Детский сад - 15 [Дела домашние]

Глава 12

Мальчишка-некромант не грустил. Уж он-то точно не испытывал того лирического чувства, которое в нём увидела Нейша.

Внутренняя сосредоточенность — вот чем была его «грусть».

Он готовился (морально — сказала бы Селена) к тому, что ему вот-вот придётся «рухнуть» в мир прошлого — в мир, в котором началось вторжение машин.

Несмотря на всю свою деликатность, Коннор решил: если Крисанто, пусть из необходимости, стал наглым и почти беспринципным, он, Коннор, тоже уподобится ему. Оставлять видимое сиротство Крисанто безвестным он не собирался. Если тот хотел, чтобы мальчишка-некромант присутствовал при операции, Коннор начал планировать всё, что сам хотел узнать о новичке.

Не только настоящее имя Крисанто.

Вспомнилось, как когда-то неизвестный ему Ивар добивался узнать, зачем семья Коннора ехала из города в пригород.

Теперь и мальчишка-некромант жёстко продумывал стратегию входа в вынужденный сон Крисанто, но глубже…

Он хотел узнать, почему Крисанто оказался в пригороде, когда в него ворвались машины. Кто из взрослых был рядом и почему не помог мальчишке-эльфу. Каким образом вампиры из лаборатории Трисмегиста (положа руку на сердце, мальчишка-некромант был уверен, что лаборатория, по сути, принадлежала именно Трисмегисту) вдруг решили, что второй спасённый подросток тоже подходит для…

Для чего? Больдо знал, что Трисмегист собирается сделать из Коннора хранителя награбленных вампирами книг и артефактов. Зачем же ему понадобился Крисанто? Что или кого хотели сделать вампиры из него-то?

…Он не сразу понял, что открылась входная дверь в гостиную деревенской школы. Но повернулся, когда всколыхнулось пространство. Из Тёплой Норы Колр и Трисмегист несли верхнюю часть кровати, на которой лежал Крисанто. Бернар суетливо открывал им двери. Мальчишка-эльф быстро повернул голову — заметил выступившего от окна вперёд Коннора. Лицо Крисанто исказилось странной гримасой — не привычной злобой, чем-то иным. Но и благодарности, что мальчишка-некромант пришёл, чтобы поддержать его, не было.

Трисмегист шагал последним. Он тоже взглянул на Коннора. Мальчишка-некромант шагнул было к ним, но эльф-философ быстро качнул головой. Отрицательно. И Коннор остановился, выжидательно глядя на лестницу к «палатам» Бернара. Кажется, Трисмегист собирается спуститься, и лишь затем Коннор может подняться на время операции к Крисанто.

Он вернулся к окну. Слабое любопытство, что именно скажет ему Трисмегист, заставило отвлечься от дум о мальчишке-эльфе… Примерно представлял: вот невольные носильщики вошли в комнату, дверь в которую вновь открыл им Бернар. Вот осторожно опустили верхний матрас, благо тонкий и жёсткий без постели, на приготовленный для операции стол. Вот Трисмегист безмолвно отпрашивается у чёрного дракона и Бернара и выходит в коридор. Коннор неторопливо подошёл к лестнице и начал подниматься.

Эльф-философ уже шёл навстречу. На лице недовольное выражение не то недоумения, не то раздражения. Сошлись ближе к лестнице.

— Коннор, нет ничего хуже слишком многого знания, — спокойно сказал Трисмегист.

— И в чём это «хуже» выражается? — бесстрастно спросил мальчишка-некромант. Он уже понял, что Трисмегист предпринял какую-то попытку — что-то сделать для Крисанто… или для себя.

— Я постарался узнать его имя. Настоящее. И выяснил, что у мальчика двойное дно, — развёл руками эльф. — Мало того что он оказался пациентом Больдо, так у него на уровне солнечного сплетения внесена миниатюрная пентаграмма! Она скрывает не только его имя, но и что-то ещё. И это делал не Больдо!

— Почему вы так думаете? Что не Больдо? — насторожился Коннор.

— Пентаграмма… скажем так, очень изящная и настолько тонкая, что её содержание сложно рассмотреть.

— Чего вы хотите от меня?

— Ты видишь иначе, — напомнил Трисмегист. — Ты тоже многое знаешь, но твой взгляд — это не я. Ты иначе можешь распорядиться знаниями в ситуации, когда я пытаюсь что-то увидеть по-своему.

— То есть вы думаете, что во время операции Крисанто его тайны так и останутся тайнами? Он не раскроется даже сейчас?

— Ты же понимаешь, Коннор, — серьёзно сказал эльф, — что пентаграмма будет во время операции в любом случае хранить его тайны.

— Простите, Трисмегист, за пустой вопрос: как вы думаете, Больдо видел эту пентаграмму?

— Нет, — категорично сказал Трисмегист. — Если бы видел, мальчик не жил бы. Потому как вампир постарался бы удалить её… вместе с мясом. Он бы решил, что она нанесена только на кожу. Он был грубым магом, он был примитивистом. Он бы даже не подумал, что, несмотря на свои размеры, пентаграмма распространяет своё влияние на всё тело Крисанто.

— Хорошо. Я буду иметь это в виду. Колр тоже принимает участие в операции?

— Да.

Они вошли в комнату, в которой Крисанто уже спал наведённым сном, а Бернар с помощью Колра обезболивал его тело. Примерившись к ситуации, мальчишка-некромант далеко обошёл «операционный» стол и, взяв заранее прихваченный табурет, сел так, чтобы тело Крисанто видеть чаще — пусть вынужденные хирурги и будут постоянно закрывать его от глаз наблюдателя. Сел у окна. Перед макушкой головы новичка.

«Любопытно, что имел в виду Трисмегист, предлагая мне смотреть на новичка? — размышлял Коннор и внутренне усмехнулся: — Не догадался ли он, что я победил его нечестно, использовав отражение? Может, сейчас он надеется, что я сумею отразить пентаграмму Крисанто?»

Подготовка к операции шла споро и организованно, так что вскоре Коннор задумался о другом, глядя на беспомощное тело на столе. Сначала — смутная мысль о Селене, которая сейчас в Тёплой Норе деловито бегает по хозяйству. А от Селены — к тому, что… Надо ли узнавать о Крисанто то, о чём мальчишка-эльф сам не хочет говорить? Может, они, Трисмегист и он, Коннор, в этом похожи на Больдо? Так бесцеремонно вторгаться в тайники памяти новичка, который знает о семье, но не хочет, чтобы знали о ней чужие… Жаль, не время спросить о том у эльфа-философа.

Пространство над пациентом мягко заволновалось: задействованные в операции обеззараживали будущие раны Крисанто.

Начали с головы. Если детали в конечностях могли подождать, то внедрённое в голову могло вот-вот нанести непоправимый вред мозговому веществу.

Немного посомневавшись, Коннор всё же решился узнать хоть что-то. Но при условии, что не расскажет никому об узнанном. Пока не разрешит Крисанто. Ну, или если ситуация будет располагающей… Мальчишка-некромант медленно и обстоятельно отразил лежавшее на столе тело. Обстоятельно — потому как особое внимание уделил той самой пентаграмме, которую увидел заранее.

После чего встал и спокойно вышел, унося на себе изумлённый взгляд Трисмегиста. Тот пока находился в таком положении, что даже спросить не мог ни о чём. Что и было на руку Коннору.

Он вышел, шагнул было по коридору дальше, но услышал глухие голоса из-за одной из дверей и вспомнил, что Нейша навещала Флери. Остаться в коридоре — попасть в неприятные обстоятельства, когда тебя могут прервать на самом остром моменте. Коннор огляделся и быстро миновал все комнаты до конца коридора. Попробовал открыть самую последнюю дверь. Легко. Вошёл — и, не оборачиваясь, заблокировал дверь, чтобы не отвлекали. Мало того — заблокировал и самого себя от поиска другими.

Если Трисмегист сказал, что он чего-то не понимает; если сказал, что не может добиться желаемого, то уж ему, не такому опытному и не взрослому, тем более нужна сосредоточенность. Единственная настройка: он создал нить от себя к комнате, где сейчас шла операция. Как только она закончится, Коннор выйдет из изучения пентаграммы и поспешит к Крисанто, чтобы тот был спокоен: мальчишка-некромант сдержал своё слово — он рядом.

Пришлось сесть на кровать, благо без постели. Ссутулиться и для опоры прислониться к стене. Всё. Он больше не Коннор. Он Крисанто, который через… три, две, одну секунду откроет глаза в войну.

Краем памяти промелькнула страница из дневника Трисмегиста. Кажется, там было написано: «Я вышел в войну».

А его в войну выкинуло.

Нет, сначала было что-то тёмное — настолько, что поначалу Коннор решил, что он попал в беспамятство Крисанто. Но какие-то секунды — и он услышал странные слова:

«Запоминай так, чтобы даже в темноте разглядеть всё необходимое. Ходи во тьме, словно ходишь по самым светлым помещениям! И запоминай расположение всех анфилад так, будто находишься в собственной комнате. Это твой родовой дом, передающийся тебе по наследству. Ты должен знать его до последней пяди в любом из коридоров».

…Не сразу понял, что кто-то обучает Крисанто видеть в темноте, без света. Коннор ещё еле усмехнулся: это почти десятилетнего-то! Или ему тогда уже одиннадцать было?

А потом улыбка пропала. Крисанто обманывал! Он учился магии!

Коннор словно сделал шаг, отступая от чужой темноты, в которой находился. Всплеск эмоций ничего не даст. Надо разобраться… Открыл глаза в коридоре, глядя на входную дверь в комнату — и не видя её. Пришёл в себя. Успокоился. Кивнул себе: всё правильно: мальчишка-эльф пытался утихомирить боль, которую причиняли телу детали киборга, и все силы перенаправлял на болезненные места, после чего… Трисмегист сказал бы — выгорел… Коннор даже проверил себя, послав во внутреннюю библиотеку запрос: «Выгорание мага». Ответом был шелест страниц и подтверждение, что есть такая книга, да ещё за авторством самого Трисмегиста.

Ладно, с этой книгой он разберётся позднее.

Сейчас надо узнавать ответы на вопросы, которые он для себя поставил, ожидая операции Крисанто.

Снова выход в прошлое мальчишки-эльфа.

«Да, это лестница. Не просто шагай по ней — запоминай количество ступеней и их ощущение. Чтобы в следующий раз понял, куда именно ты выходишь».

Крисанто-Коннор медленно поднялся по высокой лестнице.

«Открывай дверь».

«Отец, я не нашёл ключа».

«Ты забыл, где он висит».

«Нашёл!» — ликующе обрадовался Крисанто, а Коннор затаил дыхание: он взял период жизни за минуты до войны. Неужели Крисанто сейчас откроет дверь — и…

Скрежет явно старинной двери — по ощутимой почве. Значит, эта дверь на улицу. Дверь, которую давно не открывали. Наверное, это старинный замок, в котором есть уголки, забытые из-за невостребованности… Коннор перестал дышать.

Скрежет заглох.

«Что здесь происходит?» — тихо спросил голос взрослого.

Нет, не тихо, а приглушённо. Чуть ли не шёпотом, который трудно разобрать в грохоте взрывов и свисте пуль!

Что-то грохнуло совсем близко.

«Отец!»

«Закрой… дверь…» — пробился сквозь грохот голос умирающего.

«Я закрыл! Закрыл! Оте-ец! Не умира-ай!»

Судя по всему (сжавшийся от напряжения Коннор едва дышал), мальчишка-эльф остался с погибшим отцом вне тех помещений, которые они изучали. Тело оказалось слишком тяжёлым для тогдашнего Крисанто?.. Он остался на улице, стрелявшей, громыхавшей взрывами…

Коннор резко схватился за висок. В глазах Крисанто-его полыхнуло. С трудом удержался в сознании, когда мальчишка-эльф свалился, и его безвольное тело покатилось по наклонной плоскости, по ощущениям — по колючему дёрну.

Тьма. Не та, в которой отец учил сына. Другая. В которой не было жизни. Крисанто ранили? Потом тьма начала не то чтобы светлеть, а скорее — наполняться обрывками света. Очень тусклого. Это чувствовал Крисанто. И вместе с ним — Коннор.

Перед глазами потемнело. Лежал Крисанто лицом вверх. Значит… Кто-то наклонился над ним. Коннор облизал пересохшие от горячего дыхания губы. Вампиры… Нашли мальчишку. Момент истины: скажут ли они, зачем им Крисанто?

«Поднимай. Придёт в себя — допросим, найдём дверь. Там нам никто не помешает…»

Обрывков сознания хватило, чтобы понять: Крисанто не ответил ни на один вопрос вампиров. Помогла пентаграмма в солнечном сплетении, которой вампиры, не слишком много занимавшиеся магией, просто не заметили… И Больдо пожал плечами и решил попрактиковаться в том, в чём Трисмегист был мастером. А что такого? Есть поневоле покорная тушка раненого мальчишки-эльфа. Есть пример для подражания — почти учитель. А вдруг в будущем пригодится умение превращать живое существо в живую машину? Что телу зря пропадать…

Последнее открытие заставило Коннора прекратить прослушивание прошлого мальчишки-эльфа. Крисанто кричал на столе Больдо так, что даже другие вампиры оказались недовольны. И Больдо пришлось совать в рот мальчишки-эльфа кляп, а потом…

…Коннора будто сорвало с кровати, на которой он полулежал.

Он уже не мог прослушивать отражение прошлого дальше — даже то, как Крисанто сбежал. Не хотел узнавать, как он попал к Чистильщикам…

Стоя посреди комнаты, мальчишка-некромант огляделся. Сначала даже не понял, что именно ищет. Дошло. Лицо мокрое от пота. Нужно полотенце.

Успокоившись, не стал дожидаться, пока нить прослушивания подскажет, закончена ли операция, и бесшумно вошёл в комнату. Оглянулся на часы над дверью. Прошло два часа с начала операции.

Всё по-прежнему. Колр сидел возле входной двери наготове, чтобы, если понадобится, поделиться силой. Трисмегист и Бернар всё ещё сутулились над операционным столом. Но главное уже сделано, поскольку они склонились над ногами Крисанто. Голова освобождена от деталей и перевязана.

Коннор обошёл чёрного дракона и присел на корточки сбоку от его стула, прислонившись к стене. Почуял вопросительный взгляд Колра — поднял глаза, опустил и снова уставился на стол, уже не стараясь видеть голову мальчишки-эльфа.

Когда Коннор понял, что операция подходит к концу, что Трисмегист начинает выводить Крисанто из обезболивающих снов, он встал и подошёл к столу, встал рядом с эльфом-философом — так, чтобы Крисанто, открыв глаза, увидел его.

— Что ты видел, Коннор? — прошептал Трисмегист. — Ты бледен.

— Я не нашёл его имени, — шепотом же признался мальчишка-некромант, не отрываясь — глядя на Крисанто. — Но мне пришлось испытать то, что он чувствовал, когда его оперировал Больдо. Для вампира он был всего лишь кроликом для опытов. Он и правда не давал ему обезболивающего.

Эльфа передёрнуло.

— Прости, Коннор, — вздохнул он. — Я не хотел, чтобы ты пережил его чувства.

Крисанто еле разлепил веки. Взгляд мутный. Но, когда мальчишка-эльф остановил глаза на Конноре, который встал так, чтобы прооперированный мог не напрягать взгляд, успокоился. И уснул, перевязанный бинтами с ног до головы. Коннор с трудом усмехнулся и вышел.

В коридоре его ждала Селена.

— Всё? — встревоженно спросила она.

— Всё, — тяжело сказал он.

— На операцию Нейши я тебя не пущу, — уже жёстко сказала она.

Он даже удивился. Но в этот момент из комнаты вышел Трисмегист, и Селена велела мальчишке-некроманту:

— Спускайся. Я подойду.

Уходя, он услышал, как она накинулась на эльфа-философа:

— Вы хоть понимаете, что вы делаете, когда берёте его на операцию для девочки⁈ Вы понимаете, что его психика ранима⁈ Пусть вам поможет Алистир! Он взрослый! Он уже приехал — и тоже прекрасно знает всё о некромантии! Коннора — не пущу!

Мальчишка-некромант, пока не отошедший от прошлого Крисанто, а потому в недоумении, почему ему нельзя к Нейше, уже спускался по лестнице, когда расслышал ответ Трисмегиста, неожиданно послушного:

— Прости, Селена. Я понял тебя.

«А я нет…» — прошептал Коннор, поворачивая к библиотеке. Почему — опять-таки не понял. Машинально разблокировал братьев — на всякий случай. Мгновенно — целый водопад вопросов, на которые он, по собственным впечатлениям, промямлил: «Ребята, давайте — я потом, ладно?..»

Он свалился на стул, выдвинутый из-под стола, и уронил голову на руки, сложенные на столе. В последние секунды — новое недоумение: «Я так устал?..»

Ещё успел поймать вопрос удивлённого Мирта, который услышал его вопрос, посланный самому себе:

«Ты что? Принимал участие в операции? Что с тобой, Коннор?»

И уснул.

…Перед тем как пойти в деревенскую школу, Селена сидела с Орнеллой в гостевом кабинете. Девочка-эльф снова рассказала ей свою версию того, как она попала в Северный приют. Рассказала уже более полно, с некоторыми подробностями… Хозяйка места слушала её уже не одна: рядом сидела Хоста, а в уголке, в любимом кресле Колра, скромно устроилась Аманда. Но задавала вопросы только Селена. В конце концов, она отпустила девочку-эльфа, зная, что в детской гостиной Орнеллу ждёт Таллия, которая уже пришла из деревенской школы.

— Что скажете? — пригласила Селена к разговору своих подруг. — Врёт? Нет?

— Грубо стриженная голова о многом говорит, — вздохнула Аманда.

— Согласна с Амандой, — покивала Хоста.

— Я-то, может, и согласна… — размышляя сказала Селена. — Проблема-то в другом. Орнелла — не трудный подросток. Её, как по мне, просто напугали стрижкой, чтобы в будущем она не требовала отправить её домой. Вопрос в другом — повторюсь. Как сделать, чтобы девочку оставить в Тёплой Норе, где ей комфортно даже с оборотнями? Знает ли Спинифекс, что она пропала? Или ему воспитатели пока ничего не сказали? А если знает, как без скандала сказать ему, что девочка желает остаться у нас? Если бы всё было так просто, как с подростками… Но у нас проблема… Пренита. Проблема, когда Спинифекс боялся ославиться из-за Пренита, а потому всеми силами желал заполучить его назад. Сами понимаете… Приеду я в Северный приют с объявлением, что Орнелла у нас. И?.. Она-то не избита, как было с Пренитом. Нам нечего предъявить, чтобы оставить её здесь.

— Проблема с обрядом Чёрной крови? — неуверенно предположила Хоста. — Скажем ему, что ославим его приют, если он не оставит Орнеллу у нас.

— Неприемлемо, — пожала плечами хозяйка места. — Если вспомнить все события, мы уже не владеем ситуацией со слухами об обряде. Это уже прерогатива городских властей, если не исключительно Старого города.

— Да-а… — протянула Аманда и покачала головой. — Надо бы наших мужчин подсоединить к обсуждению этой проблемы. Пока у меня одна мысль: помнишь, как ты сказала про Пренита, когда обсуждали, что можно сделать? Ты предложила газетой на весь город ославить приют. А ведь можно было бы и с Орнеллой такое придумать. Правда… Как?

Селена смотрела на Аманду сузив глаза и постепенно улыбаясь.

— Аманда, ты чудо! — наконец решительно сказала она. — Это легко сделать. Надо дождаться из школы Мику и попросить его зафоткать девочку. В её нынешнем состоянии — с головой, как у… бомжа! И предъявить фото Спинифексу! Вот этот шантаж пройдёт на ура! А ещё заранее можно вызвать Каркси… Нет, вызывать пока не будем, но пригрозим Спинифексу крайне замечательной историей Орнеллы в городской газете! Красота!

— И правда, — удивилась Хоста. — Легко. Во всяком случае — выглядит легко. Итак, готовим шантаж Спинифексу — и одновременно готовим бумаги на перевод Орнеллы к нам. Кстати, девочка неплохо вышивает, — поделилась она. — Ирма сказала.

— Ох, ты! — спохватилась Селена, глянув на часы. — Мне ведь скоро за детьми в школу! А ещё надо заглянуть в палаты Бернара!

— Привычка, да? — тихонько поддела Аманда. — «Скоро за детьми»… Нет уж. Остаёшься в деревне. Забыла?

Селена застыла на мгновения, вспомнила — и, смеясь, махнула рукой.

— Да, в эти дни и без меня сопровождающих полно. Тогда я побежала в деревенскую школу, к Коннору.

…Шамси выскочила из класса и осмотрелась. Ашнир, пока отдельно занимавшийся у Викара, уже сидел на скамеечке школьной гостиной. Она подбежала к нему.

— Пойдём встречать наших из пригородной школы? — предложила девочка-оборотень. — К изгороди?

— Пойдём! — обрадовался Ашнир, вставая, и вдруг приставил палец к губам: — Тихо!

— Что? — удивилась волчишка.

— Коннор сидит в библиотеке. Мне кажется, он спит.

— Что-о… — зашипела от неожиданности Шамси.

И оба быстро задрали головы к верху лестницы, где загомонили чьи-то голоса.

— Надо их предупредить! — решила Шамси и первой побежала к лестнице.

Когда новенькая девочка-эльф насупилась при виде маленьких оборотней, волчишка слегка притихла, но Ашнир не стал обращать внимания, кто и что там такой страшный. Он проскочил вперёд и зашипел на Нейшу и Синару, и впрямь только что вышедших в коридор:

— Тих-хо!.. Разбудите…

— Что такое, Ашнир? — хмыкнула девочка-некромаг.

Ей шёпотом объяснили важность ситуации с Коннором, а потом на цыпочках, показывая своим примером, как надо действовать в таких случаях, удалились из коридора, а потом и из школы…

…Синара оглянулась на Нейшу и кивнула. Девочки тоже тихонько вышли из школы. И здесь Нейша с любопытством спросила:

— А почему это важно — чтобы Коннор поспал? Из-за операции Крисанто? Но ведь он не принимал в ней участие, насколько я знаю.

— Коннор мог быть рядом с Крисанто, чтобы вовремя помочь, — спокойно ответила девочка-некромаг.

— Как он может помогать? Он не взрослый. Он не врач.

— Ну… В августе он прооперировал мальчика-дракона, — ответила Синара. — Навыки целительства у него тоже есть.

— Откуда ты знаешь про мальчика-дракона⁈

— С ним потом приехал студент из храма некромагов. Виридин. Он и рассказал нам про Коннора. Потом — это… Долгая история, в общем. Как-нибудь расскажу про неё.

Девочки помолчали немного, стоя на тропинке в саду, а затем Синара предложила:

— Хочешь — можем сбегать к клетке с индюшками! Они такие смешные!

— Почему к ним? — удивилась Нейша.

— Мне кажется, у тебя настроение не очень, — объяснила девочка-некромаг. — А они могут тебе помочь. Посмеёшься — и сразу легче станет.

— Ну, пошли, — согласилась Нейша.

Девочки побежали к клетке с большими птицами. Одна — Синара могла бы быстро добежать, но Нейша бежала с трудом — приходилось ждать её время от времени. Вскоре она начала задыхаться, хватаясь за живот, а потом и вовсе взмолилась:

— Синара, не спеши! Кажется, я съела что-то не то. Живот болит.

— Тогда зря ушли от школы, — пожалела девочка-некромаг. — Бернар бы тебе какое-нибудь снадобье дал — и всё сразу бы прошло. Так. Дождя нет. Садись на скамейку — она сухая, а я быстро сбегаю за Бернаром. Или скажу ему, что у тебя живот болит. И он даст мне что-нибудь для тебя.

Пока Нейша сидела на скамье, согнувшись от боли, на пороге школы Синара столкнулась с Коннором. Узнав, что происходит, мальчишка-некромант быстро пошёл следом за Синарой, а потом и вовсе обогнал её… Девочка-некромаг ахнула, когда перед ними предстала странная картина: Нейша, привалившись к спинке скамьи, лежала, скрючившись и постанывая.

Коннор стремительно пробежал остаток пути к новенькой. Бормоча на скорости заклинания, он снял с неё боль, одновременно посылая на неё сон. Взять на руки девочку-эльфа было легко. Тощая.

— Синара — бегом к Трисмегисту! Скажи ему, что Нейша упала в обморок, что я несу её. Больше ничего не говори. Этого хватит. Бегом!

Подхлёстнутая его кратким криком, девочка-некромаг помчалась в школу — на второй этаж. Ей опять повезло: она встретила Трисмегиста в коридоре. Он тут же заглянул назад, в комнату Крисанто, и жёстко скомандовал:

— Бернар! Готовим вторую палату! Для Нейши! Немедленно идём!

Коннор, с Нейшей, на его руках заснувшей в магическом сне, уже поднимался по лестнице. К нему добежал чёрный дракон и принял у него живую ношу. После чего, на ходу оглянувшись, велел:

— С-сиди в гос-стиной! Мал ещё для такого…

Спорить Коннор не стал, хотя опять не понял. В гостиной вернулся к окну, возле которого стоял же, дожидаясь, когда принесут Крисанто. К нему присоединилась Синара. Испуганная девочка спросила:

— Что с Нейшей? Почему для неё сразу начали готовить палату⁈

— Её привезли к нам больной, — не оглядываясь, сказал мальчишка-некромант. — Не бойся, Синара. Здесь наши лучшие целители. Нейше помогут.

И они замерли у окна, оба — боясь обернуться к лестнице. И Синара про себя молилась, чтобы побыстрее пришёл с урока Кадм, рядом с которым успокоится не только она, но и мальчишка-некромант, как часто она это замечала.