Митя всё ещё был в гостях, а Лёшка всё ещё возился со своей шашкой, когда Чапаев подъезжал к Подшибаловке. Издали они услыхали весёлые бубенцы чапаевской тройки. Звон их, лёгкий и заливистый, с каждой секундой доносился всё ближе и яснее.
— Чуешь? — прошептал Митюшка, прислушиваясь к звону знакомых бубенцов. — Товарищ Чапаев…
— Приехал! — согласился Алексей, не поднимая головы от шашки.
— А ты сказывал — сидит у себя в хате, бои обдумывает…
Он немного обиделся на Алексея: зачем зря говорить, коли не знаешь?
— Значит, кончил обдумывать, — уверенно проговорил Алексей и, засмеявшись, прибавил: — Проверять ездил.
— Чего проверять?
У Мити расширились и заблестели глаза.
— «Чего, чего!» — передразнил Алексей. — Чего может проверять Чапаев? Ясное дело: местность и расположение сил противника… Да ты лучше послушай, музыка-то какая! Мандолина!
Алексей несколько раз резанул шашкой над головой, и она с тонким свистом рассекла воздух.
Митя вздохнул и с завистью сказал:
— Мне бы такую!
— Тебе?.. Зачем?
— Воевать.
Алексей засмеялся:
— А кашу кто варить будет?
Митя обиделся.
— Что же, только мне всё и варить? — сердито проговорил он. — Пусть другие какие-нибудь варят. А я воевать хочу!
Возвращаясь к себе, Митя твёрдо решил с кашеварским делом распроститься. Конечно, жаль было Федосея Михалыча. Как ему с одной рукой управляться? Ведь дел-то набиралось много. С утра до ночи они возились возле походной кухни. «Ничего, будет у него другой помощник, — решил Митя, — а я воевать хочу!».