Черный Маг Императора 24

Глава 3

После слов Бобоедова о том, что пришла моя очередь, наша группа заметно оживилась. Я услышал шепотки, смешки и все то, что обычно сопровождает те моменты, когда внимание сконцентрировано на мне. Даже Охотникова решила выйти из беседки, чтобы ей было виднее.

Я хоть и привык к подобным вещам за пару лет, но временами это порядком раздражало. По правде говоря, сложно работать в такой нервной обстановке. Со стороны я хоть и выглядел невозмутимым, но нервничал каждый раз, когда происходило нечто подобное и я оказывался в центре внимания. В общем, это неудивительно. Как здесь не нервничать, когда все пялятся на тебя и ждут, что ты облажаешься?

Ну или почти все. Справедливости ради нужно сказать, что были и такие, кто следил за мной с любопытством, и их взгляд можно было истолковать как доброжелательный. В данный момент таких было двое — Охотникова и Бобоедов. Хотя нет, четверо. Еще Борис меня подбадривал своей болтовней, и Бродяга поощрительно шумел ветками.

Как советовал нам Кузьма Семенович, я закрыл глаза и раскинул руки в стороны. Учитель говорил, что так легче сконцентрироваться. Если бы я был здесь один, то мне бы все это было не нужно, но сейчас решил воспользоваться его советом.

— Макс, только давай без особого фанатизма, — попросил меня Дориан в тот момент, когда я начал глушить посторонние звуки. — Ты у нас парень впечатлительный, так что прошу тебя относиться к увиденному спокойно. Договорились?

— Без проблем, — запросто пообещал я своему другу. — Кстати… С чего это ты взял, что я впечатлительный?

— Не отвлекайся, работай, — сменил тему Мор. — Что за привычка все время болтать во время урока и спорить со старшими? Безобразие.

Вот же тип… Ладно, достаточно разговоров. Пора начинать. Как там называл Горох первую стадию? Стадия поиска? Значит будем искать.

Сложности в том, чтобы отключить посторонние звуки и полностью сконцентрироваться на собственных ощущениях, у меня не было. Все-таки не зря Кузьма Семенович и Чертков работали над моими ментальными способностями.

Проблема была скорее в другом — как не погрузиться слишком глубоко? Тем более, что пока я вообще не представлял насколько сложно или просто это будет сделать. Все придется познавать опытным путем. Впрочем, как почти всегда в моем случае.

Я стоял с закрытыми глазами, окружив себя абсолютной тишиной. Бобоедов говорил, что ощущения прошлого к каждому приходят по-разному. Через звуки, запахи или голоса. Может быть, еще как-нибудь. Интересно, что будет в моем случае? Да и будет ли вообще?

Время шло. Следуя наставлениям учителя, я пытался слиться с окружающим меня пространством. По идее, в какой-то момент должно прийти некое озарение. Пока я не чувствовал ничего, кроме давящей тишины, которая понемногу начинала раздражать. Примерно то же самое чувствуешь, когда ныряешь на большую глубину.

С каждой секундой я опускался все глубже, затем ненадолго останавливался и прислушивался к своим ощущениям. Я мог ускорить этот процесс, однако делать этого не стоило. Кузьма Семенович не зря предупреждал, что это опасно. Мне было вполне достаточно примера Охотниковой, которую пришлось отпаивать Эликсиром Бодрости, чтобы она пришла в себя.

В какой-то момент я услышал странный звук. Это было похоже на гул самолета, который стремительно приближался. Вот он уже совсем рядом. Я будто увидел, как нечто большое пронеслось надо мной, обдав порывом холодного ветра.

Звук унесся куда-то вдаль, а перед моими глазами замелькали видения. Как будто ветер принес их с собой и оставил в моей голове. Скорость сменяющихся картинок была очень большой, так что я толком не успевал их рассмотреть. Получалось лишь уловить некоторые детали.

Конструкт, ученики, деревья, утки, учителя… Все смешалось в один сплошной клубок видений без всякой понятной мне логики. Такое ощущение, что они даже не чередовались, а смешались в одну сплошную картинку, из которой мне нужно было взять нужное. Если исходить из системы, которую описала Охотникова, то, возможно, моей задачей было услышать нужный звук или коснуться правильной струны.

Я пытался хоть как-то замедлить мелькавшие перед глазами картинки, но все было тщетно. Вместо этого их скорость лишь увеличивалась, и когда мне начало казаться, что я делаю что-то неправильно, то все вдруг остановилось.

Вокруг был туман. Он понемногу начал рассеиваться, и я увидел какого-то мальчишку в школьной форме. Его лицо показалось мне знакомым. Я где-то видел его, но почему-то не мог вспомнить, где именно.

Вот он что-то кричит и машет руками. Судя по выражению его лица, он явно испуган. Я бы даже сказал, смертельно испуган. Очень хотелось понять, что происходит, но я не мог этого сделать и как будто смотрел на все происходящее со стороны. Как из зрительного зала в кинотеатре.

Видимо сейчас настал тот самый момент, когда нужно переходить ко второй стадии. Нужно попытаться настроиться на это событие. Приблизиться к нему и в какой-то мере стать его участником. Я попытался это сделать и у меня получилось. Теперь уже я смотрел на это не как зритель, а стоял рядом с мальчишкой.

Я не мог повернуться и посмотреть, чего он боится. Для этого нужно было переходить к заключительной, третьей стадии. Именно она превратит меня в окончательного участника этих событий и позволит понять, какие чувства испытывает тот, чьи эмоции я сейчас читаю.

Пришло время последнего шага. Я не знал, насколько это будет опасно, поэтому на всякий случай приготовился в любой момент активировать Барьер. На мне были защитные артефакты, которые наделяют меня ментальной защитой, но почему бы не подстраховаться лишний раз.

Опускаюсь еще немного глубже и в этот момент на меня накатывает сильнейший приступ страха. Даже нет, это не страх. Скорее смертельный ужас, вот что это такое. Ощущение какой-то безнадеги, которая в одно мгновение сдавила мою грудь. Я не могу сказать ни слова, а лишь раскрываю рот.

Вместе с этим пришли звуки. Истошные мальчишеские вопли смешались с жутким ревом какого-то существа за моей спиной. Я разворачиваюсь и вижу гидру, которая приближается ко мне! Ту самую, которую убили мы с Рахманиновым! Рядом с ней Борис, Эмерента, живые деревья…

Воспоминания накатывают на меня мощной волной, и я понимаю чьи эмоции сейчас считываю. Иван Москвин! Тот самый парень, которого мы здесь наши мертвым. Я сейчас испытываю все то, через что прошел этот мальчишка перед своей собственной смертью, вот что происходит…

Тем временем гидра все ближе к нему. Иван разворачивается, пытаясь убежать, и я слышу его крик… Чувствую рыдания, от которых сдавливает грудь… Следом за этим сильный удар в спину и темнота…

— Хватит, Макс, — слышу я голос Дориана и чувствую, как ледяная волна прокатывается по моей спине.

Пожалуй, Мор прав. На сегодня с меня экстра-менталистики достаточно. Даже выше крыши, я бы сказал. Я делаю глубокий вдох и пробую вынырнуть обратно. Куда-нибудь далеко отсюда. Как можно дальше от этих воспоминаний.

Темнота перед моими глазами начинает рассеиваться и в этот момент у меня перехватывает дыхание. Становится тяжело дышать. Я как будто задыхаюсь. Ухожу обратно под воду, тяну руку вверх, и в этот момент меня подхватывает какая-то сила. Серый туман перед глазами рассеивается и я вижу небо. Голубое небо.

— Глубокий вдох, Темников, — услышал я голос Бобоедова и немедленно последовал его совету.

Моя грудь мгновенно наполнилась спасительным свежим воздухом, который вновь наполнил меня жизнью. Еще один вдох и увиденное мной начало превращаться в дурной сон. Третий вдох окончательно привел меня в чувство и мне стало интересно — почему я вижу небо, собственно говоря? Я что, упал?

— Как ты себя чувствуешь, парень? — увидел я над собой лицо Кузьмы Семеновича.

Ага, понятно… Нет, я не упал. Похоже он меня вовремя подхватил, когда я уже собирался это сделать. Вообще-то, это было странно. По идее, перед у этим у меня должка была закружиться голова или что-то в этом роде. Однако ничего подобного я не почувствовал. Или это произошло в тот момент, когда мне показалось, что я опускаюсь на глубину?

— Я же тебе говорил, осторожнее, — проворчал Дориан. — Тебе хоть кол на голове теши. Остолоп.

В этот момент я попытался встать на ноги и после того, как мне это удалось, посмотрел на Бобоедова:

— Все в порядке, Кузьма Семенович. Уже нормально.

— На, пей, — сказал он и протянул мне уже знакомую флягу. — Тебе это сейчас будет полезно.

Я сделал несколько глотков Эликсира Бодрости, автоматически отметив при этом, что эликсиры моего собственного приготовления гораздо лучше по качеству. Впрочем, и этот был достаточно хорош для того, чтобы мои мысли пришли в порядок, а туман из головы испарился окончательно.

— Спасибо, — поблагодарил я наставника и вернул ему флягу. — Я что, потерял сознание?

— Почти, — ответил он. — Но ты справился и сам вышел из этого состояния. Я просто не дал тебе упасть. Ты меня приятно удивил. Дело даже не в глубине, на которую ты нырнул. Главное в другом. Ты смог вытащить самое мощное по энергетике событие, которое случилось на этом месте за последнее время, вот что важно. Потом еще и вернулся без посторонней помощи. Учитывая что это было очень сложно. Это говорит о твоем высоком уровне ментальной защиты. Очень высоком, я бы даже сказал.

В этот момент Кузьма Семенович усмехнулся, а я попытался понять для себя, что именно он этим хотел сказать? Ведь Горох знал, что у меня есть Серебро, которое обладает мощной ментальной защитой. Он сейчас говорит об артефакте или я действительно смог справиться с ситуацией, вовремя поставив Барьер?

Вряд ли я получу ответ на этот вопрос, хотя очень хотелось бы. Было бы приятно узнать, что я могу выходить из подобных ситуаций самостоятельно.

— Почему вы думаете, что вернуться мне было сложно? — спросил я у Бобоедова и посмотрел на ребят, на лицах которых трудно было что-то прочитать.

— Мне кажется, это увидели все, — пожал плечами учитель.

— Тебя трясло как паралитика, — сказал Семен. — Мы думали, что у тебя припадок.

Само собой, как же иначе… Интересно, почему весь «Китеж» думает, что я какой-то припадочный? Удивительно, что они до сих пор здесь и не разбежались от страха.

— Зря беспокоились, — сказал я Панину. — Когда у меня припадки, я буйный, а это так, баловство.

Как я и ожидал, Охотникова была единственной, кто усмехнулся в этот момент. Все остальные приняли мои слова за чистую монету.

— Расскажешь нам что-нибудь интересное? — спросил Горох. — Надеюсь, в том, что ты увидел, нет ничего секретного?

Я рассказал. Без деталей, само собой. Кому интересно, что я чувствовал в этот момент? Да я и не хотел, чтобы об этом кто-то знал. Пусть это останется со мной.

Не могу сказать, что мой рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы. Судя по скучающим лицам ребят, они рассчитывали услышать какую-нибудь более эпичную историю, а не узнать о том, что я увидел гидру. Это было давно и историю успели обсудить все кому не лень.

— По-моему, он все врет, — подвел итог моему рассказу Панин. Видимо парень сильно расстроился из-за того, что сам он увидел всего лишь каких-то первокурсниц и уток. — Никакой гидры он не видел. Очередная выдумка, чтобы обратить на себя внимание.

— Дурак ты, Семен, — встала на мою защиту Охотникова. — В отличие от тебя, он на отсутствие внимания и так не жалуется.

— Чего? — набычился Панин. — Кто дурак?

— Бим-бом, Темников! — вставил от себя конструкт. Судя по всему, ожидания Бориса я оправдал.

— А ну-ка, все угомонились, — хлопнул в ладоши Бобоедов, прекращая завязавшийся спор. — Видел, не видел… Что за детский сад?

После строго окрика Гороха все притихли. Наставник еще подождал немного, а затем вновь продолжил как ни в чем не бывало.

— Итак, сегодня мы с вами познакомились с экстра-менталистикой ближе, — начал он. — У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже, но прошу никого не расстраиваться. Не всегда получается с первого раза. Всех, у кого не получилось, я жду у себя в субботу. Мы с вами проведем еще одно практическое занятие. Прошу отнестись к этому серьезно и подготовиться. Второго шанса никому не дам. У кого не получится, покинет нас. К работе с предметами я их не допущу.

Среди сегодняшних неудачников послышались разочарованные вздохи. Кузьма Семенович был строгим учителем и, если сказал, что это последний шанс, значит так и есть. Но это их проблемы. Лично меня это не касается.

— Всем спасибо за работу, все свободны, — подвел итог Бобоедов и еще раз хлопнул в ладоши.

Народ потянулся к главному корпусу, а я решил немного задержаться. Мне нужно было побыть одному и привести свои мысли в порядок. Моя голова была свежей, но вот общее состояние…

Я сел на лавочку в беседке и посмотрел на озеро. С каждой минутой увиденное мной становилось все призрачнее. Примерно такая же штука происходит со снами. В какой-то момент ты просыпаешься и думаешь, что никогда не забудешь этот страшный сон. Но стоит немного подождать, и вот уже даже сложно вспомнить, что тебе вообще снилось.

Хотя один момент все-таки никак не хотел выходить из моей головы. Та самая предсмертная паника, которую испытывал Москвин, перед тем как погрузился во тьму. Навсегда. Жуткое ощущение. Я очень надеюсь, что мне никогда не будет суждено испытать чего-то подобного.

— Все потому, что смерти нужно смотреть в лицо, — начал рассуждать Дориан, когда я уже пришел в себя и направлялся в сторону общаги. — Тогда и не было бы никакой паники.

— Ну не знаю… Ты хоть раз оказывался в такой ситуации?

— Само собой, и не один раз, — тут же ответил Мор. — Собственно говоря, я потому и оставался в живых, что не боялся встречать опасность лицом к лицу. Вот что на самом деле сложно. Убежать может всякий, и это самый легкий путь, мой мальчик. Никогда не следует им идти, если есть другая возможность.

— Ты мне это к чему? — не сразу понял я.

— Ни к чему, — сказал Дориан, затем подумал немного и добавил. — Лишний повод поразмыслить над моими словами в свете всего того, что ты сегодня видел.

Да уж… Поводов поразмыслить мне сегодня хватало. Такой себе вечерок, на самом деле. Лишний раз убеждаюсь, что магия — это далеко не всегда хорошая штука. Чем больше я о ней узнаю, тем все чаще прихожу к выводу, что плохого в ней тоже хватает.

— Просто она разная, Макс, — сообщил мне Мор очередную очевидность. — Вот, к примеру, мы с тобой скелетов из могил поднимаем, а это тоже не всем нравится, между прочим.

— Да ну брось, — сказал я. — Что такого в обычном скелете? Тоже мне невидаль.

— Все равно не стоит думать о Москвине с гидрой, — посоветовал Дориан. — Это ведь уже случилось. Какой смысл пилить опилки?

Это я и сам прекрасно понимал, но мои впечатления были настолько яркими, что я снова и снова невольно возвращался к озеру. Даже когда уже лежал в постели и вертелся с боку на бок, пытаясь заснуть.

Бобоедов был прав, когда говорил, что экстра-менталистика — это опасная штука, и теперь я очень хорошо понимал почему. Нужно быть готовым к тому, что ты можешь увидеть все что угодно, и заранее этого никак не узнать.

Было и еще кое-что, что я понял об этом виде магии. Кроме всего прочего, она очень полезна. Взять хотя бы эту историю с гидрой. Ну хорошо, допустим, конкретно в данном случае я сам был ее участником и знал, что и как произошло, а если бы нет? Если бы нужно было увидеть, что там случилось? Сегодня экстра-менталистика пришла бы на помощь.

Конечно, при условии, что ты умеешь контролировать глубину погружения и твоя сила позволяет видеть не одно событие. Этому всему нужно учиться, но, если добиться в этом успеха… В общем, хорошая вещь экстра-менталистика, вот что я хочу сказать.

— При условии, что ты не будешь так близко принимать все к сердцу, — сказал Дориан, подводя итог моим размышлениям. — Иначе придется тебе в футляре для энергетического меча носить еще и носовые платки.

— Отвали.

— Ахах… — добродушно хохотнул Мор. — А что, по-моему, было бы забавно. Ладно… Спокойной ночи, Макс.

— Спокойной ночи, Дориан.