Не то что я держусь из последних сил.
Ради бога. Я же не прыщавый подросток, чтобы при виде девки испытывать непроизвольные позывы. Конечно, нет. Но вот реально понимаю, что загнал себя сам в обстоятельства близкие к взрывоопасным.
Нелегко стало жить. Каждый день сидеть и смотреть, как она насыпает мне еду. И упирать взгляд в стол, когда она поворачивается.
Смотреть на неё, жадно выискивая мельчайшие подробности. Желать дотронуться, не в состоянии сделать это. Переступить черту, после которой…
Ощущать рядом, дышать одним воздухом. Вдыхать её аромат, перемешанный с парами кухни. Чувствовать его сквозь дверь. Аромат девственницы. Аромат Евы. Это что-то, что летает в воздухе, невесомое, пьянящее, сладкое. Такое близкое и одновременно далёкое. Способное разворотить мои внутренности, даже не дотронувшись.
Черт. Всё труднее и труднее.
Несколько раз ночью я подходил, останавливался, замирал у двери кухни. Думал, не выдержу, войду. Схвачу… и будь что будет.
Нет. Нельзя. Нельзя.
Я вижу всё. Взгляды движения. Слышу голос наполненный терпением. Вижу её нетерпеливость, досаду. И улыбаюсь. В те моменты, когда она не видит.
Черти что. Зачем я загнал себя в это ярмо. Это теперь как долг, который должен выполнить.
Ну хорошо, ну отдаст Русый деньги, хотя вряд ли. И снова сядет играть и снова она попадёт к кому-то ещё, кто не будет так терпелив как я.
Её волосы в тугом хвосте, щёки круглые, розовые. Хочется протянуть руку и коснуться и увидеть ласковую улыбку.
Нельзя. Не имею права.
Да почему не имею. Она же сама хочет. Да любой другой на моём месте и минуты бы не ждал. Прямо здесь на кухне придавил бы к стене, кинул бы на стол и оттрахал…
Нет. Нельзя. И я уходил к себе.
А трахаться то хочется.
И снова, после дел, тащились с парнями по нашим любимым маршрутам. Трахали продажных сучек, упивались в визг и снова трахались.
А с недавнего времени что-то происходит с моим членом. Он не встаёт совсем, пока не подумаю об этой маленькой дряни у меня дома.
Да какого вообще нахрен черта.
Нужно разрешить ситуацию срочно, иначе я за себя не ручаюсь. Нужно выбрать какое-то решение и следовать ему. И кажется, я нашел его, но пока варил в голове, обдумывал и ломал мозги, как всё провернуть. Я знал что сработает. Ещё не одно моё дело не рухнуло, ни один план не провалился.
Я искал решение, но решение само нашло меня. Позвонил Саня и сказал что видел Русого в каком-то подпольном клубе в соседнем городе.
Пара звонков и я уже знал адрес. Все, можно действовать к чему это приведет, пока не знаю. Надеюсь, все получится.
В тот день я пришел домой возбуждённый идеей и собирался действовать сразу.
— Собирайся мы уезжаем, — сказал, когда вошёл на кухню.
— Куда? — испуганно обернулась Ева.
В глазах искры страха.
— Братец твой объявился, будет тебя выкупать.
Ева посмотрела на разложенные, на столе порезанные овощи. Медленно вытерла об полотенце мокрые руки.
Она готова, но не рада. Показывает, будто готова, но уходить не хочет.
— Пошли, — сказал я твердо.
Она за мной, как есть, в пижаме и тапках. Подошла к машине неуверенно глянула и села, когда я открыл заднюю дверь.
До соседнего города час.
Ехали в тишине, только радио будоражило сознание грустными ночными песнями. Все время заставляло посматривать в зеркало на сосредоточенный профиль Евы. Она ещё не знает, что ее ждёт.
Скоро узнает.