Демоноборец. Том 2

Глава 10

Особняк Светловых. Пять часов спустя.

Пробуждение. Резкое, тяжелое, словно меня выдернули из небытия силком, помимо моей воли. Сев на кровать, я несколько долгих секунд пытался понять, что вообще происходит, и какого хрена я проснулся. Понять причину не вышло, потому что, как бы я ни проверял себя и пространство вокруг, все было в норме. И только в последнюю очередь мне пришло в голову глянуть на собственный источник, после чего все вопросы отпали сами по себе. Шар в моей груди пульсировал, с каждым мгновением наращивая темп. Хм, прорыв на новый уровень? Так быстро?

Впрочем, это было не плохо, все очень даже наоборот. Неожиданно? Да. Отлично? Пожалуй, тоже да.

Быстренько покинув теплую кровать, я направился в душ. Прежде чем приступить к работе с источником, нужно для начала окончательно проснуться. Пока контрастный душ смывал с меня последние остатки сна, я размышлял о том, что новый магический уровень подкрался как-то слишком неожиданно. Может ли это быть вмешательством кого-то из высших сил? Да, конечно же, может. Та же Жизнь и не на такое способна. И пусть я с первостихиями в реальной жизни не сталкивался, кроме того раза, но о их возможностях был наслышан. И ускорение развития мага — это меньшее, на что они способны.

Выбравшись из ванны, я закрыл дверь изнутри, дабы никто случайно не помешал мне, скрутил ковер, убрал его в сторону и, сев на пол, медленно погрузился в транс. Оказавшись внутри собственного тела, я приступил к работе. Первым делом разогнал энергию по каналам, следя при этом, чтобы она никуда не делась. Когда мое тело стало похоже на светящуюся гирлянду, я вернулся к источнику. Теперь придется действовать очень, очень аккуратно и очень долго. Расширение источника — вещь, конечно, болезненная, однако, если не пускать все на самотек, а, наоборот, делать процесс плавным, то можно выиграть плюс десять, а то и двадцать процентов к уровню силы. Именно поэтому двое магов могут иметь один и тот же ранг, и при этом отличаться очень сильно по уровню силы. Родовые секреты, они такие.

Мысленно усмехнувшись и набравшись терпения, я приступил к самому процессу расширения. С первых же секунд меня скрутило призрачной болью, но, переждав первый приступ, я продолжил. В прошлом мире мой рекорд составлял где-то семь часов, посмотрим, на сколько меня хватит тут…

Особняк Комбаровых.

Тверь. Где-то час спустя.

Несмотря на ранее утро, Александру Комбарову не спалось. Мысли роились в голове, словно рой рассерженных пчел, и при этом то и дело возвращались к словам так внезапно воскресшего друга. Меньше всего Александр ожидал помощи от Светлова, но после пробуждения Алексея словно подменили. От застенчивого и спокойного парня не осталось и следа, а его место занял делец, да такой, что Александр легко мог сравнить его с самыми серьезными людьми города. Когда отец был еще жив, такие часто заходили в гости, теперь же эти времена остались позади.

— Сынок, ты почему не спишь? — голос матери заставил Александра вздрогнуть. Резко развернувшись, он увидел мать, что застыла в дверном проеме.

— Да так, не спится, — взяв себя в руки, Александр улыбнулся, — матушка, Вы идите, рано ведь еще.

— Мне тоже не спится, — тихо произнесла она и, подойдя к дивану, села рядом с ним.

Александр почувствовал легкий запах вина, но для него не было секретом, что мать иногда позволяет себе бокал-другой перед сном. Правда, в последнее время это стало происходить все чаще и чаще.

— Матушка, Вы обдумали мои слова насчет земли в Торжке? — Александр развернулся боком, так, чтобы видеть лицо матери. — Алексей сделал нам хорошее предложение.

— Сынок, не хочу тебя обижать, но твой друг молод, — осторожно начала женщина, — сейчас он делает широкие жесты в силу подросткового максимализма, однако что будет через несколько лет? Ты сам знаешь, ферма — это не быстрое дело. Мы встанем на ноги только через три-четыре года, не раньше. А если он передумает?

— Матушка, Алексей — человек чести, — в голосе Александра появились стальные нотки, — он сделал предложение от чистого сердца, и я уверен, мой друг не станет топтать мое доверие. В любом случае я не хочу, чтобы мы сели ему на шею, нет. Нужно сотрудничество. Станем партнерами, род Светловых и род Комбаровых, почему нет?

— И что мы можем ему предложить? — женщина грустно улыбнулась. — У нас ведь ничего нет.

— Ошибаетесь, матушка, — Александр тоже улыбнулся, но отнюдь не грустно, наоборот, его улыбка была предвкушающей, — у нас есть имя. Нашу продукцию любят в губернии, любят и за ее пределами. Так что нам есть что предложить.

Мать смерила Александра долгим, задумчивым взглядом. Парень знал этот взгляд и мысленно усмехнулся. Можно сказать, дело в шляпе.

— Хорошо, сын, я согласна, — медленно кивнула она, — ты веришь этому юноше, а у меня нет поводов не верить тебе.

— Отлично, — Александр вскочил на ноги, — тогда, матушка, вам стоит подготовится. Сегодня мы поедем на открытие его ресторана. А после поговорим касаемо этого вопроса. Уверен, Алексей будет только рад.

— Как скажешь, сын, — женщина еще раз кивнула, улыбнулась и, встав, направилась к выходу.

Александр проводил мать понимающим взглядом. Ничего, скоро все изменится, все обязательно изменится, и их род вновь займет свое место в иерархии губернии. Только на этот раз все будет сделано так, как надо, дабы катастрофа не повторилась. А пока что нужно подготовиться к празднику…

Торжок. Отдел полиции.

Отдел полиции никогда не спал. Эту истину Павел Андреевич Добрынин узнал, будучи еще юношей, когда впервые пришел к отцу на работу. С тех пор он понял, единственное, что ему хочется, — это помогать людям, делать их жизнь лучше, а главное, добиваться справедливости. С тех пор прошло более сорока лет, но цель, поставленная еще тогда, в далеком прошлом, никуда не исчезла. И именно эта цель привела его в Торжок. И по прошествию нескольких дней Павел Андреевич из раза в раз убеждался в том, что он не зря сюда приехал, ой, не зря. В этом городе была тайна, и Добрынин должен был во что бы то ни стало эту тайну раскрыть. Правда, пока что он не знал, с какого конца взяться. Вроде бы все просто на первый взгляд, есть подозреваемые, есть темные делишки, которых даже не пришлось раскапывать долго, но когда Добрынин попытался собрать этот пазл, ничего не получилось. Из раза в раз он это пробовал, менял местами людей, факты, строил новые логические цепочки, но, увы, результат от этого лучше не становился.

В какой-то момент Павел Андреевич поймал себя на удивительной мысли, мысли о том, что он не справляется. С таким опричник сталкивался впервые в своей жизни, и на какое-то мгновение он даже растерялся. Правда, это быстро прошло, и, взяв себя в руки, Павел Андреевич вызвал в город дополнительную группу специалистов. Сдаваться Добрынин не планировал ни за что, он доберется до истины так или иначе.

— Жора, ты устроил людей? — Павел Андреевич вопросительно глянул на помощника, и тот медленно кивнул.

— Все сделано в лучшем виде, Павел Андреевич, — мужчина хмыкнул, — кстати, друзья Львова в спешке покинули город. Причем, что забавно, их семьи тут, и, судя по тому, что нам удалось узнать, сами ничего толком не понимают.

— Все началось с Громова младшего, — задумчиво произнес опричник, — именно он был корнем зла. И вдруг исчезновение. Причем исчезновение странное. Его видели в полицейском участке, видели в ночь перед исчезновением. Куда он мог деться? — опричник медленно встал и начал ходить из стороны в сторону по кабинету.

Обыск они проводили тут, нашли часть бумаг Уварова, а больше ничего интересного не нашлось. Павел Андреевич остановился напротив сейфа. Огромный, стальной, способный выдержать пожар и не только, он занимал в кабинете почетное место. Подойдя к нему вплотную, Добрынин попытался его сдвинуть. Конечно же, ничего из этого не вышло, слишком тяжел был сейф. Однако же мужчина умудрился нечаяно задеть угол стола, и тут же в кабинете раздался громкий щелчок, а потом сейф плавно отъехал в сторону, открывая ход прямо в полу. Жора тут же подскочил на ноги, на всякий случай достал пистолет из кобуры, но Павел Андреевич жестом заставил оперативника убрать оружие.

Достав телефон, Добрынин включил фонарь и увидел, что вниз ведет деревянная лестница. Нисколько не сомневаясь, он сунулся в тайный ход, а Жора последовал за ним. Шли они не очень долго, и в итоге дошли до конца. Дёрнув рычаг на стене, Добрынин с каким-то внутренним чувством удовлетворения наблюдал за тем, как часть стены уходит в сторону. Тусклый свет немного осветил такие же деревянные ступеньки, и через несколько мгновений Павел Андреевич уже стоял в камере для одаренных заключенных, то бишь для дворян.

— Интересная система, — усмехнувшись, произнёс он, когда Жора тоже выбрался из-под земли, — ход из камеры прямо в кабинет главы отдела. Интересно, кому же пришло в голову сделать такое, а главное, для чего?

— Павел Андреевич, а ведь получается, что Громов в тот день был в полиции, и его видели идущим в кабинет Уварова, — Жора нахмурился, — допустим, он спустился в этот ход и пришёл сюда. Кто у нас сидел в камере тогда?

— Алексей Николаевич Светлов, — Добрынин покачал головой, — нет, Жора, не складывается картинка. Светлов поклялся матери Громова на даре, что не имеет никакого отношения к исчезновению её сына. Она видела, как дар принял клятву, а значит, парень не при чём. Остаётся сам Уваров. Мог он прикончить Громова?

— Мог, — Жора кивнул, — а мотив?

— Мотивов предостаточно, — Добрынин отмахнулся, — сам подумай, если полковник крышевал все тёмные делишки Громова, мог последний попросить что-то чересчур? Например, дать ему убить Светлова. А Уваров отказался. Тут Громов младший пригрозил ему раскрытием информации, и у полковника не выдержали нервы, после чего он сопляка и прикончил. Но где тогда тело?

Жора молча пожал плечами. Иногда умозаключения шефа казались ему чересчур сложными, но пятилетняя работа с Добрыниным отучила Жору от скоропалительных выводов. Шеф всегда добивался результата, и Жора был уверен, на этот раз всё будет точно так же.

— Ладно, оставим пока это, — Добрынин хмыкнул, — сегодня у нас открытие ресторана Светлова. Так и быть, посещу это место, кто знает, вдруг у него отличные повара.

— В городе говорят, что прекрасные, — поделился слухами Жора, — по крайней мере, люди ждут открытия, а это чего-то да значит.

— Ну вот и посмотрим, насколько хороша его еда, — многозначительно улыбнувшись, Добрынин вернулся обратно под землю, и через несколько минут опять сидел за столом в кабинете.

Опричник чувствовал, ответ на все его вопросы кроется где-то рядом, руку протяни и достанешь. Но, увы, пока что ничего не получалось. Впрочем, терпения у Павла Андреевича всегда было в достатке, и на этот раз его тоже хватит…

Тверь. Особняк Дитмаров. Восемь часов утра.

Несмотря на то, что на часах было всего лишь восемь утра, Игорь Дитмар готовился к поездке в Торжок. Как и любой немец, он имел склонность к педантичности, к порядку и соблюдению правил. А правила приличия требовали, чтобы он приехал чуть раньше остальных гостей, так как Алексей являлся не только владельцем ресторана, но и его близким другом.

Друзья. Их у Игоря Дитмара было не так много. С самого детства он ловил на себе прищуренные взгляды людей, тех, кто так и не мог принять факт женитьбы отца на матери. Немецкий барон и русская дворянка, да еще и после относительно недавнего конфликта между этими государствами. Впрочем, сам Игорь прекрасно понимал, почему так произошло. У родителей случилась самая настоящая любовь, способная на настоящие чудеса. Однако же плоду этой самой любви с самого детства приходилось сложно, вот только Игорь не жаловался. Всё, что происходило вокруг, помогало формированию его характера, и к своим семнадцати годам Дитмар мог по праву гордится одним из самых спокойных нравов среди всех одноклассников. Лишь с друзьями он позволял себе немного расслабится, а в друзьях у него числилось всего лишь два человека.

Комбаров стал другом благодаря своей безбашенности, отчаянной смелости, а Светлов… Светлова после пробуждения Игорь узнал с трудом. Куда делся прилежный ученик и просто милый мальчик? Загадка, ответа на которую у Дитмара не было.

— Сын, — голос отца заставил Игоря вздрогнуть. Задумавшись, он не заметил, как отец вошел в зал.

— Доброе утро, отец, — поправив пиджак, произнес Игорь, — я как раз собирался уезжать. Хочу выбрать Алексею какой-нибудь подарок в честь его возвращения к жизни и начала нового пути.

— Хорошая затея, — Генрих Дитмар скупо улыбнулся, — но помни, всё должно быть в меру. Не стоит увлекать внимание гостей с одного события на другое. Это будет неприличным.

— Я помню правила, отец, — Игорь кивнул, — и сделаю всё, как ты учил, — коротко поклонившись, парень отправился к выходу, где его уже ждал автомобиль.

Генрих проводил сына задумчивым взглядом, отметив, как сильно он изменился с тех пор, как молодой Светлов вернулся к жизни. Внутри Игоря словно заново зажглась искра, и Генрих надеялся, что она больше не потухнет…

Особняк Светловых. Это же время.

— Мать! — вывалившись из медитации, я первым делом почувствовал солоноватый вкус крови на губах.

Рухнув на спину и жадно вдыхая воздух, я позволил себе улыбку. Получилось, получилось! И пусть мое сердце прямо сейчас отбивало чечетку, в любой момент готовясь к прыжку из груди, а легкие горели так, словно вместо воздуха я вдохнул чистого пламени внутри, я был доволен. А всё потому, что мой источник стал больше, сильно БОЛЬШЕ! Теперь я мастер магии Света, первая ступень к по-настоящему большой силе.

Встав на ноги, я шатающейся походкой опять направился в душ. На этот раз вода была исключительно холодной, но даже так от меня еще долгое время шел пар. Организм таким образом сбрасывал лишнюю энергию, и чтобы окончательно успокоится, мне пришлось простоять под холодными струями воды где-то минут десять, пока всё не прошло.

Выбравшись из ванны, я оделся и спустился на первый этаж. Степанида в компании Ольги уже порхала по кухне, а запахи свежего кофе и такой же свежей выпечки сразу наполнили мой рот слюной.

— Всем доброго утра, — ввалившись в кухню, я сел напротив большого стола, — Степанида, спасительница, ты ведь не дашь мне умереть голодной смертью?

— Алексей Николаевич, нет, конечно, — улыбнувшись, служанка тут же метнула на стол тарелку со свежайшими булочками с маком.

Сверху посыпанные сахарной пудрой, они пахли так, что я не сразу осознал тот факт, что моя рука тянется уже ко второй булочке, а челюсти усиленно перерабатывают первую. Только после третьей у меня вышло немного выдохнуть, а дальше в кухню вошел Федя, а за ним показался Миша.

Саватеев старший, судя по всему, хотел что-то сказать, но для начала ему пришлось так же попробовать выпечку Степаниды, ну и похвалить её, конечно же. Без этого никуда.

— Господин, нам нужно ехать, — жуя теплую булку, произнес он, — открытие хоть и назначено на полдень, но нам лучше быть там раньше. От форс-мажоров никто не застрахован.

— Едем, — я кивнул и, подхватив последнюю булку, послал поварихам воздушный поцелуй. Право слово, с такой едой мне из дома выходить не хочется.

Забрав из кабинета свои артефакты и прихватив на всякий случай еще и меч, я выскочил на улицу, где меня уже ждали внедорожники. В первом за рулем сидел довольный Федор. Он был рад своему возвращению больше всех нас вместе взятых. Сев рядом с ним, я улыбнулся.

— Ну что, Федя, поехали!