Девятый для Алисы

Глава 13. Котик-мурлыка, муж работящий

— Папа, ты заберешь Тимофея из детского сада?

— Почему я?!

— Я не успеваю. Я уже предупредила, что за Тимофеем придет дедушка.

— Зашибись!

— Папа, это твой внук!

— Ну хорошо, скинь, откуда забрать.

Можно подумать, он просил ему этого внука рожать! Но старшая дочечка, особо папу не спрашивала, выскочила замуж по залету и быстро сделала его дедом.

Дед!

Владимир раздраженно фыркнул. Как сговорились все. Теперь тащись черт знает куда. Где хоть этот дурацкий детский сад находится?

Ребятишки — около пятнадцати человек, разных возрастов лет от трех до семи — рассыпались по огороженной территории. С ними была девушка — ярко-красный просторный комбинезон, белая шапка с большим помпоном. Она что-то звонко крикнула — и Владимир резко остановился.

Да быть этого не может…

Но это оказалась она. Алиса.

Он почти забыл о ней. Так, иногда только вспоминал, особенно по пьяни — с какой-то дурацкой тоской. А вообще постарался забыть. И вот она… тут. Хотя ведь если рассуждать логически — в этом нет ничего удивительного. Если она с этим… Девятым. Вот про него Владимир изо всех сил старался вообще не вспоминать.

— Деда! — завопил Тимофей, увидев его. Алиса обернулась. Интересно, узнала?

Узнала. Он поняла это по ее взгляду. И сам жадно разглядывал. Все такая же красивая. Нет, еще красивее. Сколько лет прошло? Три, четыре года? Перед ним стояла красивая молодая женщина в красном комбинезоне и белой шапке — и спокойно смотрела на него.

— Здравствуй, Алиса, — он все-таки открыл калитку и вошел на территорию.

— Здравствуй, Владимир, — отозвалась Алиса. Тимофей пока почему-то жался к ее ноге. — А это, значит, твой, да?

— Мой, — неловко отозвался Владимир. Кашлянул. — Внук.

— Очаровательный ребенок, — Алиса потрепала Тимофея по шапке. — Мама Тимофея предупредила, что его дедушка заберет, но я и предположить не могла, что это будешь ты, — Алиса снова погладила мальчика по шапке. — Тимофей ел и спал сегодня прекрасно. На лыжах мы с ним плуг освоили.

Владимир покачал головой. Он все никак не мог поверить, что встретил Алису… тут. Он снова встречает ее — случайно. А она, оказывается, учила его внука кататься на лыжах. Какая это… странная встреча. Снова. Только сейчас — сейчас уже совершенно точно поздно. Для всего поздно. Но брать Тимофея и уходить сейчас кажется неправильным. А Алиса смотрит на него совершенно спокойно. Вежливо и равнодушно.

— А ты… здесь…. работаешь, да?

— Я детский инструктор, — просто ответила. Алиса. — Сейчас… в силу некоторых обстоятельств… работаю здесь, с самыми маленькими.

— Алиса! — кто-то окликнул ее с крыльца. Она обернулась, и тут Владимир заметил то, что скрывал мешковатый комбинезон — Алиса была беременна. Комбинезон это удачно маскировал, но сейчас, когда она обернулась, ткань на животе натянулась.

Алиса ответила на заданный ей с крыльца вопрос и снова обернулась к нему.

— Ждешь второго? — он не смог удержаться от вопроса. Хотя какая ему разница?! Но видеть ее беременной оказалось болезненным. Снова накатило ощущение, что когда-то он упустил шанс — нелепое, дурацкое, но такое яркое.

— Второго? — как-то растерянно переспросила Алиса. — А, ну я, собственно….

В следующую секунду Владимир оказался впечатанным в забор под громкий окрик:

— Отойди от моей жены!

Он медленно выпрямился. Теперь между ним и Алисой стоял Девятый. Кажется, за эти годы он стал еще больше. По крайней мере, Алису из-за него не было видно, лишь пушистый кончик помпона торчал над плечом.

— Не смей подходить к моей жене!

— Ты не оборзел ли, парень?! — Владимир полностью выпрямился и с отвращением почувствовал, как хрустнуло в пояснице. — Думай, на кого голос повышаешь!

— Миша, а ну прекрати! — из-за спины Девятого выскочила Алиса. — Ты ребенка напугал!

Рядом с ней действительно кривил губы Тимофей.

— Тише, тише, маленький, — Алиса присела перед мальчиком. — Все хорошо, малыш, — а потом она подхватила ребенка на руки. — Владимир пришел за внуком.

— С ума сошла! — Девятый тут же забрал Тимофея с рук у Алисы. — Не смей поднимать! — А потом протянул ребенка Владимиру: — Пришел за внуком — забирай.

Пришлось брать Тимофея на руки, несмотря на стреляющую поясницу. И что-то выяснять и продолжать разборки, когда у тебя ребенок на руках, было уже тоже как-то нелепо. А Девятый взял Алису за руку, и они вышли через калитку. Алиса даже не посмотрела на Владимира на прощание. А он стоял с Тимофеем на руках и смотрел им вслед. Как Алиса что-то на ходу говорила Девятому, активно жестикулируя. Как он остановился, обнял ее за талию, аккуратно привлек к себе и поцеловал в губы. И как дальше они пошли вместе, обнявшись. А он все смотрел и смотрел, пока ярко-красный комбинезон не скрылся за поворотом.

— Дедя, я писять хочу.

Да за что ему это все…

Зима в этот год выдалась очень снежная. Спасатели регулярно отстреливали лавины, чтобы хоть как-то облегчить напряжение в снежных массивах, скопившихся в горах.

А весна вступила в свои права бурно и полновластно. Весь накопившийся за зиму снег горы отдавали щедро — и водой. Последний раз такой силы наводнение было в этих краях более сорока лет назад. По счастью, в этот раз обошлось без человеческих жертв. Свою дань стихия теперь взяла мостом, и поселок, в котором жили Миша, Алиса и еще несколько тысяч человек, оказался отрезанным от другого берега.

И ничего уж такого страшного, в целом. Если бы именно в это время Алисе не приспичило рожать.

Его лицо было бледным и блестело от пота. Еще один женский крик — и будущий отец пошатнулся, и, может, даже потерял бы равновесие, если бы не Султан рядом.

— Да сколько же можно… — едва шевеля губами прошептал Миша, не сводя взгляда с лоджии. Там, за окнами, в их квартире, его жена кричала, рожая их первенца. Потому что своего роддома в их поселке не было. А через речку, чтобы попасть в город, сейчас не перебраться.

Еще один крик. Если бы он мог… хоть какую-то часть ее боли… хоть чем-то помочь ей…

— Ты бы, Султан, увел отсюда Мариам, — раздался низкий голос Аюпа Джабраиловича. Он тоже был здесь, в составе небольшой группы, собравшейся под окнами лоджии Михаила. А жена Аюпа Джабраиловича, тетушка Лусине, там, в их квартире, расширенной до трехкомнатной за счет соседской, сейчас помогает Алисе. — Уведи, говорю, а то насмотрится да наслушается сейчас — этак мы внуков от вас не дождемся.

— Я никуда не уйду, — твердо ответила Мариам. А потом себе под нос пробормотала: — Да и поздно уже.

— Чего? — нахмурился Султан. — Почему это поздно, я не понял?

Оздоев-старший крякнул довольно.

— Вот непонятливый какой. За лето нам надо мост поднять, Султан, слышишь?!

Их разговор прервал очередной длинный протяжный вопль. Мишка едва сдерживал желание заткнуть уши. И уйти не мог, просто не мог с места сдвинуться. Ну пожалуйста… Ну хватит уже… Я очень прошу…

И вслед за женским криком раздался другой.

Высокий. Тонкий. Детский.

С Мишкиного лица схлынули вообще все краски.

— Это все? — едва смог выговорить он, когда все стихло.

— Все! — его крепко обнял многоопытный и многодетный Аюп Джабраилович. — Поздравляю, Мишка, ты теперь отец!

За его спиной что-то бубнил Султан, требуя от жены ответов, потом они оба — и Султан, и Мариам, по очереди тоже обняли его. А потом в окно лоджии выглянула тетушка Лусине.

— Ну все! — у нее тоже низкий голос, как и у мужа — только более зычный, сочный. — Ты отец, Мишка!

И тут он смог улыбнуться.

— Кто родился-то?! — наперебой спрашивали Оздоевы.

— Ой какие нетерпеливые! — рассмеялась тетушка Лусине. — Сын у Мишки родился, сын.

— Ура! — заорал Султан. — Десятый родился!

Все вокруг его тормошили, поздравляли. А он не мог сказать ни одного слова, только там, внутри, единственное.

Спасибо.

— Митька, не беси меня! Ешь давай!

Сын посмотрел на него ангельскими голубыми глазами — и выплюнул пюре.

— Так, — Миша отработанным движением вытер сыну щеки и подбородок. — Не будешь есть — мамке пожалуюсь!

Это, как ни странно, подействовало. Они худо-бедно доели баночку пюре, а потом Митька получил вожделенный бортик от пиццы, а Михаил — остальную часть пиццы и кофе — и каждый, и отец, и сын — занялся своим делом.

Они устроились в одном из нижних кафе. Митька сидел в детском кресле и увлеченно грыз хлебный бортик, а Миша вернулся к прерванной переписке, периодически прихлебывая кофе.

— Михаил?

Он оторвал взгляд от телефона. Какая-то девушка. Наверное, знакомая, раз знает его имя. Скорее всего, клиентка. Он нацепил на лицо дежурную улыбку.

— Добрый день.

— Не знаю, помните ли вы меня, Я — Эля, я у вас несколько лет назад на снежной школе была.

— Конечно, помню, — без зазрения совести соврал Миша. — Как дела, Эля, как успехи?

— Все хорошо, — слегка растерянно отозвалась она, косясь на Митьку, увлеченно размазывающего жеваный мякиш по столику. — Ваш?

Миша обернулся, попытался отобрать у сына булку — без особого успеха, но от вопля Митьки девушка поморщилась.

— Мой, конечно, — он улыбнулся. — Не похож?

— Похож, — девушка через силу улыбнулась. — Какой очаровательный малыш.

Она протянула руку, намереваясь потрепать Митьку по, безусловно, очаровательной пухлой щеке.

— Осторожно, он кусается, — посчитал нужным предупредить Миша. Малыш как по заказу улыбнулся, демонстрируя великолепную восьмерку крошечных перламутровых зубиков. Девушка поспешно одернула руку.

— И в самом деле очаровательный, — пробормотала она. — Рада была вас видеть, Михаил.

— Приезжайте к нам еще на школы! — снова широко улыбнулся Миша.

Девушка вернулась за свой столик и шепнула подруге: «Вот на хрена он женился! И сиськи зря новые сделала».

Миша этих страданий не слышал — он разговаривал с другим подошедшим к нему человеком.

— Ты сегодня с помощником? — Паша безо всякого опасения потрепал малыша по пухлой щеке. — Привет, бандит.

Бандит довольно гулькнул и протянул Паше обслюнявленный кусок пиццы.

— Да у нас одна бабушка смену сдала и отбыла, а вторая еще не приехала. Так что сегодня и завтра Митька с нами. Алиса с утра работает, я после обеда.

— Так твое времечко выходит, — Паша взглянул на часы.

— Угу. А вон, — Миша мотнул головой в сторону стеклянной стены кафе — Вон, кажется, наша мама летит. Ну-ка, Десятый, пойдем, посмотрим.

Паша остался за столиком, а Миша с сыном на руках подошел к стеклянной стене. Отсюда было отлично видно, как стремительно прошивает склон красная молния. Летит — быстро, легко, как диковинная, экзотическая для заснеженных гор птица. Миша покачал головой и шепнул на ухо сынишке: «Мать у тебя совсем безбашенная, Митька».

А между тем Алиса уже резко притормаживает у кафе, отстегивает доску, поднимает очки на шлем, но не успевает сделать и пары шагов к кафе — как к ней подходит мужчина, и они начинают о чем-то говорить, потом Алиса достает телефон.

— Вся ясно, — вздыхает Михаил. — Мать твоя, Митяй, шагу пройти не может, чтобы ей кто-нибудь в ноги не упал с просьбой позаниматься с ребенком. Она у нас, конечно, очень крутой детский инструктор, но давай ей напомним, что у нее собственный ребенок имеется. И, ну чисто теоретически — муж.

Миша легонько постучал по стеклу, следом за отцом по стеклу забарабанил Митька. Алиса обернулась и, увидев их, широко улыбнулась. Спешно попрощавшись, она быстро направилась в кафе.

Митька, увидев маму, заверещал от радости и едва не вывернулся у отца из рук.

— Ой, я же холодная, — смеялась Алиса, беря на руки сынишку и крепко его к себе прижимая. А потом быстро прижалась к бородатой щеке мужа губами. — Я не опоздала? Ты успеваешь?

— Успеваю, — он ответно коснулся ее спины рукой. — Я даже успею выпить чашку кофе с самой красивой девушкой-инструктором всего курорта.

— Как мне повезло, — улыбнулась Алиса.

Она болтали, усаживаясь за столом, смеялись и что-то обсуждали, рядом в детском кресле что-то ворковал их сын. И практически все посетители кафе так или иначе, прямо или тайком любовались на эту красивую пару, которую знали здесь, наверное, все.

К рассказанному остается лишь добавить, что со временем в семье Девятовых появились еще: Одиннадцатый, он же Вася, Двенадцатый, он же Сашка, и — папина радость, она же Тринадцатая, она же Белокурая Бестия, она же Чертенок номер «Тринадцать», она же Черт, она же Тринити, она же Тина.

А по документам — Валентина Михайловна Девятова.