Девочка-яд

Глава 7

Максим

Такого подарка я не получал со времен своего восемнадцатилетия, когда отец осчастливил меня моими первыми колесами. Помню, визжал, как девчонка, а потом всю ночь обкатывал свою красавицу. Помню первый трах на заднем сиденье со знойной красоткой из параллельной группы. Помню, как не мог наиграться своей игрушкой, готов был жить в тачке.

Когда я увидел ее в душном кабинете главврача, меня затопили точно такие же эмоции. При одном только взгляде на нее вспомнился наш горячий трах. Уж теперь я точно не собирался упускать ее, и эта красотка будет обкатана мной. Я научу ее правилам общения и хорошего тона.

Она кинула меня дважды. Черт с ним, с первым разом. Угнала тачку, за что понесла наказание. Но сбежать от меня в том клубе, когда я собирался хорошенько порезвиться с ней? Вот тут вышел облом. Как она могла уйти после охренительного секса? Он ведь был для нее таковым? Или нет? Тот факт, что мелкая засранка провела меня, как дурачка, не давал покоя. Я злился на себя, потому что в ту ночь потерял контроль. Собирался ведь поиграть, думал просто проучить ее, но эта игра затянула с головой. И понимание того, что она хочет выйти из игры, дико нервирует.

Вчерашний вечер провел с Адамом. Нужно было помочь наказать одного придурка, бывшего Лали. И надо же было так не повезти — травмировать рабочую руку. Хорошо хоть опухоль вышло снять, и могу нормально ей двигать, но боль немного выматывает. А еще этим утром портил настроение приказ шефа о том, что я должен взять практикантов под свою опеку.

Черт, всегда получалось избегать этого «счастья», но сейчас в штате не хватает врачей. В общем, в этот раз задействовали и меня.

Шесть оболтусов. Ничего не смыслящих «рабчиков» в моем распоряжении. Хера мне с ними делать? Вот уж головная боль для меня. Но когда во время обхода взгляд упал на жмущуюся к стенке Рыбку. Ох, черт, кровь кипела в венах, и я едва сдерживался. Старался не смотреть на нее, потому что трудно было думать о билирубине, сахаре в крови и ректальной температуре больных, когда она ТАК смотрела на меня. Клянусь, эта девочка — как наваждение. И я не знаю, какая именно она заводит меня больше. Та, что была в клубе, развратная и похотливая самка, или невинная недотрога, которая смущенно заливалась краской от каждого моего взгляда.

Но, как бы ни сдерживал себя, не мог перестать смотреть. Худенькая, глазища ее огромные, невероятные. Плечики тонкие. Временами слишком резкая, слишком непонятная мне — от этого она была еще желаннее и слаще.

По мере обхода включал практикантов в работу. Среди остальных выделялась племянница нашего главврача. Света, по-моему. Терпеть не могу возиться с чадами руководства. Всегда слишком избалованы, слишком навязчивы. Вот и Архипова… Клянусь, она так смотрела на меня, такое чувство, словно меня поимели. Смеялся про себя, думая о том, что бы на это мое заявление сказал Адам. Сморозил бы какую-нибудь хрень и предложил бы лучший выход из ситуации — замутить тройник и послать к чертям работу. Перевел взгляд на Лену. Нет, Рыбка моя — та еще чертовка, и познакомились мы с ней далеко не на службе церковной, но есть в этой тигрице порода, и высокомерия горы. Такую поймать хочется и приручить. Видно, что дикая кошка, до последнего вырываться и царапаться будет. И хочется сделать так, чтобы царапала не лицо, а спину, обхватив стройными ножками мне торс.

Лена старалась держаться в стороне, не выделялась из толпы. Каждый раз, когда смотрел на нее, опускала глаза. Отвечала на вопросы по теме правильно и четко, отчего я сделал вывод, что девочка совсем не дурна и учится прилежно. Столько противоречий в ней, такая разная. Настоящий хамелеон.

После обхода привел всех в ординаторскую. На завтра назначена плановая операция. Камни в почках. Думаю, могу взять некоторых в операционную. Как говорится, с корабля на бал.

— Кто желает поприсутствовать?

— Я — тут же раздалось со всех сторон. Только моя львица сидела, опустив глаза в пол. Казалось, ее все происходящее совершенно не интересует. И ее настрой мне совершенно не нравится. Лучше бы ей взять себя в руки, потому что эта практика запомнится девушке активной работой и морем других впечатлений. Я растормошу эту бесовку, а потом продолжу начатую нами игру.

— Рыбка? — выгибаю бровь. Она закатывает глаза, выглядя букой. Все присутствующие удивленно смотрят на нее. Я вижу, как ее щеки начинают полыхать, и не могу сдержать улыбки. Сама виновата, Рыбка.

— Максим… Вениаминович, — произносит так, будто ей трудно называть меня по имени. Бл*, делая минет в клубе, прыгая на мне, она не была такой тихоней.

— Могу я не посещать операционную?

Архипова ухмыляется, злобно сверкая глазами.

— Максим Вениаминович, Судак у нас крови боится и хочет быть хирургом. Скажите, что это странно? — Света улыбается, а я глаз не свожу с чертовки.

— Рыбка, я предлагаю тебе спор. Выиграешь, идешь заполнять карточки. Проиграешь, идешь в операционную.

— И отказаться от спора я не могу? — спрашивает, устало вздыхая. Не обращаю внимания на ее недовольство. Роюсь на столе в поисках истории болезни Чайкина. На той неделе оперировал его. Мне становится интересно испытать ее. Протягиваю девушке лист с анамнезом.

— Что можешь сказать?

Она проходится по тексту. Хмурится.

— На лицо острое воспаление аппендицита.

— Поясни…

— Боль в правой подвздошной области, повышение температуры, положительный результат на симптом Ровзинга.

— Про положительный результат ты сочинила? — улыбаюсь тому, как потеряно она выглядит. Там ни слова про симптом. Острый приступ язвы.

— Два, рыбка. Садись и доставай свой химкостюм. Завтра идешь на операцию… — выйдя из-за стола, направляюсь к выходу.

— Но это типичная картина для аппендикса, — меня остановил ее недовольный голос. Улыбка сама собой искривила губы. Приблизился к ней, наклонился так, что между нами считанные сантиметры. Вдохнул ее запах, и голова поехала от того, насколько она вкусная. Я хожу по тонкому льду, знаю. Но чертовка завела меня, и останавливаться я не стану.

— В том-то и прикол, рыбка. Теория — это одно, а на практике нет четких картин. Все картины смазаны, словно рисовал их художник-сюрреалист.

Отстранился, хотя, совру, если не признаю, далось мне это с большим трудом. Лена метнула в меня такими молниями, клянусь, я чуть не кончил. Нет уж, Рыбка. Никуда ты теперь не денешься. Моя. Игрушка.

Отпустил неучей помогать медсестрам с бумажками. Сам занялся пациентами. Последующие пару часов прошли так же незаметно, как и каждый рабочий день моей службы здесь. Привык так — с головой уходить в работу. Ни одна мысль посторонняя не беспокоит — наступает полная сосредоточенность. И я клянусь, ловлю кайф от этого.

Спустя два часа вернулся в ординаторскую. Но помимо «рабчиков», увидел там старшую медсестру. Она посмотрела на меня так взволнованно, сразу стало понятно, что-то случилось.

— Максим Вениаминович, срочное дело. Малюгин в операционной, у него проблемы, — затараторила Катя. — Там привезли товарища, перитонит. Малюгин не справляется.

— Бл*дь, — выругался вслух. Пару секунд потребовалось на принятие решения.

— Так, Архипова, Ованесян и Судак, за мной в операционную. Катя, — обращаюсь к медсестре. — Подготовь и проведи инструктаж, — указываю на перепуганных практикантов. Всматриваюсь в глаза каждого из трех выбранных мной. Испуг и волнение.

— Зайдете, встанете у окна. Без спроса ни одного движения, ясно? — когда каждый из неучей послушно кивнул, продолжил. — Даже в носу не ковыряете без спроса.

— Поняли.

Перед выходом посмотрел на Лену. Девушка стояла совсем бледная. Что ж, в хирургии сложно с первых дней. Так что пусть привыкает.

— Саня, какого хера? — вырвалось у меня. Вот уже полчаса я пытался спасти бедолагу. Давно не сталкивался со столь запущенным перитонитом. И что тут Малюгин делал без меня?

Крови было огромное количество. Даже я, привыкший к жестким картинам и сохраняющий до конца уверенность и спокойствие, начинал нервничать. Дело было плохо. Пять дней чувак проходил с острым аппендиксом. Его не принимали до тех пор, пока тот не лопнул. Если бы еще пару часов, привезли бы труп. А так он рискует стать трупом у меня на столе. И я не собираюсь этого допустить.

— Да бл*дь, по скорой привезли. Эти уроды из 20-ки доставили. Второй случай за месяц…

Алина вытерла пот с моего лба. Спустя десять минут я немного успокоился, когда последний стежок был сделан, и пациент все еще дышал. Давление низкое, но это меньшее, что могло случиться. Мы зашили его. Поднял глаза и встретился с усталым, но благодарным взглядом Малюгина.

Только сейчас вспомнил о практикантах. Обернулся. Все трое — как солдатики оловянные в своих химкостюмах. Стояли, не шелохнувшись, только взгляды были с пятирублевую монету. Ясен х*р, Малюгин как сапожник матерился, напугал тут всех. Он всегда так делает, когда нервничает. У меня — наоборот, включается полная концентрация. Я ухожу в себя. Архипова внимательно следила за действиями хирургов, а вот Лена, стоящая у подоконника была белой, как полотно. Вот-вот, и упадет в обморок.

— Света, выведи Рыбку. Дайте нашатыря.

— Не надо, я в порядке, — попыталась огрызнуться, но было ощущение, что ее вот-вот вывернет наизнанку.

— Когда свалишься, будет поздно. Иди в мой кабинет. Отдохни на диване, — скомандовал резко. Знал, что по-другому не послушается. Отпускать ее со Светкой не хотелось, но уйти я еще не мог.

Архипова обернулась. Взяв под руку Лену, вывела ее из операционной.

Закончив со всем в операционной, переоделся и направился к себе. Еще никогда не спешил так в свой кабинет. По телу пробегала приятная дрожь предвкушения. Побыть наедине с ней — именно то, что мне нужно.

Она была там. Лежала на диване, но, как только услышала меня, подскочила, приняв сидячее положение.

— Прости, не хотела подводить. Обычно я нормально переношу все это…

Я взял стул и пододвинул его к дивану. Устроился напротив нее, вопросительно изогнув бровь.

— К крови. Архипова лжет. Я нормально переношу все это, просто устала сегодня…

Ей не за что было извиняться. Я поймал себя на мысли, что кайфую каждую секунду ее присутствия рядом. Аромат духов девушки заполнял собой мои легкие и пространство кабинета. Он бурлил в крови, заставлял мои мысли быть развратными и наглыми. Но Лена выглядела такой бледной, она была практически одного цвета с тканью моего белоснежного дивана, так что в данный момент она заставила меня волноваться.

— Ты давно ела? Спала? — оглядел ее внимательно. Лена нахмурилась, прикусив нижнюю губу. Складывалось впечатление, словно ей неудобно говорить со мной об этом. И это дико бесило. Она не должна ничего стыдиться рядом со мной. Тем более своей усталости.

— Лежи, не вставай, — пресёк ее попытку подняться. Выудив из кармана халата телефон, набрал старшую медсестру.

— Катя, сделай услугу. Можешь организовать мне крепкий чай и что-нибудь на перекус?

Лена метнула в меня недовольным взглядом, а я сбросил вызов.

— Тебе нужно поесть, у тебя сахар упал. Придешь в себя, а потом можешь снова начинать вести себя как заноза…

— Кто бы говорил о занозах, — сощурилась хмуро, но послушно осталась на месте. Я знал, останься рядом с ней в непосредственной близости еще пару секунд, не выдержу и не посмотрю на ее состояние. Накинусь зверем голодным, и хрен куда отпущу от себя. Поэтому поднялся со стула и подошёл к столу. Нужно было просмотреть принесенные утром анализы пациентов. Пока изучал документы, украдкой следил за Леной. Ее спокойствия хватило ровно на пару минут.

— Переведи меня в другое отделение. Отдай обратно в гинекологию, — произнесла Рыбка, я лишь ухмыльнулся. Так и знал, что она не сможет долго держать себя в руках. Хотел было ответить, но тут открылась дверь, и в кабинет вошла Катя с подносом в руках.

— Спасибо, Катюш, — улыбнулся, когда медсестра оставила еду у меня на столе. Девушка удивленно покосилась на лежащую на диване Лену.

— Ты можешь идти, — осек ее. Меня злило всеобщее любопытство в больнице к моей собственной персоне. Но обычно я на это смотрю сквозь пальцы. Но пускать сплетни об этой девушке не дам.

Поставив еду на журнальный столик, придвинул его к дивану. Лена уселась, свесив вниз ноги, и принялась за еду.

Я устроился напротив. Не мог отвести от нее глаз, хотя понимал, что не должен пялиться или как-то показывать свой интерес. Эта девочка — словно зверек дикий. С ней нужно соблюдать осторожность. Если зазеваешься, откусит по локоть руки, и не заметишь. Но самое смешное то, что я не прочь быть съеденным этой чертовкой.

К тому времени, как чашка с напитком опустела, щеки девушки приобрели розоватый оттенок.

— А теперь поговорим, — улыбнулся, сложив руки перед собой. Всем видом давая ей понять, что разговора не избежать. Не думает же она, что я не стану поднимать тему той ночи в клубе.

— Послушай, давай только без этого…

— Нет уж, Рыбка, не выйдет. Если не хочешь, я немного порассуждаю, — она заерзала на месте, а я понял, что действую в нужном направлении.

— Ты воруешь мою тачку… — начал перечислять, загибая на руке пальцы. — Потом я нахожу тебя в клубе для извращенцев, где мы проводим охренительную ночь… А потом ты снова пропадаешь, и когда я уже не думаю тебя найти, ты появляешься в клинике, как практикант… — подаюсь к ней. Близко. Ее губы в опасной близости от меня. Ее запах дурманит. Лена напряжена, но не отстраняется, глаз с меня не сводит. Она думает, что сейчас будет что-то большее. Поцелуй или касание. Более того, она ждет этого, хотя не хочет сознаваться самой себе. Но я не собираюсь так быстро давать ей это.

— Так кто ты, Рыбка? Избалованная мажорка, решившая поиграть, или обычная шлюха? — вздёргиваю бровью. Ее глаза вспыхивают гневом. Отстраняюсь, улыбаясь тому, как быстро выходит вывести ее из равновесия. Вот они — ее настоящие эмоции. Вот она — моя чертовка. Горячая, дерзкая, способная на все. А не та забитая мышка, что ходила тенью весь сегодняшний день.

— А тебе как больше нравится? — ее голос звучал едко, а взгляд девушки обжигал холодом. — Как хочешь, так и думай обо мне, доктор. Мне плевать.

Слово «доктор» она произнесла с таким презрением, что на какую-то долю секунды я почувствовал себя ущербным.

— Твои попытки закрыться смешны, Рыбка. Это дело времени — когда ты раскроешься вся… целиком.

— Послушай меня, Максим… Вениаминович, — подалась немного вперед. Выглядела она сейчас крайне возбуждающе. Воинственная амазонка.

— Еще раз прикоснешься ко мне без моего на то согласия, пеняй на себя. Жарко будет всем. А еще лучше, давай не будем разжигать конфликт, а мирно разойдемся. Переведи меня в другое отделение. И дело с концом.

Сделал вид, словно задумался.

— Нет. Я не привык делиться такими горячими цыпочками, — улыбнулся, убрав спадающую на лицо прядь ее волос.

— Арр, — зарычала в сердцах, отвернулась. А я кайфовал от каждой ее эмоции, от каждого грубого слова. Эта девочка — настоящий наркотик.

— Пойдем, я тебя домой подброшу. В таком состоянии нельзя на транспорте, — поднялся, скинул с себя халат. Рыбка волком смотрела на меня.

— Я никуда не пойду с тобой, — отчеканила каждое слово.

— Думаешь, меня интересует твое мнение? — ухмыльнулся, убрав форму в шкаф. Когда я снова посмотрел на нее, Лена лежала на диване, играя роль больной.

— Я не могу идти, ты разве не видишь? Я еще полежу, а ты иди, — она накрыла ладонью глаза. Да уж. Актриса из нее та еще.

— Хорошо.

Приблизившись, подхватываю ее на руки и направляюсь к выходу. Распахнув глаза, она с ужасом озирается по сторонам, вцепившись в мои плечи ногтями.

— Ты что творишь?! Все увидят! — шипит яростно, потому что мы уже в коридоре. Пожимаю плечами.

— Я оказываю помощь больной, плевать мне, что там увидят.

Лена жмурится. Но, видимо, поняв, что скандалом сделает себе только хуже, покорно прижимается ко мне. Пока я несу ее по коридору, она затихает, прячет лицо у меня на груди. Боится, что кто-то увидит, стесняется. Вот только уже смена давно закончилась, в больнице только дежурные, и вряд ли мы кого-то встретим. Но я думаю совсем о другом. Она снова удивляет меня. Только что, в кабинете, была такой храброй, такой дерзкой. А тут… волнуется, тушуется. Каждую секунду разная… Что с ней не так?

Мы выходим на парковку. Я устраиваю ее на переднем сиденье, захлопываю дверь, и в этот момент слышу голос друга.

— Макс!

Обернувшись, вижу Адама, стоящего у входа. Сделав затяжку, выбрасывает сигарету и быстрым шагом направляется ко мне.

— Привет, брат, — пожимает руку.

— Какими судьбами здесь?

— Слушай, поговорить нужно.

— Черт, брат, сейчас не время немного. В моей машине настоящая тигрица, так что…

— Где? — хмурится Ад, смотря поверх моего плеча. — Я никого не вижу.

Оборачиваюсь, уже понимая свою оплошность. Бл*дь. Салон пуст, а пассажирская дверца открыта. Сбежала, чертовка. В третий раз. Что ж, хочет такой игры? Она ее получит.