Девочка для Беса

27. Бес

Всё. Рвануло.

Сила, с которой я потянул, равна силе её желания.

Ожидание наше дошло до одного и того же предела и заставило обоих больше не ждать, не выкручивать то, что и так ясно.

Сердце стучит в груди. Стучит. Оно чувствует. Оживает.

Губы мои жадно накрыли губы Евы. Язык ворвался в рот, скользнул по зубам, тронул нёбо и остановился рядом с языком Евы.

Что это был за поцелуй. Я — Бес целовал ангела во плоти. Прижимался губами, обхватывал её губы, прижимая ладонями лицо.

Что это были за прикосновения. Жадные. Неистовые. Истосковавшиеся по настоящему, неподдельному, не искусственному чувству.

Всё. Открыт проход с самому истинному наслаждению. По которому я тосковал, ждал, терпел. К самым настоящим эмоциям. Которые вот уже дрожат под кожей, требуя выхода.

Ева обхватила руками мою шею. Я подхватил, прижал, как самую драгоценную ношу и пошел. Понес её в свое логово, на свою кровать. Туда где не было ещё ни одной девушки. Там не было никого кроме меня и Евы. Он чиста, так же как и та, что сейчас на неё упадёт.

Положил осторожно. Неторопливо. Боясь спугнуть.

Ева смотрит, глаза испуганно расширены. Она волнуется, отдаваясь мне во власть. Я сделаю всё, чтобы она не пожалела.

Легко, нежно, неторопливо раздеваю. Оголяю её понемногу, наслаждаясь и давая понять наслаждение. Стягиваю футболку. Под ней ничего. Круглая грудь вздрагивает от движений.

Ева испугано вздыхает. Прикрывает ладонями розовые соски. А я не противоречу, не мешаю прикрываться. Пусть.

Стягиваю пижамные штаны. Тонкие белые трусики, заставляют меня втянуть носом воздух. Остановиться на несколько мгновений. Я просовываю пальцы, тяну белую ткань и оголяю, всё. Полностью. Бросаю один только взгляд. Чтобы не смутить, не заставить прикрываться. Но она всё равное прикрывается.

Надвигаюсь. Над её оголённым тонким, стройным телом. Дрожащим точно птица, попавшаяся в сеть. Испуганная, но покорная. Ева кладёт ладони мне на плечи.

Я буду осторожен. Буду нежен. Я так хочу её. И член мой уже ждёт, уже готов пройти это испытание нежностью. Он не привык терпеть, не привык ждать. А тут нужно быть терпеливым. Он так долго этого хотел, как и я.

Но сегодня я думаю не о себе. Не о том, чтобы получить и успокоиться. Сегодня я хочу отдавать. Чтобы она, моя Ева почувствовала как это прекрасно.

Медленно развожу дрожащие колени. Вижу, как трусит её и как неловко она всё ещё пытается прикрыться.

И не мешаю. Пусть останется в ней этот стыд, пусть ещё много раз она будет стесняться.

Моё лицо поравнялось с её лицом. Посмотрел ещё раз в эти глаза, запомнил лучистый взгляд и склонился к губам. Накрыл их своими, проник в рот языком. Потом отпрял, потянулся вниз, поцеловал шею. Спустился к груди, прижался к каждому соску, втянул. Обхватил пальцами и сдавил грудь, чтобы она напряглась. Прижался губами.

Нежно, воздушно, мягко. Черт побери, как сладко, как медленно и хорошо.

И я растягиваю, тяну время.

— Как тебя зовут? — слышу и поднимаю голову.

— Иван, — улыбнулся, а Ева улыбнулась мне.

И я снова касаюсь губами шелковой кожи. Снова целую каждый сантиметр. Боюсь пропустить даже один.

Ниже не иду, чтобы не смутить ещё больше, не спугнуть то, что уже есть. Только провожу пальцем и чувствую влагу.

Ева готова…