Джин с чердака.Том IV.

Глава 11. Исполнение мечты и истеричка Гарри.

— Привет, — неуверенно сказала Джинни, рассматривая обстановку. — Мы услышали голос Гарри. Что у вас произошло?

— Не твое дело, — грубо отрезал Гарри, всем видом показывая, что она сейчас не кстати. Джинни подняла брови на такую необоснованную в её адрес агрессию.

— А вот это он зря, — с кривой усмешкой на губах произнес Том, вошедший следом.

— Я, кажется, не давала тебе повода разговаривать со мной в таком тоне, — холодно заметила она. — Я просто хотела спросить, не нужна ли тебе помощь.

— Нет, не нужна, — коротко ответил Гарри.

— Если тебя замучили головные боли, это не повод кидаться на всех, как одичавшая псина, — едко улыбнулась Джинни, одновременно наступая Гарри на ногу, прежде чем от него вырвется очередной поток неконтролируемой пассивной агрессии.

— Твои головошмыги сегодня очень грубые, — безмятежно сказала Полумна, непонятно откуда возникшая на пороге.

Гарри выругался и отвернулся. Сейчас ему меньше всего на свете хотелось беседовать с Полумной Лавгуд или иметь дело с дуэтом «ДжинТом».

— Постойте-ка, — вдруг сказала Гермиона. — Постойте... Гарри, они и вправду могут помочь.

Гарри с Роном воззрились на неё.

— Хочешь натравить нас на Розовую Жабу, пока вы дружно сваливаете? — предположила Джинни, опираясь о дверной косяк и скрещивая руки.

— Почти, слушайте, — настойчиво сказала она. — Гарри, ведь нам нужно выяснить, действительно ли Сириуса сейчас нет в штаб-квартире!

Джинни дернула бровями в вопросительном взгляде на Тома, тот опустил брови и, поджав губы, повёл плечом. Он не знает, что с Сириусом, похоже, в отличие от Гарри, Том действительно хорошо заблокировал канал связи с Волан-де-Мортом.

— Я же тебе говорил: я видел...

— Это может быть его злобный, коварный план, — на распев издевательски протянула Джинни, всё ещё злясь за его прежнюю грубость.

— Пожалуйста, Гарри, прошу тебя! — в отчаянии воскликнула Гермиона, прежде чем Гарри успел огрызнуться на сестру друга. — Прошу тебя — давай убедимся, что Сириуса нет дома, прежде чем отправляться в Лондон! Если его и правда там нет, тогда, клянусь, я не стану больше тебе мешать. Я пойду с тобой и... и сделаю всё, чтобы его спасти!

— Сириуса УЖЕ пытают! — выкрикнул Гарри. — У нас нет времени!

— Если и пытают, то ему уже всё равно, минутой раньше или позже. Зато в случае, если это ловушка, ему не придётся подставлять свой зад министерству. Как думаешь, что с ним сделают дементоры, когда схватят? — бесстрашно сказала Джинни.

— Именно, не в столь вульгарной манере, но в целом я согласна со словами Джинни! Мы обязаны это проверить!

— Как? — спросил Гарри. — Как, по-твоему, мы это проверим?

— Воспользуемся камином Амбридж ещё раз и попробуем связаться с площадью Гриммо, — сказала Гермиона. У неё был такой вид, словно она сама в ужасе от своего предложения. — Надо снова отвлечь Амбридж, а Джинни с Томом и Полумной могут сыграть роль наблюдателей.

Джинни, тем не менее, скептически хмыкнула, у неё были свои планы, а Полумна спросила:

— Кого это вы называете Сириусом — уж не Коротышку ли Бордмана?

— Ни то и не другое, так зовут одного дурошлепа, — единственная ответила Джинни Полумне.

— Ладно, — сердито бросил Гарри, обращаясь к Гермионе. — Если ты придумаешь способ сделать это побыстрее, я не против, а если нет, то я отправлюсь в Отдел тайн прямо сейчас.

— Гарри, не веди себя как девчонка с ПМС, — осекла его Джинни. — Мы все сейчас на взводе, но почему ты считаешь, что можешь манипулировать нами, ставя условия?

— Я не манипулирую никем! У нас просто мало времени! — ощетинился Гарри.

— В Отдел тайн? — спросила Полумна с легким удивлением. — Но как ты собираешься туда попасть?

Гарри снова пропустил её вопрос мимо ушей, сосредоточенный на споре с Джинни, как бык на красную тряпку.

— Зато у тебя есть время на препирательства и истерики! — повысила голос Джинни, подходя к Поттеру.

— Так, — нервно потирая руки, Гермиона принялась шагать взад и вперёд по проходу между партами. — Так... хорошо... один из нас должен найти Амбридж и... и заманить её куда-нибудь подальше. Ей можно сказать... ну, например, что Пивз опять задумал какую-нибудь пакость... — она, как единственный глас здравых идей, попыталась перетянуть всеобщее внимание на проблему.

— Я пойду, — немедленно вызвался Рон. — Скажу ей, что Пивз громит класс трансфигурации — это за милю от её кабинета. Вообще-то, если Пивз подвернётся мне по дороге, я и вправду могу уговорить его этим заняться...

То, что Гермиона не возразила против идеи разгромить класс профессора МакГонагалл, свидетельствовало о крайней серьезности ситуации.

— Нет, к Амбридж пойду я, она часами может читать мне нотации даже без всяких планов. Я уже сама по себе отличный маневр отвлечения внимания, — пожала плечами Джинни, и никто не стал отрицать этот общеизвестный в Хогвартсе факт. Амбридж ненавидела её на равных с Гарри Поттером, если не больше, ведь Джинни назло Амбридж всегда действует ей в пику. — Вы зайдёте вместе со мной и используете мантию, чары от влечения внимания и заглушку, свяжетесь с Сириусом, а я буду отвлекать Стерву, — объяснила она свой план. — Рон, и только попробуй сбежать с Гарри и Гермионой из замка без меня! Никакой Волан-де-Морт не спасёт, — предупредила она его, а затем, больше ничего не слушая, вышла из класса, тут же теряясь в толпе. Том собирался последовать за ней, но она была быстрее, а поток учеников в это время был сравним с горным потоком реки.

Джинни быстро лавировала между учениками, пробираясь к кабинету Амбридж, у которой сейчас должен был заканчиваться перерыв на обед и любование котятами и начинаться охота на непослушных учеников. Ей нужно было не просто отвлечь эту жабу, но ещё и задержать, а для этого ей необходимо было в должной мере выбесить Амбридж. На ходу Джинни ослабила галстук, расстегнула пару верхних пуговиц на рубашке и подвернула верх юбки, делая ту в пару раз короче приличного. Почитав, что этого будет мало, она закатала рукава и собрала волосы в высокий хвост, демонстрируя тонкую шею. Весь её вид был одним большим красным флагом для Амбридж, которая до этого настойчиво пропихивала правило юбок в пол и перчаток для леди.

Около кабинета Джинни затушила пару факелов и, сверившись с временем, зажгла люмос, придавая себе небрежный вид, она отошла за угол и медленно пошла по тёмному коридору, сияя как маяк в ночи. "Раз, два и три!" — мысленно отсчитала она, и ровно на «три» дверь распахнулась, и взор маленьких злобных жабьих глазок уставился на неё.

— Магия вне класса запрещена! — взвизгнула Амбридж, как свинья на убое. Вынув палочку, она зажгла огонь, и в коридор вернулся свет.

Джинни убрала палочку в кобуру, пока глаза Долорес Амбридж становились всё больше, а рот открывался всё шире и шире, пока оттуда не вырвался ужасный крик циркулярной пилы: — Это что за бесстыжий вид девочки с Лютного! Немедленно застегни пуговицы! А юбка?! — Она подскочила к Джинни и дернула за края юбки, опуская ту ниже колен. — Кошмар! Немедленно за мной в кабинет!

Цель Джинни была достигнута, и она проследовала внутрь за Амбридж, не скрывая своей самодовольной улыбки, что всё равно никем не была замечена. Несчастный кабинет всё ещё переживал период надругательств со стороны Розовой гадины. На всех поверхностях красовались ткани — кружевные или обычные, и всё как одно в розовых вырвиглазных тонах блевотно-розового цвета. Несколько ваз с засушенными цветами, казалось, олицетворяли состояние каждого, кто провёл в этом ужасе дольше минуты (и, возможно, страшные байки близнецов о проклятых детях не такие уж байки, и все они вот здесь, засуженные цветочки). На одной из стен висела коллекция декоративных тарелочек с яркими цветными котятами, которые различались, помимо прочего, повязанными на шею бантиками. Самое ужасное в них было то, что все они на перебой мяукали, но звучало это просто отвратительно, как пожеванная старая пластинка!

Амбридж ненадолго отошла, и в это время Джинни заметила, как камин пыхнул, и резко всё стало как обычно; похоже, Гермиона применила чары. Жаба вернулась и села за свой стол, жестом указав Джинни: — Ну что ж, садитесь, — сказала она, показывая на маленький столик, покрытый кружевной скатертью, у которого она заранее поставила стул с прямой спинкой. На стол из шкафа переместился пергамент, и на лице жабы появилась настолько приторная улыбка, что у Джинни свело зубы, заставив её лицо принять призабавнейшее выражение.

Джинни села, мысленно обещая себе проклясть братца чем-то очень раздражающим, ведь ей после входа в эту обитель кислотно-розового ада и общения с этой мымрой нужен будет обливейт! И то не факт, что после у неё не появится стойкая непереносимость розового.

— Вы меня слушаете, мисс Уизли? — сладко протянула Амбридж, но лицо её выражало сильное возмущение и негодование тем, что её открыто игнорируют.

— Нет, — коротко и прямо ответила Джинни, одаряя женщину милой улыбкой с не меньшей сладостью, что и у той.

— Что братья, что сестра! Никаких манер, да и что с вас взять?! Вас Уизли столько развелось, что не мудрено, что вы, мисс Уизли, такая невоспитанная хабалка, — презрительно воскликнула Амбридж.

— А вы, значит, пример воспитанной дамы? Вы просто бесполезная министерская шавка, которую сослали в Хогвартс; наверняка, вы уже успели достать даже министра? — плечи Джинни дрожали от переполняющего её гнева, а Амбридж, пытаясь что-то проквакать, лишь будила в ней ещё большее желание выдавить её мелкие злобные глазки.

— А во-вторых, не смейте говорить что-либо о моей семье! У меня замечательные братья и прекрасные родители, и я не намерена оказывать уважение кому-то подобному вам! Мерзкая, завистливая, розовая жаба! — оперевшись руками о стол, сквозь оскал процедила Джинни.

— Мисс Уизли, вы забываетесь! Вы говорите не просто с кем-то из Хогвартса, вы говорите с представителем Министерства!

— Да хоть с Волан-де-Мортом, хотя я с большим удовольствием пообщалась бы с этим упырём, чем с вами!

— Его нет! — взвизгнула Амбридж, подскакивая со стула; её выпуклые глаза сузились! — Бери перо и пиши: «Я вульгарная лгунья»!

— А вы потасканная жизнью злобная стерва, единственное счастье которой в издевательствах над другими! — между Джинни и Амбридж пробежали искры взаимной ненависти, но сигнала пока не было, и поэтому она терпела.

Чёрное перо, длинное и тонкое, с необычно острым кончиком, было тем, за чем ходила эта... Розовая. Джинни знала его цели и функции, поэтому, стиснув зубы, улыбнулась Амбридж, не желая доставлять этой стерве ни секунды удовольствия своей гримасой боли.

Джинни с особым остервенением выводила слова на пергаменте; её взгляд не отрывался от Амбридж, она представляла, как эти слова выявятся на её глупом лице. Слова появлялись на пергаменте, написанные ярко-красным, её кровью. Те же слова возникли и на тыльной стороне её правой руки, будто проведённые скальпелем; ей не нужно было смотреть на руку, чтобы знать, что там остались лишь розовые следы от мгновенно заживших ран. Она выводила на пергаменте эти слова, выводила, раз за разом невидимый скальпель вырезал эти слова на её коже, которая потом затягивалась, но только до того момента, как он опять касался пером пергамента. И этот бесконечный круг боли сопровождался улыбкой, от которой глаз Амбридж дергался, и она визгливо повторяла: «продолжай, продолжай...», и Джинни продолжала. Пока Амбридж не приказала ей остановиться и подойти.

Правую кисть Джинни сильно саднило. Опустив на неё взгляд, она увидела, что надрезы затянулись, но кожа всюду красная и воспалённая.

— Дайте руку, — промолвила профессор Амбридж с таким самодовольством и злорадством, что ей хотелось её удавить или приложить её жабьей мордой об стол.

Она протянула ей руку, и Амбридж взяла её в свою. Когда она дотронулась до неё толстыми пальцами-обрубками, на которые были надеты уродливые старомодные перстни, она с трудом подавила судорогу, улыбнувшись ещё шире.

— Из такой, как вы, не выйдет достойной девушки, — презрительно протянула Амбридж, вонзая свои короткие ноготки в её руку. Джинни, не сдержавшись, болезненно выпустила воздух сквозь зубы, и жаба злорадно улыбнулась, добившись цели. А затем её глаза выпучились ещё больше.

— Рон Уизли? Томас Ригель и Гар...!

Испугавшись, Джинни схватила Амбридж за волосы и воплотила давнюю мечту многих, впечатав голову женщины в стол с такой силой, что у той закатились глаза. Сдув прядь волос, лезущую в глаза, она обернулась к брату и ошарашенным Гарри и Гермионе.

— Ну так, что дальше? — как ни в чем не бывало спросила Джинни, прикладывая Амбридж оглушающим для надежности.

— Напомни, никогда не злить и не пугать Джинни, если я не Том, — шепнул Гарри Рону.

— Заметит ли кто-то, если мы скормим её Хагридовым паукам? — светским тоном спросил Том, всё ещё прожигая женщину злым взглядом, и шёпотом добавил более искренние мысли: — Хотя я бы предпочёл Круцио, а потом Аваду.

— Идея заманчивая, но нас посадят, — с сожалением протянула Джинни.

— Для начала нам нужно убраться отсюда, если нас застанут здесь с Амбридж, то нас накажут! — воскликнула взволнованная Гермиона, таща Рона и Гарри к выходу.

Джинни последовала за ними, сжигая на ходу пергамент. Отойдя от кабинета Амбридж, Гарри нервно принялся рассказывать, что узнал, а Джинни раздумывала, как оглушить или хотя бы обездвижить Реддла, которому рано ещё показываться перед Волан-де-Мортом. Хватит и того раза, когда его почти раскрыли.