День отца

Глава 14

«…попытка ограбления ювелирного магазина «Аграф», расположенного по адресу… — рассказывал бубнящий под потолком ветеринарного кабинета телевизор причину нашего внезапно прерванного ужина. — Злоумышленник попросил продавца показать ему дорогое украшение, и, когда оно оказалось у него в руках, сначала попытался разбить витрину… — На экране кадры как незадачливый воришка лупит пуленепробиваемое стекло топором, выхваченным из-под полы пальто, прямо как Раскольников старушку. — Потом вор попытался скрыться с дорогой вещью, — прокомментировала диктор новостей «Дежурной части» происходящее на экране. Как идиот, испортивший нам ужин, со всей силы бьётся в закрытую дверь, которая открывается в другую сторону. А затем продавец нажала на кнопку блокировки, и металлические рольставни автоматически отгородили и дверь подсобки, где скрылся персонал, и входную дверь, задержав вора до приезда полиции».

Все отвлеклись на выпуск новостей.

— Это же мы сейчас о Владиславе Орловой говорим? — кивнула на экран Ирина. — О владелице «Аграфа» и её муже хоккеисте?

Она развернула на соседнем столе свёрток инструментов, похожий на набор хирурга, достала изогнутые ножницы и посмотрела на меня.

— Ты же знакома с Бахтиным, Ир? — прищурился я, глядя как Собакин послушно подал ей лапу.

Я точно знал, что знакома. Подумав, что ничего не знаю о Бахтине, про Рейманов, как источник информации, я вспомнил в первую очередь. Кто ещё сможет описать Бахтина непредвзято и без прекрас, если не заядлая хоккейная болельщица, знающая его лично.

— Ну как знакома, — хмыкнула Ира и склонилась над лохматой лапой Командора, начав вырезать свалявшуюся шерсть. — Я его поклонница. И он наш клиент. Хотя с его попугаем больше возился Рейман, — кивнула она на мужа.

— Ты лечил его попугая? — удивился я.

— И тоже слежу за его карьерой, — усмехнулся Аркадий.

— Ой, блин, фу, — отвернулся я от стола, где он то ли препарировал огромную дохлую крысу, то ли снимал шкурку с мёртвого кролика. — То есть я хотел сказать: и ты, Брут?

— Да, друг мой, да, — тоном философа задумчиво произнёс Рейман, — в профессии ветеринара мало романтики. Каждый день нас поджидают «подарки» в виде слюны, рвоты, гноя, ранений или… паразитов, как здесь, — с любопытством рассматривал он зловонное содержимое чьих-то кишок. — И только деньги, как известно, не пахнут. А лечить редкого попугая — дорогое удовольствие.

Он снял перчатки для того, чтобы сфотографировать то, куда смотрел.

Ветеринарная клиника Рейманов работала круглосуточно и вместе с ветеринарной аптекой, магазином зоотоваров и салоном красоты «ПЁСиКо», занимала целое двухэтажное кирпичное здание с подвалом и мансардой, построенное на их личные деньги среди многоэтажек. Плюс за городом они содержали крематорий, колумбарий со всеми похоронными услугами для животных, включая транспортные, кладбище и большой приют для бездомных зверушек, куда как правило мы и привозили со своих волонтёрских рейдов спасённых сироток всех размеров и мастей.

В общем, всё, что только может понадобится владельцу питомца, будь то корова, пёс или попугай: Звоните Рейману! Это был рекламный слоган их компании. Редко кто в городе не знал их клинику и не пользовался их услугами.

Не удивительно, что Бахтин привёз своего попугая именно ему.

Оборудованная по последнему слову техники: УЗИ экспертного класса, цифровой рентген, своя лаборатория, хирургические кабинеты — клиника не пустовала ни днём ни ночью. Но сам Рейман брался только за самые сложные случаи — у него был первоклассный штат ветеринаров. А помещение, где мы сейчас находились, я бы назвал скорее прозекторской на два рабочих места: Ира с Командором заняли один стол, Рейман — второй. Или их личным кабинетом, где не принимают посетителей. Только таких как я, особо приближённых.

Рейман стал первым человеком, с которым я подружился в пятнадцать лет, когда мы только переехали. Он жил в тёткином доме, а мы с отцом остановились на первое время в её квартире. Познакомились мы с Рейманом как-то просто — вместе поднимались в лифте, разговорились, да так и дружили до сих пор, хотя Аркан был старше на пять лет.

— Он пишет докторскую о паразитах пушных зверей, — подсказала его жена.

— А ты? — спросил я.

— А я уже защитилась. Но у меня было воздействие платиносодержащих препаратов на репродуктивную систему крыс.

— Так ты доктор ветеринарных наук? — удивился я.

— А то! — пожала она плечами. — Ты же не думал, что я собачий парикмахер? Это моё хобби — делать мальчиков и девочек красивыми, — ласково потрепала она Командора. — Как и хоккей. И за Бахтиным, ты уж прости, независимо от ваших с ним сложных отношений, я слежу не первый год. Кстати, там же сегодня плей-офф КХЛ, полуфинал, — потянулась она за пультом телевизора.

Пока Ира тыкала по каналам до «спортивного», Командор зевнул и лёг. И я бы тоже, признаться зевнул и тоже лёг, пока она объясняла, что КХЛ — это Континентальная Хоккейная Лига, там борьба идёт между клубами и входят в неё шесть стран: Латвия, Россия, Белоруссия, Казахстан, Китай и Финляндия. Главный приз — кубок Гагарина, его обладатель также получает титул чемпиона России, независимо от национальной принадлежности сборной. А Бахтин последние два года играет за один из клубов КХЛ, у него контракт до конца сезона.

— А до этого от за кого играл?

— За другой клуб КХЛ. А до этого, — опередила она мой вопрос, — у него был контракт с НХЛ, с одним из американских клубов. Но Бахтин отказался переходить в другой клуб НХЛ, когда его перепродали, — хотя там вроде у них так принято, — а потому его дисквалифицировали, и он подписал соглашение о завершении карьеры в лиге.

— То есть америкосы его больше никогда не купят?

— Ни один клуб Национальной Хоккейной Лиги.

— И что ты о нём думаешь? — посмотрел я на экран, но там показывали биатлон.

Ирина пожала плечами и вытащила из-под морды пса вторую лапу.

— Бахтин очень результативный игрок. Его обожают болельщики, тренера, спонсоры. Он красавец, чемпион, боец. Вынослив, силён, стабилен в своём мастерстве, что особо ценится в спорте...

— Но… — подсказал я.

— Но… ему тридцать четыре года, — пожала плечами Ира. — Для профессионального хоккея — это возраст ухода из большого спорта. И это очень травмоопасный спорт. Он продержится ещё, максимум, год-два, а потом или сдохнет с такими нагрузками, или вынужден будет уйти. И он прекрасно это знает.

вырос и читаешь

камасутру ты

а на полке плачут

агнии барты

— Ему сейчас нужен надёжный тыл, — поддержал Рейман, возвращая на руки перчатки. — И, знаешь, мне кажется, в браке с Алмазной Принцессой, он выиграл куда больше, чем она.

— Выиграл бы, может быть, — уточнил я. — Если бы она не подала на развод из-за измены.

— Ну, значит, он совсем отбил себе башку об лёд, если решил изменять ей открыто именно сейчас.

— В то, что он беспокоился о здоровье жены я верю, а вот в то, что решил травить… зачем?! — подхватила Ирина.

— Знаешь, Рим, чтобы отравить человека и не сесть в тюрьму надо очень постараться, — добавил Рейман.

— Это смотря чем травить, конечно — возразила ему Ира. — Если мышьяком, то да. Но есть сотни лекарственных препаратов, как например, те платиносодержащие, что я изучала на крысах, в них никакие швейцарские врачи не разберутся. На стыке фармакологии, токсикологии и ветеринарии столько дивных субстанции.

— А если затем, чтобы жену признали невменяемой? — предположил я. — Оформит над ней опеку как над недееспособной и всё.

Вагнер развернулся от своего прозекторского стола. Ирина опустила лапу Командора. Две пары глаз уставились на меня вопросительно.

— И кто будет заниматься её Алмазной компанией? — сдёрнув с лица маску, спросил Рейман.

— Продаст. Или наймёт армию профессионалов и займётся сам, чем-то же ему надо заниматься на пенсии, — ответил я. — Чисто теоретически, конечно.

— Думаешь, понимая, что закат его карьеры близко, он решил провернуть такую аферу и начал заранее? — снова Рейман.

— Тогда вся эта суета с клиникой, конечно, ложится в схему, чисто теоретически, — почесала Ира нос тыльной стороной ладони. — Кто заподозрит любящего супруга, который первый забеспокоился о здоровье жены. Но к чему тогда романчик с юной фанаткой, который он не особо скрывал? Признают жену невменяемой или нет — это ещё вилами по воде писано, а вот на развод она уже подала. Нелогично.

— Откуда ты знаешь, что она фанатка? — удивился я.

— Смотрю ютуб. Тусуюсь на фанатских сайтах, — усмехнулась она. — А там мусолили их интрижку со смаком. Скажу больше, проходную интрижку. Не раздуй жёлтая пресса скандал, и Орловой не пришлось бы никак реагировать. Мне даже кажется, её вынудили подать на развод. Хотя те, кто её недолюбливал, кричат: справедливо. Она ведь поступила так же.

— В каком смысле так же? — напрягся я.

— В самом прямом, Рим. У Макса до Орловой была девушка. Они даже были помолвлены. И вроде там такая была любовь-любовь. Но твоя Алмазная Принцесса вмешалась и всё разрушила. А интрижка, к слову сказать, у него не первая, были у него увлечения куда серьёзнее за время его брака. Его же американцы не просто так из клуба в клуб перевели, вроде он там с женой владельца клуба зашурымурился. Только до этого его менеджеры следили, чтобы ничего не просочилось в прессу, всё это так сплетни да домыслы. А тут вдруг Бахтин с этой вертихвосткой, юной и бестолковой чуть не публично появился: и шли они прямо по улицам города, и в кафе сидели, и целовались прилюдно. Словно нарочно позировали.

«И поехали потом не в гостиницу, а он повёз её в свой дом. В их со Славкой дом», — добавил я про себя. И вот это точно было словно вызов. Или плевок.

— Или он совсем потерял страх, — эхом отозвался Аркадий. — Или…

— Что? — переспросил я, когда он не продолжил.

Тот беспомощно развёл руками.

— Может, его подставили? — предположила Ира.

— Да, три раза, — усмехнулся я, вспомнив использованные контрацептивы. — А что вообще ты о нём думаешь, как о человеке, Ир?

— Ну-у-у, он не так прост, как кажется. И то, что мы видим, всё же хорошо продуманный образ. Он не дурак. И прекрасно понимает, что делает. Помнишь, — повернулась она к мужу, — как он ввязался в потасовку, и за силовой приём его дисквалифицировали на три игры, а лучшего канадского защитника упекли в лазарет?

— Он вывел канадца из строя? Специально? — уточнил я.

— И оно стоило того. Наши сборная стала чемпионом мира, — ответил Рейман.

Я потряс головой, не зная, что и думать: он всё же герой или злодей?

Да, я был к нему предвзят, это неизбежно, Рейман прав. Но я только хотел устыдится, что подозревал хорошего человека невесть в чём, а в результате стал сомневаться ещё больше.

— Я, знаешь, что не пойму, — задумчиво сказал Рейман, когда Ирина выключила фен. Посвежевший выкупанный подстриженный Командор, нежно пахнущий шампунем, кажется и сам себя не узнавал, пялясь в зеркало. Я с ужасом думал: это что же мне его теперь такого красивого и чистого нести в машину на руках? — Если сейчас Бахтин на сборах, да и вообще они с женой уже почти месяц живут врозь, кто воплощает в жизнь его коварный план?

Коварный он произнёс таким тоном, что можно было даже не пояснять, что он всё же считает мои подозрения сомнительными: безнаказанно отравить человека не так просто, а, чтобы добиться таких ювелирных результатов, как невменяемость, нужен или профессионал, или сумасшедшее везение, или… что самое вероятное: я всё это себе придумал — Славкины проблемы с памятью никак не связаны с Бахтиным.

— У них есть преданная ему прислуга? Люди, что имеют регулярный доступ в дом, к еде? — продолжил свою мысль Рейман.

— Стой! — резко подскочил я, когда меня вдруг осенило. — Вода!

— Что вода? — оглянулась Ира на ванную: по всему пути от душевого поддона до стола остались мокрые следы Командора.

— Славка всегда пьёт одну и ту же воду в бутылках, — меня словно этой самой водой, ледяной и освежающей, окатили. — С какой-то там высокой минерализацией или из растаявших айсбергов, не помню. Она покупает её целыми упаковками, везде носит эти бутылки с собой. Я видел в её холодильнике целую полку, заставленную этой дорогой водой. И где-нибудь в кладовке наверняка ещё стоит запас.

— Серьёзно? — недоверчиво скривился Рейман.

— Аркаш, ты бы тоже был серьёзен, если бы твой близкий человек вдруг стал забывать смывать за собой толчок.

— Да нет, я не в смысле, что сомневаюсь, — нахмурился он. — Как раз наоборот. Я верю в то, что с ней что-то не так, хоть и не верю, что к этому причастен Бахтин. Но с точки зрения способа — это и правда вариант. Когда хорошо знаешь человека, а у него есть годами сформировавшиеся привычки, это можно использовать и во благо, и во вред. Как никогда такой план выглядит выполнимым. Надо отдать воду Годунову. Пусть сдаст в свою лабораторию.

— В лабораторию я могу и сам…

— Но с Ментом оно как-то понадёжнее будет, — похлопал меня по плечу Рейман.

И я бы с удовольствием слушал бы его ещё и слушал, но мне позвонила Славка.

— Рим, заранее позвонить я, конечно, не догадалась. А сейчас стою у твоего дома и понимаю, что не помню подъезд. Помню, что первый этаж…

О, нет-нет-нет! — вцепился я рукой в волосы.

— Стоишь прямо на улице или ещё в машине?

— На улице. Машину отпустила. Не надо было, да? — засомневалась она.

— Я просто не дома, Слав. И подъеду, — я машинально посмотрел на часы, — минут через двадцать, не раньше.

— Блин, вот я дура, — расстроилась она. — А моя сумка… она у тебя с собой?

— Сумка дома, — выдохнул я и назвал адрес. — Заходи, отец тебя впустит. Не мёрзнуть же на улице. Я уже еду!

Я всё же поднял Командора. И дотащил его до машины на руках. Он выпучил глаза, искренне не понимая, что происходит, но терпеливо вынес все причуды хозяина.

Когда мы подъехали, Славка так и стояла на улице, зябко кутаясь в своё белое пальтишко.

— Я… — извиняющимся тоном произнесла она и закусила губу. — В общем, я же правильно поняла, что твой папа будет не в восторге от моего появления?

Я выдохнул, не зная, что и сказать.

Конечно, отец за меня волновался и прекрасно знал, как тяжело я переживал наши с ней встречи. Она снова и снова уходила к своему хоккеисту, раз за разом разбивая мне сердце. Особенно последний, перед её свадьбой…

— Пошли. Не выдумывай. Заберём сумку, и я отвезу тебя домой, — открыл я Командору дверь машины.

Тряхнув шелковистой гривой, он уверенно потрусил к любимому дереву.

И нам пришлось ещё на пять минут задержаться, пока он совершил свой ежедневный «круг почёта» и попереметил все деревья по-своему.

терьер ваш редкостная сволочь

даёт барбосам мастер класс

по описанью всей машины

за раз