Чужая земля

Глава 2

Пробуждение было на редкость болезненным. Мышечные боли равномерно распределены по телу, голова просто чугунная, сильная боль в боку… Темнота, влага, странные запахи…

Я аккуратно потрогала бок – перебинтовано… Неужели ожоги?! Кстати, почему темно? Разве в реанимации гасят свет? И тут я резко подскочила на кровати:

– Бася!

Этот скачок привёл только к рванувшей меня когтями боли и обмороку…

Второй раз я очнулась под странное бормотание:

– … мудрый Тот… И вразуми меня, и пошли помощь… /неразборчиво/… в жертву самого сильного жеребца царской конюшни…

Я с трудом приоткрыла слипшиеся ресницы. Пещера. Ну или какое-то подземное убежище. Невозможно объяснить, почему я так решила, но то, что я нахожусь глубоко под землёй – не вызывало сомнения. Небольшая комната, метров двадцать, с двумя кривоватыми и толстыми колоннам и очень низким потолком, стены белёные, но уже очень давно. И побелка, и штукатурка местами обвалились, обнажая где-то камень, а где-то плесневелый кирпич. Чадил и мерзко вонял факел, вставленный в какую-то щель в стене.

На полу распростёрся человек, судя по лысине на макушке – мужчина. Он был расположен боком ко мне, и именно он и бормотал странные слова. Первая мысль была – маньяк! Меня поймал маньяк и теперь…

А что теперь? Я не привязана, может встать тихонько и треснуть его по башке?! Пожалуй, я могла бы встать. Болит бок, сильно, но уже не так жутко, как в первый раз. Голова ясная, ожогов нет. Ожогов? Да, я же горела, я помню! Эта страшная вспышка, и… И больше ничего не вспоминается. Свет факела очень неровный, в воздухе гуляет сквозняк и огонь так мерцает… Но даже в неверном свете этого факела я видела тонкие полудетские руки с абсолютно гладкой кожей. У меня лично, возле локтевого сгиба, был старый, но заметный ожог от костра – в детстве баловались. Я закрыла глаза и ощупала это место пальцами. Нет, кожа совершенно гладкая, никакого ожога на ней никогда не было…

Почему-то у меня зачастило сердце и пересохло во рту. Вся ситуация напоминала какой-то безумный фарс. Ну, не попаданка же я, в самом-то деле?!

Я подняла чужие тонкие руки, которые чувствовала своими, и ощупала голову. Очень странное ощущение, очень… Волосы – явно не мои. Лицо узкое, и… Руки говорят – «всё как обычно», разум говорит – «ты в чужом теле, Верка»… А во рту у меня просто пустыня Сахара. За глоток воды я бы отдала всё на свете.

Моё шевеление услышал или почувствовал тот, с лысиной. Подскочил и кинулся ко мне. От неожиданности я вжалась в стену.

– Царевна Инеткаус! Царевна! Ты живая, ты пришла в себя!

И заплакал…

Вот же… Ну, по крайней мере, я не чувствую от него угрозы.

Пожилой мужчина, думаю, за шестьдесят. Плохо выбрит или, скорее, сильно зарос неопрятной седой щетиной. Грязноватая льняная хламида покрыта пылью и пятнами. Хотя… Сложная и яркая вышивка по краю воротника и подолу. Тяжёлое ожерелье на шее. Такое, похожее на египетское ожерелье-воротник. Самое странное, что, хотя его речь мне и кажется совершенно чужой, но я его понимаю. Только, как бы сказать-то – с задержкой понимаю. Секунда или две проходят, пока поток незнакомых звуков преображается в уме в понятные слова…

– Я молился Тоту и он снизошёл до меня! Силой мудрого бога и моим малым искусством я извлёк стрелу, царевна. И рана затягивается.

– Я хочу пить.

– Сейчас-сейчас, царевна!

Язык, на котором я говорю – чужой! Я в жизни такого и не слышала! Но я попросила пить, и только потом поняла, что именно сказала. Получается, если не задумываться, то я могу говорить на местном? Бред… И это его странное обращение. Царевна? Ну и кто из нас сумасшедший? Не в таких трущобах живут царевны, не в таких… Да и имя это – Инти… Интипаус, или как там правильно? Точно – не Россия.

Старик метнулся куда-то в тёмный угол и, немного пошумев там, принёс глиняную пиалу с чем-то противно пахнущим.

– Что это?

– Пиво, царевна. Я сегодня снова пробрался на кухню…

Мне было уже почти всё равно, так хотелось пить. Кисловатое, необычное на вкус и даже не такое уж противное, как можно было ожидать, если судить по запаху. Дома я никогда не пила пиво, просто не понимала его вкус, но, разумеется – знала. Как и все подростки в компаниях, лет в пятнадцать я попробовала «взрослый» напиток. Пробовала несколько раз, но так и не полюбила. Это пойло ничем не напоминало ту гадость, которую называли пивом в моём детстве. Я допила всё, что было в пиалке, и снова легла на жёсткую постель. Пусть невкусно, но жажду утолило. Закрыла глаза. Мне нужно было подумать. А рукой, совершенно непроизвольно, как-то машинально, сделала странный жест. Приоткрыла глаза и увидела, что старик кланяется и уходит, бормоча:

– Да-да, царевна! Конечно, царевна, отдохни, и скоро тебе станет лучше.

Ну, то есть мой жест он принял так, как нужно. Но делала-то его не я! Похоже, это некая память тела. Посмотреть бы ещё на себя, какое же именно тело мне досталось…

Ну, раз царевна, то, как минимум, я – девушка. Уже хорошо. Судя по рукам – молодая девушка. Даже думать не стану, как я сюда попала. Это и так понятно – та самая шаровая молния. Хотя… Ну, перенос тела я бы ещё поняла. А перенос сознания?! Это попахивает уж совсем бредом… Я в чужом теле и, скорее всего, в чужой стране. Бася, похоже, погибла в пожаре… Навернулись слёзы и перехватило горло…

Повернулась лицом к стене. Кровать устроена в не слишком глубокой нише, выдолбленной в стене. В трещинах и дырах штукатурки просвечивает камень. Матрас попахивает прелой травой. Вместо одеяла – что-то вроде льняной скатерти. И полностью голое тело. Мне даже накинуть на себя нечего!

Пожалуй, я просто ещё немного посплю. И уже усыпая, на грани сна, я с тоской позвала, кажется – мысленно:

– Басенька!

И почувствовала, как горячее тяжёлое тело начало топтаться у меня в ногах. Улыбнулась сквозь сон. Бася всегда так – начинает обустройство с ног. Скоро приползёт под бок…