Демоноборец. Том 2

Глава 4

Стряхивая с плеч снег, фигура шагнула внутрь. Павел Андреевич Добрынин собственной персоной. Один, в штатском и без оружия. Хотя, глядя на его ауру, я понимал, что этот человек сам по себе оружие.

Не сказать, чтобы до этого в зале был гомон, но тут установилась полная тишина. Мои гвардейцы напряглись, и неспроста — каждый из них сейчас почувствовал себя между молотом и наковальней. А что, если барин прикажет им атаковать опричника? Это же… опричник! Люди Лома, в свою очередь, побледнели и решали для себя совершенно другую дилемму — бежать или не бежать. На прежней «работе» у всех этих ребят выработался чёткий рефлекс опасаться людей этой профессии.

Напряжение в воздухе висело столь густое, что его можно было резать ножом и мазать на хлебушек. Благо, что никакому серьёзному конфликту сегодня случиться было не суждено.

— Спокойно, — добродушно сказал я, поднимаясь из-за стола. — Спокойно, ребята, это ко мне. Здравствуйте, Павел Андреевич! — улыбнулся я и, протянув руку на рукопожатие, зашагал в сторону опричника. — Рад! Очень рад вас снова видеть. А вы к нам какими судьбами?

Добрынин окинул меня холодным взглядом, однако руку всё-таки пожал.

— Светлов, — сказал он. — Прекращайте этот цирк, пожалуйста. Мы знаем, что вы здесь к чему-то готовились. И мы знаем, что несколько минут тому назад сюда вошёл некто Дмитрий Львов и ещё четверо молодых людей, — тут Добрынин сделал паузу, давая мне прочувствовать момент. — Даже не думай этого скрывать.

А я, признаться, даже и не думал.

— Всё так, — кивнул я, ни на секунду не убирая с лица доброжелательную улыбку. — Они здесь.

— И что же, позволь узнать, вы с ними сделали? — Добрынин сделал шаг вперёд и выпустил ауру. — Неужели, Алексей Николаевич, вы настолько позабыли закон, что решили расправиться с дворянами на своей территории, а затем выставить всё как незаконное проникновение? Или они тоже должны были «исчезнуть»? — Добрынин прищурился. — Так же, как ваша сестра, Громов-младший и полковник Уваров?

— Хорошая попытка, — хохотнул я. — Но всё мимо. Львов и его друзья живые, здоровые. Даю вам слово. Хотя, можете посмотреть прямо сейчас.

Добрынин нахмурился и явно что не поверил, но я не дал ему времени на раздумья и обратился к Саватееву:

— Михаил Михайлович, будь добр, покажи наших гостей.

Саватеев молча кивнул, и гвардейцы выволокли вперед пятерых дворянят. Добрынин увидел, что они связаны, и вопросительно поднял бровь.

— Ну а как? — я развёл руками. — Давайте объясняться. Дело было так: Львов и «молодые люди», — тут я процитировал самого Добрынина, — действительно залезли в мой трактир. Зачем? Не имею ни малейшего понятия. Возможно, это голод погнал их к людям…

Тут Вася Лом едва слышно прихрюкнул.

— … или холод? На улице всё-таки не май месяц. Но чтобы не замышляли эти пятеро, они выбрали самое неудачное время для проникновения. У нас с ребятами тут как раз шёл мозговой штурм. Открытие трактира на носу, нужно продумать всё до мелочей. Сидели мы, значит, генерировали идеи, а тут эти двое. Мы их тихонечко задержали и зафиксировали в пространстве, чтобы не мешали.

— Почему не позвонили в полицию?

— Собирался, Павел Андреевич. Вот буквально только что удалось спеленать этих буянов, дальше я вспомнил о нашей доблестной полиции и как раз собирался звонить.

Добрынин явно не верил.

— Мозговой штурм, говоришь? — он оглядел моих гвардейцев. — Светлов, меньше всего на свете ваши боевики похожи на рестораторов.

— В том-то и дело, Павел Андреевич, — кивнул я. — У людей, которые десятилетиями варятся в ресторанном бизнесе, наступает профдеформация. Но работают-то они для обычных людей, вот таких, как мы с вами. Поэтому я решил, что нужен взгляд со стороны. Вот мы с ребятами и встретились, чтобы набросать идей.

— И много набросали? — Добрынин посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Зря вы так, — вздохнул я. А затем указал рукой на Лома. — Вот, например, Василий Васильевич, один из моих спецов по безопасности и по совместительству большой любитель чайных церемоний…

— Что⁈ — вырвалось у Лома прежде, чем он успел подумать.

— Василий Васильевич, будьте так любезны, расскажите Павлу Андреевичу, что вы придумали для нашего трактира относительно чая. Вы же столько времени посвятили этому искусству.

Лом моргнул раз. Моргнул два. На лице отразилась мучительная работа мысли, потом паника, потом понимание и наконец…

— Ну, — переминаясь с ноги на ногу, Лом прокашлялся в кулак. — На самом деле чай, это же целая философия. Вот, например, зелёный. Вы знали, что его нельзя кипятком заливать? Только водой градусов эдак под…

Вася разгонялся, вживался в роль и с каждой секундой всё убедительней изображал из себя восточного мудреца. У некоторых из моих гвардейцев отлетели брови. Опричники переглядывались между собой, не понимая, что за абсурд тут сейчас творится, а Добрынин тем временем вообще потерялся. Но вдруг в его глазах блеснуло что-то нехорошее, и он шагнул к пленникам.

Выглядели ребята… своеобразно. Бледные, растрёпанные — это всё понятно. Однако после того, как я выжег из их душ демонов, двое из них заработали себе частичную амнезию и сейчас были в максимальной степени дезориентированы. Остальные же, судя по взглядам, вообще ничего не понимали. А у Львова и его дружка всё было еще хуже. Вопрос: «Кто я?» — перед ними не стоял. А вот: «Где я?» — и: «Как я сюда попал?» — очень даже.

Добрынин мгновенно переключил своё внимание на них и шагнул вперёд.

— Львов? — голос опричника прозвучал особенно резко. — Что здесь произошло? Вам угрожали? Вас хотели убить?

Дмитрий же ме-е-е-е-едленно-медленно моргнул, а затем нахмурился.

— Чего?

Соображал он тяжело, через силу. Видно было, как шестерёнки в голове еле-еле крутятся. Однако тут он оглядел зал, увидел людей в форме, признал в них опричнину и явно испугался.

— Я… что?

— Что вы здесь делали?

— Это недоразумение! — на всякий пожарный выпалил Львов.

— Вот видите! — включился я. — Молодые люди сами согласились с тем, что это недоразумение. Так что, возможно, и до полиции доводить не стоит. Ни одна из сторон не понесла ущерба, и ни одна из сторон к другой претензий не имеет.

— Вас били?

Тут Львов разозлился на самого себя за то, что не может ничего вспомнить, и выпалил:

— Я не знаю!

— Дмитрий, скажите мне как на духу: вы действительно пробрались в трактир Алексея Николаевича?

— Я… Я, — Львов наконец-таки понял, что его в чём-то обвиняют, и на всякий случай сказал: — Это не я!

— Понятно, — Добрынин тяжело вздохнул. — Забираю их, будем разбираться в полиции.

Задержание прошло тихо, чинно, благородно. Правда, пришлось одолжить двух гвардейцев, чтобы те помогли загрузить пленных в их же автомобили и довезли до участка.

— Светлов, — Добрынин на прощание посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Я за тобой присматриваю.

— А я этому только рад, Павел Андреевич, — абсолютно серьёзно ответил я. — Обязательно заходите после открытия, Василий Васильевич устроит нам совместное чаепитие.

Опричник покинул трактир, и после в зале какое-то время стояла всё та же гнетущая тишина. Потом я наконец окончательно выдохнул, повернулся к своим и сказал:

— Всем спасибо, все свободны…

Наступило первое моё по-настоящему свободное утро. И план на сегодня был простой: сперва разобраться с фабрикой, которая досталась мне от Сивушкина. То ли новая головная боль, а то ли источник дохода — поди знай. Но если получится наладить производство…

Ай, ладно, не будем загадывать.

После завтрака я вышел во двор, где Миша Саватеев уже прогревал джип, и дальше первым же делом мы поехали за Надеждой Игоревной. В длинном пальто и смешной вязаной шапке с помпоном, шеф всея Торжка уже ждала нас возле своей бронированной двери. Женщина забралась на заднее сиденье, поздоровалась и сразу же перешла к делу:

— Алексей Николаевич, не подумайте, что я спорю, но зачем я вам на фабрике? Я, конечно, кое-что понимаю в пасте, но не настолько, чтобы…

— Вот именно, Надежда Игоревна, — улыбнулся я. — Вы кое-что понимаете, а я не понимаю ничего. В бумажках и цифрах разберусь, об этом не волнуйтесь. А вот проверить продукт, технологию, понять перспективы… Тут уж я прошу именно вашей помощи.

Натанова кивнула и о чём-то настолько глубоко задумалась, что весь последующий путь мы проделали в тишине. Фабрика находилась на самой окраине, но… Торжок не такой уж большой город, так что добрались мы быстро. Сама фабрика выглядела следующим образом: дырявый забор, один небольшой ангар из листов профнастила с большими железными воротами и вывеской «СивушкинЪ», парковка на четыре места, да и всё, в общем-то.

Топтаться на улице не стали и сразу же вошли внутрь. Внутри было чисто, но как-то… тускло, что ли? Бедненько. Несколько станков, конвейер, в углу горы муки в мешках, какое-то несуразное количество пустых картонных поддонов из-под яиц, и парочка человек, одетых во всё белое.

— Посторонним вход воспрещён! — рявкнул на нас дедок в халате, с которого можно было бы выбить пару кило муки. — Вы кто такие⁈ Я вас не звал! Идите…

— Светлов Алексей Николаевич, — представился я. — Новый владелец.

Мужик забыл, что хотел сказать, поперхнулся и вытянулся по струнке, а к нам тем временем уже торопился маленький юркий человечек в очках и белом халате.

— Алексей Николаевич! — Он подбежал и некоторое время колебался, не понимая, протягивать мне руку или нет. В итоге решил рискнуть: — Кузьма Ефимович Убейконь, заведующий производством!

— Очень приятно, Кузьма Ефимович.

— Заждались мы вас! Все ждали, и ждали, и ждали, думали, может, пришлёте кого-нибудь, чтобы распорядился. А вас всё нет и нет. Но производство мы не бросали! — заранее оправдался Убейконь. — Работали в штатном режиме.

— Это хорошо, — кивнул я, осматриваясь. — Что ж, Кузьма Ефимович, знакомьтесь. Это Надежда Игоревна, шеф-повар трактира…

Тут я понял, что до сих пор не озаботился будущим названием.

— … трактира. Пожалуйста, проведите нам экскурсию.

Убейконь засуетился и повёл нас по цехам. Производство оказалось крошечным: пяток промышленных тестомесов, конвейер с различными насадками для разной пасты, конвейерная лента, склад, сушильный цех и цех, в котором две дородные барышни в косынках и медицинских масках фасовали по пакетам готовую продукцию, а следом тут же запаивали их.

— Мощностей маловато, — вздохнул Убейконь, опять зачем-то начиная оправдываться. — И увеличить объёмы никак не получится. Даже если новое оборудование закупить. Да и продукт наш, мягко говоря… региональный. Бренд «СивушкинЪ» разве что по магазинам Торжка найти можно. Мы даже в Тверь не выходим…

Я посмотрел на Надежду Игоревну. Та по-хозяйски шастала по цехам, щупала тесто, читала что-то на пачках с мукой. На лице её было сосредоточенное выражение профессионала, который увидел проблему, осознал её и уже прикидывает, как бы её скорее разрешить.

— Ну что? — спросил я. — Ваше профессиональное мнение?

— Конфетку из этого не вылепить, — хохотнула шеф. — Но если подойти с умом, то вместо непонятного бюджетного хрючева можно перепрофилироваться на эксклюзивный продукт. У них тут, Алексей Николаевич, самое дешёвое сырьё.

— Но можно взять дорогое, — предположил я. — И-и-и-и?

— И тогда можно наладить производство специально под трактир. Сделать меню с упором на итальянскую кухню. Это всегда модно, это всегда дорого, и это привлекает абсолютно любую публику. Классика!

— И что, мы сможем всё продать через наше заведение?

— Нет! — Надежда Игоревна вдруг задорно рассмеялась, а Убейконь подхватил. Сложилось впечатление, что я ляпнул что-то совсем нелепое. — Но я вам могу предложить вариант, при котором мы будем изготавливать пасту фреска и…

— Объясните, пожалуйста. Фреска — это что?

— Это свежая, не засохшая до состояния сухарика паста. То есть не то, что мы привыкли видеть в магазинах. У фрески более мягкая текстура, более нежный вкус, но вместе с тем гораздо более короткие сроки годности. А реализовать мы это можем частично через трактир, частично предлагая гостям прикупить полуфабрикат с собой, а частично, если вы позволите пофантазировать, через фирменный магазин, пристроенный к трактиру. Нужно-то, — Натанова чуть задумалась, прикидывая. — Метров десять квадратных, чтобы такой открыть.

Во-первых, меня очень… очень-очень-очень подкупал профессионализм Натановой вкупе с её кипучей жаждой деятельности. Ну а во-вторых, это действительно здравая мысль, и лучше уж попытаться что-то сделать, чем не сделать ничего.

— Кузьма Ефимович, — я повернулся к заведующему, который всё это время стоял рядом и кивал каждому слову Натановой. — Обменяйтесь контактами с Надеждой Игоревной. Не обессудьте, но с сегодняшнего дня она здесь главная по качеству и ассортименту. О себе не беспокойтесь! Ваша задача — обеспечить техническую сторону вопроса. Всё, что скажет Надежда Игоревна, вам нужно будет выполнять неукоснительно.

— Предельно понятно, — закивал Убейконь. — Очень рад сотрудничеству!

Вроде всё складывалось хорошо, но я задумался. Вот какая заковыка: кто бы как и на что не реагировал, а мне необходимо обзавестись на фабрике человеком, которому я могу доверять. Либо же… либо же правильно мотивировать Убейконя. Присмотреться и понять, насколько ему можно доверять.

— Кузьма Ефимович, как только трактир откроется, жду вас в гости. Посидим с Надеждой Игоревной втроём, поговорим по делам, обсудим перспективы. Заодно и познакомимся поближе.

— Буду очень рад, Алексей Николаевич!

— А пока что вам задание.

— Слушаю, Алексей Николаевич.

— Подумайте над новым брендом. При всём уважении к… макаронам, я бы не хотел называть их своим именем.

— Подумаю, Алексей Николаевич, — максимально серьёзно сказал Убейконь. — К завтрашнему утру подготовлю несколько вариантов.

— Отлично…

На том моя инспекция на фабрику закончилась, и мы с Надеждой Игоревной направились в трактир обсуждать непосредственное открытие.

— Оборудование есть, — загибала пальцы Натанова. — Зал в полном порядке. Производственных мощностей хватает. Персонал заряжен и рвётся в бой.

Надежда Игоревна задумчиво уставилась на свой кулачок.

— Да в целом мы готовы. Нужны лишь деньги на первоначальную закупку продуктов и можно открываться.

— Деньги есть, — кивнул я. — Что насчёт сроков?

— Два дня на подготовку, — не раздумывая ни секунды ответила шеф. — И на третий можем открываться. Если вы, конечно, не передумали.

— Не передумал, — улыбнулся я. — Даю вам полный карт-бланш. Посчитайте, сколько вам понадобится денег на закупку, и я сразу же их выделю.

На том, собственно говоря, и решили. Однако тут же вылезли две проблемы, которые не смогут решить даже десяток Надежд Игоревен. Первая проблема — бухгалтер. Мне нужен человек, который будет вести и трактир, и фабрику, и всё то, что я, возможно, присоединю к своей будущей империи. Причём не просто вести, а вести с умом. Матёрый и опытный. Такой, что не будет воровать по мелочи.

— Миш?

— Слушаю, Алексей Николаевич.

— Поспрашивай, пожалуйста, по друзьям-знакомым. Бухгалтер нужен хороший, надёжный. Платить буду достойно, не обижу.

Саватеев как-то вдруг резко изменился в лице, но после выдавил:

— Сделаю, Алексей Николаевич, — и на этом разговор завершил.

Странно…

Но вернёмся к проблемам! Первую я уже озвучил, а вторая проблема — это реклама. Как ни крути, а открытие трактира должно стать событием. Нужно, чтобы о нём узнали. И вот тут, как мне кажется, я знаю, что делать.

— Сергей Витальевич, доброго дня! — весело сказал я в трубку, набрав градоначальника. — Алексей Светлов беспокоит. Сергей Витальевич, у меня к вам небольшая просьба…

На том конце провода повисла пауза. Я буквально ощущал, как мэр напрягся.

— Просьба? — с осторожностью переспросил он. — Какого же рода будет ваша просьба, Алексей Николаевич?

— Сущий пустяк, — я постарался, чтобы голос звучал максимально радостно. — Через пару дней я наконец-то открываю трактир. Звоню, чтобы пригласить вас с супругой и заодно узнать: быть может, вы могли бы распространить весточку среди знакомых? Возрождение рода Светловых. Алексей Николаевич всех ждёт, всех накормит и всех обогреет. Сарафанное радио — вещь полезная, а уж если такой уважаемый человек, как вы…

— Я понял вас, Алексей Николаевич, — тон мэра резко изменился. Было заметно, что у человека, что называется, отлегло. — Признаться, я думал, вы попросите о чём-то… более серьёзном.

— Хотите верьте, хотите нет, а для меня сейчас на свете нет ничего серьёзней.

— Какое рвение, — на том конце провода, кажется, улыбнулись. — Без проблем, Светлов. Я расскажу об открытии всем своим знакомым, и сам непременно буду. Интересно посмотреть, что у вас получится.

— Благодарю, Сергей Витальевич! И жду с нетерпением!

Звонок прервался. Я убрал телефон в карман и вышел на заснеженное крыльцо трактира. Сарафанное радио. Друзья и знакомые мэра. Весь высший свет Торжка в одном замкнутом помещении. Ну разве это не чудо для ресторатора? И разве это не чудо для истребителя демонов?

Вот и посмотрим, на кого укажет компас…

Демоническое измерение.

Демоническое общество было устроено иначе, чем миры живых. Из-за своей сути демоны были вынуждены постоянно перемещаться в своем измерении, дабы не оказаться на пути более сильных собратьев. Те легко употребляли в пищу более слабых собратьев без каких-либо сомнений. А еще одни держали в своем управлении щели, что вели отсюда в миры живых. Таких трещин было много, очень много, но и демонов было бесконечное количество, так что сколько бы миров не обнаружилось, им всегда было мало, всегда.

Аркис, старший демон в своем выводке, плыл в пространстве недалеко от трещины, что вела в молодой мир. Носитель, что должен был открыть путь с помощью примитивного ритуала, не справился. Не зря Аркис считал его слабаком, слабак он и есть. Выводок уже отправил в тот мир несколько десятков демонов, и, насколько знал Аркис, их трещина была далеко не единственной. В их обществе не было единства, каждый демон в тайне мечтал о том, чтобы стать высшим, а для этого нужно было не просто оказаться в материальном мире, нет, для этого нужно поглотить энергетический источник. Мироздание здорово посмеялось над демонами. Наделив их возможностью филигранно управлять энергией, оно одновременно с этим лишило их возможности эту самую энергию генерировать. Именно для этого демонам всегда нужны носители, всегда. Живя в симбиозе с живыми, они копили энергию, и чем дальше продвигался носитель, тем сильнее становился сам демон. А когда приходило время, тело погибало, а сам демон возвращался, имея внутри себя энергетический источник, созданный под себя.

К сожалению, высших было не так много по сравнению с остальными, и, несмотря на свое могущество, они не спешили уходить. Впрочем, зачем? Сила у них есть, и чем дольше они проводят времени тут, в измерении, тем сильнее становятся, делясь излишками силы со своими прихлебателями, создавая полноценные легионы. А когда они достигают огромного могущества, эти самые легионы падают как пепел на голову населенным мирам, и тогда никто не успевал этому помешать. Правда, с каждым тысячелетием таких высших становилось все больше и больше, и Аркис чувствовал всеми своими нитями, что в скором времени это выльется в огромную войну. Единственная причина, почему это не случилось пока еще, это расстояние. В этом измерении добраться от одного выводка демонов до другого было очень, очень сложно. А еще для этого нужно было тратить энергию, очень много энергии. Ходили слухи, что само измерение, что демоны считали домом, ничто иное, как тюрьма, созданная Творцом, но сам Аркис не верил в это. Для тюрьмы тут было слишком много щелей. Так что, скорее всего, это просто насмешка мироздания, только и всего.

Приблизившись к щели, демон попытался сунуть щупальце на ту сторону. Но упругая ткань пространства завибрировала, и по ней пробежали светлые искорки. Торопливо отдернув нить, демон завибрировал всей своей сутью. Нужно найти носителя, достойного носителя, и как можно быстрее, пока остальные выводки не прорвались в мир и не завоевали его. Вот только как? Несколько идей у Аркиса было, теперь осталось их применить и посмотреть на результат.

Подплыв поближе, демон настроился на нужную волну и начал выпускать в сторону щели еле заметные волны. Он найдет себе носителя, так или иначе найдет!