День отца

Глава 22

Спустя несколько дней после разговора с Князевым и больше недели после радикальных перемен в Славкиной жизни, мы сидели в обед на нашей лавочке.

Она — подставив лицо солнцу. Я — глядя на неё.

Я только что тихонько постучал по деревянному сиденью «Тьху! Тьху! Тьху!», потому что моя Алмазная Принцесса сказала, что у неё существенно посветлело в голове.

Да я и сам заметил, что ей стало лучше. Намного.

Ни ключи, ни двери, ни подъезд для неё уже не проблема.

Она больше не стоит с потерянным видом, не понимая, где её кабинет. Не переспрашивает элементарных вещей. Не забывает имена и цифры. Чаще улыбается. И становится той самой Владиславой Орловой, что я всегда знал.

Несмотря на то, что на улице похолодало, мы всё равно решили поесть на свежем воздухе и отпраздновать нашу маленькую победу большим яблоком. Правда Славка только надкусила и, как Мёртвая царевна, прилегла на лавку, блаженно закрыв глаза, а я доел остальное.

Смотреть как солнце лижет её порозовевшую за эти дни нежную фарфоровую кожу было нескончаемым удовольствием.

Я выкинул огрызок и наклонился её поцеловать.

— Мн-н-н, — замычала Слава, отвечая на «яблочный» поцелуй, сладкий холодный и влажный. — Как же я люблю твои губы. Помнишь, как ты меня первый раз поцеловал?

— Нет, — соврал я.

Она улыбнулась.

— Взял на слабо. Сказал: как же ты будешь целоваться со своим хоккеистом, если не умеешь? Обслюнявишь его всего. Или будешь стоять бревном.

— Я правда так сказал? — улыбнулся я. — Чего только не придумаешь, чтобы затащить девчонку в тёмный уголок.

— И ты всё ещё целуешься лучше.

— Лучше хоккеиста? — прищурил я один глаз.

— Лучше всех.

— И лучше Олега Князева?

— Кого? — удивилась она.

— Моего зеленоглазого стройного друга блондина.

— А-а-а, который бывшая модель? — Теперь Славка специально иногда делала вид, что её подводит память. Она знала Князева столько же, сколько и меня, мы дружили со школы.

— Угу, — кивнул я.

— Что это ещё за ревнивое «угу»? — резко села она и, не дожидаясь, когда я проблею что-нибудь в своё оправдание, сама ответила: — Если ты про тот случай, когда он позвал меня к себе, так я пошла только потому, что он твой лучший друг.

— Звучит как неплохое начало для интрижки. И вы надрались, — приподнял я бровь обвиняюще.

— Ты правда ревнуешь? — округлила она глаза.

— А почему нет? — удивился я.

Она крепко обвила руками мою шею. И зашептала в ухо:

— Ничего такого не было. Суровый и беспощадный стриптиз с полной душевной обнажёнкой. И, кажется… я нанесла ему психическую травму. Он и так меня ненавидел, а теперь и подавно обходит по широкой дуге, как парня в плаще на голое тело. Но я это исправлю. Постараюсь.

— Не стоит! — испуганно замотал я головой. — Он мне ещё нужен. Он всё же занимается моим разводом.

— Как скажешь, — улыбнулась Славка, а потом низко и чувственно выдохнула в ухо. Мурашки побежали по коже. — Проводишь меня до машины?

Я не успел ответить.

— Безумно заводит эта твоя ревность, — легонько прикусила она мочку моего уха.

Надеюсь, Князеву там икалось, пока под нами скрипело сиденье.

Славкины зубы впивались в моё плечо. Громкая музыка. Тонированные стёкла. Машина ритмично раскачивалась, выдавая нас с потрохами, когда мы набирали высоту, словно взмывая в небо с взлётной полосы…

— Мы клятвопреступники, — я едва подавил блаженный стон.

— О, да! — выдохнула моя Принцесса сейчас не на горошине, кое на чём более объёмном:

Нам чувства страстью руки развязали!..

Сердца, соединяясь запели в унисон…

Встречались мы тайком, родным мы долго врали!..

Ты мой клятвопреступник... Целиком!* — продекламировала она хрипло.

Наши губы снова встретились.

И, не заходя на посадку, мы пошли на второй круг…

(*Прим. автора: стихотворение "Клятвопреступник" Каролины Белицкой, 2019 г.)

Улыбка, как приклеенная, сопровождала меня после обеда весь день.

Я улыбался, когда шёл по коридорам своей конторы. Улыбался, когда засовывал в общий холодильник недоеденный гамбургер, чтобы съесть его вечером. Улыбался, увидев знакомые контейнеры «Kle_Ver» в служебном холодильнике — кто-то из девчонок у нас на этаже тоже сел на диету к лету.

Эти упаковки напомнили мне, что надо заехать к Годунову.

И вечером, когда по пути с работы я завернул к Менту, то всё ещё улыбался.

— С тобой всё в порядке? — недоверчиво спросил Годунов, глядя на блаженное выражение на моём лице.

— Странная штука жизнь, — вздохнул я. — Вроде растём, взрослеем, мужаем, набираемся опыта, а где-то в душе всё так и храним глупые детские мечты.

— Это ты о чём? — удивился он.

— Это я так, о своём. Забей, — махнул рукой. — Пустое.

Честное слово, ну не рассказывать же ему, что где-то так я себе это всегда и представлял: я, Славка, раскачивающиеся машины, укромные местечки, взрыв гормонов, снос башки. Жара, огонь, пожар… в двадцать лет.

Мы с Ментом обсудили, что со Славкиным здоровьем есть успехи.

— Надо бы их закрепить, убедиться, что они действительно есть, — кивнул Мент.

А потом постепенно разобраться, что именно вызывало у Славки такую странную реакцию — провалы в памяти. Я понятия не имел с чего начать, но Кирилл сказал довериться профессионалам, то есть ему, и просто делать, что он скажет. Когда он скажет.

Я подошёл к большой доске, висящей на стене.

На северо-западе широкого прямоугольника доски была закреплена уже знакомая мне карта. Но весь фронт событий развернулся на той «четвертинке» круга, что указывала вниз, на юго-восток от станции «Вороново».

Работа была проведена огромная: фотографии, адреса, имена, фамилии названия. Подчёркнутые, перечёркнутые, вычеркнутые, обведённые кружочком.

Вот только красных точек теперь было не три, а четыре.

— Ещё одна девочка пропала? — испугался я.

Мент отрицательно покачал головой.

— Ты всё же взял на контроль моё дело! — догадался я.

Благодарно кивнул и ткнул пальцем в место на карте, где нашли Стефанию, что теперь и было отмечено четвёртой красной точкой.

— У меня не было выбора, — выдохнул Годунов, скрестив руки на груди.

— А это что? — удивился я странным обозначениям на карте.

— Всё тебе расскажи, — хмыкнул он, усаживаясь на стол. — Слышал такое понятие как «тайна следствия»?

— Ой, я тебя умоляю, — скривился я. — Я вообще-то заинтересованное лицо, — никак не мог я уловить связь между всеми этими точками.

— Только поэтому ты тут и стоишь, и я позволяю тебе пялиться куда не следует.

— Кирилл, ну скажи, что это?

— Это роддома, Рим. А это то, что ты просил, — подал он мне свёрнутый лист.

— Роддома? — машинально протянул я руку.

Большая часть сосредоточена в центре. В пределах «Кольцевой» родильных домов было всего три, на северо-востоке, где девочки не пропадали. Но там, где мы нашли Стефанию, не было ни одного. До ближайшего — две станции по часовой стрелке и столько же — против.

«Если бы ребёнку хотели дать шанс, вряд ли выкинули там, откуда так далеко до ближайшего роддома и беби-бокса, — с горечью подумал я. — Или…»

— Ты считаешь они могут быть как-то связаны? Эти два дела? — пополз у меня по спине холодок. — Найденный младенец и пропавшие девочки?

— У меня есть для этого основания. Иначе мне никто не отдал бы это дело.

— Настоящие основания? — не понимал я по его непроницаемому лицу: он придумал несуществующую причину, чтобы забрать дело или говорит серьёзно.

— В этом кабинете я задаю вопросы, Рим, — покачал он головой и кивнул на лист у меня в руках. — Это то, что ты искал?

Я и забыл, что держу в руках бумагу. Поспешно развернул.

Я и забыл, что вообще его об этом просил — навести справки о бывшей подружке Бахтина.

Фотография, конечно, была та ещё. Мало того, что с каких-то документов, ещё и чёрно-белая, распечатанная на принтере. Но даже на этом сомнительном снимке я узнал девушку, что видел в ресторане.

— Спасибо, Кир, — я приложил руку к груди. — Я вечный твой должник.

— Не торопись благодарить, — даже не улыбнулся он. — С чего это ты вдруг заинтересовался бывшей подружкой Бахтина? Ну кроме того, что видел её в ресторане.

— Видел? Она чуть дыру не прожгла в Славкиной спине. И потом только я узнал, что они были с Бахтиным помолвлены. Что Славка разбила их пару, их чувства. Его поклонники, что помнят тот роман, сильно не любят за это Алмазную Принцессу. А это, знаешь, мотив. Как сложилась жизнь Татьяны Чеховой после того как они расстались с Бахтиным? — я опустил глаза в лист.

— Обычно, — ответил Годунов. — Я бы даже сказал: неплохо. Вышла замуж за успешного фитнес-тренера. Уехала с ним в Америку, родила сына, развелась, вернулась. Открыла свой бизнес. Небольшой. Не знаю насколько прибыльный.

— Она фотограф? — удивился я, пялясь в скупые строки биографии.

— Да, у неё своя маленькая фотостудия. Свадьбы, юбилеи, нарядные детки, предметные фотосессии. Красиво, — хмыкнул Мент. — Загляни сам. Там точно не фото с паспорта.

— А ты любопытный, — усмехнулся я.

— Это профессиональное, — улыбнулся Кир.

— Но, думаю, её подозревать уже смысла нет? — убрал я лист в карман.

— Ну почему же, — хмыкнул Мент. — Что-то же вызывало у твоей Славы проблемы с памятью. И раз стало лучше, значит, мы устранили причину. Устранили, но не нашли. И поверь моей интуиции, если это оказалось устранимо, значит, тебе не показалось — её травили. Уж не знаю невольно или умышленно, но расслабляться рано.

— Слава богу, что эти изменения в памяти оказались обратимы. Очень на это надеюсь, — кивнул я. — Но бывшая подружка была так шокирована встречей со Славкой, что вряд ли её травила она. Мне кажется, она была сильно удивлена тем, что жена Бахтина с другим мужиком.

— Да? — усмехнулся Мент. — И как она выглядела? Словно увидела призрака?

— Хочешь сказать, что я себе льщу? Дело не во мне? — я прищурил один глаз, припоминая как выглядела та Татьяна. — Да, как будто увидела привидение.

— И это ли не ответ на твой вопрос? Может, Орловой и в живых уже не должно было быть по расчётам девицы, или она должна лежать в психушке, а не разгуливать по кабакам. И я бы посетил с тобой фотостудию — фотосессия для доски почёта сотрудников Следственного комитета не помешает, — выразительно почесал он щёку. Лукавый взгляд безошибочно подсказывал, что он издевается. — Но, прости, Рим, много дел.

Издевайся, издевайся, сволочь. Я укоризненно покачал головой.

Но он был прав: теории множились, а истина всё ускользала.

Одно радовало: хоть предположения и возникали как мыльные пузыри, но так же легко и лопались.

Это мы со Славкой и обсуждали по дороге домой.

Я рассказал ей подробности нашего разговора с Ментом и про бывшую Бахтина.

— Клянусь, Рим, я её не узнала в ресторане. Даже не поняла, что это та самая Татьяна. Я и видела её один раз в жизни. В тот единственный раз она была рыжей, и они с Бахтиным ругались, — вздохнула Славка. — Макс не рассказывал про неё, и я, конечно, не спрашивала. Знала, что они были помолвлены. Но вокруг него всегда вились толпы девиц, со многими ему приписывали романы. И помолвлен он, кстати, был дважды. Я поначалу читала, переживала, расстраивалась, всё сравнивала себя с ними, а потом решила, что это ненужная мне информация и перестала следить.

— И потом не рассказывал, когда вы поженились?

— Потом рассказывал, — снова вздохнула она. — Но это были те слова, когда хотят обидеть. Правды в них немного.

— Сказал, что он её любил и они расстались из-за тебя?

Она посмотрела на меня, давая понять, что я делаю ей больно.

— Прости, я просто пытаюсь понять её реакцию на тебя в ресторане.

— Я объясню тебе её реакцию, — усмехнулась Славка. — Она приезжала ко мне в офис на днях.

туфелька всем впору

а теперь финал

будем мерить лифчик

дамам принц сказал

— Зачем? — вытаращил я глаза. — Сказать, что о тебе думает?

— И что же она обо мне думает? — удивилась Славка.

— Ты стерва, что увела у неё мужика, конечно.

— Не угадал, — улыбнулась она. — Хотя… ко многому начинаешь относиться иначе, когда элементарно пытаешься выжить. Она приезжала предложить свои услуги фотографа.

— Значит, дела у неё идут не так хорошо, — подумал я вслух. — И что же её так шокировало, когда она тебя увидела?

— Известие о разводе. Она увидела меня с тобой, тут же залезла в интернет и её сразило, что мы с Бахтиным разводимся.

— Думала, что ты ни за что не разжала бы коготки?

— Сказала, что она бросила Бахтина, потому что её тоже достали его поклонницы и лёгкость, с которой он относился к случайным перепихам с фанатками.

— И ты ей поверила?

— Честно? Мне всё равно, — Славка пожала плечами. — Даже если он женился на мне ей назло, а эту историю их любви и моего вероломства сочинили всё те же фанатки. Или, наоборот, он бросил невесту ради меня, а её вариант истории — лишь потешить собственное самолюбие. Я в любом случае её не взяла бы на работу.

— Почему?

— Потому что у меня есть фотограф, — снова пожала Славка плечами. — Кстати, она приезжала с сыном. Славный такой мальчишка. Болтливый, шумный.

— Похож на Бахтина? — улыбнулся я.

Славка засмеялась.

— Наверное, Татьяне бы хотелось. Но она знала про его операцию, для того та и была сделана. И там без вариантов.

— А ты что о ней думаешь? Даже если ошибаешься, скажи, что было на самом деле между ними с Бахтиным по твоему мнению?

— Мне кажется, любовью там и не пахло. Бахтин был ей интересен только потому, что он богат, красив, известен. И да, она его бросила. Но не по-настоящему. Она поставила условие, что вернётся, если он прекратит её унижать своими изменами. А он плевать хотел на её условия. Он мог выбрать любую. И ему было из кого выбирать. Какая ирония, правда, что он выбрал меня?

— Вовсе нет, — уверенно покачал я головой. — Тебя одну никогда не интересовали ни его популярность, ни его слава, ни его деньги. Только он сам, такой как есть, со всеми его недостатками, которые ты просто принимала, не пытаясь его исправить. Это бесценно. И он не мог этого не заметить и не оценить, уверен. Он же не дурак.

— Ты слишком добр ко мне, Рим.

Я бы возразил: нет, я просто тебя люблю. Но она ведь и так знала, правда?

— Как там, кстати, чемпионат КХЛ? — спросил я без всякой издёвки.

— Я не слежу. Но мама меня просвещает. Сказала, что клуб Бахтина вышел в финал. Завтра решающая встреча, — она тяжело вздохнула. Как всегда вздыхала, едва разговор заходил про маму. — Мне кажется, она только для того и приезжает — напоминать мне, что скоро вернётся муж. И упрямо делает вид, что тебя не существует, игнорируя любую информацию со словом «Рим», — Славка покачала головой. — До смешного. Я сегодня при ней давала распоряжение домработнице, чтобы та собирала только мои личные вещи, а коробку с сувенирами из поездки в Европу, где написано «Рим. Ватикан», отвезла обратно из старого в новый дом. Так мама попросила у меня трубку и уточнила: «Нина Борисовна, может, там написано «Италия»? Исправьте, пожалуйста! Да, пусть будет «Италия. Ватикан».

Я стукнулся лбом в руль. Благо, мы остановились на светофоре.

— Надеюсь, с карты мира из-за меня она не вычеркнет Вечный город?

— Со своей пусть вычёркивает что угодно, а на моей пусть везде будет написано: Рим, Рим, Рим. Я не против, — улыбнулась Славка.

— Давно хотел тебя спросить. А эта домработница надёжная? И кто ещё работает в доме, кроме неё?

— Только Нина Борисовна. Она и Мамашариф работают на два дома: новый и старый. А в том «старом», что подарили мне родители, ещё живёт супружеская пара, она присматривает за садом и порядком, пока там никто не живёт.

— Мамашариф? — удивился я.

— Да, таджик, — кивнула Слава. — Убирает снег, листья, летом стрижёт газоны, моет фасады и дорожки. А Нина следит за чистотой, порядком, вещами, запасом продуктов и прочего в доме. В общем, помогает мне с хозяйством. Она работает у нас уже лет десять. Её я бы стала подозревать в последнюю очередь, если ты об этом.

— О чём же ещё, — пожал я плечами. — Но мне просто интересно, как ты живёшь. Кстати, Нину я помню.

— Кстати, я записалась на обследование, — сжала мою руку Славка, — убедиться, что улучшения действительно есть. И пригласила пройти тесты вместе со мной Зинаиду Витальевну.

— Слав, ты не должна! — дёрнулся я, словно мне дали пощёчину. Не думал, что тёть Зина скажет ей о своих подозрениях. — Мало ли что эта ворчливая старушка там себе придумала…

Славка уверенно подняла руку, останавливая поток моего красноречия:

— Я хочу, Рим. Хочу, чтобы она знала: я ничего не скрываю. И, если окажется, что я и правда больна чем-то генетическим и неизлечимым, пусть она узнает первой.

— Давай, я узнаю первым, — протянул я руку и сжал её пальцы. — Я пойду с тобой на обследование. И только мы будем решать, что с этим делать, если какой-нибудь страшный диагноз подтвердится: ты и я. Друзья, родственники, коллеги, знакомые — всё это, конечно, прекрасно, но никогда не старайся никому угодить. Это самое бесполезное занятие в мире. И никого не слушай, Слав. Поступай так, как ты считаешь нужным. Это твоя жизнь. И она должна быть такой, как хочешь ты.

— Правда? Тогда я хочу посмотреть финальный матч, — вдруг сказала она. И посмотрела на меня пристально. — Одна.

— Не вижу причин этого не сделать, — уверенно ответил я.

Прикусил губу, чтобы тяжело не вздохнуть. Она права: ты и я — тоже неправильно. Решать должна прежде всего она. А я могу только её поддержать и как-то смириться или нет с её решением.

В их непростые отношения с Бахтиным мне однозначно не стоит лезть. Во-первых, я ничего там не пойму — они для меня как календарь майя. Во-вторых, каждый имеет право на заповедный уголок души, не для чужих глаз, что бы мы там ни хранили. А в-третьих, меня и так стало слишком много.

Но чтобы поднять ей настроение и закончить уже этот непростой разговор, я снова вспомнил про Князева.

— Помнишь, как летом мой батя однажды взял нас на рыбалку? — спросил я без предисловия.

— Когда были я, ты и Князев? — тут же улыбнулась она.

Князев злился, что мы взяли Славу. И к нему прицепилась оса. Со злости он стал размахивать веником, оса укусила меня, потом Славку, а потом и Князева. Было и смешно, и больно, и лица у нас стали такие, что мы смотреть друг на друга не могли — ржали.

Смеялись мы и сейчас, вспомнив.

Так, смеясь, и ввалились домой.

— Привет, пап! — крикнул я с прихожей и осёкся, увидев его лицо. — Полина, не звонила? — привычно спросил я, только шёпотом, не понимая: Стефания спит? Что?..

Он неопределённо мотнул головой.

Я повернулся в направлении его странного взгляда.

В дверях комнаты стояла Полина.

ворона предвидела басни финал

и сыр поедала без звука

но скользкий кусок вероломно упал

с сука