Девятый для Алисы

Глава 1. Человек я простой

Никто бы не назвал жизнь Мишки Девятова скучной. Но все то, что случилось с ним этим летним днем, стало даже для него событием из ряда вон выходящим. И, возможно, в каком-то смысле, выдающимся.

А ведь с утра ничего, как говорится, не предвещало. Миша занимался обычным для себя летним делом. Сегодня он мыл фасад в элитном жилом комплексе. Дело уже шло к одиннадцати, августовское столичное солнце начало показывать себя во всей красе — и Михаил решил сделать перекур. Курил он только летом. Брился, кстати, тоже.

Зафиксировав себя в районе девятого этажа, Миха полез в карман за сигаретами. В этот момент глухо задернутые шторы на огромном французском окне начали разъезжаться в стороны. Это было настолько похоже на занавес в театре, что Миша так и замер с пачкой в руке.

Шторы разъехались. За ними стояла девушка. Красивая. И обнаженная. Совсем. То есть, вот абсолютно.

Пачка выскользнула из Мишкиных пальцев и полетела вниз. А следом за ней кувыркнулся и сам Михаил.

— Молодой человек! Молодой человек, вы в порядке?! Вы… вы живы?

Мишка подтянулся на стропах до перил балкона.

— Кажется, да.

— Господи, как вы меня напугали!

— Простите, ради бога… — прохрипел Миша, цепляясь пальцами за перила. — Я не специально, я тут работаю.

— Я думала, вы упали! И… и разбились!

— Не, — рискнул улыбнуться Миша. — Упали только сигареты.

— Ну, это дело легко поправимое. Могу угостить. Будете дамские тонкие ароматизированные?

— Буду, — решительно ответил Миша.

Девушка исчезла за балконной дверью, а спустя минуту вернулась. И протянула Михаилу пачку сигарет. Прикурив и затянувшись вишневым дымом, Мишка рискнул попристальнее рассмотреть свою… благодетельницу.

Девушка оделась. Правда, светло-голубой халат укрывал ее только до середины бедра и льнул к телу как вторая кожа. И, в общем-то, всей красоты ее фигуры нисколько не скрывал. Мишка даже головой помотал, прогоняя ненужную сейчас картинку в мыслях. Нет, это он потом будет вспоминать, при более благоприятных обстоятельствах. А сейчас Михаил решил занять даму светской беседой.

— А балкон тоже ваш, да?

Оригинальность вопроса, кажется, девушку удивила. И даже слегка развеселила — судя по тому, что губы ее дрогнули. Красивые, крупные, светло-розовые. Такие целовать бы… Ну и гадость эти вишневые сигареты!

— Да, вот эти два окна и балкон — моя квартира, — девушка махнула рукой. От этого движения халат слегка распахнулся и… И она его тут же запахнула и слегка порозовела.

— А я тут… фасад мою, — пробормотал Михаил. «А мы тут, знаете ли, плюшками балуемся», — почему-то добавил внутренний голос.

— Какие плюшки?! — уставилась на него оторопело девушка.

Так. Вишневых сигарет больше не курить. У него от них голова совсем не соображает.

— Да это я… — Миша не знал, как объяснить, но она его не дослушала.

— А хотите, я вас кофе угощу?

— А? — Мишка решил, что он ослышался.

— Плюшек нет, но есть макаруны.

— Нет, спасибо. В смысле, макарон не надо, а кофе я выпью. С удовольствием. Пожалуйста. Спасибо. Тьфу, черт!

Она рассмеялась — звонко, запрокинув голову и показав красивую белую шею.

— Никуда не уходите! Я быстро.

Мелькнул и исчез голубой халатик. Мишка несколько раз крепко приложился к стене лбом. Ну а что, можно. Уже помыта. Остается надеяться, что это поможет перестать себя вести как идиот. Как будто впервые увидел красивую девушку.

«Такую красивую и голую — впервые», — пискнул внутренний голос. Мишка лишь вздохнул. Это все от того, что работает второй месяц без продыху и личной жизни. У него летом всегда в личной жизни простой. У обычных людей лето — время отдыха, расслабона и секса. Но у Мишки все не как у людей. Летом не до личной жизни. И вообще, летом жарко, душно, пыльно и ничего не хочется. Кроме, разве что, пива. Но ничего, уже август, не за горами осень, а там… там и зима. И снег.

— А вот и кофе!

Мишка с подозрением покосился на крошечную тонкую чашку. На блюдце лежала пара кругляшей — зеленого и розового цвета.

— А это пирожные, — с мягкой улыбкой добавила девушка. — Они так называются — макаруны. Почти как макароны.

Точно. Девчонки в альпийских кафе по ним всегда с ума сходили. А он, идиот, забыл это дурацкое название.

— Спасибо, — Мишка вытер пальцы о футболку и аккуратно взял блюдце. Чашка звякнула. — Я знаю про них. Просто… просто забыл.

— Я вам не положила ни сахара, ни сливок, — спохватилась вдруг девушка. — Может, надо?

Такие пирожные сладкие до жути, это Мишка помнил. А вот кофе он любил с молоком.

— Да, молока можно. В смысле, сливок.

— Я сейчас!

Она снова умчалась, а Миха остался один. С кукольной чашкой в руке.

Зашибись. Опять себя идиотом выставил. Как какая-то деревенщина. Да и вообще…. Мишка оглядел себя. Старые спортивные штаны, футболка, которой лет десять, застиранная до неопределенного цвета, зато мягкая и не чувствуется совсем, растоптанные по ноге кроссовки, которым тоже уже не один год. Многодневная щетина, которой не дает стать бородой только жара, и волосы, наверняка, от пота торчком. Свободной рукой Мишка попытался причесаться пятерней — и резко опустил руку, потому что за балконной дверью опять мелькнул голубой халатик. Чашка снова тонко зазвякала.

Сливки ему принесли в… господи, как это называется? Сливочник? Молочник? В общем, в таком крошечном кувшинчике. И доливала она ему сливки, сосредоточенно прикусив губу. А Мишка пялился в вырез ее халатика.

Кроме этого кувшинчика она принесла вторую чашку — для себя. Так они и пили кофе. Молча. Она, облокотившись о перила, и он, болтающийся в воздухе в обвязке.

— Еще чашечку? — девушка наблюдала, как Мишка сделала последний глоток и звякнул пустой чашкой о блюдце. Макаруны он мужественно сгрыз. Как и предполагалось, они были тошнотворно сладкие.

— А вот обнаглею и скажу «да», — вдруг улыбнулся Мишка. Он вспомнил, что ему не раз говорили, что у него очень обаятельная улыбка. — Только, если можно, в таре покрупнее.

В улыбке дело или нет, но кофе ему принесли. В нормальной чашке. И Мишка, обхватив ее всей ладонью и чувствуя тепло, вдруг сообщил.

— Меня Михаил зовут.

— Алиса, — когда она улыбалась, на ее щеках появлялись ямочки полумесяцами. — Не страшно на такой высоте работать, Михаил? — Алиса потянулась к пачке и, достав сигарету, прикурила.

Миха имя мысленно покрутил так и эдак в голове. Ей оно шло. Такую необыкновенную девушку не могли звать Таней или Наташей. А вот Алиса… В ней было что-то сказочное.

— Нет, не страшно, — спохватился Миша. — Я промышленным альпинизмом уже лет десять занимаюсь.

— Это так называется? — изумилась Алиса. — Промышленный альпинизм?

— Ну да, — Миша пожал плечами.

— А я бы не смогла, — она свесила голову вниз, и ее светлые волосы опустились занавесами, скрыв на несколько мгновений лицо. А Мишка снова пялился на тонкую спину, узкую талию и округлый изгиб бедер. — Это же такая высота! — она подняла голову, белокурые волосы взметнулись волной назад. — Страшно.

— Совсем нет, это просто вопрос привычки, да и вообще…

Мишку перебил звонок его мобильного. Телефон предусмотрительно пристегнут к карману на карабин.

— Да. Примерно две трети готово. Хорошо, я понял. Ага, давай.

Он отключился. Алиса смотрела на него без улыбки.

— Вам надо работать, да?

Что тут скажешь?

— Да.

— И мне тоже пора, дел много, — она взяла чашку.

— Спасибо за кофе, — запоздало спохватился Мишка. — И за макароны.

Она все-таки улыбнулась, сверкнув на прощанье ямочками-полумесяцами.

— Пожалуйста. Хорошего вам дня, Миша.

— И вам, Алиса.

— Короче, вискарь мой любимый не забудь. И все остальное — как обычно приготовь.

— Хорошо, Володя.

— Главное, ротик свой приготовь, — хохотнул мужчина на том конце трубки. — И другие сладкие дырочки тоже приготовь. Придется тебе поработать сегодня.

— Конечно, Вовочка, конечно.

— Ну все, мой крольчонок, пока. Жди и предвкушай.

— Обязательно.

Телефон Алиса не выдержала — швырнула в кресло. А потом закрыла руками лицо. Нельзя, нельзя так себя вести с Владимиром! Но все чаще и чаще вместо ласково выходило язвительно, вместо нежно — ехидно, вместо смирения — злость.

Алиса наклонилась и подняла телефон. У нее и в самом деле куча дел сегодня. Через полтора часа ей надо быть в СПА-салоне — маникюр, педикюр, обертывания, скраб, массаж, косметолог. Раньше пяти вечера не освободится. А еще надо успеть вернуться домой и сделать Владимиру как обычно — мясо пожарить и греческий салат приготовить.

Дел и в самом деле много. А самая большая нагрузки придется на поздний вечер, когда Владимир поужинает, накатит три по сто вискаря и…

… и сейчас Алиса об этом думать не будет! Девушка пошла одеваться. Через двадцать минут, в короткой джинсовой юбке, кроп-топе и босоножках на каблуке она вышла из дома. Как же хочется натянуть неприметный спортивный костюм, стянуть волосы в гульку, накинуть на голову капюшон и выйти незамеченной из дома. Но она идет, плавно поводя бедрами, летнее столичное солнце ласкает тронутою медовым загаром кожу, а мужчины от пятнадцати дог семидесяти пяти поворачивают ей вслед голову.

Владимир, наконец, уснул. И тут же захрапел. Алиса давно привыкла к его храпу. Да и отчим по пьяни храпел куда громче и противней, на всю их крошечную однокомнатную «хрущевку». Но сейчас этот храп раздражал до мороза по коже. Алиса плотнее закуталась в одеяло. Сейчас бы пойти покурить.

Но Володе не нравится, когда она курит. Он ей несколько раз запрещал, грозил отхлестать по губам, если увидит с сигаретой. Но угрозу свою не выполнил, потому что Алиса не дала ему такой повод. Она курила, только когда Владимир не видит. Курила ароматизированные сигареты — после них не так сильно потом пахнет табаком. Прятала сами сигареты и пепельницу. Но Владимир наверняка догадывался. А, может, и нет.

Как же хочется курить…

Алиса аккуратно откинула одеяло и медленно опустила ноги с кровати. Обернулась. Храпит.

Она встала. И храп вдруг прекратился.

— Ты куда? — раздался хриплый голос.

Вот поди ж ты! После виски и секса должен спать как убитый!

— Я в туалет.

— Воды мне принеси.

— Хорошо.

Алиса сходила на кухню и принесла стакан воды. Владимир пил шумно, потом стукнул на тумбочку пустой стакан. И спустя несколько секунд снова раздался храп.

Медленно переступая босыми ногами, Алиса вышла из спальни.

Ночью в августе на балконе в тонком халате свежо. Но Алиса не стала возвращаться и искать более теплую одежду. Она согревалась теплым вишневым дымом. И вспоминала. Как сегодня, под лучами жаркого летнего солнца стояла здесь и тоже курила. А рядом, в воздухе, висел и тоже курил парень.

Михаил. Миша.

У него какие-то кошачьи глаза — с чуть вздернутыми вверх внешними уголками, светлые, желто-зеленые. Пронзительные. А еще — бритые виски и лохматый чуб русых, с рыжеватым, горящим на солнце отливом волос. Щетина на лице тоже светлая, песочная, и на вид мягкая. И татуировки. Везде. От шеи до кистей рук. Их так хотелось рассмотреть, но Алиса не рискнула слишком пристально его разглядывать. А все же интересно, он ими покрыт весь? Там, под футболкой, тоже? Наверняка — сложный рисунок на крепком бицепсе нырял под рукав. А грудь? Спина? А под штанами — тоже есть рисунки?

Алиса тоже хотела бы сделать тату — но и это ей тоже Владимир не разрешал. Даже маленькую. И тут она не решилась ослушаться — тату, в отличие от сигарет, не спрячешь. Единственное, что было сделано на ее теле — две дырочки в ушах. Уши она проколола уже здесь, в Москве. Дома ей такая мысль даже не приходила в голову.

Алиса подняла руку и потянула себя за серьгу. Сережки небольшие, но бриллианты в них — настоящие. Подарок Володи. Он богатый и щедрый мужчина. Его хватает и на двух жен — бывшую и нынешнюю, и на троих детей от двух браков, и на любовницу.

Алиса прикурила новую сигарету. Последнюю — так она себе пообещала. А то вдруг щедрый мужчина проснется. Снова потянула себя за серьгу. Да, ей тоже перепадает от щедрот. Ювелирные украшения, брендовая одежда, люксовые часики. Она живет в элитном жилом комплексе — правда, в этой квартире Володя ее так и не прописал, и местом регистрации в паспорте Алисы по-прежнему значится Волгоград. И ездит она на ярко-красной «бмв» — но машина тоже принадлежит Владимиру. А Алисе не принадлежит ничего. Даже ее собственное тело — не ее.

Девушка тряхнула головой, прогоняя ненужные, бесполезные мысли. И снова вернулась в сегодняшнее утро. И вдруг прыснула. Звук в ночной тишине вышел звонкий, и она зажала себе рот ладонью.

Алиса и сама не знала, что на нее сегодня утром нашло. И почему она вдруг, стоя нагишом у окна — решила в таком виде раздвинуть шторы. Тяги к эксгибиционизму она за собой не замечала — напротив, ее бы воля, Алиса бы одевалась в мешковатые спортивные костюмы. Но Владимир любил выставлять ее тело напоказ. И при этом был паталогически ревнив — не дай бог посмотреть на кого-то пристальнее или, боже сохрани, улыбнуться. А вот сегодня… Если бы Володя как-то об этом узнал…

Алиса вздохнула — и нарушила данное себе слово. Но эта — точно последняя.

Судя по всему, она произвела на Михаила впечатление. У нее красивое тело, Алиса это знала. Знала — и все. Удовольствия ей это не доставляло. Кажется, никогда. Красота — это не всегда счастье. Гораздо лучше, если у тебя есть… например, семья. Или образование. Она хотела чему-то научиться — но Владимир и тут был против. «Зачем тебе чему-то учиться? — говорил он. — Готовишь ты нормально, сосешь тоже. А больше мне ничего не надо». Цинично. Но полностью обрисовывает ситуацию. Исчерпывающе. Вместо образования или хотя бы профессиональных навыков, ну хоть каких-то, хоть ноготочки уметь делать — у нее только шикарные сиськи, ноги и жопа. Владимир так как-то пьяный про нее и сказал своему знакомому: «Это Алиса, у нее отличные сиськи и жопа».

У этого Михаила тоже красивое тело. Рабочая одежда это нисколько не скрывала — плечи и грудь широкие, руки крепкие. Он весь крепкий, спортивный. Неудивительно, если десять лет на верхотуре работает. Интересная у него работа. Необычная.

Алиса вспомнила бледную с редкими черными волосинами грудь Владимира и его круглый пивной живот. В последнее время он стал еще больше, именно поэтому Владимир теперь предпочитал догги-стайл. Или чтобы Алиса была сверху. А чаще всего — минет. Он же не в курсе, что и ей теперь приходилось думать, как повернуть голову, чтобы подобраться к его паху.

Послышался какой-то звук из-за прикрытой балконной двери, и Алиса поспешно потушила сигарету. Приоткрыла дверь и прислушалась. Тихо — не считая мерного, приглушенного расстоянием храпа. Надо идти в постель, не стоит искушать судьбу.

Она еще зашла в ванну, почистила зубы, сбрызнула волосы духами — а после тихо юркнула в постель. И под стихающий храп все же уснула.

— Ну ты скоро?! Сколько можно тебя ждать!

— Прости-прости, я уже все.

Он окинул ее пристальным взглядом — и раздражение в лице сменилось ухмылкой. Владимир обхватил ее за обтянутую кожаной юбкой ягодицу и притиснул к себе.

— Ишь, вырядилась. Нагнуть бы и отодрать.

Алиса прогнулась и хихикнула. Как много раз до этого. В зеркале около входной двери мельком отразилось ее лицо. Пустые глаза, а вместо улыбки — гримаса.

— Пошли, — Владимир звонко шлепнул ее по коже юбки. Этим не удовлетворился, и облапал обтянутую молочного цвета трикотажем грудь. — Пошли уже, опаздываем! Отодрать я тебе всегда успею.

— Алиска, какой у тебя мастер шикарный! — соседка по столу тронула Алисин локон, а потом приложилась к коктейлю. — Дашь контакты его? Цвет отпад, и волосы такие мягкие. Моя крыса мне в последний раз сожгла волосы!

— Конечно, дам, не вопрос, — пожала плечами Алиса. Она не стала говорить, что оттенок волос — заслуга не стилиста, а подарок от родителей. Скорее всего, от отца, которого Алиса не видела даже на фото. Потому что у матери был другой, гораздо более темный цвет волос.

— Спасибо! — отозвалась девушка и снова потянулась к коктейлю.

Они здесь все такие. Молодые, красивые, фигуристые, с выставленными напоказ телами, многие из них уже успели побывать под ножом пластического хирурга. Мужчины же рядом — все старше, блестящие лысины, животы — если не у всех, то у многих. И их спутницы — всего лишь куклы, красивые, тщательно слепленные куклы, которых трахают и иногда выводят в люди — как раз на такие вот сборища. Где нет жен, есть только любовницы. Они все здесь — любовницы богатых мужчин. И это еще очень хорошее слово — любовница. У него есть хороший, правильный корень. А если формулировать точнее — то содержанки. Лишь одна из них, Вика, питает какие-то надежды — на том лишь основании, что ее мужчина — не женат. В данный момент. И она думает, что может со временем занять место его жены. Пусть тешит себя иллюзиями. Но на таких, как Вика или как сама Алиса — на таких не женятся. Их… вот отодрать их всегда успеют.