Девочка авторитета

Глава 47

Собака резко вскидывает голову, прислушивается. С подозрением на меня смотрит. А взгляд — умнее, чем у некоторых людей. Она услышала имя хозяина.

— Камиль? — повторяю я. В ответ порыкивание получаю. — Дикий? О, ну конечно. Он даже не представился, да?

Собака чуть оскаливается. Демонстрирует ряд своих зубов. Хищница.

«А мы добыча, да?!»

Внутри я кричу и визжу от страха, но внешне стараюсь не показывать этого. Держусь из последних сил.

А что мне ещё делать? Бросаться обратно домой? Так не успею. Эта красотка раз в пять быстрее меня бегает. Растерзает ещё до того, как я к дому обернусь.

А если её пристрелят?

Так Дикий сам меня потом грохнет.

От клыков овчарки хоть не так обидно.

Делает уверенный шаг ко мне. Собака подаётся туловищем вперёд, но не как перед атакой. Просто напряжена, изучает, принюхивается.

— Ты уловила его запах, да? — я улыбаюсь. — Да-да, я пахну Диким. Твой хозяин ко мне хорошо относится. Он… Ценит меня. Давай не будем его расстраивать?

— Пиздец. Просто пиздец. На кой хуй я сюда работать пошёл….

Охранник продолжает стенать, не высовываясь из своей коморки. Напряжённо наблюдает за нами.

— Лучше бы грохнули в перестрелке. А из-за суки этой…

— Чшш, — я отвлекаю овчарку. — Не слушай его. Он не тебя обзывает. Хотя… Получит в любом случае, я обещаю.

Собака подходит немного ближе. Сначала влажным носом утыкается в мою ладошку, принюхивается. А после шагает дальше, позволяя почувствовать мягкость шёрстки.

— Умница.

«Конечно умница! Зубы возле нашей глотки — кусь, и всё!»

— Хорошая девочка, — хвалю. — Как тебя хоть зовут?

— Амира.

Собака тут же отпрыгивает, виновато опускает голову. Признаёт главаря. Я медленно оборачиваюсь. И тут же самой хочется склониться.

Взгляд у Дикого взбешённый. Поза напряжённая. Готов к бою, вот настоящий опасный хищник.

— Сюда, — рявкает грозно. Амира тут же подскакивает к нему. — Алиса, я к тебе обращаюсь.

— Я тебе не собака, — огрызаюсь, медленно поднимаюсь. Отряхиваю ладони. — Чтобы к ноге.

— Сюда, блядь.

От грозного рыка Амира скулить начинает, прижимается к земле. А моё тело — предатель. На крик реагирует мгновенно.

Само несёт меня вперёд. Хорошо хоть взгляд посылаю многозначительный. Я сейчас кусаться начну, раз такой подход.

Камиль крепко сжимает моё предплечье, дёргает за собой. Тянет меня к дому. От него волнами исходит ярость.

— Пусти, — спорю с ним. — Мне больно.

— У меня мозги от тебя болят, — отпускает резко, нависает взбешённой горой. — Какого хуя ты творишь?

— Я…

— Я говорил не высовываться?!

— Да, но….

— Так какого хуя ты попёрлась на улицу? Тебе заняться нечем? Так я придумаю, блядь. Какого хрена я должен срываться и ехать обратно, чтобы тебя не сожрали?!

Камиль бьёт кулаком в стену. Я вздрагиваю от громкого звука, сжимаюсь. Мужчину буквально потряхивает от разрядов злости.

— Мог бы и не ехать!

Я выкрикиваю в ответ. Обиженно шмыгаю носом. Я вот испугалась, переживала. А он — кричит.

Разве обязательно вести себя так? Я ведь в порядке. Ничего страшного не случилось. Не пострадала ни я, ни его овчарка.

— Я тебя приезжать не просила, — цежу. — Ясно? Я сама справилась. Амира не нападала, она успокоилась.

— Она прицеливалась, — скалится. — Как тебя подольше рвать.

— Я знаю, что она делала. Я умею с собаками обращаться. И всё было под контролем.

— Вижу я, как умеешь. То волчару в дом тащишь, то с овчаркой, которую убивать научили, болтаешь. Охуенный подход.

— Я кинолог, чтоб тебя. Прекрати на меня кричать и делать вид, что я тупая!

Я толкаю Камиля в плечо, а он руку перехватывает. Над головой поднимает, к стене приживает.

У меня воздух выбивает. Мужчина сейчас — чистая, опасная мощь. В каждой клеточке вибрирует отголосок его опасности.

— Кинолог? — спрашивает, едва задевая своими губами мои. — С каких, блядь, пор?

— С давних, — я упираюсь затылком в стену, чтобы не касаться. Я обижена. — Я училась давно уже. Проходила специальные курсы.

— И опыт работы какой?

— Я была лучшей ученицей. Проходила практику…

— Опыт, блядь, назови.

— Нулевой.

Я сообщаю шёпотом, потупив взгляд. Только ведь убеждать его начала, что всё хорошо, он слушать начал.

А теперь в его тёмных глазах снова недовольство мелькает. К месту прижимает.

Почему я вечно не могу нормально с Камилем говорить? Глупой себя чувствую, всё не то.

— Пиздец, — выдыхает. — Пороть тебя надо. Но потом.

— Потом? — я прищуриваюсь. Почему это казнь откладывается? Что-то худшее ждёт?

— Сейчас с Рафой к врачу сгоняешь. Обследуют тебя.

— Я не больная! То, что я с собакой разобралась…

Я осекаюсь на секунду. Мужчина усмехается. Веселится за мой счёт. Кажется, он другое предполагал.

— Мне твои разговоры о детях не зашли, малая. Поедешь, проверят тебя.

— Ну нужно, — мои щёки вспыхивают. — Я… Ну… Тебе не о чем переживать. Там … Я не беременна, если тебя это беспокоит.

— Беспокоит. Поэтому проверят, — обижает своим недоверием. — А потом укол сделают. Или ещё что. Сейчас дети ни к чему, ясно?