Бывший муж в квартире напротив

Глава 18

Марина.

Запах.

Он вырывает из сна и тянет меня за нос, как в мультике — будто я на цыпочках парю по коридору, ведомая ароматом сливочного масла и чего-то очень аппетитного. Запах мягкий, уютный, почти наглый в своей домашности.

На кухне Демид. В футболке, слегка смятой от сна, волосы взъерошены, будто он только что растрепал их пальцами.

Он стоит у плиты. Наливает тесто, ловко поворачивает сковороду так, чтобы оно растеклось по всей поверхности.

Всё это так непривычно, что я, словно парализованная, замираю в дверях.

Пять лет.

Пять лет никто не готовил для меня завтрак.

Если сама себе не нажаришь блинчиков — их не будет.

Всё сама.

Сильная, независимая, уставшая до чёртиков.

— Мамочка, доброе утро! — Подлетает ко мне Лерка, обнимает за колени. — Ой, ты тоже леопардик? И меня Демид помазал!

— Хорошо, — улыбаюсь. — Доброе утро.

— Привет, — оборачивается Демид. — Как себя чувствуешь?

— Намного лучше, — стыдливо отвожу взгляд.

После всего, что было вчера, я не знаю, как смотреть ему в глаза.

— Мам, можно я съем блинчики в своей комнате? — Лера хватает два блина, макает в варенье, и намыливается из кухни.

Я не успеваю ответить — она исчезает.

Остаёмся с Демидом вдвоём.

Я сажусь за стол. Он, поставив передо мной чашку с кофе, садится напротив.

Тишина между нами натянута, как тонкая нить. Стоит кому-то двинуться неосторожно, она порвётся.

С улицы доносится приглушённый бас из проезжающей мимо машины. Обрывки попсы залетают в приоткрытое окно и застревают в комнате.

— Марин, — тихо говорит Демид. — Прости меня.

Осторожно поднимаю глаза от своего кофе.

— За что?

— За то, что я пять лет ненавидел тебя… Ненавидел за то, чего ты не совершала.

В груди сворачивается, предчувствуя неладное.

— Ты сейчас о чём?

— Я ведь думал, что ты мне изменяла.

— Что?! — Вспыхиваю.

Его реплика горит на коже пощёчиной.

— Я знаю, что это не так.

— Конечно, это не так! Как ты мог такое подумать обо мне, Демид?! Серьёзно?! Судишь обо мне по себе, да?

— Мама прислала мне фото. На них ты с каким-то мужиком. В обнимку. — Он выдыхает.

— Какие ещё фото?

Решительно ничего не понимаю.

Никогда не было у меня других мужчин, пока я состояла в отношениях с Демидом. Даже мыслей о других не было.

Так о каких фото он говорит?

— Ты думал, что я тебе изменила… — Слова выходят сдавленно, хрипло. — После всего? После того, как мы с тобой…

— Но ведь и ты поверила словам матери. Разве нет? Про мою измену с секретаршей. Про измену, которой не было, Мари!

— А ты подтвердил! Я звонила! Ты всё подтвердил!

— Лишь наш разрыв, — Демид сжимает челюсти. — И я… Я жалею, что не стал тогда выяснять подробности. Не хотелось копошиться в этой грязи. Я жалею, да. Я просто… поверил. Потому что, наверное, где-то внутри всегда боялся, что ты уйдёшь. И мама подтвердила мой страх. Я вечно был в разъездах, всё время занят бизнесом. Командировки, встречи, работа. А ты одна. Вот я и решил, что ты…

Я всё ещё не могу поверить в то, что слышу.

Словно кто-то нарочито медленно вонзает мне в грудь раскалённое лезвие.

Медленно встаю на ноги. Демид тоже.

— Ты думал, что я изменила тебе, — голос предательски дрожит от обиды.

— Марин… — он делает шаг ко мне, но я отодвигаюсь.

— Нет, — кладу ладонь на собственную грудь, чтобы успокоить неровное биение сердца. — Ты решил, что я вот так просто… пошла и…?

— Я не горжусь этим.

— Пять лет! — Взрываюсь. — Пять долбаных лет, Демид! Я была одна. Я растила её одна. Я работала на износ, жонглировала всем сразу, ломалась, училась справляться с бессонницей, с истериками, с детскими болезнями. А ты где был?! Где?

Демид тяжело выдыхает. Словно дикий зверь наматывает круги по кухне.

— Я жалею, что не был рядом, Мари. Жалею, что всё это время тебе приходилось быть сильной в одиночку. Что не держал тебя за руку, когда ты падала. Что не делил с тобой бессонные ночи, страхи, злость… Что Лера росла без меня.

— Я винила себя. Думаешь, я не думала, что это я всё разрушила? Что я сделала что-то не так? Что была недостаточно хорошей, недостаточно любящей?

— Ты всё делала «так». Ты лучшее, что случалось со мной, Марин. Я не могу отмотать время, увы. Не могу оказаться там, в твоём сложном прошлом. Но я здесь. Сейчас. И если мне придётся вымаливать у тебя прощение каждый день, я так и сделаю. Пока ты не будешь готова впустить меня обратно в свою жизнь.

Отвожу взгляд. В горле ком. Не хочу плакать. И жалеть себя больше не хочу.

— Я засыпала, мечтая, чтобы ты вернулся. Чтобы это оказалось кошмаром. Я ждала, Демид. Ждала звонка. Сообщения. Твоего "прости". Ты не пришёл.

Слёзы всё же срываются с ресниц. Медленно текут по щекам. Не рыдание, а ровная, горькая тишина.

Столько лет на помойку…

Демид делает шаг. Второй.

И я не отступаю больше.

— Прости, — шепчет. — За всё. За то, что меня не было рядом. За то, что не поверил. За то, что потерял нас.

Он берёт мою ладонь в свою руку — аккуратно, словно хрустальную. Прикладывает к своей щеке.

— Я не прошу тебя довериться мне прямо сейчас. Не прошу простить всё сию минуту. Это было бы нечестно. Но теперь я рядом, Мари. По-настоящему. Каждый день. Моя дверь прямо напротив твоей.

Смотрю на него долго, почти не моргая. Как будто вижу впервые.

Но нет, даже спустя пять лет он всё тот же. Мой Демид.

Я всё в нём знаю наизусть до последней чёрточки.

Знаю, как он улыбается. Как чуть напрягает челюсть, когда нервничает. Как бережно обнимает меня, и как страстно занимается со мной любовью.

Всё это — моё.

Оказывается, всегда было моим.

Да, обида внутри велика. И маленькая слабая девочка внутри меня не желает вот так просто прощать. Но сильная и самодостаточная женщина… Она смертельно устала. И просто хочет положить голову на чьё-то сильное плечо.

— Я люблю тебя, Марин. Любил всегда. Даже когда думал, что ненавижу. Даже когда мечтал забыть. Моя любовь к тебе сильней всех других чувств вместе взятых.

Слова, которые я мечтала услышать, ложатся живительным пластырем на трещину внутри. Края зияющей пустотой дыры стягиваются…

— Я тоже люблю тебя.

Он улыбается — одной из тех излюбленных мной улыбок.

И я улыбаюсь тоже.

Может, впереди нас джут споры и трения. Может, мы совершим ещё кучу ошибок. А может, совершаем её прямо сейчас, когда действуем наперекор желанию злопыхателей развести нас.

Но это не важно.

Важно лишь то, что он смотрит на меня вот так, словно я единственная женщина во всей вселенной. И я знаю, что это чистая правда.