Чужая земля

Глава 38

Я слегка растерялась.

– Воровская гильдия? Зачем я им?

– Точнее, не с тобой, но с тем, кто может ему помочь с принятием новых законов. Я не смог решить, кого выбрать.

– Какой же закон вдруг потребовался воровской гильдии?

– Царица, мне стыдно обсуждать с тобой это… Может быть, стоит собрать совет? И там мы…

– Сефу, ну что тебе мешало поговорить об этом, когда мы завтракали? Все были в сборе, сразу бы и решили.

Сефу потупился, помялся и ответил:

– Мне было жаль разрушать наше хорошее настроение. Такая радость, что ты выздоровела, царица. И говорить о дурном не хотелось.

Человечек был невысок, жирен и разряжен, как попугай. Его ускх из золота и эмали, с бирюзовыми скарабеями, весил не мене 2-3 килограмм. Широкие золотые браслеты как бы говорили – я очень-очень богат!

О его проблеме мы вчера спорили весь вечер. Сефу объяснил, чего именно хочет эта гильдия. И это был не самый приятный спор. Что ни говори, но все мои соратники – дети своего времени. В какой-то момент я в очередной раз убедилась – многие понятия из той жизни просто не применимы в этом мире. Но возраст дозволения я отстояла. Не ранее семнадцати лет. Мужчины еще поспорили, но как-то вяло. Им это было не принципиально.

В тронный зал его не пригласили – много чести, но кто с ним будет говорить – он знал. И, похоже, это его несколько нервировало. В приемную комнату вполз на коленях, так что я даже лицо не успела увидеть. Комната не велика, ко мне он подполз близко. Но вот одна мелкая деталь меня насторожила. Запах. Пахло от него легким мятным ароматом. Откуда бы у него сведения о том, что царица не любит сладкие запахи? Неужели есть свой человек в моем окружении?

Нет, разумеется, я не подозревала никого из своих. Но кто-то из слуг, возможно? За моим креслом замерли неподвижно два воина. Из старых, проверенных еще во время наведения порядков в столице. У дверей кабинета стояли лицом ко мне еще двое. Сколько за дверями – он видел. Я понимала, что человечек отчаянно трусит. И в то же время чем-то мне импонировала его хватка. Это ведь какую силу духа нужно иметь – напросится на прием во дворец. И не струсить, когда скажут, что попадет к царице!

– Подними лицо, Менса.

Толстячок нервно поелозил, устроился поудобнее на собственных пятках и заговорил:

– Божественная царица, да ниспошлет тебе Великий Ра долгую жизнь! Прости недостойного, что отрываю тебя от государственных дел и забот о душах наших и жизнях. Но проблема, которая назрела, давно требует решения.

– Я знаю о твоей проблеме, Менса. И могу решить ее. Если мне это будет угодно…

Толстячок удивленно поднял на меня глаза. Он явно не понимал, о чем я говорю. Поэтому тихо и осторожно добавил:

– Великая царица, мои люди готовы на все, чтобы угодить тебе! Мы исполним любое твое желание, если это будет в наши силах.

Гильдия воров в Египте делилась на две почти равные по силе части. И три года назад, как рассказал нам Сефу, вот этот вот самый Менса, такой беспомощный и забавный, подчинил себе обе. Говорят, в молодости он был незаурядным вором. Говорят, что у него была любимая дочь, которую родила ему жена. Но и жена, и дочь погибли от болезни. И больше он не женился, но стал посвящать все свое время делам гильдии. Шесть лет назад стал помощником главы гильдии Нижнего Египта. А потом достиг и вершины.

Я достаточно отчетливо представляла, сколько крови на руках этого пухлячка с подведенными глазами. И понимала, что он не только умен, но и очень опасен. Конфликт с ним мне не нужен. Убив его, я ничего не решу. У гидры всегда отрастает новая голова. А вот оставив жить – вполне могу получить многое. Но нужно быть очень аккуратной – смычка легальной власти и бандитов мне не нужна.

А просила воровская гильдия ни много, ни мало, а – легализации проституции. Нравится мне это или нет, но она существовала. И раньше на этом недурно наживались жрецы. По сути-то, куда не сунься – везде попадешь на жрецов. Храмовые праздники обслуживали храмовые же проститутки. В остальное время жрицам любви дозволялось искать покровителя вне храма. И покровитель сам приносил зерно и дебены жрецам.

Когда храмов не стало, поток этих женщин хлынул на улицу. Почти все быстро нашли покровительство как раз в воровской гильдии. Казалось бы, в чем проблема? В местной милиции, которая теперь тянула взятки за «нелегальное» использование женщин.

Еще в начале правления, до свержения и смерти Атона, я столкнулась с храмовой проституцией. И категорически запретила это действо при храме Великого Ра и дочери его Маат. Хватит храму и тех подношений от людей, что я дозволила. Ни к чему вводить жрецов в искушение. Пусть зарабатывают деньги простые люди, мысли и заботы жрецов должны быть о духовном, а не о плотском.

Так что проблема назревала давно и сейчас я огласила Менсе свою волю:

– Не будет среди этих женщин тех, кого принудили силой.

– Не будет и тех, кто младше семнадцати разливов Великого Нила.

– Не будет рабынь и должниц.

– Каждый хозяин должен содержать одного лекаря. Хоть на десять женщин, хоть на одну. Но не менее одного лекаря на пятьдесят женщин.

– За убийство женщины равно отвечают и убийца, и ее хозяин. Убийце – смерть, хозяину – штраф великий. Если женщина умрет от побоев, то хозяин платит штраф и лишается разрешения на ведение дела.

– Налог хозяин платит в казну сам. Не менее двадцати процентов от дохода.

– Законы эти приняты временно, сроком на один разлив Нила. Буде же встретятся нарушения, и обман казны – законы я изменю. И учти, будут проверки, и не одна.

– Как тебе такое, Менса?

Толстячок прижал руки к груди и снова упал лицом ниц.

– Встань и ответь.

– Великая царица, я благодарен тебе и…

– Мне мало твоей благодарности, Менса. Мне нужны сведения.

– Прости, Великая царица, я не понимаю тебя. Сведения о чём тебе нужны?

– Обо всем, Менса. Что говорят о власти и нарушениях в городах и деревнях, где чиновники берут взятки не по чину, где скрывают преступления… Обо всём. Ты понял меня? Сефу выделит человека, которому ты лично будешь докладывать. Узнаю об обмане или воровстве… Ну что ж… Значит, ты вспомнишь смерь жрецов и позавидуешь ей.

Не знаю, насколько это облегчит участь женщин. Но бороться с такими явлениями можно только одним способом – воспитанием в женщине независимости, умения зарабатывать на себя и ребенка. Пройдут века, пока такой идеал будет достигнут. А пока единственное, что я могу – сделать их жизнь не такой опасной.

Власть и сила у меня есть, но далеко не все они могут решить. Силой не заставишь любить, властью не сделаешь счастливым.