Девочка авторитета

Глава 28

Мне жарко. Очень-очень жарко. А после — холодом накрывает. Таким сильным, что кровь в венах замерзать начинает. И снова жарко, до покалывания в щеках.

Я хочу открыть глаза. Очень хочу. Но веки словно склеило между собой. Или каким-то железом накачали. Но они неподъёмный.

И так гудит противно, пищит в ушах.

Единственное, что радует — ощущения полёта. Вокруг мягко и свежо. И совершенно ничего не болит. А после… Падение, столкновение с….

Кроватью. Я на ней лежу, как оказывается. На очень мягком и удобном матрасе. А свежесть — это ветерок из приоткрытого окна. И я улавливаю другой запах. Лёгкий и терпкий.

Так пахнут сигареты Камиля.

У меня получается приоткрыть глаз и даже приподняться на локтях. Чувствую я себя неожиданно хорошо. Бодрой и отдохнувшей.

— Очухалась?

Я вздрагиваю от голоса Камиль. Не знаю, то ли произошедшее как-то оголило чувства, то ли ещё ото сна не отошла. Но реагирую я резко.

Внутри зарождается дрожь, прокатывается по всему телу. Я подтягиваю к себе колени, обнимаю их. Аккуратно касаюсь щёки, которая слегка пульсирует.

— Мы в больнице? — я, наконец, оглядываюсь. — Ты привёз меня сюда? Зачем?

— Потому что ты отрубилась?

Хмыкает, затягиваясь сигаретой. Выдыхает в открытое окно. Ой, не нравится мне его голос. Такой спокойный, что пальчики на ногах поджимаются.

Я уже слышала этот голос. Столь вкрадчивый, что оплетает страхом каждую клеточку. Наигранное спокойствие — худшее.

Кажется, он злой.

«Кажется, нам пиздец. Снова!».

Голос бурчит, а я во все глаза слежу за Диким. Как мужчина медленно затягивается. Его щека дёргается, пальцы крепко фильтр сжимают.

— Или не приходила в себя? — лениво уточняет. Сигарета едва не ломается от его напора. — Или потому что я хуй знает чем и куда по тебе попало? Может тебя об стену ебануло?!

Я замолкаю, не рискуя ничего сказать. Камиль… Его будто потряхивает от сильной ярости. Тело напряжено, натянуто. Голос едва на крик не срывается.

Не лучший момент, чтобы с ним разговаривать или спорить. И я чувствую себя не очень хорошо, чтобы слушать его крики.

— Съездила, блядь, домой, — стреляет недокуренной сигаретой в окно. С грохотом закрывает его. — Почему все твои хотелки такой хуйнёй заканчиваются?

— Я не думала, что так получится, — признаю тихо. — Я не заметила… Я расслабилась и не увидела, что на кухне сидели его дружки. Я просто хотела забрать свои вещи. Боялась, что отец додумается, как и рамки с фотографиями продать. Ты.… Ты прав, что злишься. Мне стоило быть более настороженной. Раньше такого не случалось. Папа пил, но чтобы бросаться на меня…

Я не могу замолчать. Почему-то. Словно если продолжу говорить, то тогда Камиль не станет на меня кричать. Или… Или просто мне хочется выговориться.

Слишком долго это было скрыто внутри, не обсуждалось. Нам со Златой и не нужно было обговаривать, молчаливо поддерживало друг друга.

А Камиль… Он уже знает о том, почему я боюсь пьяных людей. И правда, будто найдя слушателя, стремится вырваться из груди. Я просто не могу замолчать.

— Я знаю, что иногда ты считаешь меня недалёкой, — я криво усмехаюсь. — Или слишком… Дерзкой, с лишними шуточками… Но это всегда было способом сбежать от неприятностей и дружков отца. Они вечно охреневали с моих фраз, впадали в ступор. А я этим пользовалась и убегала.

— Сегодня не прокатило? — Камиль скрещивает руки на груди. С упрёком произносит.

— Нет. Подобного раньше никогда не было. Чтобы папа вот так… Что ты с ним сделал? Ты же его не…

— Этот ублюдок смотрел, как тебя избивают, а ты о нём переживаешь? Живой. Обосрался и просил не трогать, немного потрёпанный, но жить будет. Хотя не понимаю, на кой хер ты о нём беспокоишься.

— Он мой отец. Плохой, ужасный. Я его ненавижу и презираю, но всё равно… Я не желаю ему смерти.

Но нахожу мрачное тёмное удовольствие в том, что отец получил по заслугам. Он не остался безнаказанным за то, как поступил со мной.

Камиль сообщает, что меня продержат до утра. Никаких серьёзных повреждений нет, только разбитая губа. Но это мелочь.

Я немного сползаю вниз, устраиваясь. Надеюсь, что Камиль скоро уйдёт, и я смогу побыть в одиночестве. И это витающее в воздухе напряжение мужчина унесёт с собой.

Будто потрескивающая опасность, хотя Камиль и не срывается. Он всё равно злится. Только… Не полностью на меня?

Мужчина начинает двигаться. Но не уходит из палаты, а ко мне приближается.

— Двигайся, малая, — приказывает.

— Ты…. Ты собираешься со мной ночевать?

— Нет времени куда-то ехать. Пока с тобой возился, много времени потерял. Останусь с тобой, чтобы снова какую-то хуйню не натворила. Двигай.

Вот же ублюдок. Вечно всё испортить может. Ведь на секундочку мне кажется, что Камиль … Он беспокоится обо мне.