Девочка для Беса

20. Бес

Всю дорогу обратно я думал о том, что произошло. Мысли давно оттолкнулись от урода Русого и были в том багажнике, где лежит сейчас Ева.

Я не открывал его, не хотел развязывать её прямо сейчас. Пусть обдумает, пока есть время. За этот час она переварит всё что услышала и надеюсь, что-то поймёт в этой жизни.

Может быть, успокоится и не наговорит чего-то, что могла наговорить, если бы прямо сейчас я остановился и развязал её. Мне-то по барабану, я умею успокаивать.

Пусть подумает. Ей полезно. Пора уже перестать летать в облаках. Пора повзрослеть и понять, что жизнь сука, такая иногда непредсказуемая. Одна секунда и всё — тебя нет.

Приехали домой часа в три ночи.

Я вышел из машины осмотрелся, чтобы никого не было. Прошел, открыл багажник. Ева лежит, глаза закрыты. Я достал её, поставил на ноги. Чиркнул ножом по скотчу, освободил, ноги, руки. Но не стал расклеивать рот.

Стукнул багажником и придерживая Еву за талию повел в подъезд. Она пошла. Какими-то неровными шагами, словно пьяная. Глаза закрыты. Просто следует туда, куда я её тяну. Почти висит на мне.

Вошли в квартиру. Хлопнула дверь и тут Ева стала падать на пол. Я подхватил, потянул на диван. Положил осторожно. Смотрю в лицо. Пытаюсь понять, что она сейчас чувствует. Вижу только покой в чертах и слипшиеся от слёз ресницы.

— Эй, — тихонько хлопнул по щеке.

Ничего. Взялся за кончик скотча и медленно потянул.

На щеке красный прямоугольный след. Тяну медленно, чтобы не было больно. И когда последний кусочек скотча отклеился, Ева открыла глаза.

Нависая над ней, я смотрел, хотел понять её состояние. А она, не моргая, смотрит мне в глаза.

— Как ты? — говорю тихо.

Взгляд мой ощупал шею, подбородок, покусанные губы. Я тормозил, не мог встать, выпрямится.

Опомнился, хотел отстраниться, но Ева вцепилась в рубашку. Схватила, и с силой, какой я совсем не ожидал, потянула на себя.

— Трахни меня Бес, — проговорила.

— С ума сошла, — я сдвинул брови.

— Ты же заплатил, можешь делать что хочешь. Дорого заплатил. Давай, трахай. Ты же этого хотел?

Она была в состоянии тихой истерики. Отчаянной, иступлённой. В глазах безумие. Явно не понимает что творит.

— Нет, — сказал я и попробовал встать.

Но Ева крепко держит меня за ворот, а я признаться не сильно и вырываюсь.

— Трахни ты же хочешь, я вижу.

— Я тебя — не хочу, — говорю твёрдо, но вкладываю в слова не тот смысл.

— Ты врёшь! Хочешь!

Вру, конечно вру.

Я трахал бы её днём и ночью. Утром и вечером всегда. Но я не стану делать это сейчас. Не стану утолять жажду её гнева. Я так не хочу. Не хочу, чтобы потом, после, она ещё сильнее возненавидела меня. А так и будет.

Она понимает, что это я открыл ей глаза, показал дно её положения. Поняла, что именно это хотел показать. И она меня ненавидит. Злится и борется с собой, запоминает, чтобы потом, в удобный момент воткнуть вилку мне в спину.

Да, это гнев. Такой момент.

Перекипит, успокоится, поймёт. Вот тогда и поговорим. Кто кого трахать хочет. Но не теперь.

Оттолкнул. Сейчас не буду.

— Ты сраный ублюдок! Зачем тебе это?

— Уймись, — сказал.

Сдавил её пальцы.

Но она не унимались.

— Ты подонок и все вы вокруг подонки.

Я понимаю, сегодня у нее разочарование.

— Слушай ты, — я схватил ее за ворот пижамы, — ясли не заткнешься, пристегну тебя к батарее.

— Да мне плевать, делай что хочешь. Давай, заплатил ведь.

Вот дура.

Она попыталась задрать свою кофту, оголяя тело, но я резко положил ладонь на ее ладонь, надавил сильнее и она открыла рот от боли. Скорчилась.

— Уймись сказал.

Секунду Ева смотрела мне в глаза, потом дернула другой рукой, хотела ударить по лицу, но я был быстрее и стукнул её по щеке.

Она сразу притихла, закрыла глаза, отпустила ворот рубашки и отвернулась.

Я встал. Постоял ещё немного и пошел на кухню. Достал из морозилки бутылку, открыл, хлебнул глоток, скривился.

Вот дрянь.

Но сразу полегчало. Вернулся в комнату подошел, глянул.

Ева свернулась калачиком. Спит.