Демоноборец. Том 2

Глава 9

Утром я сумел открыть глаза, а это уже достаточный повод для того, чтобы пахать. А потому вперёд! И пусть догонять учебную программу в тот момент, когда вокруг множатся враги и плетёт свои сети поганое демоньё, это… мягко говоря, смешно. Что ж теперь? Нужно.

А мотивы понятны — неизвестно сколько лет продлится эта борьба, и потому союзников из высшего общества нужно искать за школьной партой. И это, увы, не самый лёгкий способ, а вообще единственный. Перед человеком с репутацией неуча и нелюдимого затворника, пускай даже человеком родовитым, автоматически закроются двери многих высоких кабинетов.

Итак! Сперва был завтрак, который Степанида подала с какой-то особой торжественностью, помпезностью и вообще. Она трижды повторила слово «эспума» в отношении желтоватого густого соуса, который укрывал яйцо. И яйцо-то было не просто яйцо, а «пашот». И хлебушек вовсе не хлебушек, а «тост», и всё вместе это называлось:

— Яйца Бенедикта!

— Кхэ! — Я аж поперхнулся. — Прости… А кто такой Бенедикт? И почему у меня на тарелке его…

— Яйца Бенедикт, — поправилась Степанида. — Название такое, — густо покраснела и скрылась в кухне.

Странное…

Неужто Степанида каким-то образом наладила общение с Надеждой Игоревной и теперь перенимает от неё высокую кухню? Или по собственной инициативе включилась в эту кулинарную гонку? Ох, сколько же вопросов!

Ладно, чёрт с ним. После завтрака я был готов сразу же приступить к учёбе. Поднялся на второй этаж, остановился перед дверью в бывший отцовский кабинет и задумался. Кабинет всё-таки — это кабинет. Сейф, защита, родовые бумаги, запах старины и основательность. Это место для судьбоносных решений, подписания контрактов и бесед со всякими важными людьми. И как будто бы заниматься в нём учёбой будет неправильно.

Поэтому я чуть прогулялся по особняку и выбрал пустующую гостевую комнату в противоположном крыле. Светлую, с двумя высоченными окнами, выходящими на солнечную сторону. И пускай солнце за время своего пребывания в теле Светлова видел всего лишь пару раз — всё равно. Тут у меня будет меньше шансов испортить глаза.

Саватеев прислал в дом пару ребят, — видимо, за что-то проштрафившихся, — которые помогли мне с мебелью. Всё необходимое, большой письменный стол, стулья и стеллаж для книг, как-то нашлось в чулане первого этажа среди прочего хлама. И тут же пылились три пробковые доски, в которые я влюбился с первого взгляда.

Потому что… Что? Потому что принтер! После частичного слияния сознаний, моего и Алексея, я уже давно не вёл себя как вышедший из леса дикарь и особенно ничему не удивлялся. Но когда задумывался… Когда насильно возвращал свой мозг к началу начал, разница технологий с моим прошлым миром поражала. Ведь там и тогда, чтобы создать наглядное пособие или утлый рекламный буклет, мне нужно было бы часами выводить всё это дело от руки либо же платить бешеные деньги наборщикам. Платить, а потом ждать, когда они освободятся. И это мы говорим лишь про единичный продукт, а если мне нужен тираж книг? Смешно и дико, но под это дело нужно было нанимать целую бригаду, которая подгонит под тебя литеру.

А здесь и сейчас у меня был чудо-ящик, который плюётся бумагой с распечатанным текстом. Причём чернилам не нужно сохнуть, потому что никаких чернил нет, и бумага восхитительного качества. А ещё… тёплая такая после распечатки. Невероятная, приятная.

— Личная типография…

Итак, место для учёбы было готово. Что же я изучал? Понятное дело, что не арифметику и русский. Всё-таки к семнадцати годам общая школьная программа уже давно осталась позади, а лицейский курс, рассчитанный преимущественно на дворян, подразумевал специфические предметы.

География вот, например. Но не про горы и реки, а про сложнейший клубок экономических и политических связей. Почему этот город не смог стать крупным портом, хотя есть все предпосылки? Почему эта народность не может ужиться с вот этой? Как идёт мировая логистика, как формируются цены и прочее, прочее, прочее…

Дальше — больше. Предмет «Династическое право» оказался настоящим эспандером для мозга. Правила наследования, статусы законнорожденных и узаконенных детей, права на титулы и так далее. Всё это было прописано до мелочей, но при этом оставляло пространство для юридического манёвра.

Ну и наконец «камералистика». Предмет, как на мой взгляд, немного устаревший, однако раз уж его изучают по сей день — значит, важный. Если коротко, это такая дисциплина о том, как дворянину эффективно вести свои дела, управлять предприятиями и правильно заполнять документацию. Уверен, что ответа «нанять профессионалов и расслабиться» в грядущем тесте не будет, поэтому всё это мне предстояло изучить.

По этим предметам я сделал столько, сколько мог. Ну а учебники по «эстетике», «риторике» и «архитектуре» мне должны были завезти Дитмар с Комбаровым. Прямо сегодня и прямо…

— Сейчас, — буркнул я, глядя на часы.

Занятия в лицее уже закончились, и по идее ребята должны вот-вот подъехать. Чтобы не заставлять их ждать, я спустился вниз чуть заранее. Прождал немногим более десяти минут.

— Алексей Николаевич! — заглянул в дом Миша Саватеев. — К вам господа…

— Знаю-знаю, проводи их в дом скорее.

Прекрасно понимая, что ради поездки ко мне ребята пожертвовали обедом, после короткого приветствия я сразу же пригласил их в столовую, где Степанида продолжила удивлять.

— Солянка? — особенно обрадовался Саша. — Рыбная? Пахнет просто божественно!

Да и не только пахнет. На вкус — что-то невозможное. Наваристый бульон, смешанный с томатным соком и рассолом, бочковые солёные огурчики, оливки, лук и три вида филе рыбы, порезанные аккуратными кусочками. На поверхности плавал кусочек лимона без кожицы, а рядом на столе стояла креманка со сметаной и полная хлебница. И вот оно — простое, незатейливое счастье.

Комбаров в прямом смысле этого слова мычал, и даже сдержанный Игорь Генрихович откинулся на спинку стула с прикрытыми от блаженства глазами. Тем временем Степанида стояла в дверях, нервно теребила передник и смотрела, смотрела, смотрела…

Тут-то я наконец понял — кажется, она на полном серьёзе решила посоревноваться с Натановой за внимание молодого барина. И потому надо обязательно её похвалить. Не для галочки, а вот прямо чтобы по-настоящему.

— Степанида, это не солянка, — сказал я. — Это что-то на уровень выше. Никогда в жизни ничего подобного не ел.

— Очень вкусно!

— Просто восхитительно, Степанида Игоревна.

И чтобы закрепить:

— Может быть, есть смысл пригласить Надежду Игоревну, чтобы она у вас получилась? Я был бы не прочь видеть эту солянку в меню трактира.

— Ой, Алексей Николаевич, — опять зарделась служанка. — Скажете тоже, — и опять убежала.

Мы же продолжили обед. А разговор… разговор как-то сам собой пошёл. О снегопаде, о последних новостях в городе, о том, о сём, и тут вдруг:

— Точно! — воскликнул Саша, аж подпрыгнув на стуле. — Забыл совсем! Надо же тебе обязательно рассказать, что сегодня было.

Комбаров застыл с улыбкой на лице, — весь из себя интриган, — и явно выклянчивал уточняющий вопрос.

— И что же сегодня было?

— Помнишь Лизу Шереметьеву?

Будто по щелчку в голове из тумана выплыло имя. Лиза. Ну да. В воспоминаниях Алексея Николаевича было много, очень много упоминаний Лизы. Высокая фигуристая шатенка с длинной косой ниже… пояса. Смазливая, но при этом с вечно недовольным выражением лица.

Первая любовь! Лиза с Алексеем встречались какое-то время. Ходили в кино, гуляли, несколько раз целовались и… да и всё, в общем-то. В силу нежного возраста назвать это серьёзными отношениями было невозможно.

— Помню, конечно, — кивнул я.

— Ну вот, — Комбаров подался вперёд, понизив голос до заговорщицкого. — Она сейчас с Костей встречается. Но это не суть! Суть в том, что она сегодня на весь класс вчерашнюю дуэль обсуждала. Так, мол, и так, Светлов так изменился, Светлов так возмужал. Светлов совсем другой и вообще красавец-мужчина.

— Вот как.

— Ага-а-а-а, — довольно протянул Комбаров. — Короче говоря, тебя ждёт ещё один скандал по возвращению в лицей. Константин, когда всё это выслушивал, чуть было реактивной тягой стул под собой не прожёг. Потом вскочил, перебил Лизу и начал тебя, мягко говоря…

— Унижать, — сказал Дитмар, не подбирая слов.

— Ну… Да…

— Товарищ он вспыльчивый, так что будь готов, — улыбнулся Саня. — Будет драться за свою самочку до последнего…

Новость… А я вот не знаю — интересная она или нет? Потому что внутри меня сейчас боролись два чувства: ирония и лёгкое такое утомление. Ирония от того, что какой-то мальчишка прямо сейчас видит во мне главного врага своей жизни, и видение это приобрёл просто на пустом месте. Ему и в голову не приходит, какие твари ходят рядом с ним. Какие демоны прячутся за улыбками друзей. И что Светлову, которого он сейчас ненавидит, гораздо важней разобраться с этими самыми демонами, и не играться в детский сад.

С другой стороны, это теперь часть моей жизни. Нужно вписываться в коллектив. И если придётся потратить полчаса времени на то, чтобы поставить на место одного ревнивого юнца, то так тому и быть. Лишь бы это не отвлекло от основной цели.

Разговор на время утих, и спустя какое-то время я сам вспомнил новость, которую мне следует выложить Комбарову. Ну точно же!

— Саш! — Я аж вскрикнул, но потом одёрнул себя. — То есть, Саш. Помнишь, мы вчера с тобой разговаривали наедине? Про ферму?

— Ну… да, — осторожно ответил Комбаров. — А что?

— Пропущу подробности, но у меня есть для вас двадцать гектар земли. Нормальной, незаражённой. Прямо здесь, в Торжке, — спокойно сказал я. — Она сейчас пустует, вот я и подумал: а зачем добру пропадать?

Комбаров замер.

— Не понял…

— Хочу предложить вам с матерью возродить своё хозяйство на моей земле. Начнёте с малого, а там пойдёт. Опыт же у вас есть, верно?

— Но… Лёх… Спасибо, но деньги, — тут он тряхнул головой и постарался прийти в себя. — Деньги, Лёх. Чтобы запуститься, нам нужны инвестиции. Инвентарь, скотина, рабочие, и ещё куча всего. Спасибо большое, но мы столько просто не наскребём.

— И об этом я тоже подумал, — хохотнул я. — Один человек согласен одобрить вам кредит. Пятилетний, на очень щадящих условиях.

— Это какой-такой человек? — с недоверием нахмурился Комбаров, явно ожидая услышать фамилию какого-нибудь криминального авторитета или около того. — Ты, Лёх, так не шути. Мы с матерью уже все банки обошли и…

— Кротов.

— КТО⁈ — Саша чуть тарелку не перевернул. — Ты сейчас серьёзно, что ли?

— Абсолютно.

Комбаров явно перекипел от информации. Сидел, открыв рот, и пялился на меня.

— Саш?

— А?

— Ты поговори с матерью, ладно? Обдумайте всё хорошенько. Я же не тороплю. На днях зайдёте вместе в трактир и ещё раз всё обсудим.

— Хор-р-рошо, — кое-как выдавил из себя Саша. — Я поговорю. Спасибо, Лёх, даже и не знаю, что ещё сказать…

— Не надо ничего говорить, — улыбнулся я. — Просто делай своё дело и пообещай мне скидку на говядину.

Проводив ребят уже в сумерках, я вернулся в свой импровизированный класс. Смотрел на пробковые доски, на разложенные учебники, на чудо-принтер, и думал: про ревнивого Костю, Кротова, Комбарова, земле и ферме. Но где-то глубоко, на задворках сознания, за всем этим шумом и суетой таилась тревога. Что-то подсказывало: демоны не дремлют. И что чем спокойнее мне живётся в последние дни, тем жёстче и опасней может быть следующий удар…

Слухи. В городе всегда полным-полно слухов, но этот был особенно интересен для дворянина, поскольку касался его главного врага. Этот слух, а если быть точнее, новость, принёс утренний доклад.

Светлов. Слова о том, что «пацан, который был на волосок от смерти, внезапно начал делать то-то, то-то и то-то» уже набили оскомину и обесценились. Хватит уже относиться к нему, как к калеке. Меньше всего на свете Алексей Николаевич напоминает жертву, и не раз это доказал.

А теперь он на полном серьёзе решил вернуться в лицей.

Казалось бы, от этого ничего не меняется, но! Но-но-но! У дворянина появилась возможность оптимизировать свой план. Светлов был его первой целью, а второй — Геннадий Сергеевич Зарубин. И раз эти двое теперь будут довольно часто находиться поблизости, то и убрать их можно вместе. Чтобы было не так шумно.

Дворянин представил себе следующую картину: утром в Торжке узнают новость о гибели подростка, который только-только выбрался из комы, а уже вечером хоронят любимца женщин и детей, господина Зарубина. Простые люди, может быть, поверят в совпадение и злой рок, но те, кто действительно наблюдает — вряд ли.

Дворянин отставил бокал с вином в сторону и набрал своего человека.

— Слушаю.

— Лис, — сказал дворянин. — По Светлову отмена. Не трогай его пока.

В трубке повисла короткая пауза. С одной стороны, Лис был не из тех, кто переспрашивает и уточняет приказы. А с другой, очень не любил, когда у него отбирают добычу.

— Принято, — наконец ответил он. — Есть новая цель?

Дворянин усмехнулся и подумал о том, что Лис ненасытен. Его не волновали причины, нет-нет-нет. Только задача.

— Генрих Дитмар, — сказал аристократ. — Немецкий барон, присягнувший Величеству. Живёт в Твери, женат на нашей, есть взрослый сын. Остальное сам узнаешь.

— Требуется устранить? — спросил Лис.

— Нет, — отрезал аристократ. — Пока что нет. Пока что ограничимся наблюдением. Мне нужно знать о каждом шаге барона, о каждой его встрече и каждом разговоре.

— Интересует что-то… конкретное?

— Интересуют его связи с губернатором, — аристократ усмехнулся, — но еще раз повторю. Это не к спеху.

Лис ничего не ответил, и на этом разговор закончился. Аристократ рухнув в кресло взял в руки блокнот и подчеркнул одну из строчек. В отличии от ячейки Торжка он не будет спешить, нет, он получит желаемое без риска, без спешки…

Торжок. Особняк Светловых.

Пролистав очередной учебник я откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Н-да, учеба, никогда не думал, что вернусь к ней. В бытности студентом мне все давалось достаточно легко, и я решил, что и тут будет так же, но нет. Некоторые моменты мне приходилось перечитывать, чтобы понять смысл. Но сдаваться меня отучила сама судьба, так что в итоге выбранный на сегодня объем был поглощен полностью, а все остальное в течении недели.

Завтра же меня ждет один из знаменательных дней в новом мире, а именно открытие трактира. Событие волнительное, как минимум потому что до сегодняшнего дня я ничего такого не делал. Убить сотню демонов? С легкостью. Построить прибыльный бизнес? А вот тут все сложнее, ребята.

Но самое главное это то, что в моем ресторане соберутся люди со всего Торжка, и даже из Твери. В тот самый ресторан, где в подвале находится трещина в пространстве. Казалось бы безумие, но нет, в этом есть свой смысл.

Во-первых, я проверю всех людей, а люди эти очень непростые. Во-вторых, я буду контролировать саму трещину, чтобы ни одна тварь оттуда не вырвалась. Для этого я параллельно учебе сливал энергию в артефакты, и каждый из них теперь был заряжен процентов на десять. На одну операцию этого хватит, а большего мне пока и не надо.

По хорошему стоит посвятить в свою тайну еще кого-нибудь, но кого? Добрынин идеальный кандидат, но опричник мне попросту не поверит, посчитает сумасшедшим. Зарубин? Ректор может поверить, но вот какая у него будет реакция? Этого я предугадать не могу, а рисковать не хочется. От моих знаний зависит будущее этого мира, и нужно очень, очень аккуратно выбирать, с кем стоит делится, а с кем нет. Пока что все кандидаты под вопросом, а значит придется еще какое-то время работать в одиночестве. Разве что судьба распорядится иначе, но это уже точно не в моей власти…