Декабристка

Глава 13

Конец августа — начало сентября 2006 года.

Что мне сказать? Сашка уехал со своей ненаглядной женой. Я же осталась со своими демонами внутри себя дома. Моё сердце не успокоилось, но оно придёт в норму, хотя с трудом верится, что такое возможно. Вот такая я — нехорошая девочка. Ведь могла бы свою любовь поймать за хвост.

— Вот бери меня, хватай и беги, — кричала она мне вслед. А я отпустила, как дурочка.

— Говорила мне мама, что с женатыми, лучше не связывайся. Радуйся, мама, дочка тебя послушала. Ах, любовь, ты треклятая, что же ты со мною сделала? — думалось мне.

— Волга, милая, правильно ли я поступила? Отпустила, я своего милого, отпустила. Не прикажешь сердцу своему несчастному. Ах, я дура деревенская. Да отбила бы у соперницы — да любовь свою, — летел мой громкий крик над рекой, а она молчала. Волге нечего было мне сказать. Уносились её беспокойные воды мимо меня, забирая с собой всю мою печаль.

Печалилась я так не очень долго и вскоре моя юность взяла меня в полный оборот. В конце месяца вместе с мамой пришлось поездить в Астрахань, чтобы решить проблемы с университетом и общежитием. Если с университетом проблема почти была решена, потому что я была уже автоматически зачислена на нужный мне факультет на юр. фак., то с общежитием необходимо было немного побегать мне и моим родителям. Через какое — то время решилась и эта проблема. Всё встало на свои места и я стала считать себя почти студенткой.

— Умная ты, Натка, — отозвался обо мне отец, когда мы сели отдыхать в небольшом парке, что находился напротив местного университета, куда я уже, считай, поступила. — В кого такая, я и сам не пойму. Умная. Что правда, то правда. Вся в Сашку. Хоть Вы и не кровные родственники.

— Ты так считаешь, папка, — отозвалась я на его слова. — Давай не будем о Сашке. Слышать о нём ничего не хочу. Я слышала, что студентом полностью становятся, если сдашь первую сессию. А я ещё даже учиться не принималась. Пап, а почему ты не пошёл учиться в университет? — спросила я у отца.

— Доча, времена тогда были такие. Тяжёлые. Какая учеба? Выживали кое — как. Всего не хватало. В магазинах было шаром покати. Вот так и жили. Не до учёбы тогда было, — ответил мне отец. — Теперь ты учиться за меня будешь. Не подведи, дочь, нашу фамилию. Уж Ростовы мы, почти дворяне, как у Толстого.

— Папа, мы с тобой колхоз, как Ритка сказала, тёмные и необразованные.

— Вот и учись, Ната, чтобы колхозом не быть, а стать человеком. Получишь диплом, и мне уже больше ничего не надо будет. Потом можешь делать, что хочешь. Обрадуй нас с матерью, как Сашка радовал. Вот он учился. Человеком стал. Ни копейки не просил у нас.

— Па, я тоже работать буду, и учиться буду, — ответила я важно отцу. — И не хуже Сашки, а может ещё лучше. Вот увидишь.

— Цыц, девчонка, забудь, учиться будешь. А о деньгах на жизнь мы с матерью сами подумаем. Что мы единственную дочку не выучим?

— Ладно, пап, не кипятись. Буду учиться, — ответила я отцу. А чтобы он не сильно злился, заодно решила его и крепко обнять. — Папа, клянусь, — и смачно поцеловала родного своего папулю.

И папа мой поплыл от радости от того, что я, его дочка так крепко обняла и подарила ему свой фирменный поцелуй.

— Дочка моя, когда же ты у меня успела вырасти и стать такой большой? — понесло моего отца дальше.

— Папаня, мне не три годика. Росла, росла, как грибы растут. А ты только заметил? Пап, поехали домой.

Папка, придя в себя от нахлынувшей его радости, посмотрел на свои наручные часы на руке.

— Да, точно уже 15.30. Надо ехать. Скоро в автобус. Поехали на автовокзал.

— Поехали, папа. Вот троллейбус единичка приехала. Сядем на неё?

— Давай сядем, доча, как раз до вокзала доедем.

Мы побежали с отцом быстрее, чтобы успеть на эту единичку. Троллейбус никуда не торопился, так как ехал не спеша. Вагон был старый, весь какой — то в царапинах, но сидящих мест, как назло в нём не было и мне с отцом пришлось постоять какое — то время, пока мы по Савушкиной ехали до вокзала. К третьей декаде августа лето стало более прохладным, и было не так жарко, как за две недели до этого. Нам с отцом было хорошо при такой погоде, потому что было более удобно ездить в город, когда в июле летний астраханский зной не давал возможности дышать людям не только на солнце, но и в тени, где температура воздуха достигала + 40 — 44 градуса. Сейчас же погода была райской, чуть выше тридцати, но это было лучше, чем плюс сорок. Вскоре мы доехали с отцом до вокзала. Что мне никогда не нравилось на улицах Астрахани? Они были слишком узкими, что даже автобусы, маршрутки, машины и троллейбусы не могли поделить между собой проезжую трассу, а также не хватало место и людям, что были пешеходам. Каждый стремился не уступить дорогу друг другу, особенно больше всех старались маршрутки, для которых заехать на пешеходную зебру при знаке «Стоп — сигнал» было милым делом. Вот таким милым был наш город для приезжего российского обывателя из других регионов России.

— Доча, ты где? — позвал меня отец, прервав меня от таких раздумий.

— Иду, папа, иду.

Вскоре отец купил нам билеты на наш автобус, и мы сели ждать его в зале ожидания автовокзала. Хорошо, что были свободные сидячие места, которыми мы с отцом воспользовались, так как успели устать от ходьбы за целый день по всему городу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Раньше, хоть вокзал был красивше. А теперь? — начал на что — то сетовать мой отец.

— А что он был в другом месте? — спросила я у папы.

— Конечно. В церкви был автовокзал. Вот красиво было. А тут? Смотреть не на что?

А что там теперь? Где тот автовокзал? Куда он делся?

— Храм открыли. Восстановили. Всё честь по чести. Храм должен людям радость приносить. Вот теперь он и приносит. Людей снова радует. Я тебя сведу туда как — нибудь. Заодно узнаем, как там и что изменилось. Любил я там сидеть и церковью любоваться. Уж очень красивый. Один белый кирпич к другому так прилажен, что сразу видно руку мастера. А щас, как делают? Стыд и позор.

— Папа, мне стало интересно. Надо же, а я не знала, что церковь может быть автовокзалом. Дико звучит.

— Эх, доча. Тому храму повезло быть автовокзалом. Он сохранился. А наша местная церквушка, чем была? Вначале клубом, а потом погребом сделали. Это я у местных узнал, когда мы всей семьёй в наш посёлок переехали жить.

— Всё ты папа знаешь! — удивилась я. — А я даже об этом не слышала от нашей исторички в школе. А я ничего о нашем посёлке не знаю. Что да как.

— А знать, доча, надо. Это же история. Вот так.

— Папа, да я понимаю. Но ведь есть что — то интересное ещё.

— Нет, доча, историю свою тоже знать надо, — решил учить меня жизни отец. — Историю своей семьи надо. Это же история.

— Папа, раз ты заговорил об истории, то расскажи мне о том, как ты с мамой познакомился. Как, а?

— А тебе и скажи? всё хочешь знать, доча? — пожурил меня папа за мою щёчку.

— Нуууу, пап, расскажи, пожалууууйста.

— Как, как обыкновенно. Они студентами приехали. А я водителем в бригаде работал. Поручили мне студенток на поля возить. Пришлось за ними в студенческий лагерь ехать. Одни девчата. Одна краше другой. А я тогда ещё неженатиком ходил. Смотрю, стоит одна. О, думаю, эта моя будет. А она так и стреляет мне глазками своими. А коса длиннюуууущая. М ожет, в ту косу и влюбился, а потом и маму твою поближе разглядел. Потом к ним в лагерь мы, пацаны вечерами бегали. Так и познакомились. Я друзьям сразу сказал, чтобы вот эту деваху с длинной косой не трогами. Моя будет. Мужики мою просьбу и уважили. С тех пор я с твоей мамкой бок о бок вместе живём.

— Па, а ты любишь маму? Ты сразу полюбил её?

— Натка. Что за вопросы? — смутился мой отец.

— Па, ты ей всегда говоришь, что любишь её? Ну, пааа?

— Нет. Не говорю, Натка. Она это знает и так.

— Как это? — удивилась я. — Мама никогда от не слышала слов "Я люблю тебя"? Как же она знает о том, что ты её любишь? Как?

— Сердцем, Натка, сердцем.

— Не понимаю, па. А выдрать клок волос сопернице — это тоже любовь?

— А почему бы и нет. Доча, ты чего? В кого — то влюбилась что ли? Я его знаю? — вдруг, шутя, насторожился мой папка.

— Папа, нет, конечно, — ответила я и отвернулась от него, чтобы скрыть от него свои пунцовые щёки.

— Па, я выйду на улицу?

— Иди. Погуляй, Нат.

Папа никогда не говорит маме о том, что любит её. Но мама знает о том, что отец её любит. Удивительно. Я постоянно несколько минут на улице около платформ, от которых отходили пассажирские автобусы. Нашего автобуса ещё не было. Одни люди ждали свой автобус, другие уже шли на посадку, а третьи, сидя в своих автобусах, уезжали домой. Нам оставалось своего ждать ещё минут десять. Я решила зайти вовнутрь, чтобы дальше поговорить с отцом о чём-нибудь важном. Задушевных разговоров между мной и отцом были крайне редки, потому что папа много работал. У него почти на меня не было времени. Я не обижалась. Я снова подсела к нему, чтобы продолжить задавать ему провокационные вопросы.

— Па, а как мама догадывается, что ты её любишь? Скажи.

— Дочка, ты утомила меня разговорами. Пошли на улицу. Скоро автобус подъедет.

Не добившись от отца новых рассказов, я подчинилась и пошла вслед за отцом. Наш старый жёлтенький автобус уже подъезжал к платформе № 1. Многие пассажиры, как и мы, готовились в него сесть. Подошёл откуда — то женщина — кондуктор и начала проверять у всех садившихся в автобус билеты. Мы с отцом заняли свои места, закрылись двери и водитель автобуса стал выруливать, чтобы выехать на трассу. И вот мы поехали домой по трассе Астрахань — Москва. Конечно же, мечтать о том, чтобы доехать до столицы я ещё тогда не могла. Наш маленький жёлтый автобус ехал не спеша по нашей трассе, чтобы на двухсотом километре завернуть к нам домой. Было ещё не поздно, светило солнце и за окном справа вдали блистала золотом калмыцкая степь. А автобус поворачивал вправо в сторону Волги, где находился наш посёлок Сероглазово. Через десять минут пазик уже заезжал в посёлок и остановился на пятачке — местной остановке.

— Ура! Папа, мы приехали! — обрадовалась я.

— Слишком долго ехали, — проговорил уставшим голосом утомлённый долгой дорогой отец. — Наконец — то дома. Я думал, что мы никогда не доедем. Так долго тащился этот автобус.

Вместе с отцом мы вышли из автобуса и отправились в сторону дома.

— Как же здорово, что мы дома! — думала я, когда мы с отцом неторопливо шли по дороге.

Только тема любви меня не покидала в мыслях в этот прекрасный летний вечер, потому что вопросами я замучила и маму, убиравшую посуду после того, как прошёл ужин.

— Мама, а ты любишь папу? Скажи?

— Что с тобой, Натка? — удивилась мама. — Ты такая странная сегодня. Ну, люблю, наверное. А иначе зачем я за него вышла замуж?

— Ма, ты говорила ему, что любишь его?

— Да нет. Я и так знаю, что он меня любит.

— А как ты знаешь? — меня невозможно было унять. Мне всё хотелось знать о любви родителей друг к другу.

— Как тебе, Ната, объяснить. Когда я училась, тогда уже была замужем за твоим отцом, мне нужно было ехать на сессию в другой город, так как я перевелась учиться заочно. Я спросила у твоего о том, как он будет без меня. А папа ходил кругами вокруг меня и был такой грустный. Я даже пошутила о том, а что он будет делать, если я умру. И знаешь, Ната, что твой папка ответил?

— Что, мама?

— Что жить не будет и ляжет рядом со мной. Чем не доказательство того, что он меня любит. А? А однажды я шла с работы и так устала, что была не способна приготовить ужин. А твой папка и обед приготовил. И вещи мои на батарее посушил. Он знал, что я с работы приду замёрзшей и решил, что тёплые вещи согреют меня.

— Да, папа крут, — сделала я вывод. — Ладно, мама, больше не буду мучить. Я теперь точно знаю, что папка тебя любит, а я люблю Вас обоих, — и поцеловала крепко маму в щёку.

— Кого любит наша Ната? — вошёл на кухню с такими словами отец.

— Мы тебя любим, — в унисон сказали мы с мамой.

— А я Вас обеих, — ответил затем папа и мы втроём вместе крепко обнялись.

— Ладно, родители, пошла я спать, — объявила я и ещё раз крепко обняла своих отца с матерью.

— Спокойной ночи, дочка, — сказал мне отец.

— Сладких снов, — Ната, — ответила мне мама.

Я отправилась почистить зубы перед сном, а затем отправилась спать в свою комнату. Лёжа в своей любимой кровати, я не могла долго уснуть, вспоминая в своих мыслях Сашку. Его синие глаза так и стояли перед моим звором и я не могла их забыть. Я вспоминала наш первый поцелуй в машине и почувствовала, как по моему телу пошли приятные волнения, а между ног запорхали маленькие бабочки.

— Как могло быть у нас? — думала я. — Он же мне не брат. Что здесь такого. Он тоже мог бы не говорить, что любит меня. Молча дарил бы мне цветы.

Поняв, что мне никогда не получить ответы на эти вопросы, я повернулась на бок и в таком виде уснула крепким богатырским сном, ни разу не проснувшись. Что же мне снилось в ту ночь?

— Мне снилось, как я танцую в свадебном платье с Сашкой. Я счастлива, потому что выхожу замуж за человека, которого люблю. Лицо моего жениха смотрит на меня со счастливой улыбкой. А затем, как в замедленной съёмке, сзади меня оказывается Рита с маленькими красными рожками на голове и длинным хвостом сзади. Она наступила кончиком своей красной туфельки на подол моего свадебного платья. Я чувствую, как рвётся его ткань. И, о Боже, я превращаюсь в Золушку, одетую в старые — Неээээээээт, — кричит мой голос и вижу, как с моим женихом танцует рогатая Рита. — Неэээээт, — кричу я снова и пытаюсь бежать к ней, чтобы остановить их свадьбу.

Жених и рогатая испаряются в тумане, а я остаюсь со своими мышами и тыквой стоять посреди маминого огорода.

— Дочка, прополи грядку, — услышала маму.

От такого поворота в моём сне я резко проснулась и вскочила с постели.

— Что за ерунда? Рогатая Рита и я с тыквой! Фу, Фу, — и перевернувшись на другой бок, я опять уснула.

Через неделю мне уже нужно было ехать на учёбу. У Руслана тоже получилось поступить в тот же университет, что и я. Но мы попали на разные факультеты. А по сути стали студентами одного университета. Он продолжал лелеять надежду на то, что когда-нибудь наша дружба может перерасти во что — то большее, что даже мой друг как — то снова завёл об этом речь.

— Натка, а ты действительно девушка? Может, всё не так.

— Руслан, — стала я злиться на друга. — Ты с луны свалился? Ты знаешь меня, как никто другой. С первого класса вместе. С кем я могла и где? Да, остальные девахи, может, со всеми переспали. Но я же принципиальная. Ты сам упустил свой шанс.

— А, может, попытаемся? А? Тогда не считается на выпускном?

— Дурная твоя голова, я сказала, что нет и точка! — и подойдя к своему другу я по — сестрински поцеловала его в щёку. — Руслан, дружба с тобой да, а личное — нет. Выбирай, что для тебя лучше?

Покрутившись перед зеркалом, я сочла, что у меня отличный вид. На мне было одето красивое алое платье, которое хорошо обтягивало мою фигуру и имелся небольшой разрез на подоле сбоку. одев босоножки на платформе, я ещё раз посмотрела на свой внешний вид.

— Ты и так красивая, — услышала я оценку своего друга. — Волосы хорошо уложила.

— Коли так, друг, пошли гулять. Себя покажем, людей оценим, — и мы в обнимку с Русланом вышли из моего дома.

— Вы куда? — спросила меня мама на кухне.

— Гулять мама. На дискотеку. Тряхну стариной. Не жди. Буду поздно. Руслан меня потом проводит.

Меня удивляло, что родители так сильно мне доверяли. иной раз я могла заявиться домой и в три часа ночи. Они же молча радовались тому, что дочь жива и Слава Богу. Мама, конечно, порой волновалась. Она порой могла не засыпать в ожидании меня. Но никогда не высказывала недовольства в мой адрес, если я приходила домой очень поздно.

Дискач оказался в сельском клубе, что надо. Повеселились на нём с Русланчиком от души. Подрыгались и потанцевали так, что, наверно, могли сверкать наши пятки, если они могли бы. К тому же я решила, что нужно немного с моим другом выпить. Мне хотелось подурить в последний раз в своей жизни. Я так решила. А если начнётся учёба, то дала себе зарок, что спиртное больше ни, ни, увлекаться не буду. И меня, как всегда понесло от чего — то очень крепкого. Такого мне не приходилось ещё пробовать. А за компанию со мной и Руслан хорошо принял. А потом началось наше веселье, которое могло унести меня в такие дебри, что вылезать оттуда пришлось с трудом. Не знаю как, но я вдруг поняла, что оказалась с каким — то неизвестным мне парнем за клубом.

— Господи, надо же так напиться, — подумала я.

Чувство было такое, что голова настолько тяжёлая, и я не совсем понимала, что происходит. Было темно и тени деревьев качались перед моим взором недалеко от меня. А лицо обдувал прохладный ветерок. Парень, что был со мной, пытался меня поцеловать, прижав меня к стене клуба. А другой рукой пытался залезть мне под юбку платья.

— Где Руслан? — не поняла я вначале намерений обнимавшего меня парня и руками оттолкнула его от себя.

Он же продолжал меня целовать и обнимать, потому что оказался сильнее меня.

— Какая же ты красивая! Такой лакомый кусочек, так и просишься ко мне в объятья. Я так хочу тебя.

— Что же мне делать? — пролетела мысль в моей голове? — Кажется, я попала. Господи, зачем же я так напилась, — думала я, успев протрезветь. — Где же этот чёртов Руслан? Ему не дала, а тут этот боров на меня лезет.

Немного подавшись незнакомому парню, я собрала свои последние силы и ударила его коленкой между ног. Здоровенный парень закричал от боли, которую я ему нанесла.

— Ах ты стерва! — услышала я за спиной, потому что не стала ждать дальнейшей реакции молодого мужчины и побежала в темноту, прячась за кронами деревьев. На ходу успела снять свои босоножки, потому что бежать в них было невозможно.

— Чтобы я ещё так пила? — думала я, пока возвращалась задними дворами домой. — Да ни в жизнь. Чёртов Руслан! Как он мог меня бросить?

Мне не хотелось пугать родителей своим видом. Залезла в свою комнату через окно, которое в летние вечера у меня всегда было приоткрыто. От полученного испуга у меня тряслись руки. Пришлось какое — то время посидеть около окна на стуле, чтобы прийти в себя. Затем я переоделась в свою любимую пижаму с нарисованными единорожками и решила, что лучше лечь спать.

— Боже, чуть не изнасиловали! — говорила я про себя, ложась в свою кровать. — Хорошо, что родители ничего не видели. Всё, хватит. Больше не буду пить. Сегодня повезло, а завтра нет. И этот чёртов Руслан! Как он мог меня бросить? — с такими тревожными мыслями я и уснула.

Мне снился тревожный сон. В нём я видела того парня, который в своих попытках добиться меня пошёл ещё дальше. Он грубо и сильно мучил мои губы, в попытках меня поцеловать. Я сопротивлялась, как могла. В отместку мужчина начал рвать на мне одежду и я закричала, чувствуя неописуемый при этом страх.

— Дочка, дочка, что с тобой? — услышала я сквозь сон голос мамы, трясшая меня. — Проснись.

Я резко проснулась и резко вскочила на своей постели.

— Мама, ты? Всё хорошо! Мне просто снился страшный сон.

— Бывает, Ната! Но, Ната, ты кричала таким истошным криком! — проговорила мама взволнованным голосом, чтоя испугалась и вбежала тебе в комнату.

— Всё нормально, — успокоила я маму и обняла её.

— Когда ты пришла? — спросила меня мама, посмотрев проницательным взглядом мне в глаза. — Почему я тебя не слышала?

— Ма, ты, наверно, уснула? А я пришла поздно, ты же знаешь, как я гуляю.

— Да, нет, дочка, я всегда знаю, когда ты приходишь, и только тогда потом засыпаю. А в этот раз никто не хлопал дверями.

— Ма, ты, что не спишь? — сильно удивилась я. — Не спишь, когда я гуляю.

— Нет, дочка не сплю, потому что я за тебя переживаю, Ната. Я же твоя мать. Отец спит без задних ног, а я лежу рядом и думаю о том, где моя дочка?

— Ма, прости. Я не знала, что ты так переживаешь за меня. Прости, — и снова стала обнимать свою любимую маму.

— Ладно, дочка, отдыхай. Я пошла на работу. Спи, — и мама, как в далёком моём детстве, поцеловала меня в щёчку.

Я радостная и счастливая от того, что поняла, что мама за меня переживает, тут же после ухода мамы уснула.

— Натка, я дурак, прости, — услышала я сквозь сон голос Руслана, стоявшего на коленях около моей кровати.

— Где ты был? — накинулась я на него с кулаками. — Меня чуть не обесчестили. Ты понимаешь или нет?

— Я втюрился! — мечтательно проговорил Руслан. — Что? Тебя? Как? — резко вскочил на ноги Руслан.

— Ладно, проехали! Кто она?

— Нет, что с тобой? Пошли к участковому писать заявление, — заявил мне Руслан, готовый броситься меня защищать.

— Нет, — резко заявила я. — На кого писать? Я того парня в темноте видела и поэтому не узнаю. Да он ничего мне не сделал. Я сама его немного приложила, как нас учили на уроках по самообороне. И все будут смеяться надо мной, что Натку чуть не изнасиловали. Нет, Руслан, нет. Родителям ничего не говори. Понял? Клянись?

— Натка, может, стоит им сказать? — проговорил мой закадычный друг.

— Нет. Клянись сказала.

— Я могила, Ната, — дал мне слово Руслан.

— Теперь о тебе речь. В кого ты там влюбился?

— Натка, она клёвая девчонка!

— Как зовут?

— Этого как его? Жена Адама кто?

— Ева.

О, точно, она Ева.

Красивая? — мне стало интересно узнать о девушке Руслана побольше.

— Натка, обижаешь. Ты лучше! Но ты мой друг, — ответил мне Руслан.

— Познакомишь с ней?

— Конечно.

— Русланчик, а как же я? Ты же так клялся мне в любви и верности? — решила я подшутить над своим другом.

— Ты — это особенное, но она — это она.

Я поняла, что мой друг нашёл ту, что была ему нужна душой, раз он так сказал об незнакомой мне девушке.

— Выйди, Руслан. Мне надо переодеться.

— А — да, — проговорил Руслан, вдруг заметив на мне мою пижамку с единорожками.

— Какие смешные, — проговорил мой друг смеясь, увидев рисунки.

— Выйдииии.

Вечером состоялось моё знакомство с Евой. Я надеялась, что у обладательницы столь экзотического имени будет и соответствующая внешность. Но нет! Ева оказалась самой обыкновенной девчонкой, от которой Руслан был без ума. Она не была высокой, а скорее маленькой с большими очками для зрения на носу. Вьющиеся каштановые волосы обрамляли ореол её головы. Телосложение у неё было довольно хрупкое и говорила Ева каким-то детским голосом. Я не могла взять в толк, что в ней Руслан нашёл, как только её увидела. Но Ева оказалась умной и доброй девочкой. Я умела разбираться в людях. В неё смогла влюбиться даже я, потому что она оказалась хорошим человеком, и мне захотелось стать её другом.

— Наташа, вы такая красивая? — оценила она мою внешность. — У вас такой загадочный взгляд. он так притягивает к себе. Вам говорили об этом?

В это время Руслана куда — то отозвали друзья.

— Не помню, — ответила я.

— Слушай, Ева, как ты оказалась в нашем посёлке?

— Я приехала в гости к дальним родственникам и одна моя сестра уговорила меня пойти на дискотеку. Там и познакомилась с Русланом.

— Как он тебе? — мне стало интересно узнать мнение девушки о моём друге. — Как тебе Русланчик?

— Яяяяя, — засмущалась Ева от моих вопросов. — Я могу тебе сказать?

— Конечно.

— Мне он нравится и даже больше. Ты не против?

Я засмеялась от слов, услышанных от сидящей рядом со мной на лавочке девушки.

— Ты что? Я рада. С Русланом мы просто друзья. Пойми.

— Спасибо! — проговорила Ева тихим голосом.

— Ну как вы? — спросил у нас обеих подошедший к нам Руслан.

— Мы подружки, — засмеялась радостная Ева.

— Я за Вас рад, — обрадовался Руслан.

— Ладно, молодёжь, — встала я с лавочки. — Вам хочется вместе погулять. Я же мешаю. Пойду домой. Завтра ехать в город на учёбу. Спасибо, Руслан, что познакомил меня со своей девушкой. Ладно, ребят, До — свидания.

— Натка, ты не в обиде, — посмотрел на меня Руслан.

— Нет, — ответила я, успокоив своего друга.

— Давайте, ребят, — и повернула в сторону дома.

— Она у тебя отличная подруга, — услышала я за спиной мнение Евы обо мне, которое она высказала моему другу Руслану.

— Она отличная девчонка и мы с ней вместе с первого класса.

— Как же хорошо, что она тебе только подруга!

— Почему?

— Она слишком красивая и сама об этом не понимает.

— Красивая, но мне нравишься ты.

Последние слова юной пары я смогла услышать, когда немного притормозила свой шаг, уходя от них.

— Красивая, не в первый раз я слышала такую оценку своей внешности.

Только потом это слово выветрилось у меня из мыслей. Я забыла о нём. Завтра предстояло ехать в город, навстречу к новой жизни.