Чужая земля

Глава 51

Через три недели ладьи отчалили от небольшой царской пристани.

Никакие уговоры не помогли – Сефу ехал с нами. Благодарил богов, потирал красные от недосыпа глаза, но оставаться дома отказался наотрез!

Дома у него остался сын и наследник, имя которому я обещала дать лично, как только вернемся. И, признаться, Сефу было за что благодарить богов!

Я, конечно, слышала или читала когда-то, что медики Египта были весьма искусны. Но я никогда не предполагала, что – на столько! Имхотеп и Барути, его любимый ученик, провели кесарево сечение!

Честно скажу, не взирая на все мои лекции по гигиене и рассказы о микробах, и вообще все сведения о болезнях, которые я смогла вспомнить и передать, когда вернувшийся вечером Имхотеп рассказывал мне, как проводили кесарево, я помертвела…

Мне было безумно жаль Неферту, и я была готова услышать самые печальные новости. В отличии от того же Имхотепа, я прекрасно понимала, сколь ничтожны мои знания! Научить медиков мыть руки до и после обработки ран, обязательно кипятить инструменты и прочее – это, скажем честно, не самые основные сведения о медицине.

Но вот Имхотеп находился в прекрасном расположении духа и торжественно вещал, что операция, сделанная такой знатной даме, неизбежно прославит Барути как великого врача!

– Имхотеп, а ты уверен, что роженица выживет?!

– Царица, мы вместе, на занятиях в школе, разрезали столько трупов, что знаем где и что находится в утробе женщины. До сих пор выживает больше половины из тех, кого приходится разрезать. А ребенок, зачастую, при этом и вовсе не страдает. И, смею думать, что уж за госпожой Неферту будет самый лучший уход!

– Ты хочешь сказать, что вам уже приходилось делать такие операции?!

– Два последних года, царица. Мы даем немного дурмана роженице и она почти не понимает, что именно с ней делают. Конечно, мы долго кипятим и инструменты и шелковые нити, это обязательно. Но выживает больше половины женщин и почти все дети.

Слава всем богам, что мне не пришлось при этом присутствовать! Несколько ошалевшая от таких новостей я ушла в свои покои. Была бы верующей – помолилась бы за Неферту и малыша…

Нет, я знала, что трупы вскрывают и делают рисунки, и изучают внутренности, но вот то, что уже делают операции – меня потрясло. Даже половина из этих выживших женщин и то, практически – чудо!

Ведь те знания, которые я передала Имхотепу, по сути – ничтожны. Только теперь я первый раз задумалась о том, как все это изменяет мир…

Неделю до снятия швов Имхотеп и Барути ежедневно сами отправлялись на осмотр больной. Малышу нашли кормилицу, шов не воспалялся, но я каждый день с тревогой расспрашивала о Неферте. И тем не менее, все сошло благополучно! Через две недели больной уже разрешили садиться и у нее появилось молоко.

Через три, она уже лично махала Сефу из носилок, провожая его в путь.

Сразу по прибытии на ладью я приказала Сефу ложится спать. По рассказам того же Имхотепа я знала, что он лично сидел с женой все это время, удивляя даже врачей своим терпением.

Да, здесь было несколько другое отношение к смерти и к женам. Но Сефу действительно любил её…

Я смотрела, как крепко спит на толстой циновке молодой здоровый мужик, как стараются тише разговаривать гребцы-охранники, не желая тревожить его сон. Я была очень рада за него, но в то же время слегка завидовала. Такая любовь – большая редкость и дается она не всем…

Сефу проснулся достаточно бодрым в самом начале вечера. Путешествие предполагалось не слишком длительным и не слишком торопливым. Ехали мы в дальнее поместье Идо. Когда-то там родились близнецы Имхотеп и Идогб, росли и взрослели, учились и влюблялись… Потом жизнь занесла их в столицу, а поместье осталось в ведении управляющего.

– Там большой покойный дом, царица. Стоит он уединенно, крестьяне местные не слишком любопытны, так что могут и не узнать, что в доме отдыхаешь ты. А самое прекрасное – большой сад и высокая стена, за которой могут находиться воины Хасема. Они не будут попадаться тебе на глаза. А еще в саду есть прекрасный бассейн. Думаю, там ты сможешь отдохнуть так, как тебе захочется.

Из личных слуг с собой я взяла только Хати. Ни к чему тащить целый табор. И так по настоянию Сефу и Хасема целый корабль воинов для охраны. Буду спать до полудня, лазать по деревьям и купаться. Конечно, все это можно было бы проделывать и во дворце, но там, в поместье, меня никто не будет бесконечно дергать. Жаль только, что сейчас еще не созрели плоды. Зато всё, что может – цветет!

Первая же стоянка на берегу закончилась… странно она закончилась, честно скажу. Я не брала с собой поваров и прочего, но знала, что многие солдаты вполне пристойно готовят. Поэтому вечером нам расстелили циновку, поставили на нее небольшой складной столик, несколько табуреток. Хасем выставил посты вокруг, и мы сели ждать, когда запекут на костре барашка. Возможно, все бы и закончилось традиционным ужином и разговорами, но нервно-возбужденный Сефу заявил, что у него есть прекрасный сюрприз для всех. И что-то коротко приказал одному из свободных телохранителей.

Сюрприз оказался большущей амфорой с вином. Пробка была залита воском и, когда ее все-же смогли выковырять, тонкий аромат вина поплыл над небольшой поляной, где мы собирались ужинать. Вино было нежным, ярким, искристым, с отчетливым привкусом черной смородины… За первой кружкой я с удовольствием выпила вторую…

Смутно помню, что пыталась научить всех петь хором «Ой, мороз-мороз…», и, кажется, мы даже спели… помню, как танцевали какой-то ритуальный танец Хасем и Хати, а двое воинов отбивали ритм на чем-то, похожем на барабан… Танец завораживал каким-то непривычным ритмом и ломаным рисунком. Потом я объясняла Хасему, что такое мороженое, потом Сефу плакал и рассказывал, как он счастлив…

Очнулась я в полной темноте, в своей каюте, не слишком понимая, кто именно лежит рядом и водит пальцем мне по губам. Думаю, что выветрился далеко не весь хмель, потому что я даже не стала выяснять, кто это. Кажется, я и так понимала – кто…

Жадность, с которой я набросилась на него, была равна его силе… Поцелуи жгли огнем и пробуждали дикую жажду, хотелось подчинится его рукам и растворится в нем, но я боролась как бешеная, отстаивая свое право так же яростно целовать и …

Так и не поняла, кто из нас победил…

Последнее, что я услышала, хотя и не слишком поняла:

– Спи, женщина-воин, спи… Кажется, я догадался, кто ты…

______________________________________________

Кесарево сечение» (caesarea sectio) переводится с латинского языка как «королевский разрез». Одно из самых известных исторических появлений на свет младенца при помощи оперативного вмешательства – это рождение Гая Юлия Цезаря 12 июля 100 года до нашей эры. Якобы даже само название «кесарево сечение» было дано этой процедуре в честь римского императора. Однако это заблуждение, основанное на трудах римского историка Плиния Старшего.

Вообще, история этой операции достаточно интересна. Постараюсь на следующей недели сделать отдельно статейку в блоге.

_________________________________________

Первое достоверное кесарево сечение на живой женщине было произведено в 1610 году хирургом Траутманном (I. Trautmann) из Виттенберга. Ребёнок был извлечён живым, а мать умерла через 4 недели (причина смерти не связана с операцией).