Бывший муж в квартире напротив

Глава 3

Марина.

Майское солнце нежно ложится на подоконник, тёплыми бликами скользит по тонкой фарфоровой чашечке в моей руке. Кофе, горьковатый и насыщенный, пахнет карамелью и утренним спокойствием.

Подогнув одну ногу под себя и прикрыв глаза, наслаждаюсь чудными мгновениями, сидя на низком подоконнике у панорамного окна.

В этом утре нет спешки. Оно как награда за бессонные ночи, за боль, за отчаяние, за тревожные годы и каждую каплю моих слёз. За всё, через что я прошла.

Передо мной открывается восхитительный вид на город. Собор, словно вырезанный из золота, купается в солнечном свете. Эта квартира с видом на исторический центр — моя. Вся, от пола до потолка, от шёлковых штор до вазы с пышным букетом пионовидных роз на столе.

Нет, я не хватаюсь за материальное. Но, чёрт возьми, как же приятно знать, что я справилась. Сама.

Это место — не просто адрес, по которому я живу. Это доказательство того, что я смогла. Выросла из обломков, пробилась, как трава пробивается к солнцу сквозь мелкие трещинки в асфальте.

Свет заливает кухню медовым сиропом.

На столе возле ноутбука овсяное печенье с шоколадной крошкой, аккуратно выложенное на салфетке. Лера с утра положила его туда и с самым серьёзным видом заявила, что я обязана его съесть, потому что кофе — не настоящий завтрак.

Она у меня такая маленькая, но уже всё понимает. Всё чувствует.

На холодильнике её рисунок: яркие каракули, солнце с ресницами, мы вдвоём — синие, как небо, и счастливые. Подпись рукой воспитателя: Лера, четыре года. Мама и я.

Маленькое моё сердечко с хвостиком вместо стрелы.

Лера сейчас в садике. Мы каждое утро вместе выбираем ей бантики под настроение. Сегодня были жёлтые — «как цыплята», сказала она.

В рабочий чат на телефон приходит новое сообщение. Я смахиваю его одним движением и по инерции захожу в новостной блок. Со скучающим видом листаю ленту.

…Палец замирает на экране.

— «Известный предприниматель и основатель архитектурно-строительного холдинга «RZ Group» Демид Разумовский презентовал новый жилой квартал «Новая линия», — зачитываю вслух. — Как всегда свежо, смело, продумано до деталей. Разумовский снова подтверждает репутацию визионера: не просто бизнесмена, а человека, меняющего облик города. По слухам, проект вызвал интерес у зарубежных инвесторов, и сам Разумовский задумывается о выходе на международный рынок».

Дочитывая, замираю, чтобы перевести дух.

На фото он всё тот же. Чёткая, упрямая линия подбородка, внимательный взгляд. Щёку всё так же режет ямка, когда он улыбается. И взгляд, несмотря на улыбку, остаётся серьёзным. Разумовский сосредоточен, целеустремлён, в костюме, который, чего уж спорить, сидит идеально на широких плечах.

Демид Разумовский — это имя, к которому я, кажется, уже давно привыкла. Оно всплывает в новостях, в деловых рассылках, иногда в разговорах на конференциях. Мы вращаемся в одном профессиональном поле, где невозможно не замечать его.

Я не ищу эти упоминания специально, но и не отворачиваюсь, когда они появляются.

Просто… Воспринимаю.

Как укол от жизни. Лёгкий и уже почти привычный.

Отставляю чашку с кофе на подоконник.

— Ну а что… Молодец. Правда молодец. Он трудяга, он вкалывает, он своё дело знает. Если бы меня спросили, что я думаю о нём — я бы так и сказала.

— Прямо вот так бы и сказала? — Доносится голос из-под раковины.

Рома выныривает, зажимая в зубах разводной ключ. Вытирает предплечьем лоб.

— Ну да, а что такого? То, что он мой бывший муж и законченный предатель, ещё не означает, что я должна его ненавидеть и поливать грязью при каждом удобном случае.

— Вообще-то означает, — бурчит он.

Словно в подтверждение его слов, из-под раковины с характерным шипением вырывается тонкая струя воды и со всего размаху бьёт Роме прямо в нос.

— Чёртова хренотень! — Сквозь сжатые зубы шипит он, зажимая пальцами трубу. — Как тебя, зараза такая, починить?!

Рома живёт этажом ниже. Мы познакомились два года назад, когда я только переехала в этот дом. С тех пор мы держимся вместе. Рома — бизнесмен до мозга костей, но, кажется, в глубине души мечтает быть мастером на все руки. Особенно, когда речь идёт о моих трубах. Сантехнических, разумеется.

К моему счастью, никакие другие мои «трубы» Рому не интересуют, и это прекрасно. Благодаря этому мы стали друзьями: я не в его вкусе, он не в моём, и это делает наши отношения простыми и легкими.

Никаких подмигиваний, странных неловких пауз и дурацких надежд. Только дружба, проверенная годами, кофе по утрам и его безумными попытками починить в моей квартире всё, что шумит, капает или скрипит.

Откровенно говоря, Ромку уже давно женить пора. И это факт. Мужчина он порядочный, добрый, с чувством юмора, умный — местами чересчур. Состоятельный, чего уж скрывать: у Ромки своя сеть эко-отелей по всей стране.

Только вот в любви у него, как в сантехнике, — ковыряется долго, а результата всё нет.

— Ром, ну давай честно. Это не твоё. Ты прекрасен в роли властного босса, но, может, хватит уже мучить мою трубу? Я могу позволить себе профессионального сантехника, у меня и приложение есть. Всё делается в один клик.

— Да знаю я, что ты можешь себе позволить сантехника хоть с золотыми руками и алмазным разводным ключом, — фыркает Рома. — Только вот, Марусь, завязывай размахивать передо мной своей охренительной зарплатой. Позволь мне почувствовать себя мужчиной, ага? По-дружески.

— По-дружески? — Поднимаю бровь и встаю с подоконника. Подхожу ближе, с умным видом заглядывая под раковину.

— Конечно. Ты и так всё одна тащишь. Иногда приятно, знаешь ли, осознавать, что рядом есть мужчина, на чьё плечо можно опереться.

Снова всплеск воды. Рома отшатывается, вытирает лицо рукавом футболки.

Я смеюсь.

— Да, похоже мужчины и принятие поражения — вещи несовместимые…

— Женщины и терпение — тоже не лучшая комбинация, — огрызается Рома в ответ.

— Зато у женщин есть мозг, позволяющий вовремя вызвать специалиста, — тяну сладко.

— Угу. А ещё у женщин есть склонность мешать, когда мужчина пытается казаться полезным, — он поворачивает ко мне голову и взмахивает рукой, словно отгоняет надоедливую муху. — Марусь, брысь! А то сейчас и тебя намочит. Хотя… Хочешь спорить по-честному?

Он вдруг делает ловкий поворот, и струя воды из хулиганской трубки с весёлым шипением вылетает прямо в меня.

— А-а-а! — Верещу, отскакиваю назад, однако уже вся мокрая. — Да ты ненормальный!

— Месть! — Довольно провозглашает Рома. — Сантехническая справедливость восторжествовала.

Хватаю полотенце со спинки стула, промакиваю лицо. С волос на пол капает вода.

Рома что-то прикручивает под раковиной, чертыхается, и струя воды, наконец, утихает. Он тяжело вздыхает, выползая на свет божий.

— Победа за мной, — заявляет торжественно, снимая мокрую насквозь футболку через голову.

Капли воды с его висков скатываются по загорелой шее, по сильным мускулистым плечам, по бронзовому рельефному торсу, который так и просится на обложку глянцевого журнала или в рекламу геля для душа.

Закусив ноготь большого пальца, склоняю голову к плечу.

— Эх… И почему ты не в моём вкусе, Ром?

Он поднимает на меня глаза и с наигранной скорбью качает головой.

— Сам себе задаю этот вопрос, Маруся. А ведь как всё могло быть просто! Ну ничего, мы поженимся и станем самыми счастливыми супругами, если к сорока не найдём себе по твари.

— Может, по паре? — Хохочу.

— Может, и по паре. Там уж как пойдёт, — подмигивает. — Главное, чтобы никакой сантехники.

Нашу необременённую интеллектом беседу прерывает стук в дверь — глухой и смазанный, словно кто-то задел её локтем случайно.

Мы оба замираем.

— Ты ждёшь кого-то?

— Нет, — качаю отрицательно головой. — Никого.

Идём к двери.

Рома открывает, а я выглядываю из-за его плеча. Напротив, в распахнутую дверь соседней квартиры, двое мужчин затаскивают диван. Один пятится, лавируя с габаритами, второй, спиной к нам, пытается угадать угол, под которым диван войдёт в проём.

— Вы что-то хотели? — спрашивает Рома.

— Нет, прошу прощения, — отзывается тот, что идёт спиной, не поворачивая головы. — Мы случайно вашу дверь задели, но я проверил, всё в порядке. Ни царапинки

Голос… Что-то в нём меня настораживает. Что-то слишком знакомое, чтобы просто пропустить это мимо.

Словно эхо, этот голос повторяется в голове.

— Понял, — Рома делает шаг за порог. — Помощь нужна? Вы новые соседи?

— Да, въезжаю вот. Лифт у вас, конечно, не очень удобный, — с деланным раздражением фыркает мужчина, затаскивает наконец второй край дивана в квартиру и поворачивается. — Я Демид, — тянет руку Роману.

Наши взгляды встречаются. Время — снова хлопок. Гулкий, как выстрел в груди.

Демид прищуривается, смотрит на меня в упор. Медленно переводит взгляд с лица ниже, к волосам, с которых капает вода на тонкую мокрую футболку, неприлично липнущую к коже.

Зрачки его, как у дикого зверя, расширяются, занимая почти всё пространство радужки.

Я ловлю себя на том, что дышу чаще положенного.

Взгляд Демида резко перескакивает на обнажённого по пояс Рому. Он смотрит с интересом, наверняка оценивает и прикидывает, какой вес этот человек имеет в моей жизни.

На его лицо словно набегает тень: скулы напрягаются, подбородок чуть выдвигается вперёд. Он сжимает челюсть так, что на шее проступает напряжённая жила. Ноздри раздуваются на вдохе. Словно кто-то ударил по тормозам внутри него, и он всеми силами удерживает себя сейчас.

Воздух между нами густеет. Как будто только что налетела чёрная туча и вот-вот начнётся гроза, а мы стоим под открытым небом, беззащитные и уязвимые перед лицом стихии.

Глаза Демида становятся чуть уже. Он не говорит ни слова, но в его взгляде их тысяча. И я не хочу слышать ни одно из них.

Стискиваю в пальцах влажное полотенце.

Сердце долбит в ушах.

— Марина? — Произносит Демид тихо и хрипло.

— Вы обознались! — Выкрикиваю и, за плечи дернув Рому в квартиру, захлопываю перед носом Разумовского дверь.