Демоноборец

Глава 15

Тверь.

— Домой, господин? — Федор глянул на меня вопросительным взглядом, и я кивнул.

— Домой, домой. Надо еще подготовиться к встрече с Резновым, — усмехнувшись, я откинулся на спинку сидения. — Посмотрим, на какой день он назначит встречу. Миша, Иван, было бы неплохо, если бы кто-то из ваших людей ездил с Федором постоянно.

— Да зачем? — начал было водитель, но я остановил его жестом.

— Сделаем, господин, — спокойно ответил Саватеев-старший. — Сегодня же назначу бойца.

— Вот и отлично. А ты, Федя, не спорь, — подмигнув водителю, я прикрыл глаза и, погрузившись в легкий транс, начал гонять энергию по каналам, параллельно размышляя о будущем.

Как только законник начнет свою работу, Громов поймет, что я не готов играть по его правилам. Скорее всего, после этого он подключит своего папашу. Какие бы отношения ни были бы у них в семье, Громов старший точно будет защищать своего отпрыска. Война с градоначальником, пусть и не явная, н-да, это точно меня взбодрит.

Но есть в этом всем и свои плюсы. Трактир точно останется за мной, и мы наконец-то сможем его запустить в работу обратно, плюс, если все сложится как надо, я обзаведусь артефактами для уничтожения демонов без вреда для носителей. Конечно, это не для всех, только для тех, кто еще на начальной стадии, но таких в скором времени будет много. По крайней мере, в моем мире было именно так.

Знаниями я обладаю, единственное, чего сейчас мне не хватает, так это мощи, и как раз тут пригодятся артефакты. Их я могу зарядить загодя, и в нужный момент они дадут нужный импульс. Правда, для этого придется потратить еще часть драгоценных камней, коих осталось не то чтобы много. Ладно, это все для дела…

Полтора часа спустя. Особняк Светловых.

Когда мы подъехали к особняку, на улице уже начало темнеть. Впрочем, зимой всегда так, дни короткие, а ночи длинные.

Пока Федя загонял машину в гараж, я решил немного постоять на улице, наслаждаясь свежим морозным воздухом. Тело потихоньку приходило в норму, еще два-три дня и, пожалуй, надо будет начинать возвращать физическую форму. Мышц мне не хватает, причем очень.

— Господин, проходите в дом, холодно же! — окрик Степаниды заставил меня дернуться. Служанка стояла на пороге дома, уперев руки в бока. И взгляд у нее был такой, что я сразу понял — спорить бесполезно.

— Иду-иду, — улыбнувшись, я стряхнул снег с плеч и направился в дом.

Внутри, как всегда, было тепло и как-то уютно, что ли? Теперь, когда под одной крышей со мной не живет демон, все стало совсем иначе, и дом обрел ту самую ауру, которая должна быть.

— Кушать будете, Алексей Николаевич? — как только я вошел в дом, Степанида тут же сменила гнев на милость.

— Пока нет, — я отрицательно покачал головой. — Может, через часик-другой. Мне работать надо, Степанида, работать.

— Совсем вы себя не бережете, господин, — жалостливым тоном сказала она. — Без ужина спать не пойдете, так и знайте. Делайте со мной что хотите, но перед сном вы просто обязаны поесть.

— Хорошо-хорошо, так и будет, — я рассмеялся и, сняв верхнюю одежду, направился к себе в кабинет.

Там, вооружившись бумагой и карандашами, я начал рисовать по памяти схемы нужных мне артефактов. Дело непростое, требующее очень много внимания, но в итоге где-то за час я изобразил на десяти листах то, что мне было нужно. Всего три артефакта, но сколько же с ними мороки. А все потому, что внутри каждого по два, а то и по четыре магических конструкта. Целая, мать его, система. Но оно того стоит.

Отложив листы в сторону, я вновь глянул на пачку писем. Прочитать или нет? Самое странное, что на них не было адресата, и я не мог понять, кому они предназначались. Одно пока понятно, писались они матерью Алексея.

Взвесив все за и против, я все же решился и, взяв нож для писем, разрезал первый конверт. Достав содержимое, я расправил листы и погрузился в чтение…

Сорок минут спустя.

— Господин, вы тут часом не заснули? — голос Степаниды дернул меня обратно в реальный мир, и я наконец-то оторвался от очередного листка.

Эти письма, что ж, я сделал правильно, решив их прочитать. Как оказалось, они предназначались самому Алексею. Женским чутьем его мать, видимо, почувствовала приближение конца и написала их буквально за несколько месяцев до смерти. Каждое письмо было что-то вроде инструкции для молодого парня, но больше всего меня поразила теплота, что шла от этих писем. Было видно, что мать по-настоящему любила Алексея, до последнего пытаясь оградить его от возможных проблем.

— Нет, Степанида, я не сплю. Спущусь через пять минут, — сложив листы в стопку, я задумался.

Помимо советов в письмах я нашел упоминание каких-то ценных бумаг, которые отец Алексея купил за год до смерти. Вот только ничего подобного в кабинете я не нашел, и это настораживает. Неужели тварь в человеческом обличии добралась до них? Впрочем, Катенька могла, еще как могла. Аферу с Громовым она же устроила, верно? Ведь я более чем уверен, никаких денег она от него не получала. Просто таким незамысловатым образом они решили оставить теперь уже мой род без ничего. Ну а что? По идее, мое нынешнее тело уже должно было лежать в могиле, а трактир тихо-мирно отошел бы Громову. Лишь одно мне не дает покоя. Я никак не могу понять, на хрена ему этот трактир сдался. Вот зачем? Что в нем такого? Уж вряд ли демон решил открыть ресторан, нет, тут что-то иное. И я просто обязан узнать что…

Особняк Сивушкина.

Костя сидел в гостиной рядом с камином и, попивая вино, размышлял о том, как бы выполнить приказ Громова. На самом деле он ненавидел этого ублюдка всей душой, однако сам же дал Сергею власть над собой, позволив тогда разобраться с родителями. Да, предки тоже бесили, и Костя был рад, когда они сдохли. Поначалу. А потом начались проблемы, и с каждым днем их становилось все больше и больше. Оказалось, что недостаточно быть главным в роду, и для того чтобы этот род приносил деньги нужно еще и работать. К такому Сивушкин оказался не готов, и поэтому предпочел просто забить на все. Да, не очень умно, но это единственное, что пришло ему в голову. Поэтому большую часть времени он проводил в особняке Громова вместе с остальными. А Громов… Громова можно и потерпеть, выхода-то не было. Либо так, либо сдохнуть, а последнее совсем не устраивало Костю.

Сделав очередной глоток вина, парень мысленно себе представил, как было бы хорошо, попади Светлов в какую-нибудь аварию. Эта мысль словно ударила его током, и Сивушкин вскочил на ноги. Точно, авария! Вот оно, решение его проблемы!

С непривычки солнце аж обжигало — яркой полоской пробивалось в щель между плотными шторами и долбило прямо в глаза. Фёдор перевернулся на другой бок, натянул одеяло на голову, но тут же понял, что спать он больше не будет. Не хочется. Когда на душе так радостно, забываться сном — это последнее, чего бы ему хотелось.

Федя сел на кровати, потёр лицо ладонями и улыбнулся. Улыбнулся самому себе, новому дню и солнцу за окном. И первым же делом в очередной раз подумал о том, как же всё хорошо. Как резко изменилась жизнь с тех пор, как Алексей Николаевич пришёл в себя. Ещё неделю назад валялся полуживой, а теперь ходит, командует, вопросы всякие важные решает то с камнями, то артефактами. Молодой барин взялся за дело с такой ярью и таким рвением, что… эта его неуёмная жажда жизни просто не могла не заразить всех окружающих. А помимо прочего в кои-то веки у Фёдора появилась уверенность в завтрашнем дне.

— Так, ладно, — мужчина вскочил с кровати.

Посмотрел на себя в зеркало. Подумал. Придумал. Улыбнулся собственной придумке, а потом как есть в одних трусах пробежал через весь флигель к выходу. Раззявил дверь настежь и сиганул в сугроб.

— Ух-ух-ух-ух! — отдуваясь и растирая плечи, Федя вернулся обратно в дом.

Заряд бодрости получен, а хорошее настроение достигло какой-то пиковой точки. Точки восторга от самого факта бытия. Дальше — водные процедуры, чистка зубов и зарядка. Однако, прежде чем приступить к зарядке, Федя расшторил окно и увидел, как на чищенном от снега плацу возле казарм уже выстроились гвардейцы. Ребята тоже собирались приступить к утренним упражнениям, и раз уж всё так удачно совпало…

Наскоро одевшись, Федя выскочил на улицу и рванул к плацу.

— Мужики! А можно с вами⁈ — крикнул он и, не дожидаясь ответа, пристроился с краю.

Пристроился, а затем начал неловко повторять за гвардейцами. Мужики в строю беззлобно заулыбались.

— Дядь Федь, ты спину-то ровнее держи! — крикнул кто-то из молодых.

— Давай-давай, дядь Федь!

Отзанимавшись, всё такой же разгорячённый и счастливый, Фёдор приступил к делам. И первым же делом рванул в хозяйский дом, прямиком на кухню.

— Как заказывал, — улыбнулась Степанида и поставила перед ним тарелку золотистых сырников.

— Какая красота! А сметана есть?

— Есть.

— А варенье?

— Есть.

— Степанидушка, ты золото! — крикнул Федя, облизнулся, глядя на сырники, а потом вдруг стал очень серьёзен. — Степанида, — голос его стал глубоким и прямо-таки бархатным, — позвольте закружить вас в танце.

— Дурак, что ли?

— Я не приемлю отказ, Степанида! Только не сегодня!

А после Федя, аж до красных щёк смущая присутствовавшую при всём этом Олю Саватееву, схватил Степаниду.

— Отпусти, придурок!

— Ни за что! Вот увидишь, рано или поздно станешь ты моей женой! — с хохотом произнес Федор.

— Ой, замолчи ты уже, балабол, — отмахивалась Степанида, пускай на самом деле светилась от такого внимания. — Оля, милая, запиши-ка ещё сливочное масло…

Сырники были истреблены подчистую, список продуктов, за которыми надо съездить, получен, и Федя ринулся исполнять. Правда, выехать получилось только после того, как на заднее сидение взгромоздился один из гвардейцев, но тот тут же уткнулся в телефон, всем своим видом показывая, что не будет мешать.

— Так-так-так, — пробубнил Федя, отъехав от дома метров сто, и прижался к обочине.

— Случилось что? — боец тут же встрепенулся и автоматически потянулся к кобуре.

— Нет, всё в порядке, просто хочу себе музыку включить, — Федя виновато улыбнулся, — не против?

— Валяй, дядь Федь, — здоровяк добродушно улыбнулся и вернулся обратно к своему телефону.

Потянулся к бардачку, порылся в ворохе всякой всячины и вытащил старенький компакт-диск без опознавательных знаков. Его он записывал самостоятельно, ещё давным-давно, и завсегда слушал тайком. Почему-то Феде казалось, что взрослому мужику стыдно фанатеть от музыки. Впрочем, об этом его тайном увлечении пока еще никто не знал, хе-хе.

Перекресток недалеко от особняка Светловых.

— Помните, что надо делать? — Костя вопросительно глянул на двух гвардейцев, сидящих на переднем сидении. Их он взял с собой для храбрости, все же, несмотря на магию в груди, Сивушкин не любил опасность.

— Помним, — синхронно ответили они. — Не сомневайся, господин, все выполним.

Тот самый перекресток. Несколько минут спустя.

Четыре, три, два, один — отсчёт закончился, светофор вспыхнул зелёным, и Федя аккуратно тронулся вперёд. Автомобиль почти проехал перекресток, как вдруг слева выскочил массивный внедорожник.

После — удар.

Федя не услышал ни визга тормозов, ни скрежета металла, а только один оглушительный «БАХ!», сменившийся нестерпимым звоном в ушах. Подушки выстрелили, но что с них толку? Федю протаранили сбоку, вбок он и полетел. Сперва правое плечо врезалось в ремень и хрустнуло, а следом он хорошенько приложился головой о водительское стекло, да так, что оно пошло трещинами.

Лобового тем временем уже не было. Сложившись гармошкой, оно окатило лицо Феди осколками. Щёки, лоб — всё посечено, и благо он успел закрыть глаза. Ещё секунда, и болью взорвалась правая нога; металл покорёжило, и теперь стопа Феди оказалась вывернута под каким-то неправильным и неестественным углом. Музыка выключилась сама собой.

Еле живой и зажатый в тисках, Федя кое-как повернул голову в сторону удара. Сквозь разбитое стекло он увидел, что здоровенный чёрный внедорожник, на котором, если не брать в расчёт покорёженный кенгурятник, не было ни царапины, остановился.

Дверь внедорожника распахнулась. На асфальт ступил блестящий ботиночек, а следом показался и сам владелец. Молодой, холёный, в дорогом пальто. На его лице не было ни тени испуга или сочувствия. Причём он даже не посмотрел в сторону машины, которую только что протаранил и в которой, возможно, прямо сейчас умирал человек. Вместо этого он достал телефон и усмехнулся, а дальше Федор потерял сознание…

Утро началось не с кофе, а с Саватеева, что ворвался в гостинную, словно за ним толпа демонов гналась.

— Господин, беда! — хриплым голосом произнес он. — Федор в аварию попал. Мне только что отзвонился гвардеец, что с ним поехал, все плохо.

В этот момент я, признаться, чуть не уронил себе на ноги чайник. Пусть в этом мире я всего лишь несколько дней, но к шебутному водителю успел прикипеть душой, если честно. Да и как не прикипеть, если он сразу же вернулся к роду, как только его позвали.

— Подробности, — про завтрак уже не могло быть и речи. Вскочив на ноги, я взял с вешалки пальто и кивнул в сторону выхода.

— Подробностей мало, гвардеец успел лишь сказать, что в них врезался какой-то дворянин, а потом связь пропала, — ответил Михаил, выходя следом за мной.

На улице Иван уже сидел за рулем нашего внедорожника, видимо ожидая меня. Прыгнув на заднее сидение автомобиля, я автоматически начал крутить энергию по телу, пытаясь таким образом себя успокоить. Получалось плохо, но лучше так, чем сжигать силу впустую. Потому что контролировать свою ауру по-другому сейчас я был просто не в состоянии.

Миша на переднем сидении пытался дозвонится до гвардейца, но тот упорно не отвечал на звонок, и это еще сильнее напрягало, если честно. Двигатель внедорожника ревел, неся нас вперед, а через пять минут мы вдруг резко затормозили.

Ничего не спрашивая, я вывалился из машины и побежал в сторону покореженного родового автомобиля. Рядом с ним стоял припаркованный огромный внедорожник черного цвета, у которого терлись трое. Два рослых детины и один не старше меня, в дорогом пальто. Видимо, это и есть тот самый дворянин. Он дернулся в мою сторону, но поймав мой взгляд, резко затормозил.

Я же направился к гвардейцу, что сидел рядом с машиной, сжимая в руках телефон. Только подойдя вплотную, я понял, почему он не отвечал. Боец попросту потерял сознание, вот и весь секрет. Обойдя машину, я увидел Федора. Водитель лежал прямо на дороге, не подавая признаков жизни. Покорежило его знатно, лицо все в порезах, нога, судя по всему, сломана, и что-то торчит из спины. Твою мать, твою, сука, мать!

— Миша, звони в скорую! — заорал я, но тут же умолк, видя, что Саватеев уже с кем-то разговаривает. Злость внутри меня полыхнула новой волной, и выпрямившись, я направился к ублюдку, из-за которого все это и произошло.

— Ну наконец-то, — дворянчик сделал несколько шагов в мою сторону и ухмыльнулся, — твой человек чуть не убил меня. Выскочил на светофор, когда горел не его сигнал. А у меня, между прочим, в автомобиле дорогие картины. Что, если их повредило, а?

— Как твое имя? — с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать ему, спросил я, — имя!

— Константин Сивушкин, — ухмылка на его лице стала еще шире, — кто ты я знаю. Светлов, последний из рода, судя по всему. Как решать проблему будем, а? Учти, без компенсации ты не обойдешься, — он еще что-то продолжил говорить, а в моей памяти появились скупые строки про род Сивушкин. Мелкие дворяне, ничего такого из себя не представляют. А главное, они давно, лет десять назад, по словам отца Алексея, плотно легли под Громовых.

И тут пазл в моей голове сложился. Громовы, Сивушкин, мой водитель. Все это звенья одной цепи, а проводить параллели я всегда умел.

— Тебя прислал Громов? — я перебил ублюдка, что все еще распинался передо мной, — скажи, он дал тебе приказ это устроить?

— Что ты несешь, Светлов, последние мозги скисли? — Сивушкин попытался было возмутится, вот только я увидел, как на мгновение, на одно маленькое мгновение в его глазах промелькнул страх. В точку, я попал в точку!

— Ты покусился на жизнь моего человека, — спокойно произнес я, — Федор водитель со стажем, он никогда бы не выскочил на красный. А вот камера на том здании наверняка покажет, что я прав, — я указал на двухэтажное здание на той стороне перекрестка и повернулся к Саватееву младшему, — Вань, проверь камеры, быстро. Обещай владельцам компенсацию, но нам нужна запись.

Боец кивнул и побежал в сторону здания. Перекресток тем временем гудел, со всех сторон уже образовалась пробка, и люди не понимали, что происходит. Зато понимал я. Развернувшись, я снял левую перчатку и глянул в глаза Сивушкину. Он тоже все понял и попытался было дернуться, но не успел. Напитанная Светом перчатка коснулась его морды быстрее, чем он успел уйти с траектории полета, и простенький конструкт ослепления сделал свое дело.

— Дуэль, ублюдок, дуэль, — произнес я, глядя на этого урода.

Он тер глаза, что-то мыча себе под нос, но зато его люди все услышали, услышали и поняли верно. Ничего, Громов, за это ты мне, тварь, заплатишь, дорого заплатишь. И начну я с твоей шестерки…