Девятый для Алисы

Глава 3. Растяни меха, гармошка!

— Юлька! Юльча, стой! Иди сюда, за жопку потрогаю!

— Не ори так, — ткнул Михаил в бок Пашку. — У Юльки на выгуле модный столичный перец, она его обхаживает и делает вид, что нас не знает.

— Думает, он ее в Москву заберет? — ухмыльнулся Паша.

— Не знаю я, что она думает, но лучше Юльке не мешай. За жопку ты ее в другой раз потрогать успеешь.

— Тоже верно, — хохотнул Паша. — Я тебя с утра с такой лялей видел — я б ее за все места потрогал, какие можно. А особенно — за какие нельзя.

— Не советую, — престал улыбаться Михаил. — У нее есть дядя, который ее трогает — с большим кошельком и паскудным характером.

— Ох уж эти дяди… — Пашка снял шапку и отряхнул ее о колено. — Ладно, пошел я работать. Вон моя каракатица катится.

К ним с довольным блеском в глазах, переваливаясь с боку на бок, торопилась пухленькая девушка. Пашка напоследок еще раз вздохнул, а потом натянул на лицо жизнерадостную улыбку и отправился работать.

А Миша, взглянув на часы, понял, что у него есть еще двадцать минут свободного времени.

В рюкзаке по обыкновению имелся термос с чаем. Но Мишка понял, что хочет кофе. «С макарунами», — ехидно встрял внутренний голос. «Без!» — решил Миша. Но с молоком обязательно. И даже, наверное, со сливками. И, вдруг захотелось — с сахаром.

Мишка устроился за столиком в самом углу, по дороге успев кивнуть и поздороваться как минимум с пятью людьми. Несколько лет назад ему вдруг пришла в голову странная мысль — что его тут знают все. Буквально все. Эта истина открылась Мишке внезапно и поразила. И чем больше он думал, тем больше понимал, что это правда. Поначалу эта простая истина озадачила Мишку. И только потом Михаил понял, что иначе и быть не могло.

Миша родился и вырос здесь. Впрочем, когда Михаил появился на свет — после долгих уговоров и танцев с бубнами, как любил рассказывать Мишкин отец о том, как супруга ходила беременной сорок одну неделю — так вот, в то время тут не было ничего, что сейчас составляло истинный облик его малой родины. Не было ни гостиниц, ни подъемников, ни прокатов, ни ресторанов и кафе. Зато горы — горы были. Стояли тут сотни тысяч лет. А в начале двадцатого века здесь появился поселок — горнорудный, шахтовой, рабочий. Добывали вольфрам и молибден, работал горнорудный комбинат. На этом комбинате, на экскаваторе, трудился Мишкин отец. А в комбинатовской столовой поварихой работала мать. За несколько десятков лет разработки запасы руды неумолимо иссякали, и комбинат начал постепенно сворачивать работу. Зато благодаря группе энтузиастов стала активно развиваться представленная поначалу парой чахлых турбаз сначала туристическая, а потом и горнолыжная инфраструктура.

Мишка рос — и вместе с ним рос и горнолыжный комплекс. Поднимались из зарослей вековых елей гостиницы — сначала попроще, а потом все выше, все роскошнее. Как гребень на спине дракона, хребты ощетинились опорами подъемников.

В семь лет Мишку взяли в горнолыжную секцию. В четырнадцать он сменил две лыжи на одну доску. А еще через три года комбинат, всю жизнь кормивший его родителей, был объявлен банкротом. Встал закономерный вопрос о том, что делать дальше. Родители настроены были продавать квартиру и уезжать — не очень далеко, но в совершенно другую климатическую зону. К морю. Купить там домик, небольшой участок земли — ну, или как там получится. И доживать свой век там — как сказала мать.

Мишка был с таким подходом категорически не согласен. Он не мог представить, что уедет отсюда. Здесь были горы. Здесь был снег. Здесь было все, что он любил, чем дышал, без чего не мог жить. Какое, на хрен, море?! Кому оно нужно?

В Мишкиной войне у него оказался неожиданный союзник — тетя Лариса, незамужняя и бездетная подруга матери еще по столовой. К Мишке она всегда относилась с большой нежностью, а он сам ее считал второй матерью. Тетя Лариса сказала, что тоже сыта по горло жизнью в тени гор, как она это называла, попросилась в компанию и…

Родители продали свою двухкомнатную квартиру, свою однокомнатную тетя Лариса переписала на Мишку — и они на троих купили, как и хотели — домик и кусочек земли. Прямо у синего моря. Ну, почти. Правда, все равно пришлось влезть в долги — цены на недвижимость у этого самого синего моря были совсем не те, что в поселке рудокопов. Но Мишка клятвенно уверил, что будет помогать деньгами. И это было не пустое обещание. Он уже вовсю подрабатывал — на канатке, в прокатах, брался за любую работу. И не прекращал заниматься в секции. А потом сдал на КМС, прослушал курсы, получил корочки инструктора — и все. Вопрос финансовой самостоятельности был тут же и сразу закрыт.

Конечно, он не стал зарабатывать сразу и много. Но Мишка не боялся работать, умел ладить с людьми, быстро учился и делал выводы из своих ошибок. А главное — он получил то, что хотел. Он остался здесь, где чувствовал себя счастливым, родители тоже там в своем домике у теплого моря довольны — отец сменил экскаватор на экскурсионный автобус, мать и тетя Лариса снова вернулись в общепит, работы в этой отрасли у самого синего моря было в избытке. А еще все втроем они увлеченно ковырялись в земле. Все зашибись.

С тех пор прошло десять лет. За эти десять лет Михаил Девятов обрел репутацию одного из лучших инструкторов по сноубордингу. К нему записывались с лета — чтобы попасть на обучение именно к нему, Михаилу Девятову. Он в прошлом сезоне провел за сезон две снежных школы. Его аккаунты в социальных сетях уверенно набирают популярность, к Михаилу стали обращаться тематические издания и спортивные магазины с предложениями о сотрудничестве. Долг за дом и землю уже на две трети выплачен. В квартире сделан ремонт и переустроено все так, как Мишке удобно. И на горнолыжном комплексе его каждая собака знает. Да, и собакены тоже. Особенно любили Мишку хаски, что живут у гостинцы «Голденберг».

В общем, все реально за-ши-бись!

— Михаил, рад вас видеть!

— Взаимно, — Миша привстал, чтобы пожать руку подошедшему мужчине. А тот уже устраивался со своим глинтвейном за столик. «Не спросив разрешения», — с раздражением подумал вдруг Миха. В такой популярности была обратная сторона. С твоим личным пространством никто на хрен не считается.

— А я снова к вам на школу через две недели записался! — обрадовал Михаила его собеседник.

— Ну здорово! — лучезарно и фальшиво улыбнулся Михаил. Он напрочь не помнил, кто это — но судя по словам, это один из его учеников, скорее всего, по одной из снежных школ — так называли групповые тренинги по совершенствованию техники катания. А «ученик», прихлебывая глинтвейн, увлеченно расписывал свои успехи, планы и все прочее про себя любимого. А Михаил прихлебывал безо всякого удовольствия кофе, кивал и думал о том, что этот человек ему напоминает Владимира. Нет, конечно, и в помине не было сейчас в общении этого откровенного хамского барства, собеседник Миши демонстрировал и словами, и поведением уважение к своему, как ни крути, наставнику. Бывшему и будущему. Но все равно — порода одинаковая. Белые столичные сагибы, хозяева жизни, которые уверены, что солнце встает ради них. И снег выпадает тоже для них. И горы появились из-за них. И вообще — все для них.

— Извините, я, наверное, совсем заболтал вас.

— Ничего страшного, — снова фальшиво улыбнулся и соврал Миша. — Но мне уже пора.

— Девятый нарасхват, — понимающе усмехнулся его собеседник. — Ну что ж, не смею задерживать. Увидимся через две недели, Михаил!

— Обязательно.

И день снова покатился, понесся, полетел — люди, встречи, снег, снаряга, объяснения, шутки, еще чашка кофе, и снова — люди, снова снег, слова и улыбки.

— Девятый, запрыгивай! — его хлопнули по плечу.

Михаил обернулся. И, улыбнувшись, сдернул с головы наушники. Если бы не они — он бы раньше услышал подъехавшего сзади Султана, одного из лучших местных снегоходчиков. И уж точно самого безбашенного. И самого любвеобильного. Песня из старого советского фильма «Если б я был в султан…» у них в поселке имела особый смысл.

— Ты домой? — Миша подошел к снегоходу.

— Ага, — Сул ловко спрыгнул с сиденья, забрал у Мишки сноуборд и стал приматывать его к багажному отделению снегохода.

— Рано ты сегодня.

— Не раньше тебя, — расхохотался Султан. — Отцу обещал в гараже помочь.

Мишка понимающе кивнул. Если Сул обещал отцу помочь — умри, но обещание выполни.

— Ну тогда погнали быстрее! — Мишка так же ловко, как и Сул, оседлал пассажирское сиденье. — Нельзя заставлять ждать Аюпа Джабраиловича!

Султан широко и белозубо улыбнулся. Если он и любил что-то больше, чем красивых девушек — то это слова «Погнали быстрее!».

Красный снегоход с утробным ревом рванул с места.

Мишка вышел из душа в одном полотенце на бедрах, прошел на кухню, достал из холодильника кастрюлю борща и поставил на плиту — супа там осталось не больше порции. Готовить Мишку научила мать — и у него оказался к этому делу если не талант, то определенные способности. Умением готовить Михаил удивлял всех — и друзей, и, больше всего, своих краткосрочных и многочисленных подружек. А сам Мишка не понимал, что в этом такого особенного. В приготовлении пищи нет ничего сложного, это даже может быть интересно. И, самое главное, ты ешь качественную свежую еду, про которую ты точно знаешь, как и из чего она приготовлена. А «Доширак» и курица-гриль — это жест отчаяния и удел тех, у кого руки из жопы растут.

Миша взял телефон со стола, чтобы проверить ленту новостей и сообщения, и в этот момент с улицы раздалось:

— Девятка! Де-вя-тик! Свет мой ясный, выгляни в оконце!

Мишка улыбнулся — и пошел на лоджию.

Квартира тети Ларисы была со всех точек зрения примечательной и замечательной. Во-первых, она располагалась на первом этаже, а для человека со снаряжением это был огромный плюс. Во-вторых, она располагалась на центральной улице, в доме, что стоял вдоль дороги, ведущей от автомобильной трассы к горнолыжному комплексу. Путь всех, кто ехал кататься, проходил мимо Мишкиных окон. И многие знакомые, ехавшие или шедшие мимо — мимо не проезжали и не проходили. А еще в квартире была довольно просторная кухня, на которой Мишка умудрился разместить даже диван и телевизор — и огромная лоджия, из которой Мишка устроил склад снаряжение и ремонтную мастерскую. А в комнате расположился сам Михаил — с кроватью, шкафами и рабочим столом с ноутбуком.

Идеальная берлога.

Он открыл дверь на лоджию. За стеклом торчала лысая голова Сани Мурзина по прозвищу «Мурза».

— Здорова!

— Здорова, Мурза, — Мишка отодвинул в сторону стекло и ввинтился плечами аккурат в створ распахнутого окна застекленной лоджии.

— Эй, чего это ты сразу проход закрываешь?! — возмутился Мурзин. Он стояла на наметенном под домом сугробе и практически равнялся в росте с Мишкой. Многие его нетерпеливые друзья зимой предпочитали входить в его дом именно таким путем — сугроб-лоджия, ленясь обходить дом, чтобы попасть в подъезд. Проще под окнами поорать.

— Я не закрываю, я проветриваю, — хмыкнул Мишка. За окном явно было уже прилично за минус, но холода он не чувствовала. Прохолодившие мимо вдоль дороги девушки засмотрелись на светящего в проеме лоджии голыми плечами парня. Мишка им помахал рукой. Они заулыбались и замахали в ответ. Мурзин недовольно обернулся.

— Девятик, отодвинься.

Мишка не сдвинулся с места. Не из-за вредности. Просто эту братию нужно периодически приземлять — иначе совсем на шею сядут.

— Девятый, это у тебя, как обычно, вкусной жратвой пахнет? — принюхался вдруг Мурзин.

— А ты жрать, что ли, пришел?

— Да у тебя грех не пожрать. Эх, Миха, сколько раз предлагал тебе — выходи за меня замуж!

Мишка не выдержал — и расхохотался. Но с места по-прежнему не двигался, ему было интересно, что еще скажет Саня, прежде чем Мишка решит пустить его в дом.

— Девятка, хорош ржать, у тебя там горит, кажется, что-то.

Резко развернувшись и ловя полотенце, Мишка бросился спасать борщ. А Саня, подтянувшись на руках, перемахнул в лоджию.

Спустя десять минут друзья ели разделенную на двоих порцию борща, в мультиварке подходил сварганенный на скорую руку омлет, в желтом чайнике заваривался чай. А Мишка с удовольствием слушал Санин рассказ о его путешествии по Алтаю.

В общем, вернуться мыслями в перипетии сегодняшнего рабочего дня у Мишки получилось, только когда он лег в постель. Собственно, он именно в постели чаще всего и вспоминал об Алисе. Ну или под душем.

Да, он вспоминал ее. Удивительно, но так. Он не помнил имен и лиц большинства девушек, которые проходили через его жизнь и постель. Даже если они занимали в ней гораздо больше времени, чем Алиса. А эта девушка, которую он видел от силы пятнадцать минут…. Да, но зато какие это были пятнадцать минут! Особенно первые несколько секунд встречи были… запоминающиеся.

И не то, чтобы Михаил красивых девушек не видел раньше. Да видел, наверное. Просто… Да не мог Мишка сравнивать девушек. Будто дел у него других нету! Но вот ее — ее запомнил так, будто это что-то важное.

Белая кожа, такая… не как снег белая, а белая и теплая. Груди торчком. Соски на белой коже кажутся розовыми ярко. Талия тонкая, ребра слегка торчат, а изгиб бедра такой крутой, что прямо до зуда в ладонях — чтобы прихватить за эту тонкую талию и к себе прижать. Вот тем самым местом прижать, где она вся такая гладенькая, что…

Мишка застонал. Как говорится, никогда не было и вот опять… Алиса была его личным порно-роликом для самоудовлетворения. Когда хочется по-быстрому перед сном, Мишка закрывал глаза и вспоминал. Как разъезжаются, словно в театре, портьеры и показывается женская фигура. А потом фантазия несла его дальше, и вот он уже кладет ладони на тонкую талию и прижимает к себе гибкое податливое тело. В фантазиях у Мишки с воображаемой Алисой и до секса как такового дело успевало дойти не всегда — часто рука срабатывала быстрее, и мозг резко преставал думать.

Вот и сейчас… А сейчас кое-что изменилось. Мишка встретил ее снова. Девушку из своих фантазий, про которую он был уверен, что никогда ее больше не увидит. И что ее смело можно трахать в своих фантазиях в любых позах.

А оказалось, что эту девушку в самых разных позах трахает пузатый мужик с брюзгливо поджатыми губами и по имени Владимир.

Михаил не думал о том, чем занимается красивая девушка Алиса, которая угощала его кофе с макарунами. Как-то мелькнула просто мысль, что раз девчонка живет в элитном жилом столичном комплексе, то они с Мишкой явно разного поля ягоды. Ну и ладно. Фантазировать это не мешало.

А вот сегодня…

Сначала позвонила Анька: «Девятый, помогай, выручай!». Любого другого Мишка бы, наверное, послал — он не любил таких вот спонтанных клиентов, уже привык работать совсем по другой схеме. Но все дело в том, что когда-то он у Аньки стал первым. Правда, было это лет восемь или десять назад, Анька с тех пор успела закрутить пару романов, выйти замуж и даже развестись. Но Мишка почему-то чувствовал какую-то дурацкую ответственность за Аньку. Утирал ей сопли после разрывов с бойфрендами. Отпаивал коньяком на своей кухне после развода. И даже пару раз прокатил на своей шее ее сынишку. При этом — безо всякого интима, такая мысль даже не приходила в голову ни ему, ни Аньке. Но вот решил он почему-то, что раз был у Аньки первым — то отвечает за нее. Если больше пока за нее отвечать некому. Вот и в этот раз. Раз уж так совпало, что когда Аня позвонила, у Мишки было окно — поперся в эту гостиницу. А там — Алиса.

Это Мишка молодец, конечно — сам себя не похвалишь, никто не похвалит — что ничем себя не выдал. Это было очень правильно. Заколебались бы они оба с Алисой объяснять, откуда друг друга знают. Да и объяснение бы вышло… вот Мишка б такому не поверил.

Но это было только начало. Мужик у Алисы — мудак. Уже то, что у Алисы есть мужик — почему-то коробило. Хотя чтоб такая красивая девчонка — и одна, это маловероятно, конечно. А она же не просто красивая, она… Она просто дико сексапильная — понял вдруг Мишка то, что от него ускользало. Из той породы девушек, которые просто созданы, чтобы их трахали. Которые сочатся соблазном. Которые всем своим видом будто просят: «Трахни меня».

Нет, Мишка не понимал все так буквально. Между тем, что тебе кажется, и тем, что происходит на самом деле — есть разница, и он ее четко осознавал. И то, что он видел в этой девушке соблазн и приглашение к сексу — Мишка это реализовывал в своих фантазиях. А вот этот Владимир — в реальности.

И что она такого мудака выбрала, а?!

Впрочем, было понятно, чего. Этот дядя мог бы содержимым своего кошелька, одними только наличными, Мишкину квартиру со всем ее содержимым купить, наверное. Белый столичный сагиб и его девочка, которую он в любых позах имеет, и за все места, которые можно и нельзя, трогает. В этом ее роль и место. Не жена, явно видно. Просто девочка для развлечения.

Эх, Алиса, Алиса…

Мишка прикрыла глаза, но вместо рукоблудия унесся мыслями в сегодняшний день. В те два часа с Алисой.

У нее невероятно яркие глаза. Кажется, в них отражается все небо, целиком. И смех — звонкий, заразительный, такой, что от него мурашки по груди, будто куртку распахнул, термуху сдернул — и голой грудью в снег. И улыбка… такая, что мозги напрочь отшибает, и забываешь, что есть какой-то Владимир, и просто хочется улыбаться в ответ, подать руку, чтобы помочь подняться, а потом дернуть на себя сильнее, прижать плотнее — и поцеловать.

Но это уже в фантазиях. Мишка прикрыл глаза, положил руку на пах. Ну, понеслось…

Владимир спал. Не просто спал — храпел. И Алиса рискнула встать с постели. Привычно замерла около — но храп не прекратился. Она на цыпочках прошла в соседнюю комнату, накинула на плечи куртку и аккуратно открыла дверь балкона. Оттуда пахнуло морозным воздухом. И Алиса шагнула в телепорт в другую реальность.

Где огромное звездное небо над головой — в городе нет таких звезд. Где пахнет снегом и хвоей. И где-то там, в этой удивительной реальности, живет и существует человек по имени Михаил Девятов. КМС по сноубордингу. И просто нереально интересный и привлекательный парень.

Алиса засунула руку в карман куртки, достала оттуда контрабандой купленную пачку сигарет и с наслаждением прикурила.

Он вообще нереальный. В нем все нереально — начиная с момента знакомства. А оно было таким… мягко говоря, необычным. Но зато Алиса сразу уверилась, что они больше никогда не увидятся, поэтому и о том, что этот парень видел ее голой, не слишком беспокоилась. Подумаешь. И вот теперь…

Именно теперь…

Она вспомнила о начале их знакомства только сейчас, стоя в темноте на балконе. А сегодня, в те два часа, что они были вместе, Алиса поверила, что все было не так. И сегодня утром она впервые познакомилась с очень привлекательным и талантливым инструктором по сноубордингу Михаилом Девятовым. И они провели вместе два совершенно потрясающих часа.

Алиса зажмурилась сильнее, вспоминала. Его очень понятные объяснения. Шутки и смех. Его протянутая рука и голос: «Давай, Алиса, вставай». И так хотелось вслед за этой рукой не только встать, а прижаться. Поднять к нему лицо и…

Сигарета обожгла руку.

Нет никакого «и..», Алиса. Есть Владимир. Он просто есть — и все. Это в твоих фантазиях его нет. А реальности он есть. Вон, храпит.

Затушив окурок, Алиса отнесла и смыла его в унитаз.

Но перед тем, как уснуть, она думала о том, что реальность еще и такова, что завтра они опять встретятся с Михаилом. Натянув на себе одеяло до самого носа, Алиса уснула.

— Доброе утро, Миша!

— Ты героиня, если для тебя в восемь утро — доброе.

— А для тебя?

— А я привык.

В разговоре повисает пауза. Они смотрят друг на друга. Ни он, ни она не догадываются, но оба любуются. Он — яркими голубыми глазами, изгибающимися в улыбе губами, выбивающимися из-под вязаной шапочки белокурыми волосами. Она — кошачьими каре-зелеными глазами, модной ухоженной бородой, которая ему невероятно идет, широкими плечами в ярко-желтой куртке.

— Как ноги, Алис?

— Нормально, — слега недоуменно отвечает она. — А что с ногами?

— Не болят? — уточняет Миша.

— Нет.

— Какая ты молодец!

Она заливается румянцем смущения от его комплимента, а он забирает у нее сноуборд.

— Пошли?

— Пошли.

Алисе хотелось, чтобы эти два часа никогда не кончались. Не кончалось это голубое небо, Мишин смех, крепкие руки, касания, которые несли совершенно определенные практические и обучающие нагрузку и смысл, но волновали ее до дрожи в коленях. Протянутые руки, его тело, прижимающееся к ее, чтобы показать какие-то движения, и снова смех, раскатистый, запрокинутая голова.

И два часа все-таки кончаются.

— Ты просто умничка, Алиса!

У него совершенно искренний тон, улыбка, слова. А ей хочется плакать — от того, что это прекрасное времяпрепровождение кончилось.

— Не знаю-не знаю, — Алиса из последних сил старается не показать настигшее ее разочарование. — Я в себе совсем не так уверена.

— Ты и в самом деле большая молодец, — увлеченно кивает Миша. — Ты просто родилась для сноуборда.

— Мне кажется, ты просто меня перехваливаешь… — она кокетничает. Она это знает. Он это знает. Но с удовольствием включается в игру.

— Нет. Я говорю правду.

— А ты… ты будешь меня дальше учить? — вдруг совершенно без кокетства и абсолютно серьезно спрашивает Алиса.

— Буду, — так же серьезно отвечает он.

Они договариваются о следующей встрече, на завтрашний день. Сегодня у Алисы есть деньги, чтобы расплатиться, правда момент передачи денег все равно выходит несколько неловкий. А еще более неловко то, что Алиса не представляет, что скажет на эти ее инициативы Владимир.

— Крольчонок, ты в олимпийскую сборную готовишься? — хохотнул Владимир, когда Алиса озвучила ему свою просьбу. А просьба эта заключилась в том, чтобы Алиса позанималась с инструктором в оставшиеся три дня.

— Нет, — как могла безмятежнее и мягче ответила Алиса. Она не знала, как и какими словами ей говорить об этом с Владимиром. Знала лишь одно — ей очень надо уговорить его согласиться на эти встречи. — Просто ты каждый день несколько часов катаешься с друзьями. Я бы могла в это время… ну… тоже… Я просто пока еще не очень уверенно себя чувствую…

Алиса начала запинаться. Владимир посмотрел на нее, прищурившись.

— А, может, ты на этого… Девятого… запала? А что, он мужик молодой, здоровенный, конь-огонь с яйцами.

Алиса уже привыкла к вспышкам его ревности. Но все-таки внутренне похолодела. Сейчас ей надо быть как можно убедительной.

Она прижалась к Владимиру, положила голову ему на плечо и стала гладить по руке. Сосредоточилась Алиса при этом на том, что и как говорит, а свои действия и ощущения от прикосновений постаралась задвинуть подальше и поглубже.

— Ну, Вовочка… Ты же сам сказал, что мне надо позаниматься с инструктором. Ты мне сам этого инструктора нашел. Что ты такое говоришь, хороший мой. Это просто инструктор, которого ты мне нашел — и все.

После ощутимой паузы рука Владимира легла на ее ягодицу — и сжалась.

— Ладно уж. Ты у меня вроде не совсем дура, хоть и блондинка, берега должна видеть. Давай, занимайся со своим инструктором. Главное, не убивайся сильно, чтобы на меня силы оставались.

— Обязательно! — она звонко чмокнула его в щеку. — Можешь не сомневаться.

В этот момент Алиса остро почувствовала, что ступает на скользкий путь лжи. Но не испытала по этому поводу ни малейших сомнений или сожалений.

— Алиса, подожди меня чуть-чуть, — голос Михаила в трубке телефона слегка запыхавшийся. — У меня тут небольшая накладка случилась, я сейчас наверху. Но через пять минут я буду у гостиницы.

— В смысле — наверху? — не поняла Алиса.

— Ну наверху горы.

Алиса задрала голову. Вершина казалась такой далекой, совершенно недосягаемой.

— Через пять минут?! — осознав в полной мере услышанное, ахнула Алиса.

— Ну да, про пять минут я загнул. Через три. Все, я встегиваюсь, Алис. Три минуты.

Постояв пару секунд, Алиса быстро подхватила сноуборд и поспешила в сторону склона. Она хотела увидеть, как Миша спускается. Очень хотела.

Алиса едва успела. Добежала до края, начала вести взглядом вверх по склону — и вот он! Настоящая желтая молния! Алиса даже предположить не могла, что возможно так двигаться. Настолько быстро и… Слов не находилось для описания. Его движения казались легкими, естественными. Миша словно летел над склоном, не касаясь. Несколько секунд — и он уже притормаживает перед Алисой, взметнув снежный веер. Даже не запыхался.

Алиса вдруг отчетливо осознала, насколько неуклюжи и смешны ее собственные движения. И остро захотела когда-нибудь вот так же, как он, лететь, лететь… И никогда не упасть.

Они сидели на Мишином сноуборде, перевернутом креплениями вниз. Сидели, отдыхали, смеялись. Сидели близко, иногда касаясь бедрами или коленями. От этих случайных касания у Алисы натурально кружилась голова.

— Миш, скажи, пожалуйста, — Алиса поправляет сбившуюся шапку. — А что ты делал в Москве? Ну, тогда… летом? Ты же рассказывал, что родился и живешь тут. Ну… в поселке под горой.

— Работал, — пожимает плечами он. Снимает с головы шлем и устраивает его на согнутое колено. — Не справляются московские специалисты по промышленному альпинизму с объемом работ. А платят там нормально, жилье предоставляют, кормят. Так что я в солидном плюсе остался. Ты мне лучше вот что скажи: почему без шлема катаешься?

Вопрос прозвучал неожиданно серьезным тоном. Алиса неуверенно пожала плечами.

— А зачем мне он? Я же катаюсь очень медленно. Мне шлем не нужен, потому что я чайник. Кипящий.

В конце она рассмеялась, но Миша не поддержал ее веселье.

— Кипящему чайнику в первую очередь нужна крышечка, — тон его был по-прежнему серьезным, несмотря на иронию в словах. — Алис, я катаюсь очень хорошо. Могу увернуться практически от любого столкновения. Но даже я не застрахован от того, что мне в спину прилетит потерявший управление лыжник.

— А что, управление теряют только лыжники? — зачем-то спросила Алиса. Михаил много ей рассказывал о том, что не было непосредственно связано с техникой катания, но напрямую касалось жизни на горнолыжном курорте. А сейчас он ее чуть ли не отчитывал.

— Нет. Сноубордисты тоже, — Миша взъерошил слегка влажные волосы. Солнце сегодня было ярким, а небо — безоблачным. И в свете солнца его волосы отливали золотом. — Но лыжники опасны своими ботинками. Да-да, — он кивнул на удивленный взгляд Алисы. — Ботинками. Жесткими, пластиковыми. Мне один раз вот сюда, — Миша похлопал себя по затылку, который только что ерошил, — прилетело горнолыжным ботинком. Шлем треснул. А не было бы шлема — треснул бы череп. А я, между прочим, просто стоял у посадки на канатку. Горнолыжная трасса — место повышенной опасности. Шлем — это маст хэв, Алис.

— Хорошо, я поняла, — медленно кивнула она. История, рассказанная Мишей, поразила ее, на самом деле поразила. А Миша наконец рассмеялся, протянул руку и вдруг поправил ей шапку. Они замерли. Его большой палец касался ее скулы, и Алисе нестерпимо повернуть голову и прижаться губами к его ладони. Настолько нестерпимым было это желание, что она уже начала поворачивать лицо, но тут Михаил резко отнял руку.

— За тобой идут.

Через несколько секунд перед ними притормозил Владимир. И Алиса некстати вдруг поразилась тому, как неуклюжи были его движения. Михаил по горе летел. Как птица. Владимир казался переваливающейся жабой. А он так любил хвастать, как хорошо катается. По сравнению с Михаилом он казался таким же неуклюжим, как и сама Алиса.

— Ну как успехи у моей девчули? — Владимир даже не взглянул на Алису, он обращался исключительно к Михаилу. Миша не торопясь поднялся со сноуборда, подал Алисе руку. Она тоже встала, старательно убеждая себя, что это сгущающееся напряжение ей только кажется.

Конечно, кажется. Мужчины пожали друг другу руки.

— Алиса большая молодец, — на лице Михаила появилась дежурная улыбка. — У нее прекрасная координация, и она очень быстро все схватывает. Я думаю, ей уже можно пробовать подниматься наверх. Не одной, с вами, конечно.

— Да делать мне больше нечего, как возиться с ней, — фыркнул Владимир. — Пусть лучше еще подучится. Тебе деньги платят — ты с ней и возись.

Алису затопило чувство внутреннего ликования. Ей было плевать на поведение Владимира, на испанский стыд, на его откровенное пренебрежение в свой адрес. Главное — что Владимир согласен, чтобы она и дальше занималась с Михаилом. Это сейчас было самым главным!

— Хорошо, — спокойно кивнул Миша. — Только у меня к вам, Владимир, будет просьба.

— Что, денег мало? — скривил губы Владимир. У Алисы засосало под ложечкой. Все же испанский стыд никуда не делся.

— Нет, с деньгами все в порядке, — так же спокойно отозвался Михаил. — Я вам могу даже скидку сделать, как постоянным клиентам. Купите Алисе шлем, пожалуйста. На склоне полно дебилов, которые не умеют кататься, но считаются себя очень крутыми. Не дай бог врежется в Алису… Безопасность превыше всего.

Впервые за все то время, что Алиса была знакома с Владимиром, ей показалось, что ему стало стыдно. Ну если не стыдно, то неловко.

— Ладно, куплю. Надо ж знать… — он словно оправдывался, — какой покупать. Нам в магазине не сказали, гондоны, про шлем.

Алисы чувствовала, что щеки начали пылать. Владимир снова вел себя откровенно хамски.

— Если хотите, я сам выберу Алисе шлем, у меня есть знакомые в местных магазинах.

— Самый лучший только! — Владимир как-то неловко махнул палкой. — На цену не смотри.

— Хорошо, — нейтрально улыбнулся Миша. — Мы тогда можем сегодня вечером пойти, примерить и купить.

Владимир хмуро кивнул. И через несколько секунд их трио распалось.

— Нормальный он вроде пацан, — Владимир вышел из душа в одном полотенце. — С пониманием, уважительный.

Алиса смогла только односложно поддакнуть. Она сегодня осознала, насколько сильно ее выбивает из себя, когда она оказывается в обществе Владимира и Михаила одновременно. Ее словно разрывало.

— Давай-ка крольчонок, — Владимир дернул в сторону полотенце и похлопал себя по бедрам. — Шлем надо отработать.

Алиса стояла у гостиницы и ждала Михаила. И боролось с желанием вытереть губы. В бессчетный раз. А потом в надвигающихся сумерках увидела фигуру Миши — и губы, вместо того, чтобы снова быть яростны вытертыми, сложились в улыбку.

— Привет. Я опоздал?

— Нет, это я вышла раньше.

Они стояли и молча смотрели друг на друга. Миша выглядел точно так же, как днем — только вместо шлема на голове снова была ярко-голубая шапочка на оранжевом флисе, а на ногах, место сноубордических — обычные спортивные ботинки.

— Пойдем?

— Пойдем, — кивнула Алиса. — А где твои вещи? Ну… сноуборд… рюкзак…

— Доску я обычно в прокате бросаю — если не надо подшаманить что-то, дома у меня целая мастерская, — он усмехнулся. — И рюкзак там же бросил, надоел за день. Домой поеду — заберу.

Алиса уже знала, что живет Михаил в поселке, который находится у подножия горы. И многое — из своего скромного личного имущества — отдала бы, чтобы посмотреть на его жилье. Но это, увы, нереально.

Они медленно шли к зоне магазинов мимо многочисленных сувенирных лавочек, которые и не думали сворачивать свою работу. Людей только прибывало, и вся зона горнолыжного комплекса была ярко подсвечена иллюминацией.

— Наверное, перед Новым годом здесь очень красиво…. — завороженно произнесла Алиса.

— Да, неплохо, — слегка снисходительно ответил Миша. — Только не протолкнуться.

— Как в Альпах, наверное.

— Примерно так, ага.

Пораженная внезапной мыслью, Алиса остановилась.

— Ты был в Альпах?

— Был, — как о чем-то самом обыкновенном, ответил Миша. — Несколько раз.

— Ой… — ее почему-то это поразило. Хотя, с другой стороны, что в этом удивительного? Просто Миша ей казался простым парнем, а Альпы… это же типа для элиты? Или нет? — А где ты еще был, расскажи! — Алиса неосознанно схватила его за рукав куртки. Ее саму Владимир лишь один раз вывез в Эмираты, в самом начале их отношений. И там практически не выпускал из постели.

— Расскажу, — Миша согнул в локте руку. — Держись, тут скользко. Извини, что сразу не предложил.

От такого предложения Алиса была не в силах оказаться. Она взяла Мишу под руку с четким ощущением, что просто-таки совершает грехопадение. Но так здорово было идти с ним мимо сувенирных лавок в ярких огнях, с таким красивым, высоким и очень своим в этом удивительном мире, и слушать его рассказ.

— Да я много где был. На Хибинах, на Урале, на Алтае, на Камчатке. В Альпах был — немецких и французских. В Болгарии и Черногории был.

— Ух ты! — совершенно искренне восхитилась Алиса. — Круто!

— Ну надо же понимать, на что равняться, — Мише явно льстило его восхищение. — Вот до Нового Света не добрался — дорого очень. А вообще у меня мечта — в Новой Зеландии катнуть.

— А что, там есть горы? — ахнула Алиса.

— Еще какие! — энергично кивнул Миша. — Я тебе покажу видосы, которые мне товарищи присылали, которые там два года назад катали. Это космос. А, вот мы и пришли. Нам сюда.

Это был другой магазин, не тот, в котором Алиса с Владимиром покупали ей снаряжение. Но какая, в конце концов, разница? Главное, что Владимир закинул ей денег на карту. Алиса искренне надеялась, что этих денег хватит.

В магазине их приход вызвал почти фурор.

— Девятый! — девушка-продавец кинулась к Мише на грудь. — Ты где пропадал, сто лет тебя не видела, совсем не заходишь. Забыл!

Алиса смотрела, как Мишина рука обнимает тонкую спину девушки, и желание оттереть, резко до боли, губы вернулось. Девушка наконец отлипла от Миши. Она была не то, чтобы слишком красивой — но спортивной и подтянутой. А самое главное, она имела права и возможность висеть у Михаила Девятова на шее. С полным удовольствием.

— Привет, Кать. А мы тут шлем пришли выбирать.

— А. Здравствуйте, — Алиса видала, как на смену радостной улыбке приходит другая, дежурная. — Отлично. Давайте, я вам покажу…

От Алисы не укрылась и небольшая пантомима между Мишей и девушкой-консультантом Катей. Они пару секунд смотрели друг другу в глаз, а потом Михаил едва заметно кивнул. И они втроем пошли к стойке со шлемами.

Миша оказался занудой. Он заставил Екатерину пять раз бегать на склад, а сама Алиса сбилась со счета, сколько шлемов она перемерила. В зеркало она на себя старалась не смотреть, хватило первого раза. Алисе казалось, что в шлеме вид у нее совершенно дурацкий.

— Конечно, дурацкий, — пресек ее нытье Михаил. — Потому что без всего остального. Когда всю снарягу наденешь, будет совсем другой вид. Ну-ка помотай головой.

И Алиса послушно мотала головой, пару раз Миша постучал ей палкой по шлему — под ее возмущенный писк.

Но в конце концов идеальный шлем был выбран. К большому огорчению Алисы, брутального черного цвета. А она хотела яркий.

— Пофиг на цвет, — снова отмахнулся от ее нытья Михаил. — Зато он самый легкий, на голове сидит как влитой и под очки подошел. У меня самого шлем этого же бренда.

Это заставило Алису смириться с цветом шлема. Хотя у Миши он ярко-салатовый.

Взгляд на цену заставил Алису страдальчески поморщиться. Как может этот круглый кусок пластика столько стоить?!

— Денег хватает? — раздался прямо над ухом Мишин шепот. Алиса вздрогнула, чувствуя, как покрывается мурашками.

— Да, — тоже шепотом почему-то ответила она.

Денег и правда хватало, но впритык. А Алиса рассчитывала, что, может быть, они после магазина зайдут выпить кофе и… А теперь ей и на кофе не хватит — с местными-то ценами.

— Мишаня, у тебя есть наша карта? — они стояли у кассы.

— Обижаешь! — фыркнул Михаил. — У меня есть все карты всех магазинов.

— Как я забыла, — рассмеялась Екатерина. — Ты же наш золотой клиент!

— Бриллиантовый!

Сумма, высветившаяся к оплате после применения дисконтной карты, Алису обрадовала. Так, пожалуй, на кофе хватит.

— Носите с удовольствием.

— Спасибо! — совершенно искренне ответила Алиса.

— Ну что? — коробку со шлемом Михаил держал подмышкой. — Чтобы покупка приносила пользу и удовольствие, надо что?

— Что? — широко заулыбалась Алиса. Она интуитивно почувствовала, что сейчас скажет Миша. И ужасно радовалась, что не она первая озвучила эту мысль. А теперь вроде бы как он ее приглашает. И это ужасно приятно.

— Надо обмыть! Приглашаю на чашку кофе, — и добавил чуть тише и глядя прямо в глаза. — Я угощаю.

Алиса чувствовала, что заливается румянцем. Он все слишком хорошо понимал. Но кивнула молча.

Сидеть с ним в кафе и пить кофе — это оказалось даже лучше, чем проводить с Мишей время на склоне. Алисе даже не слишком испортило настроение то, что официантка обратилась к Мише по имени и улыбалась ему явно ласковее, чем обыкновенному клиенту. Такое впечатление, что его здесь знают все.

— Мне иногда тоже так кажется, — ничуть не обескураженно рассмеялся Михаил на ее слова. — Я же здесь родился и всю жизнь прожил.

Он рассказывал. Сначала немного — о своих родителях. Потом, гораздо подробнее — о проводимых им снежных школах, о путешествиях, о разных происшествиях и интересных людях. Алиса слушала его, забыв о кофе. Она даже не представляла, что есть люди, которые живут вот так. Что существует такой мир, в котором происходят такие события. Ей казалось, что перед ней распахнулась дверь. И она увидела, что за той дверью… космос. Другого слова не подобрать.

— Ага, космос, — согласился Михаил. Он как раз показывал ей видео, снятые его друзьями в Новой Зеландии. — Самая моя большая мечта — тоже там побывать. Ничего, скоро за дом и землю родительские окончательно рассчитаемся, и можно будет на Новую Зеландию замахиваться.

— Удивительно, — выдохнула Алиса. Вот это мечты у человека. Улететь на край земли, туда, где облака, кажется, цепляются за белоснежные вершины, и можно спуститься с горы прямо к океану. Это же… до мурашек. А о чем мечтает она сама, Алиса? — Удивительно, — повторила со вздохом. Поняла, что просидела неизвестно сколько времени неподвижно, завороженная рассказом Миши. Алиса попробовала поменять положение ног — и вдруг поморщилось. Ноги отозвались неожиданной острой болью.

— Что, ноги? — спросил Миша, внимательно смотревший ей в лицо.

— Ага, — согласилась Алиса и принялась растирать ладонями бедра. — Странно.

— Ничего странного, — не согласился Михаил. — Ты дала на ноги такую нагрузку, которую никогда до этого не давала.

— Я регулярно хожу в тренажерный зал! — возмутилась Алиса, продолжая растирать бедра.

— Там совсем другие движения, — Миша явно был уверен в своей правоте. А Алисе просто нравилось с ним говорить. О чем угодно. А о себе — приятнее вдвойне.

— А почему сейчас? А не сразу, после первого же раза?

— У всех по-разному, — пожал плечами Миша. — Тут как раз общая физическая форма сказывается. Есть те, кто после первого же раза встать с кровати не могут. А у тебя форма физическая хорошая, видишь, ноги только на третий день пощады попросили, — Миша улыбнулся. — Ты ванную горячую с морской солью сегодня прими, завтра будешь снова в строю.

— Хорошо, — Алиса ответно улыбнулась. — Так и сделаю.

— А потом, если будешь регулярно кататься — ноги привыкнут. Будешь летать и не уставать.

— Я не верю, что когда-нибудь смогу так же, как ты! — вдруг призналась Алиса в своем потаенном желании. — Вот ты летаешь, это просто необыкновенно красиво! А я так никогда не смогу.

Миша снова улыбнулся. У него удивительная улыбка. А еще Алиса вдруг обратила внимание, что борода скрыла наползающее на шею тату. Из всех рисунков на его теле видно лишь сложной формы то ли звезду, то ли снежинку на левой кисти.

— Обязательно сможешь! — уверенно ответил Михаил. — Если хочешь — непременно научишься! У тебя все данные для этого весь, и форма хорошая, и координированность.

Алиса слабо улыбнулась. Если бы все зависело только от ее желания… Мало ли чего она хочет…

— А по повод ног, знаешь еще что, кроме ванной с солью, можно сделать… — начал Миша, но его прервал телефонный звонок. Они бросили одновременные взгляды на телефон Алисы, лежащий на столе. Она не смогла сдержать недовольной гримасы. А выражения лица Михаила она не успела разглядеть, Миша резко обернулся и перехватил за локоть проходившую мимо официантку. Алиса еще успела услышать, пока принимала звонок: «Счет принеси, пожалуйста».

— Ну ты где там? — раздался в трубке недовольный голос Владимира. — За это время Змею Горынычу можно на все три башки шлемов накупить.

— Я уже возвращаюсь, — у Алисы не нашлось сил, чтобы ответить иначе. А ответ вышел сухой и короткий.

— Ну давай, — так же коротко ответил Владимир и отключился.

Когда Алиса положила телефон на стол, им уже принесли счет.

Больше они не сказали в кафе друг другу ни слова. Заговорили они только уже снаружи. На улочках толпа заметно поредела — люди расходились по номерам отелей, по кафе и ресторанам или даже клубам — были тут и ночные клубы.

— Я провожу тебя до гостиницы, — как-то неловко произнес вдруг Миша.

— Не надо, — так же неловко ответила Алиса. Ей нужно было это время в одиночестве, чтобы прийти в себя. Стереть с лица идиотскую мечтательную улыбку. Вернуться к той себе, прежней — к которой совершенно не хотелось возвращаться. Но выбора у нее нет.

— Хорошо, — не стал спорить Михаил. — Держи, — вручил ей коробку со шлемом. — До завтра, Алис.

— До завтра, Миша.

Самым неуместным в этой ситуации было захлестнувшее ее вдруг желание податься вперед и коснуться губами щеки. И проверить — насколько колючая его борода. Вместо этого Алиса резко развернулась и быстро пошла в сторону своей гостиницы.

— Ну что, поедем сегодня наверх?

— На самый-самый верх? — Алиса задрала голову.

— Именно туда.

Она повернула лицо к Михаилу. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.

— Поехали!

Ехать в кабинке фуникулера оказалось нестрашно — страшно было садиться в двигающуюся кабинку. Если бы еще надо было сноуборд пристраивать — Алиса бы точно не успела. А вот Миша в одно движение сунул обе доски в специальный отсек для снаряжения снаружи кабинки и даже успел Алису за локоть придержать, когда она на входе споткнулась. А потом она снова прилипла к стеклу кабинки и смотрела. Чем выше они поднимались, тем удивительнее открывались виды. Если горы завораживали Алису, когда она смотрела на них снизу, то сейчас, поднимаясь все выше и выше, не сравниваясь ними, но все же немного приближаясь — у нее просто захватывало дух. А когда она все-таки оторвалась от стекла и посмотрела на Мишу, по его глазам она увидела — он понимает. Он все понимает. И ее детский восторг, и то, как захватывает дух и не хватает слов. Понимает и даже, наверное, разделяет.

— Красиво, правда? — почему-то шепотом спросила Алиса, хотя в кабинке они были вдвоем.

— Красиво, — серьезно согласился Михаил. — Знаешь, когда видишь это каждый день, поневоле привыкаешь. Но… В общем, спасибо, что напомнила. Смотри, — он подвинулся почти вплотную к Алисе, — вон там, там, видишь? Про эту вершину есть интересная местная легенда — про трех братьев и сестру.

Алиса слушала легенду, а сама гадала — коснется ли ее Мишина рука, когда он, сидя так близко, активно жестикулировал. Алиса каталась уже довольно уверенно, и теперь Михаил не прикасался к ней столько, сколько в первые занятия. Алиса об это сожалела.

Ее восторг резко померк, когда они выгрузились из фуникулера и подошли к началу линии спуска. Точнее, одной из трасс, что прорезали вершину. Гостиничный комплекс, кафе, рестораны, прокаты, все, что было у основания горы — все это казалось отсюда не больше, чем россыпь спичечных коробков.

— Миша…

— Что?

— Кажется, я боюсь высоты…

Он рассмеялся. А потом внимательнее посмотрел в ее лицо — и стал серьезным.

— Так. Не паникуй.

— Миша… — Алиса его не слушала. Она смотрела туда — вперед и вниз. — А мы что… вот прямо туда… вниз… сами?..

— Конечно, сами. Ножками, ножками.

— Нет, я не смогу.

— Да ну, Алиса, престань.

Вместо ответа Алиса вдруг шагнула к Михаилу и прижалась к нему.

— Я не смогу! Мне страшно.

Она и в самом деле испугалась. Миша обнял ее за спину и почувствовал дрожь. Он на несколько секунд прикрыл глаза и попытался вспомнить свой первый спуск с вершины. И не смог. И что такое чувство страха и беспомощности — он не знал. Но сам факт того, что Алисе страшно — он понимал. Тихонько погладил по спине, по плечу.

— Алис, не бойся. Все будет в порядке. Ты вполне способна спуститься сама. Я буду рядом.

Она посопела ему в куртку. И даже сквозь куртку Миша чувствовал ее руки на своей пояснице. И это было невероятно приятно.

— Будешь рядом? Всегда? Точнее, весь спуск?

— Весь спуск буду рядом. Руку протянешь — и коснешься. Упадешь — помогу встать. Все. Будет. Хорошо. Веришь мне?

Она подняла лицо от его куртки, и Миша ослеп от яркости отливающих синевой ее глаз. Словно здесь, чуть ближе к небу, ее глаза стали еще ярче. А она — еще красивее. Только молчала.

— Ну, — он поправил выбившуюся из-под шлема прядь. Щека у нее мягкая, капец. — Дать тебе хлебнуть пятьдесят грамм для храбрости?

— А у тебя есть? — он все-таки смог вызвать у Алисы какие-то другие эмоции. Кроме паники.

Миша стянул с плеч рюкзак и выудил оттуда фляжку.

— Держи.

— Что здесь? — Алиса с подозрением смотрела на фляжку.

— Не «што», а «Штро», — непонятно ответил Миша. — Пей. Маленький глоток. Понравится — сделаешь еще.

Они уселись на краю склона, лицом к спуску. Алиса держала в руке фляжку и смотрела перед собой. Собиралась с духом — на спуск. И на то, чтобы глотнуть из фляжки.

И все же сделала глоток.

— Ух! — шумно выдохнула она. — Крепко!

Перед ее носом оказалась шоколадка. А после того, как Алиса съела пару долек, она сделала еще глоток. И еще — а потом фляжку у нее отобрали.

— Ну как, прошел страх? — Миша не сводил с нее внимательного взгляда.

Алиса замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Прошел! — кивнула решительно.

— Ну вот видишь, сработали духоподъемные капли, — Миша легко встал и протянул ей руку. — Ну тогда — поехали.

Сердце колотилось где-то в горле. Ноги теперь, уже в самом низу, вдруг предательски задрожали, пальцы на руках — тоже — когда Алиса, наклонившись, расстегивала трещотку на креплении. А потом она разогнулась и подняла голову вверх.

Солнце било прямо в глаза, слепило. Вершина горы казалась далекой и абсолютно недосягаемой. И сейчас совершенно не верилось, что она, Алиса, была там.

Алиса повернулась к Михаилу. Он смотрела на ее с каким-то очень странным выражением лица. Как будто пытался улыбнуться, но что-то ему мешало. А Алиса все-таки сделала то, чем грезила последние несколько дней. Она бросилась Михаилу на шею. И прижалась губами к щеке. Борода колола в губы, но как-то приятно. Словно покалывало в ноге, которую отсидела, а потом туда стала возвращаться чувствительность. Словно снова вдруг стала чувствовать.

Михаил промедлил совсем немного. А потом Алиса почувствовала, как вокруг ее талии сомкнулись руки, ноги оторвались от снега — и ее закружили.

Алису впервые в жизни кружили. Миша крепко прижимал ее к себе, Алиса запрокинула голову и… И все вращалась, быстро, ярко — небо, сосны, крыши гостиниц выше по склону. И ей казалось, что с каждым витком она сама поднимается туда, вверх, в небо…

Ее ноги коснулись снега под трель Мишиного телефона.

— Да? Да, конечно, все в силе. Пять минут — и я буду у вас.

Неужели время уже вышло?! Резко и вдруг захотелось плакать, но Алиса заставила себя улыбнуться. И отступить на крошечный шаг назад.

— Беги, — она еще шире растягивала губы. — Михаил-который-нарасхват.

Он усмехнулся все с тем же странным выражением лица.

— До завтра, Алис.

— Мы завтра поедем на самый верх?

— Обязательно.

Она еще улыбалась, глядя вслед уверенно шагающей широкоплечей фигуре со сноубордом в руке. А завтра — последний день.

А назавтра Алиса удостоилась разноса от своего наставника.

— Ты что творишь?!

— Что? — Алиса опустилась на колени и задрала очки на шлем. — Что не так? Я же быстро еду.

— Слишком быстро! — рявкнул Михаил. Он не опустился на склон, так и стоял над ней, уверенно балансируя на заднем канте. — Ты же уже не контролируешь свои движения!

А она была так горда собой. Ей казалось, что еще чуть-чуть — и она полетит. Так же, как Миша. А на нее орут.

— Но я же… — дальше говорить не получилось. Алиса почувствовала, как глупо и по-детски начинает дрожать подбородок. Вот зря она вчера в ванной не поплакала. Решила, что не плакала лет шесть — и нечего начинать. А слезы все же накопились и просят выхода.

Миша нагнулся, выстегнул одну ногу, уперся в склон и протянул ей руку.

— Вставай.

Алиса вернула очки на место. Так слез, если они все-таки польются, видно не будет. И решительно протянула руку.

— Не гончи, Алиса, — голос его звучал чуть мягче. Алиса смотрела на свое отражение в его очках. Оно было крошечным и искривленным. — Аккуратнее. Больше внимания работе ногами. Центральная стойка, плечи развернуты поперек склона, направление взгляда — вперед и постоянная вертикальная работа, помнишь?

— Помню.

— Ну не дуйся.

— Я не дуюсь.

Но настроение упало куда-то вниз. Алиса не знала, чего ждала от их последнего занятия. Но уж никак не выволочки. На периодические грубости от Владимира она давно перестала реагировать, но Миша… И эта фраза дурацкая — «Ну, не дуйся». Она тоже слышала ее в исполнении Владимира. Правда, чаще, когда он говорил ее по телефону своей жене. Алисе же дуться было не положено.

— Алис… — Миша вздохнул и взял ее за локоть, поворачивая лицом к себе. — Я просто волнуюсь. Ты лихачишь. Это очень опасный период в обучении катанию. Когда что-то начинает получаться, и от этого слегка сносит голову. А там и до травмы недалеко. Я за тебя просто переживаю, за твое здоровье.

Очень мило. За ее здоровье волнуются. Нет, правда, наверное, мило, но…

— Извини, если я тебя обидел.

Она вскинула на него глаза. А вот это уже не мило, это… это… Когда перед ней извинялись?

— Слушай, я голодный, как волк, — улыбнулся Миша. — Давай пообедаем?

— А у тебя разве не… — Алиса растерялась. От его извинений. От его предложения. — Разве нет следующего клиента?

— Да я специально… то есть… ну в общем, у меня окно, — Миша ненадолго отвел глаза в сторону. — Ну так как, ты проголодалась?

— Очень! — широко улыбнулась Алиса.

— Ну тогда пошли, — он привычно подхватил оба сноуборда. — Я угощаю.

— Нет! — Алиса, начав идти, встала. — Я угощаю!

Владимир проявил невиданную щедрость и закинул ей денег на карту с запасом — видимо, его впечатлило, как на шлем денег хватило впритык.

— Даже не спорь, — усмехнулся Миша. — Я виноват, что накричал на тебя — значит, я угощаю.

Глядя на цены в кафе. Алиса в очередной раз ужаснулась. И это даже не ресторан, а просто кафе самообслуживания, где еду надо набирать самому, почти столовая. А цены тут… Раньше вопрос цен Алису не волновал вообще, на все деньги давал Владимир. Но теперь восприятие вопроса поменялось. Но, наверное, Миша в курсе и ему по карману. В конце концов, этот человек в Альпах отдыхал.

— Какой редкий гость к нам пожаловал! — рассмеялась звонко пышная девушка на раздаче. — Что, опять будешь нас за борщ ругать?

— Посмотрим, — улыбнулся Миша. А потом обернулся к Алисе. — На самом деле, здесь неплохо готовят, есть можно.

— Не верьте ему, девушка! — откуда-то из глубин служебных помещений показалась еще более дородная повариха. — А ты, Мишка, не дерзи, а то мамке пожалуюсь! — А потом обернулась к Алисе. — У нас очень вкусно, деточка. А этот Девятый — Галя булована.

Миша расхохотался.

— Как скажите, теть Валь. Ну тогда накормите нас вкусно.

— Так, этому проглоту винегрет, солянку и гуляш с гречкой. Девочке — овощную нарезку, бульон с гренками и куриную котлетку с рисом.

— А блины-ы-ы-ы?! — возмутился Миша.

— И блинов!

— Мне чур со сгущенкой!

— А девчушке твоей — с кедровыми орешками и медом, — отрезала поварихи и кивнула на раздачу. — Выполняйте.

— Слушай, а про борщ правда? — Алиса с аппетитом доедала бульон с гренками. Чесночные, вкусные. Запах, правда, после них будет, наверное, тот еще. Ну и ладно, ей же не целоваться. По крайней мере, не раньше вечера, да и то…

— Ой, один раз замечание сделал — до сих пор припоминают, — Миша уже приступил ко второму. — У меня ж мать повариха, я не Галя булована, а просто знаю, какой должен быть настоящий борщ. Даже в общепите.

— Да ты отчаянный! — рассмеялась Алиса. — Поварихам замечания про борщ делать. — А потом решила подначить Михаила. — Еще и сам, наверное, готовишь,

— Конечно.

Алиса поперхнулась гренкой. Она считала себя совершенно неумелой в плане кухни. Хотя стейки жарить научилась. А Мишка ее добивал.

— У меня борщ вкуснее, чем у них.

— Я не верю! — выпалила она.

— Вот если бы тебе не уезжать завтра — я б тебя накормил своим борщом, — ухмыльнулся Миша, пододвигая к себе тарелку с блинами. А потом улыбаться перестал.

Михаил вслух озвучил то, что витало над ними все сегодняшнее занятие. Оно последнее. И больше они не увидятся.

Это их последняя встреча.

— Обязательно попробуй блины, они у них тут в самом деле вкусные, — выражение лица Миши противоречило его словам. Блины он ел с совершенно кислым выражением лица. А у Алисы вообще кусок в горло не лез. Обед они завершили в молчании, так же молча вышли из кафе.

Остановились у стойки со снаряжением.

— Ну… — Миша протянул ей руку, потом зачем-то вытер ее о штанину, потом и вовсе спрятал в карман куртки. — Я был очень рад знакомству, Алис. Точнее, снова встретиться рад. И…

— Я тоже, — тихо ответила Алиса, когда неловкое молчание стало затягиваться. — Спасибо тебе за все. Ты на самом деле очень талантливый инструктор.

— А! — Миша как-то неловко махнул другой рукой. Нахмурил лоб, шумно выдохнул. — Ладно, пусть будет так. В общем, ты, Алис, если что — пиши, звони. Я номер твой сохранил.

— Хорошо, — кивнула Алиса. Ей вдруг захотелось убежать. Вот сейчас. Чтобы избежать этого неловкого прощания. Но агония еще продлилась.

— Но, всего хорошего тогда, — он все же вытащил руку из кармана — и коротко коснулся ее локтя. — Желаю удачи в освоении доски.

— Спасибо. Все, Миш, побегу я.

— Ага, давай. Пока, Алиса.

— Пока, Миша.

Она уединилась где-то между елок, и минут пять позволила себя поплакать. Не рыдать, а почти чинно поплакать, задыхаясь холодным воздухом и время от времени шепча самой себе: «Ну, все, все, хватит». А потом вдруг вспомнила его слова: «Я твой номер сохранил». Весь смысл сказанных слов дошел до Алисы только сейчас. Сколько у него таких, как она? В смысле клиентов? Никакой памяти телефона не хватит. А ее… ее сохранил… Значит…

Зазвонил ее телефон. Владимир.

Ничего это не значит.

— Ну, ты где? Нам еще вещи собирать! Самолет завтра с утра.

— Да, Володь, уже иду в гостиницу.

Алиса наклонилась, зачерпнула в горсть снега — и растерла лицо. Пусть лучше все лицо будет красное, чем только глаза и нос.

Может, это ничего и не значит. Но на душе почему-то стало немного легче.

Утром в такси они молчали. Владимир молчал хмуро. Алиса прощалась с горами. Проезжая через поселок, она гадала, какой из домов, мимо которых они едут — Мишин. Он рассказывал, что его дом стоит на главной улице. Кирпичная пятиэтажка. Тут все такие.

По радио заиграла песня. Низкий хриплый голос.

Вот они, за окном — эти белые горы. И белые дни — теперь в жизни Алисы были эти белые дни.

— Уберите эту муть, — недовольно бросил Владимир.

Водитель послушно переключил трек. Но перед этим Алиса успела услышать:

Несколько слов.

И место для шага вперед.