Четыре – число смерти

Интерлюдия первая:

Призрак Жёлтого Неба

Человек, чей халат был выкрашен в красный и жёлтый, осторожно поднялся из-за стола. Спина его болела от постоянной сидячей работы, но руки по-прежнему были сильными. Он схватил посыльного за шею и сжал горло несчастному с такой силой, что мальчишка не мог даже хрипеть. Успокоившись, через секунду человек отпустил посыльного.

– Передай Ляо, – сказал человек, убирая руки в тяжёлые рукава халата, – что я не прощаю ошибок. Пусть поторопится, голова даоса должна быть выставлена на площади сегодня до заката.

Посыльный упал на колени и коснулся лбом пола, после чего быстро вскочил на ноги и выбежал из зала. Человек в красно-жёлтом халате вздохнул, поворачиваясь к своим гостям. Астролог Ханг сидел перед небольшим столиком, на котором лежали карта страны и несколько маленьких драгоценных камней. Все камни были просверлены, и сквозь каждый была протянута тонкая леска. Ханг был относительно молод, по крайней мере в сравнении с остальными мужчинами в большом зале. Седина лишь чуть тронула его виски и тонкую бородку. Рядом с астрологом сидел и мудрец по имени Сянцзань – его голова была полностью белой. Сянцзань сидел, засунув руки в рукава, и, кажется, дремал. Третий гость сидел поодаль, потягивал из серебряного кубка вино и обмахивал обветренное лицо веером.

– Твои люди некомпетентны, – обратился хозяин дома к человеку с веером. Тот лишь пожал плечами.

– Господин, – тихо сказал астролог Ханг. – Боюсь, что ещё одна провинция была указана мне звёздами как возможная колыбель для Жёлтого неба.

– Да сколько же их, – вздохнул хозяин дома.

– Везде, где принимают даосов и индусов, может зреть семя мятежа, – спокойно сказал мудрец Сянцзань, не открывая глаз. – Наши предки были слишком добры с ними. Все, отвергнувшие Истинное учение, должны были быть убиты ещё сто лет назад.

– Мне не до пустых разговоров, Сянцзань, – голос хозяина дома был скрипучим, будто ржавым. – Ханг, куда ещё мне послать войска?

– Вам? – с улыбкой сказал человек с веером. Хозяин дома вздохнул.

– Ты хочешь поспорить о полномочиях? – спокойно спросил он. Человек с веером покачал головой и сделал ещё один глоток из серебряного кубка.

– Нет. Я хочу, чтобы вы, мой господин, называли вещи своими именами. Куда мне послать свои армии, уважаемый Ханг Юн? – в голосе человека с веером слышалась насмешка. – Мои люди уже охотятся для нашего господина в Ян, Ю, Ксу и Янг. Об этом уже начинают шептаться, евнухи спрашивают меня, почему мои армии расходятся по всей стране, а я не знаю, что ответить.

– Отвечай, – холодно и зло сказал хозяин дома, подходя ближе к человеку с веером, – что такова моя воля.

– И тогда евнухи поинтересуются, – с улыбкой ответил человек, отложив веер в сторону и поднявшись на ноги. Он почти на голову был ниже хозяина дома. – Почему вы выполняете приказы человека, уже десять лет не появляющегося при дворе, закрывшего свои двери и не видевшего нашего Императора с тех пор? И что мне сказать им, господин мой?

– Дворцовые игры испортили тебя, – спокойно сказал хозяин дома. – Речь идёт о спасении страны, а ты беспокоишься о том, что скажут эти проклятые евнухи!

– Так куда мне послать войска сейчас, господин Ханг Юн? – с той же улыбкой спросил генерал императорской армии. Он будто пропустил мимо ушей слова хозяина дома. Астролог вздохнул и тихо ответил:

– Пошли войска в провинции Цин, Цзин и Юй. Звёзды сказали, что восемь провинций охватит огонь.

– Ты назвал семь, – тихо сказал хозяин дома. Астролог кивнул:

– Как только узнаю о последней, господин, сразу же сообщу вам.

Человек, ранее державший в руках веер, допил вино и поставил серебряный кубок на стол. Он поклонился хозяину дома, затем астрологу и мудрецу. Молча вышел из зала и пересёк внутренний двор. Слуги открыли перед ним большие, резные ворота, и человек оказался на улице столицы Лоян. Человек втянул носом вечерний воздух и посмотрел на тёмное небо. Очень скоро оно станет жёлтым, и генерал императорской армии знал это. Он мог сколько угодно выполнять приказы хозяина богатого поместья, мог сколько угодно гоняться за призраками, на которых указывал астролог. Сколько бы голов монахов-буддистов и мудрецов-даосов ни было насажено на пики, это не имело значения, пока настоящие спасители, Генерал Неба, Генерал Земли и Генерал Людей, пребывали в безопасности. Все умершие за трёх братьев будут возвращены на землю, когда наступит эпоха мира и благоденствия. Генерал императорской армии улыбался своим мыслям и шёл по вымощенной камнем улочке – и призрак Жёлтого Неба улыбался ему в ответ. Глава третья

Человек с чужими руками

Человек с чужими руками уселся за стол. Просторный серый балахон скрывал его лицо, плечи и, разумеется, руки. Хозяин поставил на стол – простецкий, сосновый – четыре глиняные кружки. Спутники человека уселись следом. Тщедушный мужчина лет двадцати, одетый в голубой ханьфу и старый плащ не по размеру, держал на коленях небольшую сумку из шкуры буйвола. Мужчина был учтив и кивнул хозяину, но говорить ничего не стал. Вторым спутником человека с чужими руками была совсем юная девушка. Она куталась в дорогой, обитый мехом плащ и озиралась по сторонам, как будто в доме землевладельца могли скрываться враги.

– Благодарю вас за доброту и гостеприимство, – донеслось из-под балахона. Человек с чужими руками сидел без движения.

– Я служил под началом вашего отца, – начал хозяин, но, поймав взгляд тощего мужчины в ханьфу, запнулся. – Вы представите мне своих спутников, господин…

– Не стоит, – человек с чужими руками качнул головой. – Не стоит вспоминать прошлое, добрый господин Сунь. Справа от меня Вэйхуа, он числился как мугуань в войске сяовэя. Слева Мэйли, моя служанка.

– Простите, – хозяин разлил по кружкам подогретое вино. – Если бы я знал, я бы накрыл для прислуги отдельно. Но раз уж вы сами сели…

– Не волнуйся, – голос человека с чужими руками был спокойным и уверенным. – Мэйли и должна сидеть рядом со мной.

Девушка испуганно улыбнулась. Она снова осмотрела дом, чего-то явно опасаясь, но потом взяла в руки глиняную кружку. Подула немного на вино и поднесла его к губам человека с чужими руками. Вэйхуа управился сам, хотя его руки заметно дрожали.

– Простите, – ещё раз произнёс хозяин, отпив из кружки. – Но я на севере больше двадцати лет и почти забыл все столичные звания. Ваш помощник писарь, верно?

Хозяин взглядом указал на мугуаня Вэйхуа. Голова в капюшоне кивнула. В течение нескольких минут больше никто не разговаривал. Служанка напоила вином человека с чужими руками, затем сама принялась отогреваться напитком. Только когда Мэйли поставила пустую кружку на стол, последней из всех, в дом вместе со снегом и холодным ветром вошла жена хозяина. Она несла в руках большой чан с отваренным мясом и овощами. Сам хозяин поспешил снова наполнить кружки подогретым вином. Хозяйка поставила чан на земляной пол, достала несколько деревянных чашек.

– Верно, – зачем-то сообщил мугуань Вэйхуа.

– Вас послал сюда Сын Неба? – учтиво спросил хозяин. Человек с чужими руками лишь невесело рассмеялся.

– Мой господин ушёл со службы, – вновь ответил мугуань. – Совсем недавно. Сейчас мы просто путешествуем.

– Это из-за раны, да? – с сочувствием в голосе произнёс хозяин. Человек с чужими руками молчал и не шевелился. За него снова ответил Вэйхуа. Очень коротко.

– Да, – сказал он.

Хозяйка принялась рубить вареные овощи и мясо, раскладывать их по чашкам. Все молчали, только нож весело стучал по доске. Женщина расставила чашки по столу, выложила палочки. Мэйли ловко подцепила из чашки несколько кусочков белой редьки и капусты, щедро политых рыбным соусом. Через мгновение палочки исчезли под капюшоном человека с чужими руками. Хозяин ёрзал на полу, то откладывая еду, то придвигая к себе. Он всё смотрел и смотрел на ночного гостя, не находя себе места. Человек с чужими руками не выдержал.

– Благодарю, Мэйли, погоди немного, – он вздохнул. Все отложили палочки, дожидаясь, пока человек что-нибудь скажет. На улице поднимался ветер, и его завывания были единственным звуком, слышным в доме. Наконец человек с чужими руками произнёс: – Мы ищем одного человека. Он был направлен Сыном Неба на север, за длинную стену.

– Давно ли это было? – хозяин дома напрягся.

– Больше года назад, – ответил человек с чужими руками. Мэйли отправила ему в рот кусочек свинины. Хозяин задумался. Его жена молчала, Мэйли кормила палочками человека с чужими руками, а Вэйхуа с аппетитом ел сам. Он первым и закончил трапезу, отставив чашку в сторону, и с удовольствием протянул:

– Благодарим вас за приём. Найдётся ли у вас место для ночлега, добрый господин Сунь?

– Конечно, конечно, – хозяин расцвёл в улыбке. – Что же до вашего вопроса…

Он посмотрел на человека с чужими руками.

– Я думаю, что знаю, кого вы ищете. Он проезжал как раз в прошлом году. Господин И Му, с сыновьями, как раз останавливался у меня в ту пору.

– И вернулся уже без сыновей, – спокойно заметил человек с чужими руками. – Как давно?

– Месяц назад, – пожал плечами хозяин. – Но не думаю, что вам стоит идти служить к нему, господин…

Хозяин осёкся. Вэйхуа посмотрел на человека с чужими руками. Капюшон опустился и поднялся. Это было похоже на кивок. Мугуань отправил в рот ещё немного овощей и сразу же вдогонку забросил туда кусочек мяса. Потом сказал:

– Мы не хотим служить И Му. У нас есть к нему дело, но не более того.

– Это хорошо, – хозяин улыбнулся, расслабился. Отпил подогретого, но уже начавшего остывать вина. – Это славно. Господин И Му, простите мне такие слова, очень скверный человек. Недаром говорят, он знаком с каждым лоянским евнухом и к каждому имеет свой подход.

Человек с чужими руками рассмеялся. Он смеялся заливисто, громко, откинув назад голову. Капюшон слетел, и оказалось, что человек с чужими руками – это красивый молодой мужчина. Заметно старше тщедушного Вэйхуа, но младше господина Суня раза в полтора. На его лице ещё не до конца зажил глубокий алый шрам от когтей дикого зверя. Две борозды проходили параллельно друг другу, от шеи до уха и от уха до губ. Само ухо было разорванным, больше походило на опущенный стяг над сдавшейся крепостью. Мэйли поспешила накинуть капюшон обратно. Вэйхуа тихо произнёс:

– Извините за это, господин Сунь.

– Я слышал об И Му ровно то же самое, – сказал человек с чужими руками. – Куда он направился?

– В уезд Наньян, – ответил хозяин. – У него там дом со множеством слуг, и он слал письма своим друзьям в Лояне, чтобы его перевели на службу именно в Наньян.

Человек с чужими руками взглянул на Вэйхуа. Мугуань кивнул. Мэйли молча отставила в сторону пустую чашку, взяла свою и принялась с аппетитом есть. Через минуту ужин был окончен. Хозяин разлил по кружкам остывшее почти вино. Гости выпили, ничего не говоря. Хозяйка встала из-за стола, принялась стелить у очага три циновки – одну для мужа, вторую для Вэйхуа, а третью для человека с чужими руками. Затем она шепнула что-то Мэйли, девушка закуталась в плащ, подхватила опустевший чан. Вдвоём они покинули дом, оставив мужчин одних.

– Желаете спросить у меня что-то ещё? – подал голос хозяин дома. Капюшон лишь дёрнулся в сторону, прекращая дальнейшие разговоры. Все трое улеглись спать. За дверью всё сильнее и сильнее завывал ветер, убаюкивая и пугая одновременно. Человек с чужими руками, казалось, уснул сразу же, как только голова его коснулась циновки. Вэйхуа укрыл его своим плащом, а сам ещё немного потолкал угли в очаге и, только удостоверившись в том, что хозяин дома тоже уснул, лёг сам.

– Он смог их обмануть, – раздался спокойный голос человека с чужими руками. Господин Сунь тихо похрапывал. – Только такой мерзавец и мог их обмануть.

– Он оставил им сыновей, – ответил Вэйхуа. – Даже чудовища не могли предугадать такой трусости.

– Ублюдок подарил им весь север, – очень тихо, почти себе под нос, произнёс человек с чужими руками. А потом повернулся на бок, ничего больше не говоря. Шань Вэйхуа подождал несколько минут, а потом позволил себе закрыть глаза.

Ночь прошла спокойно.

Мужчин разбудила Мэйли. На столе уже стояли чашки с горячими овощами, а у очага подогревалось вино. Мэйли улыбалась и также улыбалась хозяйка дома. Все пятеро очень быстро позавтракали, почти не разговаривая. Единственными словами, что срывались с их губ, были бесконечные благодарности. Хозяева благодарили гостей за визит и за то, что не забывают их дом. Гости благодарили хозяев за тёплый, семейный приём. Человек с чужими руками был очень признателен и несколько раз просил Вэйхуа заплатить за постой, но хозяева наотрез отказывались. Наконец, когда солнце уже начало вставать и тянуться к середине неба, путники покинули дом господина Суня. Они ещё раз тепло попрощались уже во дворе, улыбаясь и щурясь от яркого белого света, что отражался от бесконечных заснеженных равнин. Мэйли обняла госпожу Сунь, тощий Вэйхуа обнял хозяина дома. Человек с чужими руками стоял в стороне. Бесконечное прощание наконец стало неловким и путники отправились дальше.

Они отошли от усадьбы почти на ли, прежде чем заговорить друг с другом.

– Госпожа Сунь была так добра! – затараторила Мэйли. – Она не стала отводить меня в дом для служанок, а сама заночевала со мной в доме для гостей. Мы всю ночь проговорили. Она мне столько про этого И Му рассказала.

– Много полезного? – спросил человек с чужими руками. В его голосе слышались и тепло, и насмешка, и забота. Все краски сразу, как на закате у ручья. Мэйли насупилась.

– Если честно, не очень, – прямо сказала она. – Много разного грязного, это есть, а полезного… она говорила, что при нём охраны было тьма-тьмущая и что все злые такие. И не наши.

– Кочевники? – уточник человек с чужими руками.

– Видать, – кивнула служанка. – Но госпожа Сунь их не узнала. Может, и кто из южан.

– Сколько? – безо всякой надежды на точную цифру спросил человек с чужими руками. Мэйли улыбнулась.

– Ровненько лян, – сказала она. – Госпожа Сунь боялась, что они напасть могут, вот и пересчитала всех, за сыновьями послала. Обошлось всё.

– Это для них, – человек с чужими руками скинул с головы капюшон, невесело улыбнулся. Подставил лицо свежему, морозному ветерку. – Как я рад видеть что-то, кроме сопок.

– И болот, – кивнул Вэйхуа. – Никогда в жизни больше не полезу в болото.

– А мне тут страшно, – Мэйли вздохнула. – Так открыто. Хорошо, хоть лесок есть.

Мужчины замолчали. Из троих путешественников, лишь служанка впервые была на юге. И, несмотря на то, что все трое были ужасно далеко от своих домов, только тоску Мэйли можно было почувствовать кожей. Первым не выдержал Вэйхуа. Он остановился, оглядел заснеженную равнину, прокашлялся.

– Заткнись, – бросил ему человек с чужими руками.

– Да пусть сочиняет, – рассмеялась Мэйли. Она тоже остановилась. Человек с чужими руками только качнул головой, не сбавляя шага. – Давайте, господин Шань!

– Спасибо, – Шань Вэйхуа с благодарностью улыбнулся служанке. – Вы очень добры ко мне, госпожа Мэйли. Я просто не мог удержаться, проходя здесь зимой. Позвольте…

– Скорее, – устало одёрнул мугуаня человек с чужими руками. Он остановился, повернулся к своим спутникам. Лицо его было уставшим, хотя во взгляде читалась какая-то насмешка. Хозяин Вэйхуа и Мэйли вообще был удивительно весёлым, особенно для человека, потерявшего свои собственные руки.

– Торопить поэта, – усмехнулся Шань Вэйхуа, чувствуя поддержку со стороны служанки, – значит обрекать себя на вечность без поэзии.

– Да уж хотел бы я на это надеяться, – человек с чужими руками всё-таки рассмеялся. Тогда Шань Вэйхуа приосанился, что ему не слишком помогло, и произнёс:

Безмятежно-устало написан был мир белой краской.

Безмятежно-устало бредёт по нему чёрный рок.

Этот рок не разделит, не выберет и не утешит.

Он устало взмахнёт, как палач, безмятежным мечом.

– Никогда больше не пиши стихов! – зарычал человек с чужими руками. – Никогда, слышишь меня?

– Вы говорите так каждый раз, – рассмеялась Мэйли. Шань Вэйхуа только улыбнулся, а потом снова с благодарностью кивнул служанке.

– И каждый раз жалею, что разрешаю ему заниматься не своим делом! – человек с чужими руками дёрнул плечами. Он явно хотел этими новыми руками в гневе взмахнуть, но остановился, не закончив движения. – Поторапливайтесь.

Мэйли продолжала смеяться. Шань Вэйхуа зашагал первым за ним, увидев, что мугуань наконец перестал стоять и созерцать, двинулся и человек с чужими руками. За мужчинами, продолжая смеяться, последовала и Мэйли.

– Но ты молодец, – уже спокойно сказал человек с чужими руками. – Иероглифы «тан» и «пиджень» хорошо смотрятся вместе. Звучит, правда, ужасающе.

– Да хватит вам, – всё не могла перестать смеяться служанка. Внезапно человек с чужими руками остановился. Чудовищная лапа, его лапа, выскользнула из-под плаща и поднялась над головой. Путники замерли. Прозвенел в тишине слабый, нервный смешок Мэйли. Служанка вновь, как и при знакомстве с господином Сунем, из весёлой и бойкой девицы превратилась в перепуганного, настороженного зверька. Человек с чужими руками прислушивался.

– Всадники, – сказал он, опуская чудовищную лапу под плащ. – Не меньше пяти.

– Нам спрятаться? – спросил Шань Вэйхуа. Человек с чужими руками лишь качнул головой.

– Мы не беглецы и не преступники, – сказал он. – Посмотрим, это могут быть и люди вана. Но будьте настороже.

Мугуань и служанка кивнули, отступая с дороги. Девушка чуть было не провалилась в сугроб, но тщедушный Шань Вэйхуа удержал её за руку. Мэйли тихо хихикнула, но всё равно продолжала с опаской следить за дорогой. Со стороны Наньяна приближалось пятеро всадников. Завидев человека с чужими руками, они придержали коней и к путникам подъехали уже шагом. Всадники были вооружены. Тот, что ехал в середине, носил ещё и стальные доспехи и шлем с пером. На седле его висели лук и колчан, на поясе длинный меч. Остальные всадники были вооружены луками и копьями гэ.

– Кто ты такой, бродяга? – выкрикнул тот, что в панцире.

– Лу Дан, господин, – соврал человек с чужими руками. – Иду с друзьями в Наньян, чтобы пережить зиму в тепле и веселье.

– Откуда мне знакомо твоё лицо, Лу Дан? – всадник подъехал ближе. Его спутники остановились в нескольких бу от человека с чужими руками. – И откуда у тебя такие шрамы на лице?

Один из всадников снял с седла лук, вытащил из колчана стрелу.

– Когда я перешёл под командование И Му, – человек с чужими руками улыбнулся. – Мне велели охотиться на даосов, потому что они угрожают Сыну Неба. Хотя Сын Неба требовал строить крепости и укреплять северные границы. А что повелел И Му вам? Чьи приказы вы нарушаете по его воле?

Всадник, что достал лук, всё-таки выстрелил. Человек с чужими руками сбросил плащ, а стрела вонзилась в мясистую, покрытую хитином лапу. Человек рассмеялся, бросаясь к ближайшему всаднику. Тот закричал, выхватил из ножен длинный меч. Но усеянная костяными шипами лапа уже сомкнулась на его ноге, крючки и колючки вонзились в плоть. Всадник ударил мечом, лезвие вонзилось в чужую руку, но человек хватки не ослабил. Четыре всадника выставили перед собой гэ. Человек видел, как тощий Шань Вэйхуа вынул из ножен короткий меч и поспешил на помощь. У человека не оставалось выбора.

Он выдернул всадника из седла, несмотря на то что тот продолжал и продолжал бить мечом по мощной, чудовищной лапе. Тогда человек сжал зубы, заставляя чужую руку выпустить из запястья несколько острых, зазубренных костяных лезвий. Кровь заливала кисть и предплечье, но человек уже отпустил свою жертву. Нога, живот и пах несчастного были одной сплошной раной, из которой тут и там торчали костяные осколки. Человек же спрятался за перепуганную лошадь, заставляя оставшихся всадников объезжать её. Лошадь заржала, поднялась на дыбы, начала бить копытами воздух.

– Лошадку пожалейте, господин! – завопила Мэйли. Вэйхуа рядом с ней уже не было, он спешил к всадникам. Один из них заметил молодого человека и послал лошадь к нему. Гэ ударило сверху. Стальной крюк, украшенный фазаньими перьями, должен был вонзиться в голову мугуаня, но тот выставил перед собой меч. Всадник дёрнул древко на себя, чтобы обезоружить противника, но Шань Вэйхуа и не думал удерживать меч. Тот вылетел из рук, всадник довольно рассмеялся, но следом уже свистел в воздухе маленький стальной болт. Он вошёл в горло всаднику, открыв путь для горячей крови. Лошадь понесла, и всадник повалился в снег, все ещё хрипя и хватаясь за шею. Тощий Шань Вэйхуа осторожно разжал пальцы умирающего, взял в руки гэ. Никто, кроме мугуаня, его жертвы и человека с чужими руками, не смог бы сказать, что писарь убил врага из арбалета. И никто, кроме самого Шань Вэйхуа, не смог бы показать, где он его спрятал потом.

У человека с чужими руками и без наблюдений за помощниками хватало забот. Его лапы уже деформировались, яростная и кровожадная воля конечностей одолела холодную ненависть нового хозяина. Маленькие костяные шипы и крючья давно упали на снег, не нужные больше человеку с чужими руками. Левая лапа разошлась в стороны, от перепонки между безымянным и средним пальцами до локтя. Разумеется, никаких пальцев у человека с чужими руками уже давно не было, только уродливые костяные наросты, не способные сжать даже кружку. Но перепонки остались, и между ними уже росло длинное, серповидное костяное лезвие. Правая рука же обросла хитином, а из кисти в разные стороны торчали острые загнутые в разные стороны крючья. Руки человека истекали кровью, но он старался держаться. Сжав зубы, он ударил серповидным лезвием. Всадник легко принял этот выпад на древко гэ. Кость заскрипела о дерево. Второй всадник всадил крюк гэ в спину человеку с чужими руками. Только тогда тот упал на колени, погрузившись в снег почти по пояс.

– Будьте вы прокляты, – зарычал человек, и всадники смеялись, думая, что он обращается к ним. Человек же смотрел на чужие руки и продолжал рычать. – Будьте вы прокляты!

Шань Вэйхуа, незаметный и тщедушный, скорее пытался убежать, чем сражаться. Просто, по какой-то причине, он убегал по направлению к всадникам, и как-то нелепо вонзил крюк гэ в ногу одного из них. Тихо и незаметно для остальных, потешающихся над почти поверженным человеком с чужими руками, стащил всадника с лошади и добил ударом гэ в череп.

Мэйлин тоже подобрала упавшее в снег оружие – длинный меч того всадника, что погиб первым, и неумело обхватила, спеша к господину. Человек с чужими руками всё никак не мог унять боль в постоянно деформирующихся конечностях. Одна из его новых лап начала отращивать длинные, ветвящиеся крюки, и кровь из неё всё лилась и лилась бесконечным потоком на снег. Человек с чужими руками понятия не имел, сколько в нём крови, но вытекло уже явно больше, чем надо. Он попытался отмахнуться левой лапой с серповидным лезвием, но противник лишь со смехом отъехал назад.

– Я займусь мальчишкой, – бросил всадник товарищу. – А ты держи эту тварь, потом живой притащим её господину И Му.

Мальчишка – Шань Вэйхуа – был в лучшем случае на пару лет младше всадника. Но он был заметно ниже и у´же в плечах, поэтому гэ в его руках казалось невероятно огромным на его фоне. Всадник бросился на мугуаня, тот взмахнул рукой, и арбалетный болт вонзился нападающему в глаз. Это не убило воина, тот лишь закричал от боли, потянул за поводья, схватился за лицо. Тогда Шань Вэйхуа подскочил ближе и вонзил крюк гэ в ключицу противника. Всадник закричал по-другому, с отчаянием умирающего. Тщедушный Вэйхуа стянул его с лошади, но добивать не стал. Кровотечение сделает своё дело.

Мэйли к тому времени оказалась рядом с последним всадником. Она ударила его мечом по ноге, но лезвие скользнуло по медным поножам, а затем повалилось в снег. Всадник опомнился, выдернул гэ из тела человека с чужими руками, оглядел дорогу. Лошади разбежались, его товарищи лежали мёртвыми в снегу.

– Да как вы… – начал он, но тут человек с чужими руками пришёл в себя. Он ударил серповидным лезвием, рассёк воздух, повалился в снег. Кровь текла из его рук и спины. Человек не мог даже согнуть плечо. Всадник ударил пяткой лошадь, и та поскакала назад, по направлению в Наньян. Шань Вэйхуа схватил лук, натянул тетиву. Стрела пролетела в добром бу от всадника. Вторая ещё дальше.

– Простите, – устало сказал тощий мугуань, опуская лук и глядя на истекающего кровью господина. – Он точно расскажет всё И Му.

– Почему они не перестают расти? – сквозь зубы спросил человек с чужими руками. Шань Вэйхуа лишь покачал головой. Он понятия не имел. Мэйли между тем начала снимать с мёртвых одежду и рвать её на лоскуты. Вместе с мугуанем служанка перевязала, а потом и оттащила с дороги израненного господина.

– Это были солдаты И Му? – спросила девушка, когда вся троица скрылась за деревьями. Заснеженный лес казался им мирным и тихим, и оттуда хороша была видна дорога. Тщедушный Шань Вэйхуа вновь покачал головой.

– Разбойники, – ответил он. – Солдаты бы не потеряли контроль, почуяв кровь. Армия Наньяна хорошо дисциплинирована.

– Нужно узнать, – прохрипел человек с чужими руками. Он сидел на залитом кровью плаще, снятом с мертвеца, а спиной опирался на высокую сосну. – В каких отношениях И Му с местным ваном. Кто правит этими землями?

– Хань Суй, – ответил мугуань. – Не думаю, что он смог бы долго терпеть И Му при себе.

– Не имеет значения, – человек с чужими руками вздохнул. – Эти проклятые лапы успокоились. Скоро кровь остановится.

– Вам нужно отдохнуть, – Мэйли села на колени, прямо в снег, рядом с раненым. – Позвольте мне отправиться на разведку в город и…

– Даже не думай, – покачал головой человек с чужими руками. – Мы справимся. Я справлюсь.

– Вы не выиграли ни одного сражения, господин, – тихо произнёс тщедушный Шань Вэйхуа, не глядя на человека. Он стоял к нему спиной, его взор был устремлён к дороге на Наньян. – С тех пор как даос обменял ваши руки героя на руки Саранчи.

– Я знаю, – спокойно ответил человек. Шань Вэйхуа кивнул. А потом произнёс:

Не мог сразить его ни зверь, ни воин, ни дракон.

Монах с ним бился, но повержен был он

мечника рукой.

Когда пришла пора для смерти, даос всех обмануть

решил,

И со степною саранчой ужасный сговор заключил.

– Лучше бы ты меня добил, – застонал человек с чужими руками. – Никогда больше не пиши стихов, ну я же просил тебя.

– Вам нужно отдохнуть немного, – улыбнулась Мэйли, прикладывая снег ко лбу господина. Человек с чужими руками вяло сопротивлялся, но не решался поднять лапы, чтобы отмахнуться от служанки. Когда она растерла снегом его лицо, мужчина снова застонал. Шань Вэйхуа все смотрел на дорогу.

– Мы могли бы поискать лошадей, чтобы скорее добраться до Наньяна, – тихо сказал он. – Но о нас уже всё равно доложили. Враг нас встретит.

– Мы же всё равно идём убивать И Му, – рассмеялся человек с чужими руками.

– Может, лучше сперва допросить? – Шань Вэйхуа дёрнул плечами. – Мы же хотим узнать, для чего И Му было убивать даосов.

– Поступки его людей, – заметил человек с чужими руками, – были очень красноречивыми. Это просто разбойник, ставящий свою жизнь выше безопасности государства.

– Он набрал себе в слуги разбойников, – кивнул Шань Вэйхуа. – Это всё, что мы узнали, после того, как вы их спровоцировали. Недостойное поведение слуг, конечно, вина господина. Но это не значит, что он имел злой умысел. Он мог хотеть выслужиться или…

– Или он продал нас Саранче, занимая армию охотой на даосов, – уверенно произнёс человек с чужими руками. – Я знаю И Му, и он знает меня. Он боится, и нужно захватить его голову, пока эта трусливая змея не пришла в себя и не придумала новый план.

Никто не ответил человеку с чужими руками. Не выдержав, он сам продолжил:

– Но ты прав, нужно действовать осторожно.

– Послушались бы вы себя несколько минут назад? До того как вступили в бой с пятью конными воинами? – устало спросил мугуань. Мэйли вздрогнула, ухватилась крепче за плечо человека с чужими руками. Тот только усмехнулся.

– Вот до чего я дожил, – тихо сказал он. – Меня бранит моя же левая рука.

Шань Вэйхуа рассмеялся. Мэйли всё ещё цеплялась за своего господина, с опаской переводя взгляд с него на мугуаня.

– Мы не будем ругаться, – успокоил её человек с чужими руками. – Я знаю, тебе страшно, что мы перессоримся, но не бойся.

– Тебя никто из нас не бросит, – продолжил Шань Вэйхуа. – Мой господин знает, что я бы не открыл рта без причины.

– Ничего подобного, – на этот раз, смеялся уже человек с чужими руками. – Ты же трещишь без умолку! Мэйли, вот скажи, Вэйхуа когда-нибудь затыкается?

Мэйли робко улыбнулась, но человек с чужими руками уже вставал на ноги.

– Не волнуйся за нас, – сказал он, уже серьёзно. – Вэйхуа прав. Я был слишком дерзким с людьми И Му. Меня всё время подводят эти проклятые руки. Обещаю, моя… слабость вас не погубит.

Человек оглядел лапы. Снова. Кровь уже остановилась. Сейчас это было не живое оружие, а лишь длинные, хитиновые обрубки, с короткими крючьями вместо пальцев. Чтобы по деревьям карабкаться, смекнул человек с чужими руками. Стоит ему выйти из леса, и лапы примут иной вид. Иногда за ними просто не поспеваешь.

– Я вас очень люблю, – тихо ответил Шань Вэйхуа. – Но я вам не верю.

Человек с чужими руками с грустью посмотрел на слугу. Тот пожал плечами. Улыбнулся. Спокойно и с достоинством.

– Но мой долг умереть за вас, так? – Тщедушный мугуань замолчал на мгновение. Потом продолжил: – Или из-за вас. Это тоже достойно.

Мэйли тихо подошла к писцу, но ничего не сказала. Она просто смотрела на него снизу вверх и молчала. Человек с чужими руками вздохнул.

– Какой же дрянной из тебя слуга, – усмехнулся он. – Готов бросить меня наедине с этими… лапами.

– О, не переживайте, – невесело рассмеялся Шань Вэйхуа. – Я более чем уверен, что вы и себя тоже погубите. Мы умрём вместе.

Мэйли тихо засопела. Она не всхлипнула и не заплакала, только сжала кулаки и со злостью посмотрела сперва на одного мужчину, потом на второго. Человек с чужими руками усмехнулся:

– Знаешь, а мне нравится. Звучит достойно.

Ему никто не ответил. Веселился только человек с чужими руками.

– Давайте поищем лошадей, – сказал тогда человек. – Если не получится, продолжим путь пешком. Но попробовать стоит.

Все согласились. Молча, спокойно. Шань Вэйхуа и Мэйли привыкли доверять человеку. Девушка отряхнула плащ, свернула его, аккуратно перевязала, чтобы было удобнее нести. Мужчины отправились на поиски лошадей. Спустя четверть часа они смогли привести с собой двух. Человек без рук схватился за седло, и его лапы начали меняться. Из сочащихся кровью клешней выползли десятки маленьких хоботков, каждый оканчивался круглой пастью со множеством крохотных остреньких зубиков. Хоботки потянулись к лошади, лошадь же, почуяв опасность, заржала и попыталась вырваться. Шань Вэйхуа крепко держал её за уздечку. Лошадь мотала головой, пока человек с чужими руками не спрятал лапы за спину и не отошёл от несчастного создания на несколько бу.

– Кажется, мне придётся пойти пешком, – рассмеялся мужчина. Шань Вэйхуа взобрался в седло, подал руку Мэйли. Та сперва посмотрела на господина, и лишь дождавшись его кивка, всё-таки залезла на лошадь. После этого Шань Вэйхуа снял с седла колчан, вытряхнул из него стрелы, молча подал его человеку с чужими руками. Тот сразу понял, чего от него хотят. Он вставил руку в колчан, потрогал седло второй лошади. Всё было спокойно. С большим трудом, и с пустым колчаном на каждой руке, он всё-таки влез в седло. Сбросив колчаны, схватился за поводья – на них чужие руки, к счастью, не реагировали.

– Это было унизительно, – рассмеялся мужчина. Шань Вэйхуа усмехнулся:

– Простите. Если хотите, я могу прочитать стихи о вашей доблести.

– Замолчи уже, прошу тебя, – с усталой улыбкой покачал головой человек с чужими руками. – Нам нужно добраться до Наньяна к закату.

Никто не стал спорить. Человек с чужими руками поскакал первым. Его чудовищные лапы, сжимающие поводья, были видны всем, но другого выбора у путешественников не было. Шань Вэйхуа и сидящая перед ним Мэйли не отставали. Лошади шли медленно, настороженно. Начинался робкий снегопад, и на плечи и капюшоны путников ложились редкие крупные снежинки. Ничего не происходило, и это скорее раздражало человека с чужими руками. Он временами останавливал лошадь, осматривал окрестности. Белые леса и белые пашни, белая замёрзшая река и серое небо. Любого противника было бы видно заранее, с какой бы стороны он ни подбирался, чёрной кляксой на снегу. Но время шло, Наньян приближался, а никого не было. Человек с чужими руками оглядел спутников.

– Мы идём в западню.

– Выживший всадник уже должен был два раза доложить всё И Му, – согласно кивнул Шань Вэйхуа.

– Вы что, надеялись на то, что нам придётся пробиваться в Наньян с боем? – ужаснулась Мэйли. Человек с чужими руками только рассмеялся. И легонько стукнул лошадь по крепкому боку, приказывая двигаться дальше. Лошадь нехотя поплелась вперёд, тихо фыркнув. Лошадь Шань Вэйхуа пошла следом. Осторожно и спокойно они продвигались через бескрайнее белое полотно, пытаясь угадать, откуда и что может их ударить. Но впереди уже виднелись дым от множества печей и каменные стены Наньяна, а засады всё не было. Вот только руки человека начали медленно и едва заметно сгибаться. Человек снова дернул поводья, останавливая лошадь. Послышался тихий треск ломающихся костей.

– Они рядом, – прорычал человек, стискивая от боли зубы. Шань Вэйхуа спустил с седла Мэйли. Девушка бросилась в снег. Вокруг не было ни души. Только три человека и две уставшие лошади в сотне ли от города. Со стен их точно должны были заметить.

– Если вы решили превратиться в осадные машины, – зарычал человек с чужими руками, – я опущу вас в чан с кипящим маслом.

Чужие руки не слышали своего нового хозяина. Они выкручивали кожу и хитин, заламывали локти и вытягивали кости так, что человеку пришлось выпустить поводья. Лошадь заржала. Раздался пронзительный свист. Прямо из снега, в десятке бу впереди от всадников, начали выскакивать люди. Белые одежды скрывали не только тела, но и лица. Лишь в руках темнели многозарядные арбалеты чо-ко-ну. Шань Вэйхуа нелепо вскрикнул, спрыгивая с лошади. Арбалеты застонали, пуская болты один за другим, и лошадь мугуаня повалилась в снег. Мэйли громко закричала. Человек с чужими руками остался в седле. Его плащ уже был изорван так, что и самая талантливая швея не смогла бы залатать. Чужие руки наконец-то закончили своё уродливое превращение. Человек закрывал себя и лошадь двумя гигантскими кожистыми крыльями. Болты вонзались в перепонки, отскакивали от хитина, а человек всё кричал и кричал от боли. Каждый срезанный кусочек плоти руки хотели нарастить обратно, каждую рану они хотели исцелить.

– Давайте, – тихо стонал человек. – Сделайте что-то полезное. Дайте мне меч! Дайте мне копьё!

Но ничего не менялось, только продолжали щёлкать арбалеты. Мугуань лежал в снегу, обнимая Мэйли, и не мог сдвинуться с места. Его хозяин видел, как тщедушный писарь ищет возможность для удара, но пока ничего не может сделать. Кто-то из арбалетчиков начал обходить человека сбоку, кто-то продолжал стрелять.

– Ладно, – прохрипел человек с чужими руками. – Будь по-вашему. Чтоб вы провалились!

Он встал в стременах, всё ещё закрывая себя и лошадь крыльями. Руки не были умнее его. Руки уж точно не были более опытными воинами. Они только приспосабливались, и всё. Как чешуя глупой речной рыбы, меняющая цвет, чтобы спрятать рыбу среди камней на дне. И хоть человек с чужими руками и был храбрым воином, обученным сражаться и мечом, и копьём, и луком, камбалой ему драться ещё не приходилось.

Хуже всего было то, что эта дурацкая камбала заставляла его забыть о главном правиле военного дела. «Заставь противника принять твои условия», – говорил ещё юному человеку с чужими руками его славный отец. «Загони его в угол и заставь драться так, как удобно тебе», – повторял он, снова и снова заставляя сына колоть копьём потрёпанный соломенный манекен. «Если он фехтует лучше тебя, порази его издали, – объяснял герой последнего восстания цянов, пивший из одного кубка с Дуань Цзюном. – Если он боится прямого боя и изматывает тебя, бей прямо в сердце и навяжи ему свои условия». Чужие руки не давали навязывать свои условия, они заставляли человека всё время принимать чужие.

Он заскрипел зубами, прыгнул в сторону противника, пытавшегося обойти его сбоку. Близость врага заставила одну из лап начать меняться – ту, что была ближе к арбалетчику. Человеку приходилось стоять вполоборота, чтобы вторая рука осталась крылом. Чтобы она не забывала о том, что вокруг ещё несколько стрелков. Ближайший противник зарядил в арбалет новую связку болтов, и тогда человек выбросил вперёд изменяющуюся лапу. Она хотела крови, и это человек уже начал понимать.

Рука ломалась каждое мгновение, росла и скользила вперёд, вытягивая кости и разрывая кожу. Человек закричал во всё горло, а его рука, уже в добрых пять бу длиной добралась до горла противника. Над городом поднимался дым, и уже никто не смог бы принять его за дым от печных труб. В Наньяне разгорался пожар. Человек с чужими руками стоял без движения. Его левая лапа защищала его от бесконечного потока болтов, а правая, больше похожая на пульсирующую, покрытую хитином змею, жрала плоть убитого арбалетчика. Краем глаза, человек с чужими руками увидел, как из снега выскользнул Шань Вэйхуа.

Он резко повернулся к другим арбалетчикам, выпуская из лапы безжизненное тело. Чудовищная рука брошенным копьём вернулась к нему, сжалась, заскрежетала. Шань Вэйхуа исчез среди снегов. Мэйли пряталась за трупом лошади. Вторая лошадь, которую только что защищал от болтов человек с чужими руками, уже неслась куда-то в сторону Наньяна. Город уже горел. Человек двинулся вперёд, громко и жутко смеясь. Его правая рука билась по земле обезумевшей змеёй, отрастая и сокращаясь, кусая воздух и глотая снег. Вэйхуа возник прямо перед арбалетчиком, хватая его за руку и разворачивая к остальным стрелкам. Тело несчастного было пронзено несколько десятков раз ещё до того, как Шань Вэйхуа успел забрать у трупа арбалет. Чудовищная рука снова бросилась вперёд, и следом за ней гордо шёл её хозяин.

Арбалетчики кинули своё оружие в снег. Сбросили белые капюшоны, под которыми оскалились деревянные маски чудовищ. Снова раздался свист, и воины выхватили длинные мечи. Все, кроме двоих. Стоящие ближе всего к человеку с чужими руками выставили перед собой копья. Чудовищные лапы заметались, не зная, что предпринять, и человек решил сам. Он побежал к копейщикам, сокращая расстояние и надеясь на то, что его конечности успеют подготовиться. В спину, не закрытую больше жутким хитиновым крылом, ударило несколько болтов. Это враг в белом плаще, сидевший до последнего в сугробе, наконец-то нашёл момент для единственного точного удара.

– Господин! – услышал человек с чужими руками голос Мэйли, падая лицом в снег. Воины с копьями ударили одновременно, надеясь пробить череп человека и покончить с его безумной охотой. Вот только руки не хотели умирать.

Безжизненное тело человека поднялось в воздух. Оно тряпкой висело меж двух огромных лап, всё увеличивающихся в размерах, а ноги его болтались в половине бу от земли. Копейщики попытались достать до тела человека, но чудовищные лапы вытолкнули им навстречу арбалетные болты с брызгами крови.

Копейщики упали в снег. Воины с мечами, теснящие неуклюжего Вэйхуа, почти окружили его. Всего две или три фигуры в белых плащах лежали в снегу, истекая кровью и хрипя. Чудовищные руки понесли человека к ним. Арбалетчик снова начал стрелять, но болты лишь застревали в хитине. Две жуткие лапы, похожие теперь на стволы старых дубов, набросились на тела убитых мугуанем воинов. Они жрали плоть и пили кровь, и никак не могли утолить голод. Человек с арбалетом попытался прицелиться в висящее между лапами тело, но лишь схватился за горло. Рядом с Вэйхуа лежало уже четыре трупа. Мугуань тяжело дышал, его одежда была разорвана, и кто угодно мог увидеть всё оружие, что он нёс с собой. Чужие руки поднесли тело человека к нему. Шань Вэйхуа успел только взглянуть на истекающего кровью господина, когда громадная лапа сомкнулась на его голове. Мэйли закричала.

Чужая лапа подняла Шань Вэйхуа в воздух. Его череп готов был лопнуть в любую секунду, но мугуань произнёс:

– Я служу ему так же, как и ты. Не ревнуй.

Мэйли снова закричала, с совсем уж горьким отчаянием. Только тогда чужая лапа бросила тщедушного Вэйхуа в снег. Медленно чужие руки начали уменьшаться, опуская и безжизненное тело своего хозяина. Через несколько мгновений человек уже лежал на одном из трупов. Шань Вэйхуа подошёл к нему, перевернул на живот, осматривая многочисленные раны.

– Он выживет? – тихо пискнула Мэйли, цепляясь за руку мугуаня. Тот лишь покачал головой.

– Он должен быть уже мёртв, – вздохнул Шань Вэйхуа. – Ну, господин, у вас почти получилось.

Человек с чужими руками перевернулся на спину, сам. Потом, не открывая глаз, выругался. Так грязно, что Мэйли покраснела и отвернулась от него. Тщедушный Вэйхуа улыбнулся.

– Ваши руки хотят, чтобы вы шли дальше.

– Я сварю вас вместе, – пообещал человек. Его губы были бледными и едва двигались. – В одном котле.

– Город горит, – спокойно ответил ему мугуань. – И Му, скорее всего, уже сбежал.

Человек с чужими руками застонал. Он попытался подняться, но только скривился от боли и улёгся обратно. Поёрзал головой, удобнее пристраивая её на трупе.

– Знаешь, – прохрипел человек, когда понял, на чём он лежит. – Только часть меня принадлежит чудовищу.

– Вы слишком брезгливы для человека в вашем положении, – ответил Шань Вэйхуа, аккуратно беря его на руки. Мэйли только покачала головой, стараясь не смотреть под ноги. Вместе с мугуанем они зашагали к пылающему Наньяну. На стенах никого не было, все были заняты пожаром. Деревянные ворота были распахнуты, крыши ближайших домов горели. Казалось, всё объято пламенем.

– Тут что-то ещё, – помотал головой человек, цепляясь чужими руками за тщедушного Вэйхуа. Маленькие костяные крючья вонзались в одежду, но не трогали кожу писца. – Не мог же он меня одного так бояться.

Мэйли с недоумением глянула на Шань Вэйхуа. Мугуань только кивнул, то ли ей, то ли человеку, то ли самому себе. Они вошли в горящий город. Люди бежали по улицам, кричали друг другу, что-то переносили. У многих были вёдра, но вёдра уже не могли помочь. Кто-то нёс тараны: чтобы обрушить стены горящих домов до того, как пламя с них перекинется на ближайшие. Во всём этом явно не было смысла. Казалось, что весь Наньян уже был в плену дыма и огня.

– Нам нужно спешить, – тихо произнёс Шань Вэйхуа, устремляясь вперёд. – Нужно пройти город насквозь, если мы хотим…

– Мы не хотим, – вдруг произнёс человек с чужими руками. Шань Вэйхуа остановился.

– Что?

– Он не от нас бежит, – снова повторил человек. – Из-за трёх убийц города не поджигают.

– Города поджигают перед вражескими армиями, – произнёс Шань Вэйхуа. Мэйли схватила мужчину за рукав. Помотала головой, не в силах произнести ни слова. Мугуань только кивнул. – Что вы предлагаете?

– Дай мне минуту, – сказал человек. – И помогите местным.

– Нет, нет, нет, – пролепетала Мэйли. – Этого быть не может! Не может!

Шань Вэйхуа осторожно прислонил человека с чужими руками к крепостной стене.

– Мэйли, пригляди за господином, пока он не придёт в чувство, – сказал он, укрывая свою ношу. Обрывки голубого ханьфу уже не могли скрыть двух коротких мечей на поясе и маленького холщового мешка, висящего под мышкой. Шань Вэйхуа передал его Мэйли. Девушка кивнула, вынимая маленький арбалет, зарядила его. Запасные болты остались в мешке, который она повесила на плечо. Мугуань же бросился к местным, расспрашивая, где ближайший колодец. Очень скоро он исчез в дыму. Человек с чужими руками застонал – чудовищная его часть уже залечивала раны, не давая проглоченной плоти пропадать зря.

Человек поймал обеспокоенный взгляд Мэйли, едва улыбнулся, покачал головой. Город ревел. Человек закрыл глаза, всего на несколько секунд, собираясь с силами.

– Ещё немного, – прошептал он, обращаясь к своим рукам. – Пожалуйста.

Руки зашевелились. Потекли на землю гной и сукровица, и человек поднялся. Бледный, всклокоченный, лишённый плаща и оружия. Его чёрные волосы в беспорядке лежали на плечах, а спина была залита кровью. Чужие руки висели плетьми, два длинных, покрытых хитином и шипами обрубка. В глазах у человека двоилось.

– Господин, – рука Мэйли легла ему на грудь. Тёплая, человеческая ладошка. – Вам ещё рано.

– Время на исходе, – ответил человек. – А они могут помочь.

Он направился к ближайшему из горящих домов. Чудовищные руки упёрлись в деревянные стены, человек закричал, а с его рук потёк кровавый пот. С протяжным воем горящий дом сложился, рухнул сам в себя. Пламя вырвалось из окон и дверей, в последней отчаянной попытке забрать кого-то с собой, но жуткие руки спасли своего хозяина и в этот раз. Шань Вэйхуа уже бежал с двумя деревянными вёдрами.

– Мэйли, – закричал он. – Не стой, раз господин уже на ногах. Помоги нам.

Человек с чужими руками кивнул. Ноги у него дрожали, но он старался не подавать виду. Местные с ужасом смотрели на него, расступались, явно боясь обращаться прямо. Никто не говорил ни слова. Через несколько часов, когда ломать было уже нечего и пламя сожрало самого себя, руки человека стали нужны для того, чтобы разгрести завалы. Выживших людей человек доставать не рискнул, мало ли что могли сделать с ними его конечности. А ещё через час на белоснежном горизонте наконец-то появились те, кто шёл по следам человека.

Шань Вэйхуа уже вышел на крепостную стену. Мэйли стояла рядом, уставшая, грязная. Солдаты вана Хань Суя тоже были там, готовые к новому бедствию. Никто не вспоминал уже о предателе И Му, бегущем на юг со своим отрядом. Человек с чужими руками подошёл к своим спутникам. На его лапы уже тоже никто не обращал внимания. С севера двигалась Саранча.

– Значит, у него не получилось? – устало спросила Мэйли.

– Они не закрывают собой горизонт, – пожал плечами Шань Вэйхуа. – Значит, получилось.

Человек с чужими руками рассмеялся. Чудовищные лапы вскинулись и обмякли. Они искали своего старого хозяина и не могли его найти.

– Что вы будете делать? – спросила Мэйли.

– Сражаться, – спокойно ответил он и окликнул громко: – Эй вы!

Солдаты вана Хань Суя повернулись к нему. Уставшие, напуганные, растерянные.

– Меня зовут командующий цзу Лей. Среди вас есть те, кто старше меня по званию?

– Командующий люй Сяо мертв… – пролепетал один из солдат. – Его убил И Му, когда прорывался через ворота.

– Всё в порядке, парень, – человек с чужими руками мрачно усмехнулся. – Я уже сражался с Саранчой. Приведите сюда всех командующих лянами. У нас есть ещё целая ночь, чтобы организовать оборону.

Солдат поклонился и бросился прочь. Остальные воины смотрели на человека с чужими руками с ужасом и надеждой. Шань Вэйхуа улыбнулся, глядя на сияющего мужчину в изорванной одежде. Его хозяин, человек с чужими руками, командующий цзу Лей, наконец-то пришёл домой.