Девятый для Алисы

Глава 5. Эх, жизнь моя, жестянка!

— Где ты шлялась?!

Алиса даже запнулась за порог. Она совершенно не ждала этого окрика, этого тона. Если честно, Алиса и про Владимира-то за эти часы просто забыла. Была гора, был снег, были движения, которые она старалась совершать правильно. Были все равно мысли про Мишу. А Владимира — не было.

А вот теперь он был. Стоял в дверях спальни.

— Ты бы написал, что ждешь — я бы пришла раньше, — спокойно ответила Алиса.

И ответила она, как тут же выяснилось, совершенно не то.

— Я тебе, блядь, не обязан ничего писать! Я тебя зачем сюда взял?! Чтобы сидеть и ждать, когда ты, в конце концов, явишься?!

Алиса ошарашенно смотрела на Владимира. Он, конечно, никогда не отличался особой деликатностью поведения. Но для его недовольства всегда прослеживался повод. Сейчас же…

— Извини. Я не знала, что ты уже закончил. Ты обычно поздно приходишь.

— Все, блядь, отприходился поздно! — Владимир оторвал плечо от косяка и покачнулся. «Он пьян», вдруг отчетливо поняла Алиса. — Три дня, блядь, окучивал этого Антона-гондона — а он меня сегодня на хуй послал!

Алиса молчала, напряженно слушая Владимира и пытаясь понять. Значит, у него не сложились переговоры, ради которых он прилетел. Это плохо? Или очень плохо?

— Зато Антоша с твоим Девятым корифанит, — пьяно и недобро хохотнул Владимир. — Говорит с ним лучше, чем со мной. Ах, Михаил такой специалист, ой, Володя, давай завтра, у меня сегодня встреча с Михаилом. Пуп Земли, блядь! А меня на хуй послал!

Речь Владимира почти вся превратилась в поток нескончаемого мата. И от этого чувство напряжения… или предчувствия чего-то нехорошего только усиливалось. Миша… Зачем он сказал про Мишу? При чем тут Миша?!

— Все будет хорошо, — как могла миролюбиво пробормотала Алиса. Что она могла еще сказать?

— Зашибись все сейчас будет, — хохотнул Владимир — еще более недобро и пьяно. — Живо давай раздевайся и в спальню. Раком вставай.

— Володя… — голос почему-то сел, и сейчас Алиса стала шептать. Ей вдруг стало страшно. Пьяным она Владимира видела. Таким — никогда. — Володя, давай ты ляжешь спать…

— Не надо мне говорить, что мне делать, а что нет! — рявкнул он. — И ты туда же! Место свое знай! Твое место — на кровати раком, и дело твое — делать, что говорят. И не вякать — «Это не хочу, это не буду». Поняла меня?!

— Володя… — только и смогла повторить Алиса. С каждым его словом ей становилось все страшнее и страшнее.

— Хватить болтать! И цени мою доброту! — он, пошатнувшись, сделал шаг и взял с полочки тюбик. — Вон, гель купил!

— К-к-кой гель?! — от быстроты и непредсказуемости происходящего Алиса вдруг стала заикаться.

— Анальный, блядь! — снова рявкнул Владимир. — Хватит мне этих сказочек — «Нет, я в попу не хочу», наслушался! Давай, живо, раздевайся — и раком!

— Нет! — Алиса даже обдумать услышанное не успела, а уже мотала головой — быстро, отчаянно.

— Я тебе покажу — «нет»! — взревел Владимир. И в следующую секунду схватил Алису за волосы и потащил в спальню.

В первые несколько секунд Алису просто парализовало от ужаса. Она забыла, что можно что-то сделать. Кричать. Сопротивляться. Царапаться. Ударить в пах, в конце концов. Она лишь хрипела «Нет» и упиралась пятками в пол. Было очень больно голове, казалось, что с нее сейчас скальп живьем стянут. А потом перед глазами замаячила постель, и это словно придало сил. Паника отступила. Превозмогая боль в коже головы, Алиса извернулась и пнула ногой, обутой в кроссовку, Владимиру в надкостницу. Кроссовка была не слишком жесткой, да и удар вышел не сильный — но его хватило, чтобы Владимир охнул и выпустил ее волосы. Больше Алиса уже не медлила и бросилась вон из спальни.

— А ну стой!!!

Он все же успел ухватить ее за самый край куртки. Затрещала ткань, Алиса рванулась изо всех сил. И через секунду оказалась за дверью. В ушах еще стоял рев Владимира, а она все бежала, не разбирая дороги.

Пришла в себя Алиса не просто на улице — даже крыши их отеля уже не было видно, сколько бы она не озиралась вокруг. Куда она бежала, в какую сторону, вверх по склону или вниз — Алиса теперь не могла вспомнить. Да и вообще пока думать не могла. Все перекрывал набат колотящегося сердца, который даже звуки извне заглушал. Впрочем, тут было тихо — она оказалась посредине небольшой группы сосен, что встречались на горе то тут, то там.

Алиса сунула руки в карманы куртки и ощутила неожиданный укол радости — пальцы нащупали пачку и зажигалку.

После первой сигареты Алиса смогла начать хоть немного думать. Почувствовала, что ногам мокро и холодно — она по дороге где-то умудрилась начерпать снега. Положив ладонь на шершавый ствол дерева, девушка методично вытрясла остатки нерастаявшего снега из кроссовок.

Прикурила вторую сигарету. И подвела нехитрые итоги. В гостиницу ей нельзя. По крайне мере сейчас. Надо ждать, пока Владимир проспится и… Алиса все же всхлипнула. И что?! И прощения попросит за свое скотское поведение? Смешно. Не исключено, что на трезвую голову ее ждет повторение того же самого. Но это тоже крайний вариант. А средний, и самый реальный — что он сделает вид, будто ничего не было. И она сделает вид, что ничего не было. По крайней мере, пока.

Но до этого надо дожить. Куда ей сейчас пойти? В кафе, наверное. Отогреть ноги, выпить горячего. Деньги у нее есть. Алиса стала потихоньку выбираться из деревьев, вышла на дорожку. И пошла вниз. Мерное переступание ногами оказало на Алису умиротворяющее воздействие. И стало неважно, что ноги мокрые. И горячего кофе уже не хотелось. Она шла по обочине дороги, которая, петляя, спускалась с горы вниз. Шла, ни о чем не думая. Наблюдая за тем, как зажигаются огни окон в отелях то тут, то там. Как мимо проезжают машины. Как медленно наползают сумерки, делая снег сиреневым, деревья — иссиня-черными, а окна — оранжевыми.

Если долго-долго-долго… Если долго по дорожке…Если долго по тропинке… Ехать топать и бежать… То она рано или поздно кончится.

Это и произошло. Дорога, по которой спускалась Алиса, уперлась в трассу. По ней уже не пойдешь пешком. Наверное, надо возвращаться. Алиса обернулась. Ей пришлось запрокинуть голову. Склон горы, чтобы был застроен гостиницами, возвышался над ней как гигантский муравейник, светящийся многочисленными огнями. Как же далеко она ушла…

От муравейника огней отделилась пара и стала приближаться. По дороге вниз спускалась машина. Возле Алисы она притормозила. Опустилось стекло.

— Девушка, вам в поселок?

В поселок? В поселок…Там, в поселке под горой живет один человек. Которого Алиса сейчас очень, безумно просто хочет видеть — она это поняла внезапно и только что. Стоило представить, что он стоит рядом. И что можно закинуть руки на крепкую шею, прижаться носом к плечу и почувствовать, как он обнимает в ответ. Как гладит по голове. Это было так ярко. И так необходимо. Что Алиса, не думая больше, кивнула. И решительно шагнула к машине.

Уже там, в машине, глядя, как за окном мелькают деревья и огни встречных машин, Алиса запоздало подумала о том, что это не очень осмотрительно — садиться к незнакомцу в машину. Но, с другой стороны, это же не глухомань какая-то, большой горнолыжный курорт. От которого они, впрочем, стремительно удалялись. Но Алиса исчерпала на сегодня свой лимит страха. Снаряд два раза в одну воронку не падает. После того, что ей пришлось вынести сегодня от Владимира, судьба должна быть к ней милосердна.

Алиса пошевелила ледяными пальцами. И поняла, что дрожит. Одежда на ней теплая, но если замерзли ноги — замерзнешь весь. Пока шла, холода в ногах не чувствовала. Но стоило остановиться…

— Девушка, вам в поселке куда?

Куда… Если бы Алиса знала адрес… А впрочем…

— Скажите, а вы случайно не знаете, где живет Михаил Девятов?

Водитель, худощавый смуглый мужчина с тонким носом сначала хмыкнул. А потом и вовсе рассмеялся.

— И что я спрашиваю, правда! Куда же еще-то… К кому еще может ехать в поселок красивая девушка? Конечно, к Девятому! — он даже ладонью по рулю хлопнул.

Это прозвучало так, будто Алиса спросила, не знает ли он, где тут местный бордель. Или где можно в поселке наркотики купить.

— То есть, вы знаете?

— Конечно, знаю. Кто ж не знает дом Мишки Девятова.

Кажется, степень популярности Михаила Алиса все-таки недооценила. Она спросила, не очень надеясь на успех. А оказалось… Оказалось, что его знают буквально все. И даже случайно подобравший ее водитель.

Машина притормозила у обочины.

— Вон его дом, — мотнул головой водитель в сторону кирпичной пятиэтажки. — С торца левая лоджия на первом этаже — его. Зимой к нему обычно через нее ходят.

— Хорошо, — растерянно кивнула Алиса. — Спасибо. Сколько я вам должна?

— А, нисколько! — махнул водитель рукой. — Все равно по дороге.

Алиса не стала настаивать, еще раз поблагодарила и торопливо вылезла из машины. Автомобиль тут же тронулся, а Алиса направилась к указанному дому. Напротив первой слева лоджии она постояла, но так и не поняла, как можно в нее войти. Разве что вот через тот сугроб…

Нет, лучше в дверь. Хотя, с учетом того, что свет за стеклами лоджии не горел, не исключено, что дома никого нет. Но раз уж приехала…

Домофона у подъезда не было, и Алиса потянула на себя скрипучую деревянную дверь. Пять ступенек, поворот, еще пять. Дверь вот эта, судя по лоджии, направо. Обычная металлическая дверь.

Алиса утопила палец в кнопку дверного звонка.

Мишка заболел. Чего с ним уже давно не водилось. Но, видимо, прогулка с горы до поселка в распахнутой куртке сделала свое грязное дело. Простыл.

Дурака, конечно, свалял, что пешком поперся, после дня работы на горе, да еще и расстегнутый. Ну да что теперь, все уже случилось. Уже дико ломит виски, испарина и горло саднит. И волшебные порошки перестали помогать.

Михаил отработал только половину запланированного. А когда у него закружилась голова при попытке встать со снега, Миша понял — «Все!». Хватит геройства. От него толку клиентам в таком состоянии — никакого. Отменил все оставшиеся встречи и уехал домой силами сердобольного Сула, которому Миша попался на глаза уже в самом низу. Султан только один взгляд на него бросил — и тут же пихнул в спину в сторону своего снегохода. Спорить у Мишки сил не было. А дома, сняв с себя лишь только верхнюю одежду, завалился в постель прямо в термухе. И мгновенно вырубился.

Проснулся Михаил, когда было уже темно. Был он весь мокрый от пота — ведь спал в термобелье и под одеялом. У соседей какого-то хрена сверили. И только через несколько секунд после пробуждения Мишка сообразил, что это не сверлят. Это дверной звонок надрывается.

Превозмогая внезапное головокружение, Мишка встал и пошел открывать.

За дверью стояла Алиса.

Она уже уверилась, что Миши нет дома. Окна же темные. Но почему-то все никак не могла убрать палец с кнопки звонка. А дверь вдруг внезапно открылась.

А у Алисы непроизвольно открылся рот.

Нет, за дверью стоял хозяин квартиры, никаких сюрпризов. Просто его внешний вид вызвал такую реакцию. Это потом, через несколько секунд Алиса сообразила, что на Мише надето термобелье. Очень похожее на ее, только черное. И поначалу она только стояла и смотрела, открыв рот — на высокую темную мужскую фигуру, чье совершенство физического сложения не только не скрывало облегающее как вторая кожа термобелье — скорее, подчеркивало. Оно, наверное, нарочно так скроено — чтобы специально все подчеркивать. И отсрочка контрастная, красная. И все сразу бросается в глаза, что не знаешь, за что цепляться взглядом — широченные плечи, плоский живот, мощные бедра. А в районе паха отсрочки почему-то больше всего и…

Алиса тяжело сглотнула и подняла взгляд. И наткнулась на его взгляд — совершенно ошарашенный.

— Алиса? — и голос у него очень низкий и хриплый, совершенно не похож на тот, каким Миша говорит обычно.

— Я, — Алиса была вынуждена прокашляться. — Привет. А я тут была в поселке, вспомнила про тебя. И решила зайти. Ты же меня борщом угостить обещал.

— Так нет борща.

— А… Ну я… — она приехала зря. Совершенно точно зря. И с чего она решила, что он будет ее обнимать и утешать? Что ему вообще есть до нее какое-то дело?!

— Господи, Алиса, как же ты не вовремя… — практически простонал Миша. Взлохматил волосы и уперся лбом в дверной косяк.

Вот тебе и прямым текстом сказали — если ты вдруг намеков не понимаешь. Что ты не-во-вре-мя. Зато самое время осваивать навык уходить гордо, волосы назад.

— Хорошо, я поняла, — удалось даже ровно кивнуть. — Извини за беспокойство. Пока.

— Так, давай не усукабля… — он вздохнул, прокашлялся. — Давай не усугублять ситуацию!

А потом он протянул руку — а рука у него оказалась очень горячей — и резко втащил Алису в квартиру. А потом так же резко выпустил и отступил.

— Так, кухня там, — Миша махнул в сторону рукой. — Там чайник, чай, печенье и… Короче, Алиса, чувствуй себя как дома. А мне нужно десять минут. Или пятнадцать.

И он без особой деликатности развернул ее и пихнул в сторону кухни. А сам скрылся за дверью, судя по всему, ванной. Щелкнул замок, через несколько секунд зашумела вода. Хозяин квартиры решил принять душ.

Ну что же, его квартира — имеет право.

Алиса прошла на кухню и осторожно присела на табурет. На кухне было чисто, аккуратно. Никаких крошек на столе, все расставлено по полочкам. Мама-повар, похоже, как следует выдрессировала сына.

Алиса тихонько вздохнула. Вода по-прежнему шумела. А ей уже стало жарко. Ну, раз она все же в гостях у Миши — значит, надо пойти раздеться. Алиса вернулась в прихожую и там заметила то, что ускользнуло от ее внимания, когда она только вошла в квартиру.

Одежда валялась на полу. Бирюзовая куртка, желто-черные штаны двумя кучками. Ботинки в разных углах прихожей. Рюкзак тоже небрежно брошен. Это все следы явного раздевания в спешке.

Алиса вспомнила его хриплый голос, горячую руку. Миша заболел?! Поэтому был сегодня мрачный? Поэтому всего час занимались? А она уже напридумывала себе всего…

Алиса решительно сняла свою куртку, повесила на крючок. Туда же пристроила Мишину куртку и штаны, ботинки и рюкзак поставила рядом у стены. И, вернувшись на кухню, щелкнула кнопкой чайника. Он деловито зашумел, а Алиса достала телефон. Сообщений не было. И не надо. Она решительно выключила геолокацию — лучше поздно, чем никогда, перевела телефон в беззвучный режим — и в этот момент в дверях кухни показался Миша.

Вместо облегающего термобелья на нем были теперь свободная футболка и такие же свободные шорты до колен. Красоту мужской фигуры эта одежда не так сильно подчеркивала. Зато во всей красе видны были тату. От кистей по всей руке до шеи. И на груди они тоже есть — это видно по ныряющему под ворот футболки рисунку. И… о, ничего себе — даже на ногах.

Михаил плюхнулся на табурет напротив Алисы, по другую сторону стола, поставил локти на стол и вдруг яростно поскреб щеку.

— Чешется, зараза, — немного смущенно произнес он. А потом пригладил влажные волосы. — Ты какой чай пьешь?

— Ты заболел? — вопросом на вопрос ответила Алиса. Ей очень надо было это знать.

— Ну, — все так же смущенно ответил он. — Простыть умудрился, дятел. Так какой чай ты будешь? Есть саган-даля, рекомендую. Мне друг привез.

Алиса понятия не имела, что такое саган-даля, но кивнула.

— А чем ты лечишься?

— Сплю, — хмыкнул Миша. Звонко чихнул, отвернувшись, оторвал от стоящего рулона с бумажными полотенцами лоскут и шумно высморкался. — Сморкаюсь вот, — дополнил он очевидное. — И порошки с парацетамолом пью. — Он встал и подошел к полочкам. — Ну, саган-даля — значит, саган-даля.

— Ой! — Алиса почти взвизгнула. Миша вздрогнул и обернулся.

— Чего?!

— У тебя… это… — Алиса, игнорируя все правила хорошего тона, ткнула пальцем в Мишину ногу. — Там… это!

Там было еще какое это! У Миши мощные ноги — наверное, для профессионального сноубордиста это обычное дело. У него не только бедро могучее, но и икра тоже. И вот как раз во всю заднюю поверхность мощной икры красовалась оскаливший клыки неопознанный зверь, похожий то ли на волка, то ли на собаку!

— Да что там?! — Михаил попытался обернуться, а потом согнул и поднял ногу. И рассмеялся. — А, это. Это Анубис.

— Кто?!

— Анубис, — Миша снова встал на две ноги и принялся заваривать чай. — Человек с головой шакала. Древнеегипетский бог, страж весов в царстве мертвых.

Алиса смогла только что-то нечленораздельно булькнуть. Те тату, что она видела на теле Миши, были абстрактными. А тут — оскаливший клыки шакал.

— Анубис считается хорошим оберегом для тех, кто ежедневно сталкивается с риском, — Миша поставил на стол красивый глиняный чайник. — Ну, это если, конечно, в это верить. А я изначально хотел Шиву.

Алиса страдальчески наморщила лоб. Вот чего она совершенно не ожидала от этой встречи — так это разговора про древних богов. Впрочем, она теперь уже ничего не ждала, если уж совсем честно. Обнимать и утешать ее явно никто не собирается — так почему бы про богов не поговорить?

— А Шива — это тоже… древнеегипетский? С какой он головой?

— С человеческой. Это древнеиндийское божество.

За собственное дремучее невежество Алисе стало стыдно. Она тут же дала себе слово прочитать все про древнеегипетских и древнеиндийских богов.

— Значит, ты остался без Шивы? — Алиса спросила, чтобы сгладить неловкость от своего невежества.

— Почему? — Миша поднял крышку чайника, сунул туда нос. Запахло чем-то непривычным, резким, похожим на аромат то ли коры, то ли земли. Алиса не могла решить, нравится ли ей такой запах или нет. — Еще пару минут, — вынес вердикт Миша, а потом добавил: — Шиву мне в другом месте сделали.

— Покажи! — и только потом сообразила, что если его не видно, значит, эта тату под одеждой. И даже лучше не думать — где именно. — Ну, то есть, нет, наверное, не надо. Если она… ну в смысле… — тут Алиса почувствовала, что начинает краснеть, и ляпнула уже совсем дурацкое: — Ну, в смысле, если ты стесняешься…

— Не стесняюсь, — быстро и как-то резко ответил Миша. И встал. — Она в приличном месте, стесняться нечего. Смотри.

И в ту же секунду футболка оказалась в Мишиной руке. Он замер ненадолго, а потом обернулся. Шива был на спине — не намного красивее Анубиса на ноге — огромный, суровый и белоглазый. Алиса разглядывала детали сложного рисунка, пытаясь изгнать из головы вид спереди. Особенно ее заворожила впадинка между плечом и грудью — Алиса понятия не имела, как это место называется. Но это было очень красиво — объемный бицепс, потом впадинка, потом — грудные мышцы, маленькие аккуратные соски, рельефный живот, прочерченный вдоль полоской коротких волос и…

— Ну как тебе Шива?

— Очень впечатляет.

Одевался он гораздо медленнее, запутался, надел наизнанку, снова снимал, выворачивал. А Алиса все это время любовалась. На Шиву, конечно. От движения спины ей казалось, что божество подмигивает ей своими белесыми глазами.

— Вообще, я как раз Шиву на ногу хотел, — одевшись, Михаил принялся разливать чай. — А мне Барам… ну, тату-мастер… сказал, что Шиву ниже пояса нельзя. Неуважение к божеству и все такое. И про чакры что-то, но я это не вкуриваю. В общем, пришлось Шиву на спину надевать, потому что Барам уперся бараном.

— А Анубиса на ногу можно? — Алиса взяла в руки протянутую чашку. Пахло по-прежнему странно. Но, наверное, все же, скорее приятно, чем нет.

— А что ему будет, он же пес, — рассмеялся Михаил. — Ну, в смысле никаких запретов на это нет. А еще он же страж вроде — между миром живых и мертвых. В общем, ему у ноги норм. Ну, я так считаю. Как тебе чай?

— Интересный, — дипломатично отозвалась Алиса. — А ты не хочешь выпить порошка с парацетамолом?

Миша посмотрел на нее долгим внимательным взглядом, а потом кивнул.

— Да, ты права.

Вместе с чашкой с разведенным в ней порошком Миша поставил на стол вазочку с печеньем.

— Вот же. К чаю. Вместо борща.

Какое-то время они молчали. Миша выпил лекарство, потом с видимым удовольствием принялся пить чай с заковыристым названием. Алиса, которая никак не могла привыкнуть к странному вкусу, заедала его вкус печеньем. А потом решилась нарушить молчание.

— Знаешь, я сегодня очень продуктивно покаталась. Ну, мне кажется, у меня стало получаться то, о чем ты мне сегодня говорил.

Это было все так странно. Сам ее приезд к нему домой. Их встреча. И этот разговор за чаем. Пару часов назад ее тащили за волосы в постель для того, что заняться анальным сексом. Потом она, стоя между сосен, трясущимися руками курила и думала, как поступить дальше. А потом почему-то решила, что Миша будет ее утешать. А теперь они пьют чай и разговаривают про технику катания. Ну не чудно ли?

— Это здорово, — для Миши, кажется, такое продолжение разговора стало весьма естественным. Он еще раз почесал щеку, поморщился, а потом снова поставил локти на стол, обнял двумя ладонями чашку и добавил: — Знаешь, что бы тебе сейчас очень помогло в твоем прогрессе, Алис?

«Поцелуй от наставника», — тут же родился в голове у Алисы ответ. Она покачала головой.

— Не знаю.

— Занятия в группе.

Это было не то, что она ожидала услышать.

— В группе? — переспросила Алиса растерянно.

— В группе, — уверено кивнул Миша. — В группе прогресс происходит значительно быстрее, зачастую просто рывкообразно. Во-первых, элемент соревнования. Во-вторых, ты где-то что-то подсмотришь, услышишь от своих товарищей по группе — и это поможет тебе гораздо лучше, чем сто объяснений инструктора. В-третьих, помимо элемента соревнования, есть и элемент взаимной поддержки и взаимовыручки. А все вместе это дает колоссальный эффект, которого никогда не достигнешь, если будешь заниматься только с инструктором.

Алиса рискнула посмотреть Мише в глаза. Это он так пытается от нее отделаться? Что не хочет больше с ней индивидуально заниматься? Он смотрел открыто и прямо. И никаких ответов на свои вопросы Алиса в его глазах не прочла. Только снова залипла на удивительный кошачий разрез его глаз.

— И как попасть в такие группы? — она кашлянула и отвела взгляд.

— На снежной школе.

— Да, точно, ты же рассказывал.

— Пошли! — Миша вдруг резко встал. Взял в одну руку кружку, в другую подхватил табурет. — Бери чай и пошли в комнату. Я тебе там все покажу.

Алиса против такого развития событий совсем не возражала. Ей было интересно посмотреть на остальную часть квартиры.

А там, в комнате, Миша, слегка смутившись, набросил плед на разворошенную постель и кивнул в сторону стола с ноутбуком.

— Садись.

Следующий час говорило и показывало «Миша-ТВ». Он демонстрировал видео-записи с прошлых школ, показывал проезды, разборы ошибок, открывал фотографии и рассказывал про участников школы. Это было в самом деле очень-очень очень интересно. Но больше всего Алисе нравилось то, что они сидели рядом. И снова нет-нет да касались плечами или руками друг друга.

Как же ей этого не хватало…

— Ты в самом деле думаешь, что мне лучше заниматься в группе? А не… не только с тобой?

Ну вот она и озвучила свое главное опасение. Или свой главный вопрос.

Миша повернул к ней лицо. Он так близко. Они даже на горе так близко бывали не часто. Но сейчас они не на улице, вокруг нет людей, здесь есть только они вдвоем. И его кошачьи, с вздернутыми уголками глаза просто гипнотизируют…

— Если бы речь шла только о том, как удобнее мне — то я бы, конечно, предпочел с тобой заниматься индивидуально.

— Почему? — быстро спросила Алиса.

— Ну, во-первых, это выгоднее с материальной точки зрения…

— Ты теперь не берешь с меня денег! — перебила его Алиса. Теперь они не сводили друг с друга взглядов. Кажется, даже воздух между ними сгустился. И сократилось расстояние.

— А во-вторых… — медленно начал Миша. И замолчал.

— Что — во-вторых?!

Он вдруг резко отвернулся.

— Есть и во-вторых, — Алисе было видно, только его пальцы, трущие висок. А потом Миша снова обернулся. Но что-то изменилось в его лице. — Вопрос в том, что нужнее и полезнее тебе. А для тебя сейчас полезнее обучение в группе. У нас как раз со следующих выходных школа стартует. Подумай об этом, Алис.

Алиса на несколько секунд прикрыла глаза. Подумай об этом. Подумай. Ей безусловно надо обо всем этом подумать. Особенно о том, что делать с собственной реакцией на своего инструктора.

— Хорошо, — Алиса открыла прикрытые веки и сразу же отвела взгляд. — Я подумаю. А группу будешь вести ты?

На Мишином лице промелькнуло виноватое выражение. Он покачал головой.

— На школах всех обучающих ранжируют по уровню катания, — начал объяснять свой отказ он. — И разбивают в группы трех видов — начинающие, средний уровень и продвинутые.

— И ты не занимаешься с новичками, — закончила за него Алиса.

— Да, — со вздохом согласился Миша. — Я занимаюсь либо с середнячками, либо с продвинутыми. Вот послезавтра приезжает Леопольд, и мы с ним определимся, как будем делить группы.

— Кто такой Леопольд?

— Один из наших наставников, он швед. Очень крутой парень.

Алисе осталось лишь вздохнуть. И в очередной раз констатировать, какой яркой и насыщенной жизнью живет Миша. И в друзьях у него шведы Леопольды.

Алиса почувствовала вдруг, как устала. И неожиданно для себя зевнула, едва успев прикрыть ладонью рот.

— Уже поздно! — спохватился Миша. — Очень поздно.

— Да, — согласилась Алиса. — А ты болеешь. Тебе надо отдыхать.

— А тебя, наверное… ждут.

Ах, если бы она могла рассказать, как ее сегодня… ждали. Но вместо этого Алиса покачала отрицательно головой и полезла за телефоном.

— Интересно, как тут можно такси вызвать…

— Я сам тебе вызову.

Разумеется, приехал за Алисой какой-то Мишин знакомый.

— Поездка оплачена.

Алиса разогнулась. Все, она одета, обута, и даже ее поездку на такси оплатили. Надо уходить.

Что у тебя там было во-вторых, Миша?

Не думая, что делает, она привстала на цыпочки и прижалась губами к заросшей бородой щеке. И почувствовала, как ее поясницы коснулась горячая ладонь. И услышала тихое-тихое:

— Алиса, я заразный.

— И еще колючий, — она отступила. Но не удержалась, протянула руку — и провела ладонью по щеке. А, может, и не очень колючий. — Спасибо.

И, не дождавшись ответа, выскочила за дверь.

— Миша, не стой раздетый, ты простынешь!

— Я уже простыл.

— Девятый, не боись, довезу девушку в целости и сохранности! — вносит свою лепту в их разговор водитель.

Алиса, поняв, что Миша не уйдет с лоджии, пока они не уедут, машет ему рукой и садится в машину. И провожает взглядом его исчезающий силуэт в створе лоджии: локти на перилах, ладонь правой руки прижимается к щеке. Той, которую она целовала и гладила.

По дороге в гостиницу Алиса молчала. Она для себя решила, что если водитель попробует хоть что-нибудь сказать по поводу уезжающих поздним вечером от Девятого девушек — она не будет сдерживаться в выражениях в ответ. Но водитель, словно почувствовав ее настроение, всю дорогу молчал.

А Алиса вспоминала. Белоглазого Шиву и его обратную сторону. И гадала, каково это — целоваться с таким бородатым по-настоящему, в губы.

О том, что ей сейчас и непосредственно делать, Алиса задумалась, лишь когда такси высадило ее у отеля. Девушка выудила из кармана спасительную пачку, прикурила.

Что произошло, пока ее не было? Что могло произойти? Таким, как сегодня, Алиса Владимира не видела никогда. И теперь уже не представляла, что от него можно ждать. Наверное, он мог бы даже из номера ее выселить. Ей казалось теперь, что он способен на все.

Выбросив сигарету в урну, Алиса решительно пошла к стеклянным дверям гостиницы. Что толку гадать.

Никто не сказал ей ни слова. Электронный ключ действовал. И Алиса беспрепятственно добралась до номера. Где ее встретил громкий храп Владимира.

Ну вот и отлично. Из всех возможных вариантов развития событий произошел самый благоприятный. Алиса без суеты и спешки сходила в душ — она была уверена, что теперь Владимир проспит беспробудно до самого утра. Потом зашла в спальню, забрала подушку и одеяло и устроилась спать на диване во второй комнате.

Взбивая под головой подушку, Алиса вдруг отчетливо осознала, что больше никогда не позволит Владимиру притронуться к себе. Она понятия не имела, что принесет ей завтрашний день, и как вообще сложится ее жизнь теперь. Но одно она знала точно — руки Владимира больше к ней не прикоснутся. Это знание было таким ясным — и таким лишенным какой-то под собой реальной практической основы — что Алисе стало от этого немного жутко. И, одновременно, легко. Так, будто от нее уже перестало что-то зависеть, и единственное, что она теперь может — отдаться течению событий. И, во власти этих двух противоречивых чувств, она заснула.

Проснулась Алиса от голосов и щелчка замка двери. Она приподняла голову с подушки и увидела, что, оказывается, Владимир заказал завтрак в номер. Ей хотелось залезть с головой под одеяло, но вместо этого одеяло Алиса откинула и спустила ноги на пол. Вчера она спать легла в пижаме, утром это оказалось очень верным решением. Алиса пригладила волосы.

— Тебе кофе налить?

Владимир смотрел на нее исподлобья, пристально. Буркнул что-то, похожее на согласие — и принялся разводить себе алка-зельцер в стакане с пузырящейся минералкой. Алиса встала, чтобы дотянуться до кофейника. Она успела налить кофе только в одну чашку, когда почувствовала на своем бедре руку Владимира. Алиса мягко скользнула в сторону.

— Твой кофе.

— Так, — Владимир смотрел на нее по-прежнему пристально. В руке он держал пустой стакан. — Что тут вчера было? Я ни хрена не помню.

Алиса помолчала. А потом прошла к входной двери. Тюбик так и валялся на тумбочке.

— Вот.

Владимир повертел в руках тюбик, прочитал название, крякнул. Тема анального секса поднималась раза два. Но Алисе удалось, несмотря на свое зависимое положение, донести до Владимира мысль о неприемлемости для нее такого вида сексуальной активности. По крайней мере, до вчерашнего вечера ей так казалось.

— Его даже не открыли, — Владимир колупнул ногтем запаянную фольгой горловину и поднял на Алису тяжелый взгляд.

— Я убежать успела.

— Убежать?! — Владимир повысил голос.

— Да. Ты пытался меня принудить силой.

Алиса поразилась тому, как спокойно об этом говорит. Словно не с ней это вчера было. Словно не ее вчера тащили за волосы для совершения насилия.

— Да блядь… — Владимир тяжело осел в кресло. Выглядел он все-таки слегка растерянным. И очень помятым. — Ни хрена не помню. Вот вообще, — он потер ладонью шею сзади, а потом поднял взгляд на Алису. — Трагедии не устраивай. Ничего не было же. А я вчера перебрал просто.

— Хорошо.

— Да прекрати ты! — взревел Владимир. — Вижу — уже губы надула!

— Вовсе нет, — Алиса говорила по-прежнему спокойно. Она не понимала, откуда взялось это спокойствие. Даже бесстрашие. Но оно Алису очень радовало. Она взяла блюдце, на котором стояла чашка, и повторила: — Твой кофе.

— Не хочу я кофе! — проорал Владимир. — Ломаться перестань! Тебя вчера пальцем никто не тронул — сама же сказала!

— А я разве предъявляю тебе какие-то претензии? — Алиса принялась наливать кофе во вторую чашку. — Я все поняла. Пей кофе, Володя, остывает.

Он смотрел на Алису тяжелым немигающим взглядом. А потом резко встал. Поднялась на ноги Алиса. Он сделал шаг к ней. А она от него. Еще шаг — к ней, от него. Еще. Еще. Пока Алиса не уперлась спиной в балконную дверь.

— Куда дальше? С балкона прыгнешь? — ощерился нехорошей улыбкой Владимир.

— Этаж второй, внизу сугробы. Можно и с балкона.

Они смотрели друг другу в глаза. Алиса никогда ему в глаза не смотрела — поняла она вдруг. Вот чтобы так вот, прямо, долго, не отводя взгляда.

И первым не выдержал Владимир — отвел глаза.

— Ну что ты — все время теперь от меня бегать будешь?

— Давай завтракать, — после паузы ответила Алиса.

Завтракали они молча. Потом Владимир отвлекся на свой телефон. Алиса воспользовалась этим и скрылась в душе. Когда она вышла, остатки завтрака уже убрали, а Владимир по-прежнему сидел в кресле в гостиной.

— Так, крольчонок, давай вот без этого, — похоже, он собрался с мыслями. — Если обидел тебя — скажи, чем вину искупить? Сережки? Колечко? Шмотки? Бабок тебе на шоппинг закинуть? Ну?

Алиса поняла, что говорит он это совершенно искренне. Только не вину искупить это называется, а откупиться. Ну что ж. Ее это вполне устраивает.

Алиса прошла и села в другое кресло, напротив.

— Я хочу остаться здесь на снежную школу.

— Какую, на хрен, школу? — нахмурился Владимир.

— Снежная школа, — невозмутимо ответила Алиса. С каждым словом ее спокойствие только увеличивалось. — Это групповое обучение для совершенствования техники катания.

Владимир открыл рот. Алиса поняла по его глазам, что сейчас последует очередная реплика про то, что она в олимпийскую сборную собралась, а ее работа вообще в другом. Но ошиблась. Владимир закрыл рот и ничего не сказал. Налил себе еще воды, медленно выпил.

— Что, твой красавец Девятый не всему плохому тебя научил?

Теперь ложь давалась легко. Она даже как ложь уже не воспринималась. Алиса говорила то, что необходимо. Необходимо ей. Чтобы жить. Чтобы дышать.

— При чем тут Михаил? — Алиса равнодушно пожала плечами. — Это вообще не имеет к нему никакого отношения.

— Правда, что ли? — удивление в глазах Владимира было настоящим.

— Я не знаю, кто будет вести нашу группу. Кажется, какая-то девушка. Но не Девятов точно. Всему, чему мог, он меня научил. Теперь я хочу заниматься с другими и по-другому.

— Вот скажи, зачем тебе это?! — Владимир все же сорвался на повышенный и недовольный тон. — Тебе заняться нечем?

— Мне это нравится, — снова пожала плечами Алиса. — И потом, ты же поощряешь, когда я занимаюсь фитнесом. Это тоже своего рода фитнес. На свежем воздухе.

— Фитнес, мать его… — прокряхтел Владимир. А потом встал со своего места. Алиса замерла. Она приготовилась… ко всему.

Он подошел, встал сзади. Алиса почувствовала, как он тронул ее волосы. Наклонился. Она вцепилась в подлокотник кресла, убеждая себя не сорваться с места раньше времени. Выдержка. Как ей нужна сейчас выдержка.

— А после этой школы ты снова станешь моим ласковым крольчонком, а не фыркающей кошкой?

От его дыхания на ухо — теплого — мороз пробегал по коже. Но Алиса кивнула. Врать легко. Если ты делаешь это ради чего-то важного.

— Ладно, — Владимир со вздохом выпрямился. — Оставайся. Гостиницу я тебе оплачу, денег закину. Чего еще?

— Само обучение оплатить, — быстро ответила Алиса. Где-то глубоко внутри она еще не могла поверить, что… Что все получилось.

— Ну ссылку мне скинь на оплату, — Владимир снова принял вид крайне снисходительный — какой у него всегда бывал, когда дело заходило об оплате каких-то Алисиных нужд. — Это вообще бодяга надолго?

— Десять дней, — Алиса теперь судорожно вспоминала, что ей рассказывал Миша. Она ведь даже предположить не могла, что и в самом деле…

— Билет тогда сама поменяешь, — Владимир встал. — Пойду я прогуляюсь. Башка раскалывается.

Прогулка явно носила в себе опохмелительный характер, но Алисе было все равно. Пусть уходит, пусть!

Он ушел. Быстро собравшись и молча. А Алиса осталась сидеть в кресле, оглушенная свалившимся на нее… счастьем? Она даже в самых смелых мечтах не могла подумать, что может получиться… вот так. У нее будут десять дней. Десять дней совершенно безоблачного счастья и свободы. Одна! Снег! Горы!

И Миша.

Алиса сидела и боялась пошевелиться. Ей казалось, что если она встанет — все тут же разрушится. Рассыплется ее хрупкое счастье. Нарушится равновесие. Она так и сидела, пока в голову ей не пришла внезапная в своей остроте мысль. А если Владимир передумает?! Нет, нельзя сидеть и мечтать, как идиотке. Еще ничего не решено окончательно. Надо узнать про оплату школы, и чем скорее, тем лучше. Алиса схватилась за телефон.

Алиса: Миш, а дай мне ссылку на оплату вашей школы.

Сообщение сразу же пометилось как прочитанное, но отвечать Алисе не торопились. Ну что, что опять?! Миша, ну же…

Болеет? Работает? Миша, почему ты не отвечаешь?! В ответ на ее мысли телефон зазвонил. Именно Мишей зазвонил.

— Привет, Миш, — ей доставило огромное удовольствие вот так свободно говорить с ним. Как же хорошо, что Владимир ушел. Если бы он был здесь — она бы не смогла ответить на звонок.

— Привет, — отозвался он и замолчал. Молчала и Алиса. А потом Миша выпалил, словно слегка задыхаясь даже: — Алис, ты это серьезно спрашиваешь?

— Да, — она словно заразилось его… волнением? Что сейчас звучало в его голосе?! Но Алисе теперь требовалось прикладывать усилия, чтобы говорить спокойно. — Я решила последовать твоему совету и записаться в школу. А что, уже поздно? Нет мест?

— Да что ты! — он почти кричал. — Найдем место! — а потом Алиса услышала его смех. — Я просто… просто рад очень, Алис.

Она ничего не смогла сказать сразу. И лишь потом, почему-то шепотом ответила:

— Я тоже, Миш, — а потом прокашлялась и добавила громче: — Ссылку мне пришли на оплату, пожалуйста. Или как там у вас это делается?

— Да никакой срочности нет, — затараторил Миша. — Я место тебе зарезервирую, а оплатить можно и потом…

— Нет, давай сейчас, — Алисе нужно было решить все вопросы как можно скорее. — Пожалуйста.

— Хорошо. Сейчас пришло. Алис…

— Что?

— Ты просто умничка!

Она рассмеялась. А потом, попрощавшись с Михаилом и отложив телефон, снова замерла, прижав пальцы к губам. Кажется… кажется все получается. И кажется… нет, ей это не кажется… Миша очень рад, что она остается здесь еще на десять дней.