Демоноборец

Глава 24

За окном была уже совсем глухая ночь. Сергей Витальевич сидел в кресле напротив жены и смотрел, как та запивает успокоительное чаем с ромашкой. Последние несколько лет были самыми счастливыми, а заодно и самыми спокойными в жизни Елены Петровны, а тут вдруг на неё навалилось всё и сразу. Одна плохая новость сменялась другой, и даже внезапное спасение мужа обернулось очень неприятным откровением. Хотя… «Неприятным» — это очень слабо сказано.

— Ты мне веришь?

— Верю, — голос Елены Петровны дрогнул. — Но как же так, Сергей? Как?

— Я начал замечать это ещё несколько месяцев назад, — Громов старался говорить, не глядя жене в глаза. — Сначала мелочи. Грубость, которую он раньше себе не позволял. Потом… друзья эти его. Потом я узнал, что он делает с теми, кто ему перечит. Несколько раз приходилось подчищать за ним очень неприятные вещи.

Елена Петровна бессильно откинулась в кресле, уже надумывая себе эти «неприятные вещи». Громов же в свою очередь думал — стоит ли рассказывать жене, как именно он оказался в коме. Думал, думал и решил, что не стоит. И вместо этого сказал, что буквально только что выяснилось — их сын пытался разорить Светлова.

— Зачем? Почему? — Сергей Витальевич вздохнул. — Понятия не имею, но факт остаётся фактом.

— И что же всё это значит?

— Я думаю, что наш сын сам выбрал себе такую жизнь, и винить некого.

— А он… жив?

— Я не знаю, Лен. Остаётся только ждать, когда он объявится. Мало ли кому он мог перейти дорогу?

— Светлов! — крикнула Елена Петровна, но тут же поняла, что муж может понять её неправильно, и повторила чуть тише: — Светлов. Он не виноват. Мальчик поклялся на магии, что не имеет никакого отношения к пропаже Серёжи.

— А с чего ты вообще решила, что он может быть причастен?

— Уваров сказал. Виктор Павлович. Заезжал накануне и сказал, что… ох… сказал.

— Понятно. Уваров, значит…

— И ещё! — тут Елена Петровна почувствовала себя особенно виновато. — Серёжа… он заходил в твой кабинет. Сказал, что ты разрешил ему открыть сейф.

— Что⁈

— Извини. Он сказал, что ты завещал ему семейный артефакт, и сказал, что он ему сейчас очень нужен и… и…

— Я понял.

Сергей Витальевич медленно выдохнул. Артефакт. Семейная реликвия. Сын добыл её обманом. Так же, как и всё, что он делал в последнее время. Так что злиться на жену неправильно, да и… бессмысленно, если уж начистоту.

— Ладно, — глухо сказал Громов. — Уже ничего не исправить…

Дальше разговор явно не клеился. А спустя пару часов, уже под утро, Елена Петровна вообще уснула прямо в кресле. Видимо, сказалось нервное истощение. Сергей Витальевич подождал, пока дыхание жены станет ровным и глубоким, затем заботливо укрыл её пледом и тихонько поднялся в свой кабинет.

Гоняя мысли по кругу, он дождался восьми утра и, как только рабочий день начался, первым же делом набрал номер городской мэрии.

— Слушайте меня внимательно, — сказал он, когда секретарь соединила его с юридическим отделом. — Во-первых, я приказываю взять под контроль дело с наследством Сивушкина. Лично проследите, чтобы всё прошло гладко. А во-вторых, прямо сейчас аннулируйте закладную на трактир Светловых. Понятно?

Ну конечно же понятно. Спорить с восставшим из комы шефом никто даже не собирался. А следующий звонок Громова был в полицейский участок. Сергей Витальевич представился и попросил соединить его с начальником, но:

— Вы по какому делу? — бесцеремонно спросил его дежурный.

— Да какая вам разница⁈

— И всё же.

— По служебному! — рявкнул Громов. — Переводите уже!

— Кхм-кхм… прошу прощения, Сергей Витальевич, но Виктор Павлович не на месте. У нас есть все основания думать, что он пропал. Дома его нет, телефон не отвечает.

— Тогда дайте мне зама!

И снова дежурный неловко прокашлялся. И снова замешкался, прежде чем дать ответ. Однако всё-таки понимал, с кем разговаривает, и что утаивать информацию от градоначальника чревато. А потому, понизив голос, рассказал, что зам тоже не может ответить, потому что немножечко… мёртв.

— Чего⁈

— Тело капитана Реброва найдено пару часов назад.

— А… а что? А как?

— Пулевое ранение в голову.

Громов медленно опустил трубку. Дела, конечно. Ребров мёртв. Уваров пропал. И оба так или иначе замешаны в тёмных делишках его сына.

— Твою ж мать…

Солнышко лучистое улыбнулось весело. А вот я — нет. Пускай утро встретило меня приятной болью, но всё-таки болью. Ночь в камере, которую я потратил преимущественно на магию, давала о себе знать, и тело отзывалось на малейшее движение. Плюс потасовка с демоном. Да плюс ещё разряженный в чепуху источник после «лечения» Громова-старшего — тоже мало приятного.

Короче говоря, чувствовал я себя абсолютно выжатым.

Но! Это ли повод валяться просто так? Боль — это просто сигнал о том, что я всё ещё жив. А раз я жив, значит, пора работать и разгребать дела.

Не без труда поднявшись с постели, я доковылял до душа и принялся играться с кранами, устраивая себе контрастную встряску. Попутно, насколько это вообще было возможно с пустым источником, погонял энергию по каналам.

Зарядка на сегодня по объективным причинам отменялась. Потому я оделся и спустился вниз, навстречу новому дню, и тут же уловил запах свежей выпечки. Не знаю, что именно задумала Степанида на завтрак, но мне это уже очень-очень нравится.

На сей раз я не стал вторгаться на кухню и вместо этого прошёл в столовую. Толком ещё не успел сесть, как прямо передо мной появилась кружка дымящегося чёрного чая.

— Сейчас принесу завтрак, Алексей Николаевич. Мы с Олей попробовали приготовить круассаны. Вроде бы получилось!

— Не сомневаюсь, — улыбнулся я, и в этот же момент зазвонил телефон.

Абсолютно спокойным голосом Миша Саватеев сообщил мне, что к поместью подъехал Шапкин, и что наши люди успели убрать с дороги шипы прежде, чем он пробил себе колёса. И обе новости, как по мне, хорошие.

— Степанида! — крикнул я. — Будь добра, накрой завтрак на двоих. У нас гость.

Служанка скрылась на кухне, а сам я отхлебнул чая, откинулся на спинку стула и попытался изобразить из себя полного сил человека. И уже через пару минут в столовой появился Авраам Аранович.

— Прошу, проходите, — я пожал законнику руку. — Сейчас будем дегустировать круассаны. Очень надеюсь, что вы голодны.

— Не откажусь, Алексей Николаевич, — Шапкин присел и положил свой портфель на соседний стул.

— С чем пожаловали?

— С новостями, ваше благородие.

— Что-то случилось?

— Случилось, — кивнул Шапкин. — Полковник Уваров таинственным образом пропал, а капитан Ребров мёртв. Уж не знаю, додумаются ли органы, но мне кажется, что между этими двумя событиями есть определённая связь… кхм, — прокашлялся юрист. — Но это, признаться, не моего ума дело.

— Вот как? — признаться, новость немного сбила меня с толку.

— Именно так. И получается, Алексей Николаевич, что вам теперь не с кем судиться.

— Получается, — повторил я.

Ну и… ну и ладно, что ли?

— Алексей Николаевич, — улыбнулся Шапкин. — Как бы странно это ни прозвучало, но я негодую. Все ваши юридические споры разрешились сами собой и без моего, так сказать, прямого вмешательства. Как же так?

— Совпадение, — улыбнулся я. — Чистое совпадение.

— Охотно верю, — юрист хохотнул. — Вы меня извините за прямоту, Алексей Николаевич, но я занимаюсь юридической практикой уже почти сорок лет, и за все эти годы ни разу подобных совпадений не встречал.

— Авраам Аронович? Вы меня сейчас в чём-то подозреваете или просто льстите?

— Я констатирую факт, — Шапкин снова рассмеялся и даже снял очки. — Ох, Алексей Николаевич. Складывается впечатление, что мои услуги вам ни к чему. Вы и сами прекрасно справляетесь.

— Ну что вы, Авраам Аранович? Мало ли какие ситуации в жизни произойдут? На всякий случай я бы предпочёл поддерживать с вами тесный контакт. Что ж! — я примерно понял, к чему подводит Авраам Аранович. — Раз все мои проблемы решены, давайте определимся с оплатой? Сколько я вам должен?

— А что, если я скажу «нисколько»? — улыбнулся Шапкин.

— Нет-нет-нет. «Нисколько» — это для друзей. Надеюсь, что мы когда-нибудь ими станем, но пока что вы юрист, который потратил на меня своё время. Так что давайте по-честному.

Шапкин всё так же лукаво посмотрел на меня, а после назвал сумму. Очень даже честную, как по мне. Я кивнул и быстренько написал Саватееву сообщение с просьбой принести в столовую деньги. Так что уже через пару минут я расплатился с Шапкиным, а Степанида подала завтрак.

— А знаете, Алексей Николаевич, — сказал законник, заправляя салфетку за воротник. — Если это было предложение, то я, пожалуй, на него соглашусь.

— Вы о чём сейчас?

— О дружбе, — улыбнулся Шапкин. — С такими людьми, как вы, дружить и приятно, и выгодно.

Я мысленно усмехнулся. Хитрый лис этот законник, ничего не скажешь. С другой стороны, иметь друга-юриста очень, очень даже хорошо.

— Что ж, Авраам Аронович, раз так, то я очень рад, — я искренне улыбнулся, — теперь же приступим к завтраку!

Несколько часов спустя.

Шапкин давно покинул мой особняк, а я все прокручивал в голове его слова касаемо Уварова и Реброва. Готов поставить часть своей силы на то, что это полковник грохнул собственного подчиненного. Учитывая их связь с демоном, немудрено, что так произошло. Громов младший исчез, я остался жив, так еще и градоначальник вернулся к жизни. Немудрено, что Уваров запаниковал и решил замести следы. Правда, это создает дополнительные проблемы уже мне. Вдруг полковник решит вернуться и отомстить? За себя я не боюсь, справлюсь, а вот домочадцы могут попасть под удар. Да и Федя до сих пор у нас в больнице. Степанида его навещает каждый день, водитель идет на поправку, но врачи сказали, что еще два дня он там точно пробудет. Удар по голове в итоге вышел с последствиями, вот они и перестраховываются.

— Господин, — в гостинную вошла Оля. Девушка, поймав мой взгляд, тут же покраснела, но взяла себя в руки и протянула мне конверт. — Курьер привез, — пояснила она на мой вопросительный взгляд, — сказал передать лично вам в руки, посылка от градоначальника.

— Благодарю, Оля, — улыбнувшись, я взял конверт и достал несколько сложенных листов.

Развернув их, я погрузился в чтение, и по мере того как смысл написанного доходил до меня, улыбка моя становилась все шире и шире, ха.

Громов старший все же сдержал слово, и теперь трактир снова мой, без дураков, закладных и иных подводных камней, а еще я стал обладателем еще одного особняка на территории Торжка и небольшого завода по производству макаронных изделий. Что такое макароны я уже знал, благодаря Степаниде, и в голове тут же появились идеи, как это все использовать. Но первым делом особняк. Там сейчас остатки людей, служивших Сивушкиным, нужно поехать и посмотреть, что да как.

Сложив листы и спрятав их в карман, я быстро направился на выход. Саватеева я нашел в казарме, в компании остальных бойцов.

— Так, ребятки, нужно поехать к особняку Сивушкиных, — я глянул на Михаила, — сколько бойцов стоит брать с собой?

— Учитывая, что у нас один автомобиль сейчас, не больше четырех, господин, — Миша пожал плечами, — У вас же есть бумага о том, что это теперь ваше? Если да, то проблем не будет, обычные люди не пойдут против дворянина.

— Ну тогда выгоняйте внедорожник, поедем посмотрим на наши новые владения, — я усмехнулся, — пока Федя не вернулся, нужно срочно обзавестись новым автомобилем. А то одной машины на такую ораву недостаточно.

— Пять минут, и все будет готово, господин, — Саватеев расплылся в радостной улыбке, — а то парни уже застоялись, — он кивнул в сторону гвардейцев, и те дружно закивали, мол так и есть. Эхх, ребятки, вы даже себе не представляете, какое веселье нас всех ждет впереди. Даже не представляете…

Сорок минут спустя. Особняк Сивушкиных.

Мы приехали на северную окраину Торжка. Особняк Сивушкина был двухэтажным домом, окруженным стареньким, но ухоженным кирпичным забором. Снег был убран аккуратно, подъезд к воротам тоже был чист, так что мы спокойно припарковались рядом с калиткой. Электрический звонок издал резкую трель, а через несколько секунд послышались тяжелые шаги.

— Иду, — старческий голос прозвучал неожиданно громко, а потом калитка открылась, и моему взору предстал калека.

Одноногий мужчина лет шестидесяти, в тулупе, шапке-ушанке и одном валенке. Вместо второй ноги у него был деревянный протез, изображающий ногу. Даже что-то вроде шарнира на нем было, по крайней мере мне так показалось.

— Доброго дня, — старик улыбнулся, — а вы к кому?

— Это Алексей Николаевич Светлов, — Саватеев ответил раньше меня, — новый владелец этого дома.

— Светлов? — улыбка мгновенно исчезла с лица старика, — прошу прощения, ваше благородие, проходите, конечно. Нам уже звонили из администрации, предупредили, — после этих слов старик неуклюже поклонился и отошел в сторону. Хм, и чего он испугался? Я ж вроде не кусаюсь. Впрочем, сейчас мы все разузнаем…

Администрация.

Семен Геннадиевич Морхин проснулся сегодня утром в прекрасном настроении. Все дела, что навалились за последние несколько дней, разрешились сами по себе, а самое главное, Сергей Витальевич Громов пришел в себя и обещает завтра выйти на работу. Так что инспектор позволил себе сегодня приехать чуть позже обычного, да и уйти он планировал тоже немного раньше.

Листая бумаги, что накопились за вчерашний день, Семен Геннадиевич не сразу услышал скрип двери, и лишь когда чужая тень упала на его рабочий стол, вздрогнул и поднял голову. Перед ним стоял мужчина в сером пальто. Высокий, с острыми скулами, глазами цвета стали и короткой военной стрижкой, он походил на сытого хищника. Образ этот же дополнялся тростью из черного дерева, массивным перстнем с красным камнем на левом указательном пальце и небольшой, еле заметной улыбкой на холодном лице.

— Семен Геннадиевич Морхин? — голос у незнакомца был под стать внешности. Сухой, твердый, словно говорил не человек, а голем какой-то.

— Он самый, — Морхин кивнул и сглотнул, — с кем имею честь?

— Павел Андреевич Добрынин, — мужчина достал из внутреннего кармана пальто удостоверение в обложке черного цвета, без каких-либо знаков, и тут Семен Геннадиевич почувствовал, как мурашки пробежали не только по спине, но и по всему телу.

Он знал, кто носит такие удостоверения, и знал, что приход этих людей редко заканчивается хорошо.

— Семен Геннадьевич, я представляю тайную стражу, — мужчина раскрыл удостоверение и поднес его так, чтобы Морхин увидел содержимое. Правда, это действие было бессмысленным, потому что у инспектора перед глазами все поплыло.

— Располагайтесь, Павел Андреевич, — Морхин с трудом, но взял себя в руки и выжал из себя радушную улыбку, — я всегда готов служить нашему государю. Могу ли я узнать, по какому поводу вы прибыли в Торжок?

— Конечно можете, — Добрынин улыбнулся, — меня интересуют события, связанные с гибелью дворянина Сивушкина, исчезновением Сергея Сергеевича Громова, а также все, что вы знаете касаемо убийства капитана Реброва и исчезновения полковника Уварова, — перечислив все имена, опричник откинулся на спинку стула и уставился на Морхина немигающим взглядом.

— Конечно, я все вам расскажу, — кивнув, инспектор начал говорить, стараясь, чтобы его речь звучала как можно спокойнее. Боги, а ведь день был таким хорошим…

Где-то сорок минут спустя.

— Больше мне нечего сказать, Павел Андреевич, — Морхин тяжело вздохнул, — это все, что я знаю.

— О, этого более чем достаточно, — Добрынин покачал головой, — собирайтесь, Семен Геннадиевич, поехали в гости.

— К кому? — Морхин уставился на опричника удивленным взглядом.

— К Светлову, Семен Геннадиевич, к Светлову, — глаза Добрынина недобро сверкнули, — этот юноша вызывает у меня очень много вопросов, особенно после вашего рассказа…