очень интересно.

— Во-первых, не повышайте на меня голос, — холодно сказал я. — Во-вторых, я отправил пациента с анализами. А то, что перечислили вы — это издевательство. Такое у нас не делают.

— Это не моя проблема, — и Черкашина положила трубку.

Шикарно, просто шикарно. Ещё один человек, с которым предстоит разобраться. Галочку поставил.

Но сначала надо решить проблему пациента. И я отправился к Лавровой.

Застал её, как обычно, в кресле, с кофе и пряниками. Нет, в самом деле, она вообще может встать с этого кресла?

— Что-то случилось? — удивлённо посмотрела она на меня.

Ага, соскучился уже, сил просто нет. Я коротко рассказал ей о проблеме с пациентом. Она отреагировала очень спокойно.

— На Черкашину мне уже давно терапевты жалуются, — кивнула она. — Она всегда так делает. Перестраховывается, наверное. А что пациентам делать — её не волнует.

Я её переучу, так точно оставлять нельзя. Но позже.

— Что посоветуете? — спросил я. — Не могу же я просто забить на пациента.

— Вы отправьте его к другому гематологу, в клинику гематологии на Стрелковой дивизии, — предложила Тамара Павловна. — Там его примут с обследованиями, которые у нас не делают. Только там лично договариваться с врачом нужно, Тарасовой Оксаной Юрьевной. Сейчас номер напишу.

Она написала мне на какой-то жирной бумажке номер и протянула мне. Не привыкать, первое время все вещи Сани Агапова выглядели таким же образом. Словно он вытирал руки обо всё подряд.

— Спасибо, — кивнул я.

Звонить решил из коридора, чтобы не разговаривать при пациенте. Тарасова взяла трубку почти сразу.

— Гематолог Тарасова, слушаю, — она проговорила это очень быстро, явно была занята.

— Агапов, врач-терапевт из Аткарской РБ, — я тоже постарался не тратить много времени. — У меня пациент с тромбоцитопенией…

— Пишите направление 057-у — и ко мне, я разберусь, — быстро отозвалась она и скинула звонок.

Отлично! По сравнению с Черкашиной просто небо и земля.

Я вернулся в кабинет и объяснил Дергачу наш новый план. Затем мы заполнили новое направление, и он пообещал съездить завтра же.

— Странная, конечно, эта Черкашина, — поделилась своим мнением Лена, когда Дергач вышел. — Что за список анализов такой…

— Я это спрошу у неё лично, — хмыкнул я в ответ.

Лена с удивлением посмотрела на меня.

— В смысле? — спросила она.

План созрел у меня в голове за пару минут. Я уже давно собирался к пульмонологу с собственной бронхиальной астмой. Сам я вылечить себя всё ещё не мог, хотя приступы и стали гораздо реже. Но по бюрократическим порядкам этого мира у пульмонолога мне надо было появиться, чтобы заказать самому на себя льготные препараты. А это существенная экономия, денег по-прежнему не очень много.

— Запиши меня на пятницу к пульмонологу, возьму день отпуска за свой счёт, — распорядился я. — Заодно и с Черкашиной поговорю.

А ещё можно снова навестить родителей. Столько зайцев одним махом!

Лена записала меня ко врачу на пятницу. Так, завтра же надо разобраться, как брать день отпуска. И сдать анализы, таковы правила.

Остаток приёма прошёл по стандартной схеме. Первички, повторки, комиссии. Уже на автомате.

После приёма я отправился в отделение профилактики. Надо было определить, в какой день на этой неделе читать лекцию. А заодно и взвеситься.

В кабинете я застал и Ирину Петровну, и Вику. Последняя смущённо кивнула, но при Ирине Петровне ничего говорить не стала.

— Доктор, вы как раз вовремя, нам надо обсудить расписание, — заявила Ирина Петровна. — Вике надо анонсировать новую лекцию уже.

— Секунду, только взвешусь, — отозвался я.

Разулся, встал на весы. Сто тридцать три килограмма. Ещё минус два! Иду в верном направлении, медленно, но верно.

Обулся и сел за стол.

— Так, я считаю, что нужно закрепить дни для каждого лектора, — заявила Ирина Петровна. — Тейтельбаум взял себе в итоге среды, сказал, что ему так удобнее. Завтра он читает первую свою лекцию, приходите его поддержать. Вам какой день удобнее?

Вот это напор!

— Мне не подходит фиксированное расписание, — спокойно ответил я. — Во-первых, у меня плавающий приём. Есть дежурства в стационаре, есть дополнительные дела. Мне удобнее назначать себе день каждую неделю.

Ирина Петровна резко поджала губы.

— Но для слушателей будет удобнее, если день будет фиксированный, — упрямо заявила она.

— Я понимаю, но всё-таки в первую очередь должно быть удобно мне, — пожал я плечами. — На этой неделе мне подходит четверг.

Ирина Петровна скрестила руки на груди.

— Вообще-то… — начала она.

— Вообще-то я главный по школе здоровья, — напомнил ей я. — И такие вещи я могу решать сам. Так что оставим так, как предложил. Вика, на этой неделе готовь мой анонс на четверг. Тему скажу тебе завтра.

Вика кивнула.

— Мне кажется, Александр Александрович прав, — тихо проговорила она. — Лучше гибкое расписание, чем сорванные лекции.

— Разумеется, он прав, — пробурчала Ирина Петровна. — Ладно, пусть будет так. Какие ещё распоряжения, Александр Александрович?

Обиделась непонятно на что. Сложный у неё характер всё-таки. И история про её мужа, рассказанная Викой, совершенно не оправдывает.

— Школа здорового питания с мастер-классом, школа ЛФК с занятиями для спины, школа сахарного диабета, — перечислил я. — Идей много, просто пока что никак не могу найти время и всё это организовать.

— Ирина Петровна, а мастер-класс по кулинарии — звучит интересно, — заметила Вика. — Может, удастся договориться с кухней, и в выходной день…

— По-моему, глупости, — фыркнула Ирина Петровна.

— А по-моему — нет, — отрезал я. — Вика, отличная идея, я поговорю с кухней.

Тем более что на кухне теперь работает моя пациентка. Которую я сам туда и устроил.

Разобравшись с отделением профилактики, я вернулся к себе в кабинет. Так, дальше по списку дел позвонить Агишевой, узнать, когда у меня следующее дежурство.

Я набрал номер заведующей терапией, она ответила почти сразу.

— Агапов! — воскликнула она. — А я думала, надоело вам дежурить.

— Вовсе нет, — доход от дежурств был весьма ощутимым. — Хотел спросить, есть ли места на этой неделе.

— Сейчас, — она зашуршала листами блокнота. — Со среды на четверг подходит?

Идеально. В среду послушаю первую лекцию Тейтельбаума, а к четвергу подготовлю свой материал.

— Ставьте, — отозвался я. — Спасибо большое.

— Вам спасибо, — хмыкнула Агишева.

Рабочие вопросы были решены. Я глянул на часы — половина седьмого.

— Так, я сейчас пойду на квартиру, раздам кошек, — сказал я Лене. — Давай тогда в восемь встречаемся в «Инь-Яне».

— Договорились, — кивнула медсестра.

Мы вышли из поликлиники вместе и разошлись в разные стороны. Пора снова становиться котонянем.

Добрался до своей квартиры, открыл дверь. Меня встретил хор мяуканья. И аромат… снова незабываемый.

Что ж, надеюсь, я не сильно им пропитаюсь. Не самый лучший запах для похода в ресторан. Проверил миски, еда и вода были. Значит, Ирина приходила сегодня и вечером, снова накормила всех.

Итак, приступим к котораздаче. Первой за котом явилась Савчук. Она держала в руках переноску, явно купленную только что.

— Добрый вечер, — ситуация её явно смущала. — Я вот за кошечкой.

— Проходите, — пригласил я.

Савчук неуверенно шагнула в прихожую.

— И всё-таки что это за квартира? — поинтересовалась она. — Что здесь происходит?

— Это не важно, — я по-прежнему не хотел распространяться о том, что такое вот состояние служебной квартиры. Просто потому, что это был мой козырь. — Давай лучше твою красавицу ловить.

Рыжая кошка с белым воротником была поймана довольно быстро.

— Обязательно отнеси её к ветеринару, — предупредил я. — У меня не было сил, средств и времени всех их осматривать.

— Конечно, — закивала Елизавета, влюблённым взглядом рассматривая свою кошку. — А как назвать?

— Не знаю, — пожал я плечами.

Кто знает, какие в этом мире модные кошачьи имена есть. Пока я знал только двух котов, Адвоката и Графа.

— Рыжик? — начала предлагать Савчук. — Лиса? Мила? Персик?

На последнем варианте кошка громко мяукнула. Отлично, имя утверждено.

— Значит, Персик, — улыбнулась Савчук. — Спасибо, Саша. Можешь заходить к ней в гости, если захочешь.

Она смущённо опустила глаза, попрощалась и вышла из квартиры. Такое чувство, что она звала в гости вовсе не к Персику.

Следующим в котоочереди был Костя. Он принёс картонную коробку и забрал маленького полосатого котёнка. Мальчика.

Затем Виолетта. Забрала себе чёрную кошку, которую назвала Тьмой. Необычное имя, но я не спорил с потенциальными хозяевами. Я только осчастливливал их кошками.

Больничная Лена взяла себе чёрную кошку с белыми лапками и назвала её Багирой. Затем позвала меня в кино, но пришлось ей снова отказать, на вечер были другие планы.

Затем пришли две пациентки и тоже забрали себе по питомцу.

Кошек заметно поубавилось, осталось всего одиннадцать. Отдам второй Лене вечером — и станет десять. Для первого дня очень даже неплохо.

Закрыл квартиру и отправился в Инь-Янь.

С Леной мы посидели очень хорошо. Разговаривали о работе, о котах, о жизни. Я был очень рад, что именно она стала моей медсестрой. Прошлое недоразумение с прошлым Саней было окончательно забыто, и теперь мы стали отличной командой.

Посидели примерно час, потом зашли снова в мою квартиру за Лениным котёнком. Я проводил её до дома и отправился к себе.

Теперь половина женского коллектива поликлиники знает, где я живу, забавно.

Домой вернулся к девяти вечера. Гриша уже был дома, мрачно смотрел на потолок, лёжа на раскладушке.

— Привет, — окликнул я его. — Ну и день сегодня, расскажу — не поверишь.

— Привет, — буркнул Гриша. — Потом расскажешь.

Ну что опять случилось?

Я разделся и прошёл в комнату.

— Ну в чём опять проблема? — вздохнул я.

Гриша тяжело вздохнул.

— Уволят меня, походу, — заявил он.

Один день только прошёл, ну вот как мой друг умудрился накосячить⁈