Демоноборец

Глава 2

Приступ боли тут же отошел на задний план, и я предпринял третью попытку достать до силы. На этот раз мои усилия все же дали результат, однако не совсем такой, какой мне был нужен. Вместо того чтобы пробить пелену, закрывающую мне доступ к силе, я каким-то образом смог повлиять на саму пелену, и она изменилась. Исчезла чернота, и появилась прозрачность, благодаря которой я смог заметить рой искр, что прятались под ней.

Неожиданная надежда придала мне сил, ведь эти искры выглядели почти так же, как мой дар, мой родной дар! Неужели Жизнь дала мне нормальное тело? Если так, то я даже готов ей простить искореженный источник и семейку с демонами, хе.

Собрав всю волю в кулак, я ударил по пелене еще раз, и ее таки прорвало. Изменения в теле я почувствовал сразу же. Во-первых, боль, она изменилась, стала другой, более живой, что ли. Такое сложно объяснить словами, но теперь я чувствовал, что не подыхаю, а наоборот, у меня появился шанс исцелиться.

Аккуратно двигая искры по тонким, недоразвитым каналам, я видел, как они собирают вокруг себя всю грязную энергию из моего тела. От желания побыстрее очиститься от этой гадости я на мгновение забыл о том, что это тело далеко от нужных кондиций, и расплата пришла сразу же. Очередной болевой приступ, на этот раз сопровождаемый рвотными позывами. Лишь чудом я успел бросить свое тело к краю кровати, а там мне повезло вдвойне, потому что голова моя оказалась прямо над ведром. Дальше себя сдерживать я был не в состоянии и позволил организму вытолкнуть из себя грязь.

Непонятная жижа черного цвета с красными вкраплениями рванула таким потоком, словно меня только ей и кормили. Хотя, может, это так и есть. Уж назвать демонов заботливыми не получится даже при очень большом желании. Сплевывая горькую черную слюну, я оттолкнул себя руками обратно и рухнул на подушку. Сердце в груди бешено двигалось, а уж какие я испытывал ощущения, прямо вкуснота. Впрочем, в прошлом мире мне бывало и не через такое приходилось проходить, так что я задавил недовольство и принялся анализировать окружающее пространство.

Комната, в которой я находился, была обставлена очень просто. Стены в побелке, деревянный пол, который стоило бы покрасить, да и сама кровать, на которой я лежал, была не то чтобы сильно удобной. Возможно, это какой-то чулан, но что-то мне подсказывает, что дело в состоятельности моей новой туши. Кстати о ней. Глядя на тонкие, почти детские руки, я улыбнулся. Жизнь дала мне молодое, почти детское тело. Можно было назвать это минусом, но минус — это когда твои колени скрипят от каждого движения, а бег дольше тридцати секунд чуть не отправляет тебя к предкам. Так что тут всего лишь временные неудобства. Восстановлю источник, выжгу грязь внутри себя, а потом возьмусь за само тело. Полгода нормального питания и физической активности, и все изменится. Жаль только зеркала под рукой нет, хотелось бы посмотреть, какое у меня теперь лицо.

Тихий скрип двери заставил меня вынырнуть из размышлений, и я увидел ту же тетку, что приходила несколько минут назад.

— Алексей Николаевич, миленький! — она кинулась к кровати, чуть не споткнувшись о то самое ведро, — боги услышали наши молитвы, наконец-то ты открыл глаза!

— Женщина, ты кто?

Мой вопрос явно застал ее врасплох. Тетка замерла, после чего уставилась на меня испуганным взглядом.

— Степанида Игоревна я, — наконец-то произнесла она, — служанка ваша. Алексей Николаевич, как же так, я же тебя с вот такого вот росточка кормила, — в ее глазах блеснули слезы, — что ж теперь будет-то? Ой, надо срочно сказать Екатерине Всеславовне! — служанка спохватилась и дернулась было в сторону выхода, но я успел схватить ее за руку.

— А вот этого не надо, — я отрицательно покачал головой, — лучше вылей это ведро и промой его. А потом возвращайся, мне нужен кто-то, кто освежит мою память. Видимо, болезнь выжала из меня все соки.

— Как есть выжала! — энергично закивала Степанида. Имя еще какое интересное.

— Ну так что, сделаешь? — я с трудом улыбнулся, — сама видишь, без твоей помощи мне никак.

— Ой, Алексей Николаевич, только мне нельзя, — Степанида покачала головой, — Екатерина Всеславовна наругает. Разве что только вечером, когда госпожа поедет к друзьям.

— Отлично, вечером даже лучше, — я кивнул, — ты главное ведро не забудь. А теперь иди, а то и правда наругает сестрица.

Служанка кивнула и, подхватив ведро, направилась к выходу, а я прикрыл глаза и усмехнулся. Без памяти этого тела придется туго, а с другой стороны, так даже лучше. Нет привязанностей, нет болезненных воспоминаний, а то такие вещи всегда влияют на принятые решения.

Успокаивая дыхание, я прокручивал в голове свои дальнейшие планы. По-хорошему, надо закрывать вопрос с тварью, что засела в теле сестры моего нового тела. Судя по преображениям, демон сожрал ее сущность, увы, но ее уже не спасти. Обычно, когда меняются глаза, это значит, что демон уже сожрал душу. Даже если сжечь тварь, вернуть человека уже не получится. В лучшем случае это будет пустая оболочка. Да, она будет есть, спать, испытывать все то, что испытывает живой человек, но души в этом теле больше не будет. Как по мне, милосерднее убить.

От нечего делать я решил вновь попробовать погонять искры по телу, и на этот раз процесс пошел намного легче. Минут двадцать я прогонял энергию по телу, потихоньку разбираясь с тем, что со мной произошло.

Судя по всему, где-то полгода назад, если судить по источнику, у этого парня случилось пробуждение. Обычно в этот момент источник выдает сильный импульс, чтобы носитель точно понял, в чем дело. Видимо, ему не повезло, и в тот момент рядом с ним оказался кто-то из демонов. И вот результат: источник почти уничтожен, а парень благополучно отошел к предкам. А все из-за редкого дара, редкого и очень опасного для тварей. Вот и выходит, что фактически сейчас у меня в груди теплится источник Света, такой же, как и в моем прошлом мире. Правда, он не развит от слова совсем, но разве это проблема? Главное, что я снова молод, у меня есть магия и шанс, шанс все исправить. И на этот раз я не дам тварям уничтожить мир, и плевать, какой ценой!

Гостиная.

— Взвар у вас как всегда выше всяких похвал, Екатерина Всеславовна, — Семен Геннадиевич улыбнулся, и его усы смешно дернулись, — но я пришел, дабы проведать вашего брата. Сами понимаете, порядок есть порядок.

— Понимаю, господин инспектор, — Екатерина кивнула и тяжело вздохнула, — но мой брат плох. Мы стараемся ему помочь, но после потери родителей и того удара ему с каждым днем все хуже и хуже. Боюсь, он не дотянет до своего восемнадцатилетия, — в глазах девушки блеснули слезы, — даже не знаю, что мне делать.

— Порой судьба подкидывает нам такие испытания, — тихо произнес Семен Геннадиевич, делая очередной глоток взвара, — ваш брат должен успеть написать завещание. Иначе вам не стать наследницей.

— Да-да, я все понимаю, — закивала Екатерина, — меня ведь усыновили.

— Вот именно, — инспектор тяжело вздохнул, — вы не урожденная Светлова, в таких случаях закон нам ясно говорит, что делать. И трактовать его иначе не выйдет.

— Я все же надеюсь, что мой любимый брат придет в себя, — Екатерина грустно улыбнулась и украдкой вытерла слезы, — но если судьба окажется жестокой и он не сможет выкарабкаться, я попрошу Алексея все подписать. А теперь, если хотите, можем пойти к нему. Но сейчас он наверняка спит.

— Пожалуй, не стоит сегодня беспокоить больного, — инспектор отрицательно покачал головой, — я загляну завтра утром, мне ведь все равно по пути.

— Благодарю вас, Степан Геннадиевич, мы перед вами в долгу, — Екатерина склонила голову, — тогда позвольте мне хотя бы вас проводить.

— А вот тут я не против, — усач улыбнулся и залпом допил взвар, после чего встал на ноги.

На мгновение его словно повело, но потом мужчина выпрямился и направился к выходу. Екатерина последовала за ним. Попрощавшись с инспектором, она закрыла дверь, и доброжелательное выражение на ее лице тут же сменилось на маску гнева.

— Бесите, — сквозь зубы прошипела она, — но ничего, недолго осталось. Лешенька, я иду к тебе, братец! Ты ведь так и не выпил свое лекарство!

Тишина после ухода моей так называемой «сестры» была исключительной — аж на уши давила. И это хороший знак. Значит, демоница увязла в беседе с… с кем-то. С кем — плевать. Я толком не понимаю, кто я такой, а предположения насчёт всего остального и вовсе глупо строить. Но время, которое я выиграл, следовало потратить с умом.

Основная цель — очищение тела. Насколько это вообще возможно.

Кое-как я заставил себя подняться с кровати. В глазах тут же потемнело, заныло в груди, а ноги начали подкашиваться — в общем и целом я чувствовал себя так, как если бы только что вышел из-под общего наркоза. Благо, вовремя успел опереться рукой о стену и не упасть.

Так!

— Собрались, — произнёс я вслух на незнакомом мне языке.

Нужен план. Взгляд сам собой упал на прикроватный столик — для показушной заботы о больном Алексее на нём стояла ваза с фруктами. Кормить цитрусами человека, организм которого толком ничего не принимает — отличный, блин, план.

А что ещё есть в комнате? Да в общем-то и ничего.

Кое-как присев на корточки, я выплеснул отраву под кровать. Таким образом изобразил из себя послушного больного, ну а дальше принялся бродить по комнате, чтобы разогнать кровь. А попутно пытался вспомнить лицо Екатерины. Она играла в заботу, но играла очень плохо — эта насмешка у смертного одра, эти звериные черты в моменты утраты контроля… Не понимаю, осталось ли в ней хоть что-то от носителя или личность уже полностью замещена?

И это важно.

Ведь что есть одержимость? Одержимость есть симбиоз, который рано или поздно заканчивается полным подчинением, но сперва для носителя демона всё складывается очень даже хорошо. Сначала ему разрешают получить удовольствие. За присутствие в душе и теле демон предлагает плату, причём каждый раз одну и ту же. Пробуждение магического дара. Для неодарённых это величайшее искушение, потому что… Да потому что! Никто не хочет чувствовать себя ущербным в мире, где людям доступно творить чудеса. И каждый сызмальства муссирует в голове одну и ту же мысль: вот я бы на их месте стал силён/могуч/богат/успешен. Как говорится, нужное подчеркнуть.

— Фу-х, — я выдохнул и понял, что более-менее пришёл в себя.

А заняло это… минут десять? Полностью сосредоточенный на внутренних ощущениях, я отвлёкся лишь тогда, когда заслышал шаги в коридоре. Дверь отворилась без стука, резко и быстро, и к этому моменту я уже снова лежал на кровати, изображая из себя тело.

— Выпил? — удивилась сестра, приметив на столике пустую кружку. — Ай да молодец. Ну наконец-то ты перестал сопротивляться.

И сколько же яда в этих словах, сколько желчи.

— Лёшка-Лёшка, — сестра присела рядом со мной на кровати. — Маленький глупый человечек…

О как! Сама проговорилась. Раз уж сестра позволяет себе подобную риторику, значит от первоначальной личности уже ничего не осталось. Нормальный человек вряд ли будет называть других «человечками». И это значит, что Екатерину, кем бы она ни была, уже не спасти.

— Надеюсь, ты меня слышишь, — голос демоницы стал издевательски-мягким. — Видишь, как всё хорошо получается, когда ты не сопротивляешься? Я так рада за тебя, Лёшенька. Наконец-то ты понял, что все эти потуги смешны и бессмысленны. Твоё тело мудрое, и оно понимает, что умереть для него благо. Слушай его. Даже если твой разум всё ещё пищит и упирается, слушай своё тело…

Её холодные пальцы коснулись моего лба, будто бы проверяя температуру. Признаюсь, от этого у меня по спине пробежали ледяные мурашки.

— Скоро всё закончится. Мучения, слабость, боль. Ты просто уснёшь, а я позабочусь обо всём остальном. О твоём имени, о твоём прошлом и о твоих так называемых друзьях. Они так часто спрашивают о тебе! Это так трогательно! Но ты не волнуйся, я всем расскажу, как храбро ты боролся.

Демоница встала с постели и направилась на выход. Обернулась на самом пороге и добавила:

— Об одном молю — постарайся не сдохнуть до полуночи. Я бы хотела поприсутствовать при этом лично, будь добр, доставь удовольствие…

Дверь закрылась с тихим щелчком.

— Ху-у-у-ух, — выдохнул я.

Первая часть плана удалась. Я выиграл время и кое-что узнал о твари, что сидит в Екатерине, а это уже что-то.

Провалявшись без сил около получаса, я вновь собрался с мыслями и вновь заставил себя встать. И чувствовал себя на сей раз получше. Как минимум отрава уже выведена и теперь сам организм помогает мне в борьбе за выживание.

Пошатываясь, я выбрался из комнаты и очутился в конце длинного коридора, рядом с окном. Первым делом выглянул на улицу и осмотрелся. Второй этаж, вид на вечерний заснеженный сад, а над садом виднеется крыша ещё одного дома. Частный сектор? Посёлок для знати? Судя по тому, что у Алексея с Екатериной имелась собственная служанка, думаю, что всё так. И это хорошо. Стартовая позиция видится мне уже не такой слабой.

В соседней же двери я нашёл санузел. Вполне себе уютно: глубокая ванна, душевая кабина, развешанные вдоль стены халаты с полотенцами, толстые ароматические свечи и… здоровенное зеркало.

— Ну привет, — ухмыльнулся я, оглядывая своё новое тело.

Передо мной стоял бледный, исхудавший после болезни подросток. Острые скулы, впалые щёки, тёмные круги под глазами, волосы чёрные как смоль и взгляд, взгляд, что больше подошёл бы сумасшедшему. Хе, а ведь если не всматриваться сильно, то можно сказать, что Жизнь дала мне очень даже похожее тело, причём и магически, и физически. Кривая ухмылка на моём лице больше подошла бы какому-то демону, видимо тут играет роль неестественная худоба.

Ну… это ничего. На первых порах оно пойдёт мне в плюс, а дальше восстановлюсь. Отъемся, подкачаюсь и окончательно приду в себя. Тело молодое. Несколько месяцев и уже сносно будет.

Принимать ванну при свечах мне было откровенно некогда, а потому я залез под тёплый душ. Организм моментально отозвался на такую заботу и просигнализировал о том, что пытается начать работать на полную. С пробуксовкой, но всё-таки. Голод. Такой, что желудок свело спазмом.

Очищенное от яда тело срочно требовало топлива. И кто я такой, чтобы ему отказывать?

Спустя несколько минут я выключил воду, насухо вытерся, накинул халат и спустился на первый этаж. Дом был не сказать чтобы сильно богатым, но с претензией — тёмные деревянные панели на стенах, потёртые ковры, старые картины в рамках с вензелями. Чувствовался дух провинциального дворянства. Семьи, что едва сводит концы с концами, но всё равно отчаянно цепляется за великое прошлое.

А шёл я, как нетрудно догадаться, на запах. Он сейчас особенно обострился, и потому я без проблем определил, где же в этом доме находится кухня. Тёплый, хлебный аромат с нотками жаренного лука и чего-то ещё ухватил меня за ноздри и привёл к цели.

Не могу сказать, чтобы я крался или старался не шуметь, но Степанида Игоревна моего пришествия не заметила. Напевая себе под нос, она прямо сейчас стояла спиной ко мне и помешивала в глубокой сковороде что-то оглушительно-шипящее и ароматное.

— Вечер добрый.

— Алексей Николаевич⁈ — от неожиданности она не то что уронила деревянную ложку, она её аж вверх подкинула. — Вы на ногах⁈

— Как видишь.

— Чудо! Настоящее чудо!

— Тише, Степанида, тише, — улыбнулся я и начал шарить глазами по кухне, выискивая, на что бы мне присесть. — Не пугайся. Просто лекарство сестры, видимо, наконец-то сработало. О! Стул…

Дорога со второго этажа далась мне нелегко, и я был счастлив упасть на что-то твёрдое.

— Честно говоря, я умираю от голода. У найдётся чего перекусить?

— Ой! Как же не найдётся⁈ — засуетилась служанка. — Сейчас всё будет, Алексей Николаевич, вот только…

Тут Степанида Игоревна принялась быстро-быстро тараторить о том, что сегодня ничего толком не готовила, потому что сестра не велела подавать на стол, ведь всё равно собиралась уходить, а сама она ест мало, и для себя особо не старается, и… и через слово за что-то извинялась.

— Алексей Николаевич, мне подать ужин в столовую? Или в ваши покои?

— Нет-нет, — отмахнулся я. — Я тут поем, прямо на кухне. У тебя тут тепло и уютно. И ещё… Степанида Игоревна, есть у меня к тебе одна большая просьба.

— Слушаю вас, Алексей Николаевич!

— Я тебе несколько вопросов задам, хорошо? Память ещё толком не вернулась, голова как в тумане. Видимо, побочка такая от лекарств. Еле самого себя в зеркале узнал.

— Ну конечно же, Алексей Николаевич! Спрашивайте, спрашивайте!

Степанида лихорадочно забегала по кухне, наскоро собирая для меня настоящий пир. Первым делом вытряхнула весь холодильник — расставила передо мной небольшие пиалочки с соленьями, вручила вилку и бросилась нарезать колбасу. Да, в моем прошлом мире она тоже была, хоть в еде не придется заново разбираться. Передо мной очутились чёрный хлеб, горчица и тоненькие слайсы замороженного сала с прожилками. Следом — ароматные щи на крепком бульоне, и вот это отдельное удовольствие, хе. Я как будто бы саму жизнь пил.

А попутно уже начал хотя бы примерно выяснять, что вокруг меня происходит. От вопроса: «Кто я?» — Степанида Игоревна чуть не разревелась, но всё-таки ответила. Итого: Алексей Николаевич Светлов, потомственный дворянин. Род у меня пускай и старинный, но без особых титулов и заслуг перед Величеством. Живу в городе Торжке, что в Тверской губернии, которая в Российской Империи, но… это всё, признаться честно, абстракция. Личные имена и географические названия для меня сейчас пустой звук. Хотя, с другой стороны, теперь мне понятно, что вокруг цветёт монархия, а я в ней не самый последний человек.

Дальше:

— А родители?

— Помилуйте, Алексей Николаевич. Уж год как ваших батюшки с матушкой нет.

— Дай-ка угадаю… болезнь?

— Болезнь, Алексей Николаевич.

Ага. Стало быть, Катю всё-таки не стоит так сильно недооценивать. Всё-таки уже год с небольшим орудует, и незаметно как минимум двух человек со свету сжила. И кстати!

— А Катя… она… сестра?

— Екатерина Всеславовна, — тут Степанида чуть понизила голос. — Она ведь вам по крови не родная. Отец её, Всеслав Демидович, был большим другом вашего папеньки, и когда…

— Можешь не продолжать.

Та-а-а-а-а-ак. Ещё хуже. Тварь не только моих, но ещё и своих собственных родичей отравила. Что ж. В целом, с этим теперь мне всё ясно. И теперь надо бы посмотреть на картинку целиком и узнать, что в мире творится.

— Тяжёлые времена, Алексей Николаевич, злые, — вздохнула Степанида. — То войны, то восстания, то бандиты какие-то не пойми откуда появятся и заложников в центре города возьмут… бандиты! Это в наше-то время, Алексей Николаевич, и в нашей Империи! Я думаю, это всё из-за компьютерных игр. Жестокие они…

— И как давно, по-твоему, начались эти «злые времена»? Фразу про компьютерные игры я не понял, но уточнять не стал.

— М-м-м, — Степанида задумалась, помешивая жаркое. — Да лет пять уж как…

Пять, сука, лет. Немалый срок. Хотя, в этом мире, судя по рассказам служанки, и людей больше, так что у меня еще есть время, правду сказала Жизнь. Что ж, значит, придется с ходу впрячься в это веселье. И начну я, пожалуй, сегодня, со своей сводной сестры, которая уже не человек. Ишь ты, смерти она моей захотела, тварина эдакая. Будет тебе смерть, будет, но только твоя!

— Благодарю, Степанида, еда выше всяких похвал, — сказав это, я демонстративно похлопал себя по животу, а на лице служанки возникла радостная улыбка.

Как мало иногда нужно людям для счастья. Она даже вызвалась помочь мне вернуться в «мою» комнату, но я отказался. Медленно, ступень за ступенью я поднялся на второй этаж, и дойдя до своего чулана рухнул на кровать. Что ж, диспозиция ясна. Сестрица умотала по своим демоническим делам, но обещала вернуться к полуночи. Полночь я тоже люблю, самое оно, чтобы сжечь демона. А пока можно немного поспать…

Дом. Поздний вечер.

Резко открыв глаза, я сел на кровати и глубоко вдохнул. Нормальная еда и несколько часов здорового, спокойного сна дали свой результат, и на этот раз я куда легче встал с кровати. Спустившись на первый этаж, я понял, что Степанида ушла, видимо во флигель, который виднелся из окна, а значит можно начинать подготовку. Раз дара у меня пока мало, будем использовать подручные средства.

Вооружившись ножом с кухни, я убрал ковёр, что лежал перед входной дверью, и, сев на корточки, принялся вырезать узоры будущего капкана. Когда всё было готово, я полоснул себя по ладони, и горячая кровь упала на первый узор. Ну вот и всё, теперь можно и подождать сестрицу, ха-ха!