Девочка для Хана

4

Застываю, опешив от его слов.

Смотрю на него, не моргая.

— Чего глаза вытаращила? — хмыкает это чудище, а после еще и ухмыляется: — Синеглазка. Интересно, что с твоими глазами будет, когда трахать начну. По-настоящему.

Нет, нет.

Не надо.

Не интересно.

Думаю, так ему сразу сказать, но не решаюсь. От шока у меня язык буквально примерзает к нёбу.

Дрожь охватывает тело. Леденею изнутри.

— Везучая ты, — продолжает верзила, продолжая пристально изучать меня горящими глазами. — Под мой добрый настрой попала.

Что?..

Вот это вот.

Добрый настрой?

А злой это тогда какой?

Лучше не знать.

— Иначе бы с порога долг отдавать начала, — припечатывает.

И вдруг обходит меня вокруг. Будто зверь территорию очерчивает. Делает круг, осматривая жертву, присматривается, с чего бы начать. Куда впиться.

Жуткое ощущение.

И он сам — жуткий.

Невольно переминаюсь с ноги на ногу. Неловко переступаю, стараясь хотя бы так сбросить напряжение. Обнимаю себя руками в безотчетной попытке унять лихорадочную дрожь.

Этот ужасный амбал останавливается сзади. Дальше меня глазами буравит.

Затылок печет. И между лопатками.

Кажется, физически чувствую, как его взгляд проходится по мне.

— А у тебя есть, что взять, — заключает Хан. — Даже в этом барахле видно, задница сочная. В самый раз под мой болт.

Не знаю, как получается выстоять и не грохнуться в обморок от таких слов.

Наверное, слишком от страшно.

— Ну чего? — выдает он.

И горячее дыхание обдает мой затылок.

— Как тряпье это сбрасывать будешь? — от его рычащего голоса по спине прокатывается ледяная волна.

— Как? — оборачиваюсь.

— По-хорошему можешь, — говорит. — Сама.

Молча смотрю на него. Осторожно шагаю назад.

— Или я сам тебя распакую.

Издаю нервный возглас, продолжая пятиться подальше от него.

— И так распакую, — прибавляет Хан. — И на хую.

— А можно как-нибудь иначе договориться? — выпаливаю лихорадочно. — Вы же понимаете, что это мой брат вам денег должен. Не я.

Судя по глазам — не понимает он ничего.

Не хочет понимать.

Так и жрет меня. Поедом.

— Неправильно это все, — бормочу. — Нечестно получается. А мне кажется, вы принципиальный человек. И честь у вас есть.

Он молчит. Щурится. А потом как заржет.

Мамочки…

Даже смех у него чудовищный. Жуткий. Разве так бывает? Обычно смех это что-то светлое, приятное. А у него больше смахивает на нечто звериное, дикое.

— Нихуя себе ты задвинула, — заключает Хан. — Особенно про честь. Лихо права качаешь. Откуда ты такая умная взялась?

— Да я просто…

— Расклад простой, — обрывает. — Твой братан денег должен. Дохрена кому. Мужиков десять в очереди наберется. То, что он тебя ко мне отправил, считай, от круга спас.

— Круга? — бормочу, чуть дыша. — От какого круга?

— От такого, когда каждый из тех, кому Костян бабло торчит, тебя во все щели отымеет.

А еще недавно казалось, что хуже стать не может.

— Брат о тебе позаботился, — продолжает Хан. — Под мою защиту отправил. Знает, я своих шлюх на круг не пускаю. Даже когда сам натрахаюсь.

Вот это забота.

И правда.

Только мне от такой заботы расплакаться хочется.

— Все просто, Синеглазка, — чеканит амбал. — Либо ты подо мной. Либо под всем городом. Ну ты поняла, да? Выбирай.

Как выбирать?

Это же выбор без выбора.