День отца

Глава 20

А ведь почти ничего и не изменилось.

Просто по утрам она просыпалась рядом.

Но как же всё изменилось!

Раньше я словно готовился жить, а теперь жил.

С Полиной у меня никогда не было такого чувства.

Первый раз оно появилось, когда мы принесли домой Стешку. Но всё равно было каким-то не полным, а теперь этот объём, яркость, красоту жизни я чувствовал каждой клеточкой. Каждую секунду.

Когда в ванной с утра гудел Славкин фен.

Когда она красилась, разложив косметику на подоконнике.

Открывая холодильник, в котором поселились контейнеры с её диетической едой.

Глядя на полку, где стояла её вода, в шкаф — где висели её вещи.

Утром я увозил Славку на работу.

А в обед она приезжала на работу ко мне.

«Потому что до вечера очень долго. А я невыносимо по тебе скучаю», — ответила она, когда приехала первый раз.

Мы садились на лавочку под козырьком в маленьком парке на территории, что был расположен между периметрами охраны, и уплетали за обе щеки что-нибудь, что она привозила нам на обед. Я — гамбургер или готовый ланч. Она — ростки зелени, котлетку на пару или салат, что наверняка делали феи в каком-нибудь сказочном лесу, сбрызгивая лепестки таинственных растений волшебной росой — как можно прожить на этой траве весь день, ещё и работать, для меня до сих пор оставалось загадкой.

Я заезжал за ней вечером. Поднимался в офис. Потому что она ещё работала.

— Катерина! — кричала Славка своей помощнице, прежде чем уехать.

Прибегала худенькая проворная девушка с неизменным планшетом в руках, отчитывалась, отвечала на вопросы, записывала или запоминала новые распоряжения.

— Рим, это Катя, мой ассистент. Катя, это Рим Азаров, — представила меня Славка в первый день, словно этим «Рим Азаров» всё и сказано.

Каждый день она знакомила меня ещё с кем-нибудь из своего окружения и сотрудников, будто поставила цель — представить всем. И каждый раз ограничивалась только именем и фамилией.

Каждый день я думал о том, а что я хочу услышать? Друг — мало, жених — глупо, будущий муж — поспешно, бойфренд — не по-нашему, «парень, с которым я сплю» — так она могла бы назвать книгу, если бы решила написать её про меня, «тот, кого я люблю» — эту надпись, выведенную её рукой, я был рад бы прочесть на своём надгробном камне когда-нибудь лет через много.

Но пока я ничего не мог ей предложить, поэтому так и оставался просто Рим Азаров.

— Отец говорил: никогда не экономь на людях. Бери только самых лучших в свою команду, учи, делегируй полномочия и будь требовательной. Никогда не хватайся за всё сама. Работать должны профессионалы, — с гордостью делилась Славка, посвящая меня в тонкости своей работы.

— Зачем же ты сама поехала на ограбление магазина? — улыбнулся я.

— Это было первое в моей жизни ограбление. Я должна была увидеть всё своими глазами, сделать выводы и, возможно, пересмотреть бюджет статьи расходов «охрана и безопасность», — улыбнулась она в ответ.

И каждый день рос мой личный список подозреваемых.

Потому что всё у нас было хорошо, идеально, умопомрачительно прекрасно.

Было бы, но…

Я всё ещё женат, она — замужем.

Её мама потрясена переменами и пока не желает меня ни видеть, ни слышать.

Хоккейный чемпионат подходил к концу и, конечно, не только Надежда Сергеевна, но и я, и Славка — все ждали возвращения Бахтина.

Но больше всего меня беспокоила Славкина привычка вдруг замирать на несколько секунд, а потом бессмысленно озираться по сторонам, словно Владислава Орлова не помнит где она, кто и что тут делает. И её странные поступки, когда цветы, что собиралась поставить в вазу, она вдруг сунула в стоящую на столе сумку, а ключи от машины — бросила в вазу с водой. Однажды она пошла через дорогу на «красный», не глянув по сторонам — я едва успел поймать её за руку. И каждый раз останавливалась у моего дома, если мы парковались чуть дальше — и не могла вспомнить в какой подъезд идти.

Если бы не это, то, наверное, первые дни нашей совместной жизни можно назвать безоблачными и бездонно счастливыми, как небо. Такое разное каждый день. То сотканное из воздушных прикосновений и нежного зефира поцелуев, то напоённых знойной страстью объятий, всё в ярких росчерках звёзд, что уносили нас в блаженные дали, безрассудные выси, за чувственные горизонты. Горизонты, что мы для себя открывали, или закрывали, переворачивая страницы, а потом открывали новые, чтобы шагнуть дальше, туда, где мы ещё не были, но безудержно рвались.

Но... Славкина болезнь, увы, прогрессировала.

Я продолжал подозревать всех и вся, каждый день пополнял новыми именами свой список, задавал бесконечные вопросы её ассистентке, искал причины, предлоги, мотивы и упрямо вёл своё следствие.

После неудачной проверки воды, мы посоветовались с Годуновым и напросились в цеха «Кле_Вера».

Мент настоял лично посмотреть на их производство, а Славка нам это организовала.

Они с Верой Клеванской, владелицей компании, познакомились на каком-то мероприятии. Потом, как водится, устроили коллаборацию — взаимовыгодно пропиарили друг друга на сайтах, в сетях и, как бы, дружили.

Я, насмотревшись рекламных постов «здорового питания» и «программ снижения веса» думал, что Вера — та самая спортивная девица, что рекламировала их «Рацион дня» на сайте, но оказалась глава «Kle_Ver» серьёзная сутулая девушка за тридцать в очках и брекетах с каким-то «ПиЭйчДи» Гарварда по экономике. Потом уже я узнал, что PHD — это учёная степень доктора наук.

От поездки на завод у нас с Годуновым осталось ощущение как от посещения космического корабля: всё автоматизировано, стерильно, готовится, взвешивается, запаивается и упаковывается автоматами; воздух фильтруется; вода обеззараживается; люди проходят ежедневный санитарный контроль и работают в спецодежде. Но главное — никакой персонализации, полностью исключён человеческий фактор. Какую коробку получит на доставку курьер и что внутри, невозможность что-то добавить по дороге — опроверго мою версию поступления «яда», что вызывал Славкины провалы в памяти, здесь.

И я принял решение.

— Слав, прости мне мою паранойю, — так начал я этот непростой разговор. — Но у меня к тебе просьба…

— Мы посовещались с Годуновым, и я решил? — улыбнулась она.

— Прости, что так радикально. Надеюсь, это временно.

— А я надеюсь — нет, — поцеловала она меня в щёку и легко согласилась.

Согласилась и за следующую неделю поменяла всё, кроме места жительства, ко мне она и так переехала до этого: офис (временно заняла другой), вещи (сменила гардероб на новый весенний), косметику, машину, воду (перешла на какую-то бразильскую минералку) и еду тоже — стала готовить сама и ездить по магазинам со мной.

А ещё согласилась поехать к Зинаиде Витальевне.

иначе расплёлся сюжетный клубок

герой оказался не робок

и счастливо жили с лисой колобок

о бок

— Насколько я поняла тебя по телефону, — сказала мне тёть Зина, отведя в кухню, — у Вячеславы проблемы с кратковременной памятью?

Я привёз их в выходные к тётке всех вместе: папу, Стефанию, Славу.

— Я понятия не имею с чем связаны её проблемы, но они есть, — пояснил я что именно меня беспокоит. — Может, ты сможешь разобраться?

— Я попытаюсь, тем более раз она не против, — похлопала меня по плечу тётка в коридоре, провожая.

Мне пора было ехать на очередной дежурство в нашем волонтёрском отряде. Командор ждал в машине. Встретиться снова с батей, Славкой и Конфеткой мы договорились уже дома вечером — они вернутся от тётки без меня.

— Я не имею права разглашать врачебную тайну, — сложила руки на груди Зинаида Витальевна, когда грязный как чёрт, голодный и такой же злой я завалился к ней вечером, прежде чем ехать домой. — Но то, что я обещала тебе сказать — скажу, — добавила она уже как моя тёть Зина.

Сбросив в прихожей грязную одежду прямо на пол, я согласился поужинать. И махал ложкой как в армии, молча и время от времени кивая.

— Нет, — уверенно покачала тёть Зина головой. — У неё полно проблем по моему профилю, и мы будем с ними работать. Но её провалы в памяти и странная забывчивость связаны не с ними. Её надо обследовать.

— Её уже обследовали. Дважды. Один раз в Швейцарии. Я же принёс тебе копии бумаг, — соскребал я остатки чего-то вроде купеческой каши — гречки с мясом, со дна тарелки.

Копии этих бумаг я показал всем «посвящённым»: Хирургу с его медуниверситетом, Ветеринару с его опытом и образованием, Менту, что напросился сам. Со Славкиного разрешения, конечно. И я был готов принять любую помощь, любые версии, советы, предположения.

Несмотря на то, что сегодня мы, редкий случай, работали впятером, только Адвокат остался в стороне. Он и не смотрел в мою сторону, и лишнего слова не сказал за весь день. Демонстративно отворачивался, или отходил подальше, когда разговор заходил о Славке.

Я не мог этого не заметить. Он, правда, сам предложил отвезти домой Командора — к тётке я с грязным псом приехать не мог, с меня одного грязи на её полу хватило — но я решил, что заеду к Олегу сам. Поговорить.

За все годы, что дружили, первый раз мы дулись друг на друга так долго.

— Всё ещё считаешь, что Славка меня использует? — спросил я тёть Зину, отставив тарелку, и теперь размешивал сахар в большой кружке чая — мой мозг отказывался работать, организм функционировать без сладкого, а день выдался тяжёлый, нервный, сложный. Грязный.

В лёд городского пруда вмёрзла утка. После резкого потепления снова похолодало. Пришлось лезть в воду в гидрокостюме и вырубать бедолагу вместе с куском льда.

А собака, что мы выловили в полынье, в заросшей илом и камышом реке за городом, где незадачливые вояки на днях утопили гружёный трубами ЗиЛ, оказалась волком. Измученным, уставшим, вялым, окоченевшим, но всё же волком. Рейман чуть не поседел, когда понял, кого мы вытащили. Вынужденно мы поместили серого в клетку, накормили, связались с Природоохраной. Те сказали привезут ошейник с GPR-трекером и, как поправится, отпустят хищника на волю.

— Прости, мальчик мой, — поставила передо мной тётка корзинку с печеньем. — Но да, я всё ещё считаю, что она тебя использует. Ты женат. У тебя ребёнок. А она впилась в тебя как пиявка, словно вам по восемнадцать. Это совершенно безответственно.

Я от всего отказался, пил только чай и развёл руками, давая понять, что мне ответить нечего: у нас всё хорошо.

— Да, я старомодна, понимаю, — покачала тёть Зина головой, расценив моё безмолвие как нежелание спорить. — Но я не о сексе сейчас, Рим. Ты взвалил на себя её проблемы: с мужем, с мамой, с компанией, со здоровьем.

— С компанией и мамой у неё как раз не было проблем до меня. А теперь есть. Пришлось переехать в другой офис, что не очень удобно. С мамой отношения натянутые, она тоже, знаешь, от меня не в восторге. И если это Славку не пугает и не останавливает, то почему должен отказаться от неё я?

— Потому что она нашла просто идеальный способ и идеального кандидата, чтобы решить свои трудности. Надёжный, проверенный, безотказный парень, который на всё готов ради неё.

— Кажется, ей нужен другой мозгоправ, — покачал я головой. — Ты предвзята.

— Да, я предвзята, мой мальчик. Режим «свекровь». Нет, режим «мать». Я переживаю прежде всего за тебя. А что если её болезнь — это рак или что-нибудь генетическое? Если её болезнь неизлечима, и она это знает? — показала она на стопку книг, лежащих на подоконнике, судя по корешкам, медицинских. И, судя по свежим закладкам из таких же салфеток, что стояли на столе, она их читала сегодня из-за Славки. — Ты понимаешь на что себя обрекаешь?

— С чего ты решила, что она неизлечимо больна и знает об этом? — напрягся я.

— Просто предположила, — отмахнулась тёть Зина. — Я просмотрела её бумаги. И мне кажется, она принесла не все. Она что-то скрывает.

Я выдохнул.

— Батя мой Рамзес! Не нагнетай, мисс Марпл, а? Тебе явно скучно на пенсии, а тут столько пищи для ума. Хватит со Славки и одного беспокойного детектива, меня. А если это не болезнь? Если никто меня не использует? Если просто два человека нашли друг друга и решили, наконец, быть вместе? Всё банально, просто, элементарно. Скучно.

— Цыплят по осени считают, — покачала головой тёть Зина. Не сломлено. Не убедил я в своей правоте мою ворчливую старушку, склонную верить в теории заговора. — Она ещё не развелась. Её хоккеист ещё не вернулся. Сколько вы вместе? Неделю? Две? — скептически приподняла она бровь.

— Всю жизнь, тёть Зин. Мы вместе всю жизнь, просто с небольшими перерывами.

То же самое я хотел сказать и Князеву, когда на следующий день после разговора с тёткой, вечером завалился к нему.

— Я один, — кивнул Олег в сторону комнаты, давая понять, что я могу не стесняться.

В халате на голое тело со стаканом виски в руке он прошёл следом за мной в гостиную. Я усмехнулся, глядя на его вальяжный вид.

фартук из гипюра

ленточка в косе

выпускник василий

не такой как все