Девочка по имени Зачем

Глава 20

Сергей

Только когда в жизни происходит какая-нибудь гадость, начинаешь ценить все по-настоящему. Никогда не задумывался, что с моими родителями может что-то случиться. Это где-то в другой вселенной, и уж они-то не окажутся на месте пациентов. А сейчас смотрю и не верю своим глазам. Уж мама-то точно должна быть в сознании. Она же всегда говорит! Это у нее в крови, разговорить любого… Нет, не хочется верить в плохое. Обязательно промоет еще мне косточки, иначе никак.

На удивление первым заговорил папа, забавно, вечный молчун-тихушник, а заговорил первым. Это видимо, потому что долго не слышал маму. А они у меня такие, всегда вместе, всегда рядом. Правда, работать уже бок о бок не получится. У отца движения в кисти полностью не восстановятся, а для хирурга это финиш. А без папы, мама и подавно работать не будет. Ну, ничего, что такое работа по сравнению с жизнью? Наработались уже.

— Сереж, возвращайся уже домой. У тебя там своя семья, теперь мы уж точно справимся. Твоим девочкам без тебя там несладко. А мы с папой оклемаемся, — говорит мама. — Вот увидишь, в январе уже на лыжи встанем, да, Саша? — поворачивается к отцу и вопросительно на него смотрит.

— Еще чего. Чтобы мне и ноги переломать? Спасибо, руки и головы хватило? Только на море, где все включено.

— Ой, все. Сережа, — обращается вновь ко мне. — Я тебя только об одном прошу, пожалуйста, не просри свое счастье. Молчи! Просто будь чуть-чуть мягче с Ксюшей. Не забывай, что она еще совсем молоденькая и ее направить нужно. Я, когда ее увидела, если честно подумала, что ты просто очередную няньку для Маши нашел. А ей регистрация нужна или что-то такое. А потом ваши рассказы сошлись, а вы не сговаривались, я точно за вами наблюдала. Ну и когда увидела, как смотрит на тебя, сомнений не осталось. Кстати, ты же ее девочкой взял, да? Чувствую, что да.

— Мама, а тебе не кажется, что этот вопрос совсем неподходящий?

— Очень даже подходящий, тем более для гинеколога со стажем. И еще, меня твои “рабочие субботы” не устраивают. Мне лапшу на уши вешать не надо.

— Мама, у меня нет любовницы, спи спокойно, — усмехаюсь сам себе, а ведь и вправду уже нет. — Ладно, чувствую вы уже выздоравливаете и мне действительно пора к своим девочкам.

— Хорошо. Только помни мои слова.

— Обязательно.

— Будешь хорошим мальчиком, и мы устроим вам с Ксюшей медовый месяц.

— Чего?

— Машу заберем на несколько недель, вот чего. А вы пока может другую дочку или сына начнете делать, — ничего не отвечаю, просто киваю с улыбкой на лице. Узнаю свою маму, вот такой она и должна быть.

На следующий день я отправился домой. Ехал с предчувствием явных перемен, хотя скорее я сам себя на них настраивал. Наверное, наступил такой момент, когда мне надоело обманывать самого себя. В конце концов, я давно уже не мальчик, пора бы признать очевидные вещи — я хочу сделать свой брак настоящим. Хотя нет, не так, я просто хочу сделать свою жену по-настоящему своей. А брак, одно только слово, недаром так назвали. Глупо не признать, что хочется таких отношений как у собственных родителей.

Приехав в Питер, взял первое попавшееся такси у вокзала. Безумно хотелось домой, до трясучки. Воображал, что сейчас делает Ксюша, в моих картинках она витала в розовых теплых носках и мокром платье. Она мне так и запомнилась в последнюю нашу встречу, жаль, что так неудачно все закончилось.

— Приехали, — возвращает меня в реальность голос водителя.

Оплачиваю такси и выхожу на улицу. В лицо ударяет морозный воздух, ноябрь выдался по-настоящему суровым. Захожу в дом и только сейчас понимаю, что не заметил света. На встречу ко мне выбегает Жуля, радостно виляя хвостом. В кромешной тьме ни хрена не видно, включаю свет и наталкиваюсь на Феньку, еще не хватало ей и вторую лапу отдавить. Да уж, не такой встречи я ожидал. Хотя, на что я надеялся, не предупредив о приезде? Тихо прохожу в комнату дочери, та спит крепким сном, а ведь сейчас только около девяти вечера. Поднимаюсь наверх в комнату Ксюши, но тут меня ждал сюрприз, ее здесь не оказалось. А вот это, конечно, странно, с учетом того, что Маша дома. Не нравится мне все это, хотя и тут моя ошибка, надо было ей хотя бы позвонить. Захожу в спальню и переодеваюсь в домашнюю одежду. Спускаюсь вниз и прохожу на кухню. Включаю свет и замечаю Ксюшу, сидящую на полу, облокотившуюся о кухонную тумбу. На ней все те же розовые носки, серые спортивные штаны и такого же цвета водолазка. Сидит, прижав ноги к груди. Рядом с ней на полу стоит стакан с прозрачной жидкостью.

— С приездом, — не поворачиваясь ко мне, произносит Ксюша.

— Что ты делаешь на полу?!

— Сижу, разве не видно? — по-прежнему на меня не смотрит. Подхожу ближе и беру стакан. Нет, слава Богу, не водка, хотя по странному поведению только об этом и можно подумать.

— Зачем ты здесь сидишь?

— Как твои родители? — игнорирую мой вопрос, спрашивает Ксюша.

— Все нормально. Пусть с небольшими потерями, но нормально. Отец, правда, больше не сможет работать.

— Да уж, до пенсии-то не дотянули. Будь она не ладна, эта пенсионная реформа, нехорошие люди, — усмехаюсь в ответ на ее реплику.

— Они достаточно заработали, чтобы помахать ручкой государству. Ксюш, что случилось?

— Ничего.

— Тогда встань с пола, он холодный.

— Нет, в твоем доме хорошие полы и очень качественные, — присаживаюсь на корточки напротив нее, ноль внимания.

— Посмотри на меня, — беру за подбородок. Нет, не пьяная. Уставшая, бледная, но не пьяная. — Я еще раз спрашиваю, что случилось?

— Ничего, я же сказала.

— Тогда может прекратишь себя так вести? Ты обиделась из-за того, что я позвонил всего один раз?

— Нет. Маша, кстати, немного приболела вчера, но это только насморк. Мы купили сосудосуживающие капли и промывалку для носа, так что все нормально.

— Ты что-то принимала? Может лекарства какие-нибудь?

— Нет.

— Вставай, хватит здесь сидеть.

— Нет, я хочу посидеть здесь, мне здесь нравится.

— Ты же понимаешь, что я просто так тебя не оставлю?! Что с тобой? — молчит. Упорно молчит и снова опускает взгляд вниз. — Ксюша!

— Наверное, у меня кровотечение. Месячные же не могут идти столько дней, — не спрашивает, утверждает, бл*дь.

— Сколько дней?!

— Недели две.

— Вставай сейчас же, — поднимаю абсолютно несопротивляющуюся Ксюшу на ноги. — Почему никуда не обратилась?!

— Обратилась сегодня в женскую консультацию.

— И?!

— Там врач оказался мужик, ну я и ушла.

— Господи, дай мне сил. Иди одевайся, поедем в больницу.

— Нет, — выхватывает руку и даже пытается меня оттолкнуть. — Туда я не поеду.

— Хорошо, поедем ко мне в клинику, там будет женщина врач, — на удивление не сопротивляется, тихо шагает в сторону прихожей. Пока Ксюша переодевается, я набираю номер Алины.

— Привет, — весело отвечает Алина.

— Привет. У меня к тебе жизненно важная просьба. Можешь сейчас приехать в клинику. У моей жены кровотечение.

— Ммм… могу, ради того, чтобы ее, наконец, увидеть.

— Давай без шуток.

— Никаких шуток, я уже выезжаю.

До клиники мы доезжаем в абсолютной тишине. Ксюша в каком-то пуховике, облокотилась на окно, не произнесла ни слова. А мне почему-то и не хотелось ее тормошить. Передо мной сейчас не та Ксюша, это абсолютно другой человек, и с сожалением осознаю, что дело не только в болезни.

— Слушай, ты там поделикатнее, пожалуйста, она у меня врачей не любит, вот прям совсем. А гинекологов и подавно.

— Ой, не могу, Стрельников, ты бы себя видел, прям, как первоклашка на первое сентября. Разберемся, и не с таким справлялись. Подумаешь-кровотечение, остановим. Или вы беременны?

— Нет, наверное.

— Ты меня удивляешь, Сереженька. Ты, да что-то и не знаешь, еще и о своей жене, двойка тебе Стрельников! — нахально пролепетала Алина.

— Замолкни уже и иди работай. Не беси, и так тошно.

— Ладно, шутки в сторону, сделаю все в лучшем виде, — подмигивает моя подружка и уходит в сторону своего кабинета.

Мне кажется, их нет непозволительно долго. Да, надо признать, что чего-то ожидать — мучительно тяжело. Который раз за месяц мне приходится околачиваться около врачей и ждать результата. Нет, к такому я не привык. Действую всегда я, а тут… Паршиво. На душе абсолютный раздрай. Когда от тебя ничего не зависит, становится еще хуже. Не знаю сколько так прождал, я даже телефон забыл дома. Наконец, замечаю Алину, с каким-то странным выражением лица. Ну, благо вовсе не печальным.

— Ну, как там?

— Нормально. Могло быть, конечно, и лучше, если бы сразу обратилась. Но русские девушки терпилы, что ж поделать. Кровотечение мы остановили, я ей все объяснила, как и что принимать. Но ты, пожалуйста, проследи за ней, она немного потерянная. Кровь сдала, анемию заработала, конечно, но не тяжелую. За гормонами приедете уже завтра. Ну, а так жить будет долго и от тебя зависит счастливо или нет. Когда ко мне прийти, я ей все сказала и на бумажке написала.

— Спасибо, я у тебя в долгу.

— Сереж, а ты спросить ничего не хочешь?

— Нет. Хочу побыстрее попасть домой и уложить Ксюшу спать.

— Ну ладно, все равно мне гореть в аду. Не могу не спросить, а почему ты не спишь со своей женой?

— Это она тебе сказала?

— Нет. Она вообще почти все время молчала. Это как бы можно по-другому понять. Господи, ты когда уже у своего цветочка сорвешь цветочек?

— Ты дура что ли?

— Я нет. А ты да. Вы женаты пять месяцев, какого хрена она еще девственница?! — неожиданно, а как же белобрысый Стас? Блин, он точно пидорас, а не ананас.

— Не твое дело.

— Ясно, значит не знал. И что это за брак такой? Не понимаю. Если бы тебе было на нее плевать, ты бы точно не поднял меня сюда в такое время. Максимум завез в ближайшую больницу. Что у вас происходит?

— Это фиктивный брак, который должен был перестать им, как минимум месяц назад, но по моей дурости не сложилось.

— Ясно. Ну, пока у вас ненадолго воздержание, а потом уже совершай свое грязное дело, — хихикает Алина и толкает меня в плечо. Нет, ну что за женщина?

— Дурочка. Ксюша скоро вернется? — спрашиваю, а сам уже вижу ее. Стоит в проходе, облокотившись о стену.

— А вот и Ксения, — говорит Алина. Ксюша подходит к нам. — Ты все запомнила или есть вопросы?

— Запомнила.

— Ну тогда на сегодня все. Будут вопросы, звоните, хотя Сережа сам справится. Он порой тугодум, но не идиот. Ладно, до встречи.

— До свидания, — еле слышно произносит Ксюша.

— Надевай пуховик.

Ксюша молча берет куртку и накидывает на себя. Беру ее за руку и веду к выходу, но по пути она одергивает руку и продолжает идти сама. Подходим к машине, и Ксюша сразу же садится на заднее сиденье.

— Ты чего туда села?

— Мне здесь удобнее.

Расстегивает куртку и откидывает голову, а меня это неимоверно злит, что за детские выходки? Но тут же одергиваю себя, ладно, хреново ей сейчас, не буду лишний раз трогать. Завожу машину и отправляюсь домой. Проезжая мимо гипермаркета, резко торможу.

— Посиди несколько минут, хорошо? — Ксюша кивает.

Выхожу из машины и забегаю в магазин, благо круглосуточный. Подхожу в отдел кулинарии в поисках выпечки. Кажется, именно такие булочки со сливками она ела. Беру упаковку, по дороге захватываю шоколад с фундуком. Расплачиваюсь и быстро иду к машине. Сажусь в авто и протягиваю коробку со сладостями.

— Что это?

— Булочки со сливками, ты, кажется, такие любишь. Съешь и сразу поднимешь себе настроение, — Ксюша на секунды улыбается, а потом возвращается в предыдущее состояние и просто берет упаковку.

— Спасибо. Сегодня уже поздно, я завтра, — на этом весь разговор заканчивается, и мы доезжаем до дома молча.

Выходим из машины, Ксюша идет впереди. Заходим в прихожую, раздеваемся. Она сразу направляется на кухню и убирает выпечку в холодильник. Проходит около меня, по-прежнему ни разу не взглянув, и поднимается наверх. Пи*дец, как же это бесит! Поднимаюсь вслед за ней и иду принимать душ. Ложусь в кровать и не могу заснуть, мысли лезут одна за другой. Девочка, блин, как так, в уме не укладывается. Я лично видел претендентов. Дебилы, одним словом, такой шанс просрать. Хотя я ничем не лучше. Хорошо хоть в ванной сорвалось, не хватало еще вот так ее трахнуть. Представляю, что сейчас творится в ее голове, поди всю женскую хрень себе накрутила.

На часах два ночи. Не могу больше просто лежать. Встаю с кровати и иду в комнату Ксюши. Тихо захожу и прикрываю за собой дверь. В комнате почему-то горит ночник, хотя Ксюша определенно спит. Лежит на боку в какой-то фланелевой пижаме в розовый горошек, прикрытая одной простыней. Не знаю, что мной движет, просто выключая ночник и ложусь рядом. А потом и вовсе забираюсь под простыню и обнимаю Ксюшу, и почему-то сразу засыпаю. Просыпаюсь от того, что меня наглым образом будят.

— Ну, пап! — поднимаю голову и вижу перед собой улыбающуюся Машу.

— Ты что здесь делаешь?

— Это ты что здесь делаешь, я пришла к Ксюше, а тут ты. Ты ночью приехал, да? Вы теперь вместе спите?

— Да, вечером. Ты уже спала. А где Ксюша?

— Так сейчас девять утра, наверное, в университете, а мы проспали, — вновь лыбится.

— Ясно.

— Давай я не пойду сегодня в художку. А тебе на работу надо?

— До конца недели я в отпуске, так что проведем оставшееся время вместе. Пойдем завтракать.

Не самое лучшее начало дня. Нет, я, конечно, знал, что легко не будет, но она просто сбежала. Ну ладно бы, подушкой по морде заехала или в ребра дала за то, что посетил ее скромную обитель, но нет, просто ушла. Еще бл*дь завтрак приготовила.

— Пап, ты чего такой злой?

— Не выдумывай. Как вы тут жили вообще, все нормально?

— Ага.

— А Ксюша тебе странной не показалась?

— Неа, ну грустная немножко.

— Ладно, я съезжу на часик в клинику, а потом куда хочешь, договорились?

— Хорошо.

— Маш, останешься на полчасика дома, я Ксюшу с университета встречу.

— А зачем?

— Холодно потому что.

— Ну да.

— Приедем и поужинаем все вместе, плиту без нас не включай.

— Ага.

Сижу в машине и жду. Судя по разговорам Маши, закончить она должна через минут пятнадцать. Правда выходит она раньше, в компании какой-то размалеванной девки и парня. Выхожу из машины, облокачиваюсь на дверцу и наблюдаю. Ксюша прощается со своей компанией, и, судя по всему, направляется к остановке.

— Ксюша, — окрикиваю ее я. — Садись в машину.

— Что ты здесь делаешь?

— Тебя жду, что еще? Садись на переднее сиденье, хватит дурить, — Ксюша ничего не отвечает, просто послушно садится в машину. — Может быть хватит играть в молчанку?

— Я не играю.

— Да ладно? — и снова бл*дь куда угодно смотрит, но не на меня. Сжимаю руль, одновременно пытаюсь успокоиться. Вот только ссориться мне с ней не хватало. — Как ты себя чувствуешь? Ты все принимаешь, что дала Алина?

— Нормально. Все принимаю и ничего не забыла.

Останавливаю машину и поворачиваюсь к ней.

— Ксюш, хватит обижаться, а? Давай будем вести себя как взрослые. Я тебя обидел? Ну хорошо, прости меня.

— Сережа, я не обижаюсь. Я домой хочу, поехали, пожалуйста.

Ничего не остается, как молча завести машину и отправиться домой. Ну ладно, перебесится, скоро пройдет.

Неделя… Целая бл*дь неделя образцово-показательной жены. Как только она приходит домой, все время проводит с Машей и живностью. Как только чувствует, что Маша собирается уходить, тут же уходит первой в свою спальню. После того раза, видимо, специально закрывается. Не хамит, не дерзит, на вопросы отвечает коротко и ясно, вежливо, мать ее. Исправно готовит завтраки и ужины. А меня от этой сраной идеальности уже тошнить начинает. На работе срываюсь, домой прихожу злющий, а самое дебильное, что предъявить мне нечего. Как-то раз решил встать в четыре утра, чтобы узнать, наконец, когда она готовит эти завтраки, ведь, как только я встаю, ее либо уже нет дома, либо она заперта в комнате. Встал, сижу как дебил в кромешной тьме и жду. Не дождался, в этот день она и вовсе не пошла в университет, как оказалось там был библиотечный день. Везунчик, бл*дь! Снова нечего предъявить. И по-прежнему идеальный ужин, как в рекламе майонеза. Все так “прекрасно”, что половину людей хочется задушить.

Я стал уходить с работы вовремя, а точнее даже раньше, когда получалось, и по-прежнему, встречал Ксюшу из университета. Она исправно садилась в машину, добродушно здоровалась и на этом все, как бы ни пытался разговорить, все в пустую, заканчивалось все одинаково — наушники в уши и взгляд в пол. Мол, заткнись, придурок, и дай мне уже послушать музыку.

Сегодня, в очередной раз, выезжаю с работы раньше, коллеги косятся на меня с нескрываемым удивлением, хотя, если честно мне плевать, работать здесь осталось все равно недолго, ибо будущее тупое начальство меня совсем не вдохновляет. Никогда не понимал на кой хрен продвигать собственных детей туда, где они полный ноль? Ну да ладно, не до этого сейчас. На подъезде к дому замечаю черную спортивную Мазду, откуда выходят Ксюша с Машей. И не только. Со стороны водителя открывается дверь и оттуда выходит парень из пиццерии. Тупой видимо, раз уже дважды не понял, что к чему. Останавливаюсь позади них и выхожу из машины.

— Папа, привет, ты сегодня раньше, — ко мне подбегает Маша и тянется обниматься.

— Маш, иди домой, пожалуйста. И ты тоже, Ксюша, — обращаюсь к своей жене, которая, наконец, соизволила на меня посмотреть.

— Пока.

Ксюша быстро прощается с мажористым придурком, берет Машу за руку и идет в дом.

— Машину свою убирай, живо.

— Дяденька, это вы мне? — стоит, облокотившись на капот и улыбается, и надо признать, хорош сученыш! Бабы на таких клюют только так. Еще и при деньгах.

— Я же тебя предупреждал, ты что тупой?

— В целом нет, хотя бывает, иногда туплю, — поворачивается ко мне, и теперь на его лице нет и тени нахальной улыбки. — Так уж получилось, что в большинстве своем, я получаю то, что хочу. И то, что Ксюша твоя жена, меня вообще не волнует. Захочу и получу.

Я даже не успеваю ему что-то сказать, он быстро садится в машину и газует со всей силы. Возвращаюсь в машину, загоняю ее на участок и в очередной раз злюсь. Непонятно только на кого больше. Захожу в дом, в прихожей радостная Жуля прыгает поочередно, то на Машу, то на Ксюшу. Ксюша же, увидев меня, сразу уходит наверх.

— Маш, скажи мне, пожалуйста, как вы оказались в машине этого парня? — не прекращая поглаживать Жулю, Маша с улыбкой смотрит на меня.

— Я в университет к Ксюше пришла, потом мы пошли на остановку, а там так холодно было, он и подъехал. Ксюша сначала не хотела садиться, но в результате мы все же сели. Они учатся вместе. Он такой красивый, правда?

— Неправда.

— А мне нравится, — обиженно восклицает дочь. — Я пойду с Жулей погуляю, можно?

— Можно, но только рядом.

— Ага, — Маша берет поводок и уходит с собакой на улицу.

Поднимаюсь наверх и вхожу в комнату Ксюши, как ни странно комната не закрыта. За считанные минуты моя женушка уже переоделась в какой-то вельветовый костюм серого цвета. Сидит напротив зеркального столика и расчесывает волосы.

— Ты что-то хотел? — поворачивается ко мне и выжидающе смотрит. Неужели кто-то соизволил на меня посмотреть?

— Много хотел, — пододвигаю стул и сажусь около Ксюши. — Ну и зачем ты села в машину к этому гондону?

— Саша не гондон, к нему даже рифму не придумать.

— А фамилия какая? — сам не понимаю на хрена это спросил.

— Краснов.

— Ну вот где загадка кроется, Краснов-говнов.

— Твоя правда, рифмоплет. А дальше-то что? Ты зачем сюда пришел, Сережа? Чтобы рифмы найти? Ну так не стоит, меня это не интересует.

— Заканчивай, Ксюша. Меня твои обиды уже раздражают, тебе не кажется, что это затянулось?

— Не затянулось. Ты что на ужин хочешь? Рыбу или мясо?

— Колбасу! Давай вареную и копченую.

— Окей, наконец, мы в чем-то сошлись.

Встает со стула и уходит. А я смотрю ей вслед и не могу понять, что мне сделать, зажать в душе и продолжить начатое, приковать к кровати? Бред какой-то. Бл*дь, даже злость некуда спустить. Иду в комнату и переодеваюсь. Спускаюсь вниз, Ксюша, как ни в чем не бывало, нарезает колбасу, усмехаюсь сам себе.

— А гарнир какой? — Ксюша поворачивается и смотрит на меня с каким-то странным выражением лица.

— Салат, а вообще каждый сам себе придумает, — берет кусочек колбасы, закидывает себе в рот и снова уходит.

На часах восемь утра, сам не понимаю, как я стал так поздно вставать, я проспал даже будильник. Ужас, одним словом. На столе нет и намека на завтрак, а Маша почему-то в такую рань уже сидит на кухне.

— Привет.

— Ты что здесь делаешь, сегодня же нет школы?

— Жуля разбудила, а мне же нужно быть ответственной, вот я и выгуляла ее уже, я умница, да? Не то, что ты в детстве со своей собачкой?

— Это точно, не ожидал от тебя такого. Ксюша давно ушла, не знаешь?

— А она не уходила, ей ко второй паре.

— Ясно. Ну ладно, будь умницей, не чуди, иначе няньку найму.

— Пап, мне завтра семь лет, не такая уж я и глупая.

— Тем более, — я уж и забыл со всеми проблемами, что у дочки завтра день рождения, позорище блин. Ну ладно, есть время исправиться.

Выхожу из дома, сажусь в машину и отправляюсь на работу. Не доехав самую малость, понимаю, что забыл телефон. Разворачиваюсь и вновь отправляюсь домой. Быстро захожу в дом и наблюдаю прекрасную картину. Ксюша нюхает, судя по всему, клей. А я не знаю, то ли плакать, то ли смеяться. Подхожу ближе, Ксюша вроде и испугалась, что ее заметили, но потом и вовсе надела свое обычное лицо.

— Ты что-то забыл?

— С каких пор ты нюхаешь клей? — подхожу ближе и не верю своим глазам: клей, грифель, йод и перец.

— С тех самых. Считай, что ты, наконец, узнал еще одну постыдную тайну своей фиктивной жены. Я нюхаю клей, ем грифель и запиваю его йодом.

— Попутно намазывая нос перцем? — сам себе улыбаюсь, вот она та самая Ксюша, вида не подает, но та самая!

— И это тоже. Не мешай мне делать мои грязные дела.

— А зачем все это?

— Ты настолько тупой, чтобы не понять зачем?! “Чтобы было”, Сережа! Чтобы пришла врач и выписала мне справку, вот зачем.

— И что, грифель и йод повышают температуру?

— Не особо. Интернет врет, — тяжело вздыхая, произносит Ксюша.

— А ты не мудри. Терапевт все равно не меряет температуру. Достаточно просто слезливых глаз, с этим справишься?

— Наверное, а тебе на работу не пора?

— Ну, как я могу теперь бросить “болеющую” жену?

— Как обычно. Не мозоль мне глаза, раз все равно приперся, отвези уж меня в универ, что ли.

— А тебе не приходило в голову, что я просто так могу выписать тебе справку?!

— Не приходило. Мне не нужна твоя помощь.

— Даже так?

— Просто так, — Ксюша поднимается наверх и спускается с сумкой в руках, надевает сапоги и куртку. — Пойдем уже, раз и так все испортил.