Чужая земля

Глава 64

Я ела и спала, много гуляла и рисовала, обдумывала и записывала идеи для будущего свода законов. Звучит серьезно и даже как-то возвышенно – девушка не просто ест-спит, а живет богатой духовной жизнью! Но – нет…

После ухода Сехмет никто больше не приходил. Еда появлялась сама собой, вовремя. Жаловаться на скудный стол я не могла. Ежедневно во время моей прогулки обновлялась комната – на постели появлялось чистое белье, полы сияли после влажной уборки, в ванной комнате стерильная чистота восстанавливалась каждый раз, как я из нее выходила.

Первые дни после нападения я откровенно тюленила. Это было так здорово! Просыпаться, когда захочется, дремать в саду на мягкой траве, обложившись натащенными с кровати подушками. Пропустить кашу на завтрак и просто оборвать персиковое дерево! Каникулы были восхитительными! Дня через три-четыре я поняла, что уже отдохнула. При постоянном наличии амбросов у меня больше приступов горячки. Мне кажется, я даже стала ест меньше этих медовых хрустяшек. Одно то, что они неизменно находятся практически на расстоянии вытянутой руки, значительно успокаивало меня. Ну, и к тому же, здесь был удивительный воздух – свежий, чуть влажный, никакой изнуряющей жары.

У меня даже появился некий режим. Время я определяла по продуктам на столе. Утром, обычно, была каша и молочка, иногда – омлет. В обед суп, что-то мясное или рыбное и овощи, ужин – как обед, только без супа. На столе всегда стояла ваза с отменными фруктами, да и в саду я могла пастись сколько угодно. Почти каждый раз я выходила на прогулку и видела, что меняется все, кроме куста амброса. Поэтому иногда натыкалась то на разные сорта черешни, то на дивные ряды винограда или апельсиновое деревце.

Через некоторое время я заметила, что мой путь до дома слегка удлинился. Сперва списала на собственную лень. Потом стала отсчитывать шаги. Если в первый день насчитала чуть больше двух тысяч, то через четыре дня было уже три тысячи. Пространство сада, доступное мне, росло. Но я даже не знала, хорошо это или плохо.

После завтрака – гуляла, после обеда – спала, промежутки занимала рисованием и вязанием. Выбор у меня был – акварель, гуашь, цветные карандаши. Отличного качества бумага. Я придумывала узоры для ковров, иногда простые, иногда – весьма причудливые. Повадилась вязать бессмысленные корявые чепчики и пинетки – в тумбе, которую оставила Сехмет, кроме красок и бумаги был еще ящик с разноцветными клубками и мотками. Вязать я толком не умела, посмотрев на корявые изделия я, как правило, распускала их и начинала снова. Но все было таким крошечным, что на вязание, например, одного чепчика, уходила только пара часов.

И все равно мне было очень тоскливо – разговаривать я могла только с Баськой. Эта бесстыжая морда опять круглилась в очередной беременности. И ходила со мной на прогулки и постоянно выпрашивала у меня амбросы. Иногда даже ухитрялась съесть целый плод. Сперва я опасалась последствий для нее. А потом махнула рукой – животные гораздо тоньше нас чувствуют, что вредно, а что полезно. Надеюсь только, что её котята не будет плеваться огнем.

Ощущение одиночества давило все сильнее…

Я не слишком поняла, почему мне не принесли книг. Ну, тогда, когда Сехмет мне сделала селедку с картошкой – ведь понятно же, что не сама готовила, а стащила со стола у кого-то. Скорее всего – у кого-то из России. Ну, может и не стащила, в прямом смысле, а просто скопировала. Не суть… Что мешало ей уходя оставить мне не только краски, нитки и бумагу, а еще и какие-нибудь справочники, книги, да хоть бы любовные романы! Сейчас я была бы рада и этому.

Все чаще вспоминался Имхотеп…

Я тосковала по Хасему – это можно было сказать честно. Не знаю, что он тогда наговорил этому Анубису, но ведь именно он, Хасем, получается, уговорил Анубиса забрать меня сюда. А ведь в нем нет крови Ра. Для него Анубис – самый настоящий бог. Думаю, Хасему было страшно, но в этом поступке – он весь. Цельный и нерушимый.

Мне не хватало незаметной заботы и привычной воркотни Амины, мне нужна была умница Хати, я хотела увидеть, как дела в ковровой мастерской, повозится с сыном Сефу, почитать отчеты Теней, узнать, как работает почта…

Я просто изнывала от безделья! Я хотела назад, в свой дворец, к своей семье! Иногда в голову приходили дурацкие мысли. А что, если меня уже все забыли? Ну, посадили кого-то править страной, дела сейчас должны идти нормально. Может быть, я больше им и не нужна?! Может, я больше вообще никому не нужна?!

Разумеется, когда заявился био-папаша, я была не в самом лучшем настроении…

– Ты плачешь?

Выглядел он, надо сказать, не лучшим образом – похудел сильно, и под глазами темные мешки.

– А что, должна веселиться?! Какого черта ты запер меня здесь?! Ладно, я понимаю, людей сюда, в этакое священное место, никак нельзя приводить! Но книги-то кто мешает принести?! Я скоро совсем озверею от скуки. Пойми, я не растение на клумбе! Мне нужно чем-то занимать мозги и руки! Ты что, думаешь, я…

– Это дорого.

– …как дура какая-то буду радоваться новым халатам? И что работать… Что?! Я не поняла. В смысле – дорого?!

– Содержать здесь тебя и твоего зверя – дорого.

– У тебя что, денег нет?! – я сама понимала, насколько идиотски звучит этот диалог. Он что, хочет золота из моей казны? Так зачем ему это добро?!

– Силы. У меня ушло много сил на восстановление. А содержать тебя здесь – тоже требует сил. Я не могу переносить сюда источники информации. Это сложно объяснять, но их вообще сюда не пронести.

Я призадумалась и решила больше не орать на него. Жалко даже стало. По нему видно, что последнее время не в санатории мужик отдыхал. Кстати…

– Как твоя рана?

– Посмотри. – он повернулся ко мне боком, и я увидела абсолютно гладкую кожу. Ну, уже легче.

И тут я поняла, что просто не знаю, о чем с ним говорить. По сути – он мне совершенно чужой… мужик. Считать его богом я, все же, не могла.

– Мне скоро рожать. Когда ты вернешь меня домой? – сердце слегка заторопилось – а вдруг он не собирается этого делать?!

– Последние дни перед родами я буду здесь, с тобой. Верну, как только потребуется.

Помолчали…

– Ты знаешь, что я не отдам тебе ребенка?

Он усмехнулся, только как-то невесело:

– А ты сможешь это сделать?

– Не знаю, но точно знаю одно. Не только ребенок – часть меня. Но и я – часть его. Понимаешь? Прервешь эту связь – пожалеешь. Даже я уже понимаю, что малыш будет не совсем человеком.

– Поэтому я и думаю, что ему будет лучше со мной. Ну, по крайней мере, когда он начнет соображать. Сперва-то все дети – просто комки плоти.

– С самого момента рождения ребенок – уже личность. Маленькая, слабая, но – личность. Отрицая это, ты делаешь малыша просто инструментом…

– Он вырастет и все равно уйдет со мной. Я смогу дать ему на много больше, чем ты. Что этот твой трон, если ему будут принадлежать миллионы миров!

– Неизвестно. Это решать – только ему. Тебе малыш нужен для каких-то твоих целей. А я его просто люблю и постараюсь научить всему, что знаю сама. А уж дальше свою жизнь он будет строить так, как решит. Сам решит, а не папа или мама настоят.

– И если он решит уйти со мной, ты отпустишь? Без скандалов?

– Что тебе мои скандалы? Ты вон себя богом считаешь.

Судя по всему, с Сехмет он уже успел пообщаться, потому что, нервно дернув плечом – исчез…