Бывает и хуже? Том 3

Глава 10

Я бы и сам с удовольствием начистил рожу Шарфикову. Да и список его дел, за которые, собственно, и можно получить в морду, весьма велик.

Но Чердак — парень серьёзный. Что ему-то Шарфиков успел сделать?

— Знаю такого, — кивнул я. — А что он натворил?

— Так садись, расскажу, — Чердак гостеприимно открыл мне дверцу.

Сзади уже сидела его молчаливая свита, имён которой я не знал. Что ж, любопытно.

Угрозы себе я в этом предложении не видел, поскольку мы с Чердаком ещё в прошлый раз разобрались. Да и по разговору на этот раз его ненависть была направлена не на меня.

Я сел, и Чердак тут же тронулся с места. Так, а вот музыку сделаю потише, я свои мысли-то с трудом слышу.

— Как музыку убавить? — громко спросил я.

— Чего? — переспросил Чердак. — Щас, музыку убавлю — и побалакаем.

Я этого и добивался. Чердак сделал потише, и я выдохнул с облегчением.

— Так что вам сделал Шарфиков? — поинтересовался я.

Чердак мрачно усмехнулся и крепко сжал руль. Похоже, Шарфикову капец.

— К моей сестре на домашний вызов приехал вчера, подлюга, — ответил он. — Машка беременна, живот гигантский, ей тяжело в больницу ходить. А тут плохо ей стало, давление подскочило, голова заболела.

Он замолчал, мрачно уставившись на дорогу. Ох, чую, Шарфиков налажал едва ли не покруче прошлого Сани и Веры Кравцовой.

— И? — подтолкнул Чердака я.

— А он её не осмотрел даже толком! — сердито сверкнул глазами Чердак. — В телефоне сидел, пока она жаловалась. Мол, беременная, вот давление и скачет, чего ноешь. Планово сказал к гинекологу прийти, да и ушёл себе!

Я нахмурился. Это очень серьёзно. Повышенное давление у беременной — это может быть симптом гестоза, преэклампсии. Очень опасного осложнения беременности.

— Она в порядке? — сразу же уточнил я.

— Вот ты сразу видно — доктор, — уважительно ответил Чердак. — Ночью скорую пришлось ей вызвать, и её увезли. На сохранение положили. И ещё пожурили, что сразу не обратилась. А она этой твари доверилась, мол, всё в порядке.

А могла потерять и ребёнка, и пострадать сама. Ужасная ситуация.

— Так что Шарфикову кабзда! — воскликнул Чердак и ударил кулаком по рулю. — Верно, парни?

— Верно! — крикнула его свита с заднего сиденья.

Ситуация, конечно, так себе… Шарфиков действительно виноват. Не осмотреть беременную с жалобами на давление — это халатность. Грубая врачебная ошибка.

Но бить его? Нет, я с радостью и сам его побью. Только вот это статья уголовная.

Да и к тому же Шарфиков от этого умнее не станет, проблема не решится.

— Чердак, Шарфиков — это тебе не я, потом может и в полицию обратиться, — сказал я. — Оно тебе надо?

— Да хрена лысого он куда обратится, — отмахнулся тот. — Он сестру мою обидел, а за это я любого порву.

Я вздохнул. Защищать Шарфикова не хотелось, но этого требовал здравый смысл и логика. Ну не изменится он, если просто ему рожу начистить.

— А если наказать его другим способом? — предложил я. — Жалобу написать. В вышестоящие органы. Его накажут официально, лишат премий, сделают выговор.

— Как будто он не сможет выкрутиться, — ответил Чердак. — Выставит виноватой мою сестру, и всё на этом.

Тут он прав, Шарфиков легко сможет выкрутиться. Он умелый манипулятор.

Что же делать? Бить Шарфикова на самом деле?

— Чердак, я понимаю тебя, сам бы на твоём месте поступил бы так же, — твёрдо произнёс я. — Только подумай о сестре. Если ты получишь уголовку, она точно только сильнее нервничать будет. А ты её получишь, я в Стасе в этом плане не сомневаюсь. Давай так, раз уж ты меня встретил — я тебе помогу. Накажем Шарфикова официально, аккуратно и сильно.

Чердак покосился на меня. Видно было, что он задумался над моими словами. Я верно подобрал аргументы.

— Машка и правда за меня переживает сильно, — хмуро кивнул он. — А как мы его накажем?

— Раз Маша ещё в больнице — у нас есть все документальные доказательства его халатности, — ответил я. — Зарегистрированный вызов на дом, с жалобами. И выписка из стационара. Я помогу составить официальную жалобу, и с таким пакетом документов ему не отвертеться.

Даже Власов тут бы не помог. А он вполне может попытаться, учитывая все обстоятельства.

— И что ему будет? — поинтересовался Чердак.

— Как минимум выговор, лишение премий, перевод на испытательный срок, — вспомнив всё, что сделал Власов со мной, перечислил я. — Как максимум — увольнение. Зависит от многого.

— А если я всё равно хочу ему морду начистить? — упрямо уточнил Чердак.

— Тогда ты дурак, — отозвался я. — Машке брат на свободе нужен, чтобы защищал. А не из тюрьмы.

— Ну-ну, — хмыкнул тот.

Он замолчал, снова обдумывая мои слова. А я тут осознал, что понятия не имею, куда именно мы едем бить морду.

— А куда мы направляемся? — уточнил я. — К нему домой?

— Да не, он девку какую-то в кино потащил, — ответил Чердак. — Я так-то прикинул, во сколько они освободятся после фильма. Будем их на улице ловить.

Хоть узнаю, где в городе кинотеатр. Мы подъехали к зданию возле городского парка, Чердак припарковался и заглушил машину.

— Лады, — сказал он. — Сделаем по-твоему. Но если выбесит он меня — вломлю.

— Я поддержу, — усмехнулся я.

Мы подождали, пока закончится фильм и на улицу начнут выходить люди. Шарфиков вышел одним из последних. Действительно вместе с девушкой, не из нашей поликлиники, первый раз её видел.

Чердак резко вылез из машины и перегородил парочке дорогу.

— Слышь, Казанова, садись в машину, поговорим, — заявил он.

— О чём это? — вздрогнул Шарфиков.

Я тоже решил не засиживаться и эпично вышел из машины.

— О твоей тупости, — заявил я. — Садись давай, а то хуже будет.

С каких пор я вообще примкнул к местным гопникам? Но в случае, когда речь идёт о Шарфикове, мне это даже нравится.

— Саня? — Стас ничего не понимал. — Кто это? Что происходит?

Он неосознанно начал пытаться спрятаться за спину своей спутницы. Ох, Шарфиков, вообще-то наоборот надо делать.

— Смерть твоя, — мрачно ответил я. — Давай, садись. Сначала спутницу твою до дома довезём, потом с тобой поговорим.

— Точно, негоже даме одной гулять по тёмному Аткарску, — кивнул Чердак. — А мои орлы нас тут подождут, у них всё равно дела.

«Орлы» послушно вышли из машины. Шарфиков со своей дамой уселись на заднее сидение, перепуганные до жути. Выбора мы им не оставили.

— Адрес какой у тебя, красавица? — обратился к ней Чердак.

Шарфиков, заступись, сделай хоть что-то!

Но нет, Стас, бледный как мел, трясся за моим сиденьем.

— Советская, двадцать три, квартира семь, — отозвалась девушка. Хотя квартиру могла бы и не называть.

Недалеко совсем. Мы довезли её до дома, и она со всех ног скрылась в подъезде. А мы вернулись к кинотеатру, и к Шарфикову с двух сторон сели телохранители Чердака.

Он снова завёл машину, и мы поехали к гаражам. Видимо, там его излюбленное место решать такие вопросы.

— Итак, доктор, — остановив машину, хрустнул пальцами Чердак. — Мария Чеснокова, был у тебя такой вызов?

Стас побледнел ещё больше, хотя мне казалось, больше просто некуда.

Он бросил взгляд на меня, но я не собирался ему помогать.

— Была такая, — выдавил из себя он.

— А теперь она лежит на сохранении, — угрожающе рыкнул Чердак. — И сказали, ещё б чуть-чуть — всё закончилось бы плохо. И у тебя теперь всё закончится плохо.

Стас снова кинул на меня умоляющий взгляд.

Серьёзно, думаешь, я вступлюсь за тебя?

— Но у меня было много вызовов, — выдавил из себя он.

— Много вызовов, — передразнил Чердак. — Да ты в телефоне сидел, сеструха сказала. Маленький гнойный ублюдок…

— Ты прямо сейчас напишешь официальную бумагу, — вмешался я. — Где распишешь, как всё было на самом деле. Напишешь, что не оказал помощь пациентке. И мы напишем на тебя жалобу. А там уж тебе понадобится вся твоя удача, чтобы остаться на рабочем месте.

— Прошу, не надо! — взмолился Шарфиков. — Меня точно уволят! А куда я без работы?

Чердак подвигал шеей, разминаясь.

— Тогда лицо тебе сломать? — невзначай уточнил он.

— И лицо не надо… — прошептал Шарфиков.

Ну, ему прям не угодить.

— Мы тут тебе не выбор предоставляем, — заявил я. — Пиши бумагу. Или будет хуже. Признай свою ошибку и прими наказание.

Взгляд Стаса метнулся из стороны в сторону. Сбежать у него не выйдет. Так что и выбора у него не было.

Я заботливо протянул ему лист бумаги и ручку, и он начал писать. Я видел, как у Чердака чесались руки ударить Шарфикова, но он сдержался. Всё-таки мой аргумент про сестру оказался достаточно сильным.

— Готово, — наконец дрожащими руками протянул Стас свою записку.

Так-так…

«Я, Шарфиков Станислав Олегович, признаю, что при домашнем вызове к пациентке Чесноковой Марии Сергеевне не провёл полноценный осмотр. Не измерил артериальное давление, не назначил необходимое обследование. Приношу извинения за халатность и некомпетентность».

— И запомни, — прорычал Чердак. — Пока что с сестрой всё обошлось. Но если ситуация изменится и с ней что-то случится — я найду тебя. И тебе уже ничего не поможет.

— Хорошо, — выдавил из себя Стас.

— Теперь иди, пока я не передумал, — приказал Чердак.

Дальше возникла довольно комичная сцена. Ни один из свиты Чердака не захотел выходить на улицу. Поэтому Шарфиков открыл дверь автомобиля и пополз через колени одного из парней. Как червяк.

Он выпал на улицу и ещё несколько метров прополз по дороге. А только потом встал на ноги и принялся убегать со всех ног.

Мы молча смотрели на это действие.

— Зря ты не дал ему вломить, — качнул головой Чердак. — Добрый ты слишком. Хотя мне навалял совсем не по-доброму.

— Просто так правильнее, — отозвался я. — Займусь оформлением твоей жалобы во вторник. Так что приходи ко мне на приём, я в вечернюю смену буду.

— Понял, — кивнул тот. — Давай до дома отвезу. Ты столько для меня сделал.

Отказываться я не стал, уже довольно-таки утомился за этот чересчур насыщенный день. Сказал адрес, и Чердак меня довёз прямо до дома.

— Ну, бывай, до вторника, — протянул мне руку Чердак.

Мы теперь друзья, видимо. Я пожал руку и вышел из машины.

Неожиданное завершение дня, но мне понравилось.

Я зашёл домой, с удивлением обнаружил, что Гриша уже спит. А который час? Одиннадцать вечера, ничего себе! Я был уверен, что ещё часов восемь.

Сам решил обойтись без ужина и тоже лёг спать.

Утром в воскресенье меня разбудил телефонный звонок. Звонила Вика из профилактики.

— Саш, доброе утро, — смущённо проговорила она в трубку. — Не разбудила? Я что-то так рано встала.

Девять утра вообще-то, я сегодня как-то слишком много проспал. Обычно старался и в выходные дни сохранять режим, но сегодня вот всё пошло не по плану.

— Нет, всё хорошо, — отозвался я. — Что-то случилось?

— Нет, просто хотела позвать в кино, — весело заявила Вика. — Там как раз утренний сеанс в одиннадцать утра, фильм «Скорая». Про врачей, любовь и трудности. Тебе понравится!

Точно, мне как раз мало в жизни врачей и трудностей. Впрочем, причин отказать я не нашёл. В кино собирался очень давно. Сначала с Леной, потом с гаремом из Лен. А в итоге схожу с Викой, почему нет.

— Давай без пятнадцати одиннадцать у кинотеатра, — сказал я.

— Отлично! — Вика тут же повесила трубку.

Гриша ещё спал, раскинув свои конечности во все стороны. Я сделал зарядку, сходил в душ и успел приготовить нам омлет на завтрак.

— Доброе утро! — наконец барин проснулся. — Ты где вчера так долго пропадал? Я беспокоился.

— Ты спать лёг, — усмехнулся я.

— Ну, я во сне беспокоился, — нашёлся друг. — Так где ты был?

— С Чердаком ездил коллеге морду бить, — я отпил кофе, наслаждаясь полученным эффектом.

А он был. Гриша выпучил глаза и резко проснулся окончательно.

— Что? Как? Зачем? — вывалил он сразу кучу вопросов.

— Просто помог ему разобраться с одной проблемой, — отмахнулся я. — Ничего такого.

— Он вообще-то мою девушку отбил, — надулся друг.

— Вообще-то это ты пытался её отбить, и ничего не вышло, — усмехнулся я. — Так что не выдумывай.

Гриша хмуро отправился умываться. Затем с недовольным выражением лица сел за стол.

— Не обижайся, тем более из-за ерунды, — поддел его я. — Мне пора, буду вечером. Давай тут не кисни, тебе на работу скоро выходить.

— Мы же хотели вместе поотдыхать! — капризно напомнил мой друг. — Куда это ты?

— Завтра отдохнём, сегодня у меня дела, — отозвался я. — Не выкаблучивайся тут.

Я собрался и отправился в кинотеатр. Теперь уже знал, где он. Ещё вчера мы тут ловили Шарфикова, а сегодня я иду на фильм с Викой. О, а вот и она.

Яркая жёлтая куртка, распущенные рыжие волосы, улыбка во весь рот.

— Привет! — помахала она мне рукой. — Главное, чтобы нас Ирина Петровна не увидела. А то точно все её опасения сбудутся.

— Привет, — хмыкнул я. — Не думаю, что она ходит на подобные фильмы. Идём.

Мы зашли внутрь. Касса, небольшой ларёк с едой и один зал на весь кинотеатр. Я взял нам два билета, и мы прошли к ларьку.

— Попкорн будешь? — спросила Вика.

Понятия не имею, что это. Да и не думаю, что это что-то диетическое.

— Нет, — покачал я головой. — А тебе взять?

— Нет, сама терпеть его не могу, — улыбнулась девушка. — Ну, идём.

Как раз уже начали запускать в зал. Милая старушка-билетёр надорвала наши билеты, и мы вошли внутрь. Так, места посередине, довольно удобно.

— Давно хотела посмотреть этот фильм, — устраиваясь в кресле, сказала Вика. — Читала, что там реально показывают работу врачей. Не голливудскую фантастику, а то, как оно есть.

А я хотел посмотреть хоть один фильм в этом мире.

— Голливудскую фантастику? — переспросил я.

— Ну да, в тех фильмах любят всё приукрашать, — улыбнулась девушка. — А вот у нас показывают жизнь как она есть. Реализм.

Интересно. Свет погас, и начали показывать отрывки из других фильмов, которые ожидались в кинотеатре. Народу было очень мало, человек пятнадцать на весь зал. Хотя в Аткарске в принципе немного людей, так что ничего удивительного.

Начался сам фильм. «Скорая» оказалась драмой про бригаду скорой помощи в провинциальном городе. Врач, фельдшер, водитель. Тяжёлые вызовы, нехватка ресурсов, бюрократия, человеческие трагедии.

Где-то я всё это уже видел.

Снято неплохо. Актёры играли убедительно. Сцены вызовов были показаны реалистично. Я узнавал знакомые ситуации, инфаркты, инсульты, травмы, роды на дому.

Вика сидела, затаив дыхание, полностью погружённая в сюжет.

На экране развернулась очередная драматическая сцена. Пожилой мужчина потерял сознание на улице. Вот приезжает бригада скорой. Врач склоняется над пациентом, проверяет пульс.

— Асистолия! — кричит он. — Готовьте дефибриллятор!

Фельдшер достаёт дефибриллятор, прикладывает электроды к груди пациента.

— Разряд! — кричит врач.

Тело пациента дёргается. На мониторе появляется ритм.

— Есть синус! — радостно заключает фельдшер.

Я не выдержал и тихо усмехнулся.

— Ты чего? — сразу же заметила это Вика.

— Это бред, — ответил я. — Дефибриллятором нельзя запустить остановившееся сердце.

— Как нельзя? — удивилась Вика. — Но в фильмах всегда так показывают.

— Видимо, так эффектнее, — пояснил я. — Дефибриллятор нужен при фибрилляции желудочков. Это когда сердце бьётся хаотично, неэффективно. Разряд как бы «перезагружает» его, восстанавливает нормальный ритм. Но если сердце вообще остановилось, асистолия, дефибриллятор бесполезен. Нужен непрямой массаж сердца, адреналин.

Вика слушала внимательно.

— Серьёзно? — удивилась она. — Я всегда думала, что дефибриллятор именно запускает сердце.

— Вовсе нет, — улыбнулся я.

Мы снова погрузились в просмотр.

Фильм шёл дальше. Главный герой-врач боролся с системой, спасал пациентов, переживал выгорание, ссорился с начальством, встречался с коллегой. В конце он всё-таки принял решение остаться в профессии. Несмотря на все трудности.

Финальная сцена: врач едет на очередной вызов. За окном рассвет. Голос за кадром: «Каждый день — новая жизнь. Буквально».

И начались титры.

Ох, надо было всё-таки другой фильм выбирать. Из этого я не узнал ничего нового, чисто про свою жизнь посмотрел.

Зато Вике понравилось.

— Прямо до слёз, — заявила она мне. — Такой трогательный фильм. И с Мариной он в итоге остался, хотя она была против его работы.

— Неплохо сняли, — согласился я. — Хотя медицинских неточностей и помимо дефибриллятора там хватало.

— Это потому что ты врач, и тебе все подобные косяки видны, — улыбнулась девушка.

Мы вышли из кинотеатра. На улице было морозно. Несмотря на конец февраля, зима никак не хотела уступать место весне и солнцу.

— Может, в кафе сходим? — предложила девушка. — Фильм побольше обсудим…

Заманчиво, но меня ждёт другая женщина. Ей примерно за восемьдесят и она должна научить меня алхимии.

— В другой раз, — покачал я головой. — Но я провожу тебя до дома.

— Хорошо, — чуть грустно кивнула та.

Мы неспешно пошли по улицам Аткарска. В прошлом мире весна приходила строго по расписанию, и в конце февраля температура едва ли опускалась ниже нуля. Здесь же минус десять, и огромные горы снега даже не думают таять.

— А когда ты решил стать врачом? — спросила Вика.

Хороший вопрос. В прошлой жизни или в этой? Честно говоря, даже не знаю, что конкретно побудило Саню Агапова пойти в медицинский.

— Давно, — ответил я. — Ещё в школе решил, что хочу помогать людям.

— А я вот медсестрой только после девятого класса решила стать, — поделилась Вика. — Меня тётя Ира всё уговаривала, а я всё не хотела. А потом подумала, почему бы и нет? И поступила в колледж.

— И отлично справляешься, — улыбнулся я. — Так что не зря тётю послушала.

Мы ещё поговорили о работе, о коллегах, о планах. Вика была очень приятной в общении, с ней было довольно легко.

Я проводил её до дома, она жила в частном доме недалеко от поликлиники. А затем отправился к бабе Дуне.

Старушка привычно стояла возле котла, что-то в нём помешивая.

— Пришёл, — не оборачиваясь, констатировала она. — Ты не очень-то сегодня спешил ко мне.

— Дела были, — пожал я плечами.

— Дела, — усмехнулась она. — Ну да дело молодое. Неважно это.

Она прошла к сундуку и достала оттуда небольшую стеклянную бутылку.

— Задание тебе, — заявила она. — Прямо за моим домом начинается лес. А в лесу есть родник. Надо принести мне воду из этого родника.

Неожиданно.

— На улице же февраль, — удивился я. — Думаю, все родники сейчас замёрзли.

— А он не замёрз, — отозвалась баба Дуня. — Ступай, за три километра в лесу его найдёшь. И без воды оттуда не возвращайся.

Я решил не спорить, всё-таки это было условием нашего обучения. Кивнул и вышел из дома.

За домом бабы Дуни и в самом деле начинался лес. Что ж, надеюсь, не заблужусь.

В лесу нашлась дорожка, которая петляла среди голых деревьев. Я пошёл по этой дорожке и через сорок минут действительно вышел к роднику.

Вода стекала по камням в небольшой ручей, который уходил дальше в лес. Вокруг родника снег подтаял, земля была мокрая, тёмная.

Я подошёл ближе. Вода действительно текла, не замерзала. Должно быть, родник был достаточно мощным, вода не успевала застывать на морозе. Удивительно.

Достал стеклянную бутылку, набрал холодную, прозрачную воду. И отправился в обратный путь.

Даже слишком лёгкое задание для бабы Дуни. Вернулся даже быстрее, минут за тридцать пять.

Так, стоп. Почему дверь в её дом открыта?

Я осторожно заглянул внутрь. Бабы Дуни в доме не было.

И куда она подевалась?