Девочка для Беса

62. Ева

— Ох, ничего себе, девочка, как у тебя там узко, почти девственница. Давно у меня не было таких тугих.

Молчу, отворачиваю лицо, как можно сильнее. Отодвигаю дальше. Напрягаюсь. Не хочу. Чтобы его дыхание не попадало на меня.

— Вот так, да, напрягайся. Просто охренеть как хорошо. Ничего что не хочешь, ещё немного и ты поймешь, как тебе со мной повезло. Такую дырочку отдавать в притон — это преступление.

Он натягивает мои бедра на свой член. Вставляет, без остановки.

— Сладенькая. Безумно сладкая Ева.

Он ложится сверху, подтягивает за талию, всасывается в грудь. Облизывает сосок, сминает губами. Терзает, скользит по груди языком.

Я пытаюсь противится расслаблению тела, но плохо получается. И я дышу, всё сильнее вдыхаю запах чужого мужчины.

Его движения плавные, не грубые, но глубокие. Тело в разрез желанию наполняется негой и требует, получает. Оно не слушает меня. Не воспринимает приказов ума.

Руки натягиваются, верёвка впивается в запястья. Грудь моя торчит, на уровне лица Савицкого. Соски направлены прямо в рот этому человеку, а он хватает их губами и отпускает. Прикусывает, сосок один за другим, проводит по нему языком. Лижет.

Трудно не подаваться. Трудно сопротивляться. Потому что тело моё отвечает на эти ласки. Но я не хочу. Мозг требует остановиться, не получать удовольствие, а тело всё равно его получает.

И от этого хуже всего. Ненавижу себя за бездействие, за слабое сопротивление. Ненавижу. Это настоящая мука. Член Савицкого всё глубже и глубже. Мощь его движений все сильнее и сильнее.

Пытаюсь думать о Бесе. Представляю. Закрываю глаза. И замираю. Расслабляюсь.

Но голос Савицкого вытаскивает меня из мечты.

— Малышка, я подарю тебе столько брюликов, сколько захочешь. Ох.

Он резко достаёт член и одним быстрым движением переворачивает меня к себе задом, дергает на себя бедра и насаживает на член.

Я застонала, неосознанно, не специально.

— Видишь, тебе уже нравится. Ничего, скоро ты сама будешь запрыгивать на меня.

Он давит рукой мне на спину, заставляет сильнее выгнуться. И я выгибаюсь.

— Да вот так, молодец девочка. Давай раздвинь ножки сильнее. Какая узкая дырочка. Я сейчас кончу сука. Охренеть можно.

Слушаю его и плачу. А он долбит во влагалище, так что я подскакиваю и закусываю губы. Трепыхаюсь и ненавижу. Но уже поздно, ничего не изменить. Абсолютно ничего.

— Ох, сука кончаю! — прокричал Савицкий и несколько раз до боли натянул меня на член.

Я сжала кулаки и отвернулась, когда он достал член и встал с кровати. Я легла и затихла. Чувствую, как стекает по ногам его сперма.

Он скрылся в ванной. А я ничего не могу, руки привязаны, затекли. Несколько минут я слышу, как льётся вода в душе. Потом Савицкий вышел, вытираясь полотенцем. Посмотрел на меня.

— Ну что загрустила? Можешь считать себя моей девушкой. Мне понравилось. И дырочка и попка. Сначала дырочку подолбим, ротик тоже никуда не денется, а там и к попке перейдём. И сиськи классные. Люблю упругие сиськи и налитые. Ты у меня теперь будешь — любимая.

Он подошел, наклонился, взял моё лицо за скулы и повернул к себе.

Взгляд мой, наверное, говорил сам за себя.

— У, какая злая. Ничего, ты меня полюбишь. У тебя выхода нет.

— Выход есть всегда, — проговорила я зло.

— Ух, ты как заговорила. А к Саиду не хочешь?

— Да лучше к Саиду, чем под тобой, — выдавила я и сама испугалась своих слов.

— Ты глупая, — он сел рядом и положил ладонь мне на живот, — молодая и глупая. Ты хоть знаешь, что они там с девками делают. По десять человек одну девку всю ночь тягают. И ты так хочешь, — снова тронул скулы, но я одернула подбородок.

Конечно, я так не хочу. Но может это шанс вырваться на свободу.

— Ты меня лучше не зли. Я ведь до поры до времени терпеливый. Если разозлюсь то тебя затрахают так, что будешь умолять, чтобы я назад тебя забрал. А я уже не заберу, зачем мне во все дыры трахнутая телка.

— Не буду умолять.

Он сильно зажал мои скулы, надавил так, что рот открылся.

— Много говоришь милая, а рот у тебя теперь не для этого.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍