Джин с чердака.Том IV.

Глава 2. Ссора и оправдание.

— Дети, ну что за поведение? Фред, Джордж, я сколько раз вам говорила перестать использовать вот эти ваши всякие штучки, — миссис Уизли потерла ухо в руке. — Не для ваших ушей темы, которые мы обсуждаем!

— Да было бы что слушать одно и то же, а толку никакого! — полушёпотом возмутилась Джинни.

Молли Уизли, уперев руки в бока, только молнии из глаз в дочь не пускала, услышав её выпад.

— Джиневра Молли Уизли, чтобы я не слышала таких неуважительных фраз! Позор-то какой! Не так я тебя воспитывала!

— Неуважительных?! — тут же взвилась Джинни.

— Джинни, успокойся не... — постарался её отдернуть Рон, положив руку ей на плечо, но сестра стряхнула его руку, как прилипшую соринку.

— Не лезь, Рон! Мам, мы не пятилетние дети, нам нужно знать, что, Мордред его побери, творится в магическом мире! — прорычала Джинни, её щёки порозовели, руки зеркально матери упирались в бока. Она не собиралась уступать.

— Ваша задача на данный момент делать домашнее задание и никуда не влипать! А дела Ордена — это дела его членов, а не ваши! — строгий голос, пропитанный сталью, полоснул по нервам каждого, и даже Сириус Блэк вздрогнул от тона миссис Уизли, предпочтя на перевес с бутылкой ордена скрыться за дальним креслом у камина.

— Мама, вы всё говорите одно и то же! — не сдержавшись, Джинни ударила кулаком по рядом стоящему шкафу с сервизом. — Но что такого особенного знает Орден? То, что Волан-де-Морт возродился? Что призвал своих прихвостней? — широкие жесты рук сопровождали её слова, выдавая с головой все её эмоции, Джинни чеканила каждое слово. — Или что решил набрать мощи за счёт тёмных тварей? А, нет, знаю! — губы исказила гадкая, злобная улыбка. — Вы обсуждаете, как не дать Гарри сдохнуть от авады в лоб от Вола... — её гневную триаду прервала пощёчина. Это не было больно, но неожиданно. Мать никогда до этого не била её. На миг в голове образовалась пустота, белый лист, и голос матери, почти свистящий как закипающий чайник, раздался из с трудом открывающегося от напряжения рта.

— Идите в свою комнату, юная леди, и подумайте о своём поведении.

— Конечно, проще прогнать меня в комнату, чем ослушаться директора Дамблдора! Ваш Орден — абсолютно бесполезная чушь! — зло бросила Джинни, её трясло от злости, что комом встала в горле и распирала грудь.

Она резко развернулась на пятках, и в её глазах всё ещё горел огонь недовольства, который она и не скрывала. Перед тем как мать успела бы произнести хотя бы ещё одно слово, которое определённо возвело бы их ссору на новый виток конфликта, Джинни выбежала из кухни, и, топая так, что лестница под её ногами жалобно скрипела, словно могла провалиться в любой момент, поднялась в свою комнату.

Захлопнув дверь своей комнаты, отрезая голоса с первого этажа, Джинни почувствовала, как в голове образовалась звенящая пустота, сердце в её груди всё ещё учащенно билось. В комнате стояла полная тишина. В пять больших шагов Джинни оказалась у кровати и, не в силах сдержать бурю эмоций, с громким воем плюхнулась на неё.

— Чёрт, — крикнула она в подушку, злость поутихла, и чувство вины накатило волной.

Джинни завертелась на кровати, не находя себе места. Перед глазами всё ещё стоял образ матери. Она не хотела её злить или обижать. Возможно, она не считала, что её мама права, но, возможно, стоило смолчать, как это обычно делает Рон?! А вообще, во всём виноват Дамблдор! Это он отправил Гарри к маглам, и это он запретил что-то им рассказывать! Раздражение снова вспыхнуло, и Джинни не могла дальше лежать; бурлящая в ней энергия требовала выхода.

Поднявшись, она села на кровати и, не в силах больше сдерживаться, принялась колотить подушку.

— Бесит! Бесит! Как же меня достало! Мордред! — она молотила по подушке так, будто та была виновата во всех её бедах. Она вкладывала в эти удары всю свою злость, каждый раз представляя на её месте лицо директора. Бить его было приятно, срывать на ком-то злость было приятно, сбрасывать на ней все обиды, которые накопились за долгое время. Было приятно.

Её лицо исказилось от эмоций: губы сжались в тонкую линию, а глаза блестели от слёз, которые она не хотела показывать. Внутри неё бушевал ураган из эмоций; хотелось пойти извиниться и обнять маму, но наступать на горло своей гордости, когда она права... Нет, лучше перетерпеть, мама на неё долго злиться не будет.

В дверь раздался немного поспешный, резкий стук, и Джинни быстро спохватилась, растерев своё лицо, придавая ему невыразительное выражение.

— Да?

После её вопроса из-за двери послышался хриплый голос Сириуса:

— Джинни, можно мне войти?

— Заходи, — разрешила Джинни и, усевшись на кровати по-турецки, обняла подушку. Пару пёрышек всё же предприняли попытки ретироваться из подвергшейся беспричинному насилию подушки, и Джинни поспешно их сдула.

Но глазастый Блэк заметил этот её жест и как-то ностальгически улыбнулся, занимая место напротив неё на небольшом круглом стуле.

— В твоём возрасте я тоже частенько бил подушки и ссорился с матерью, — произнёс он. — Ты... Не мне, конечно, об этом говорить. Я-то свою матушку не то что не слушал, а и вовсе из дому сбежал. Но Молли, твоя мама тебя очень любит и не хочет втягивать в... Во всё это, — развёл руками, словно это всё заключало все опасности мира, а потом сложил пальцы домиком, приобретя задумчивое выражение лица. — Ты была права, Орден уже не тот, что был раньше. Все расслабились, завели семьи, и всё это для них как конфундус в голову. — Он тяжело вздохнул, провёл пятернёй по лохматым волосам, имея в этом некую схожесть с Гарри. — Те крохи, что мы всё же смогли получить, только тревожат министерство. Ни в какую не хочет признавать возрождение Темного Лорда, а Дамблдор и Гарри — их главные враги. Всё очень сложно, Джинни, — в очередной раз устало выдохнул Сириус, заканчивая свою краткую сводку новостей.

— Раз вы сами толком ничего не знаете, то почему так и не сказали? Почему, зная о возрождении Волан-де-Морта... — на имени темного волшебника Сириус вздрогнул, скривившись, но Джинни продолжила, словно не замечая реакции старшего волшебника. — Ничего не предпринимаете? Не учите нас, как защищаться.

— Война не для детей, Джинни...

— Она не для кого, Сириус! Но никто не застрахован от неожиданного нападения! — жёстко отрубила Джинни. — Ты сбежал из Азкабана, а что, если, к примеру, твоя кузина Лестрейндж сбежит и проберётся сюда? Она ведь Блэк, сможет, а никто не будет готов, и мы даже не будем знать, что применить, чтобы выиграть время для вашего прихода! Нам. Нужно. Уметь. Себя. Защитить!

— Я поговорю об этом с остальными, — согласился Сириус. — И перед мамой всё же извинись, — в глазах Блэка что-то мелькнуло такое отчаянно болезненное, что было так чуждо балагуристой натуре Сириуса, что Джинни не смогла выдавить из себя ни одной колкости.

Джинни вспомнила портрет грубой крикливой женщины — покойной матери Блэка. Живой портрет был одной из самых неприятных частей этого дома. Она вечно всех ругала и неустанно причитала, особенно доставалось Сириусу. До этого Джинни была уверена, что он ненавидит её, но всё же это его мать... Возможно, он всё же, пусть и не сходился с ней во мнениях, но и после побега не хотел видеть её посмертный портрет. Брат пропал, родители мертвы. Если... Нет, даже представлять себя на его месте было ужасно.

Джинни передернула плечами, словно пытаясь скинуть с себя тяжкие думы, навеянные Сириусом.

А Блэк, ставший катализатором для прихода других, больше к ней не приходил, зато Рон и Гермиона с Гарри зашли к ней. Том ворвался в её комнату одновременно с покидающим её Блэком. Не сказать, что Реддлу понравилось с ним так встретиться, но он промолчал.

Гермиона выглядела недовольной, брови сводились к переносице, кривой уголок губ и напряжённо сведённые зубы.

— Хочешь что-то мне сказать? — обречённо спросила Джинни, облокачиваясь спиной на Реддла, севшего около неё.

Том, не обременённый ею, рукой поправил на ней рубашку, что сползала на бок и оголяла правое плечо. Жест был таким обыденным и привычным, что никто не обратил на это внимания, кроме Гермионы, что была в доме Уизли не самым частым гостем.

— Хочу! Ты явно перегнула палку, спорить со взрослыми (с мамой!) и кричать на них — это неправильно! Невоспитанно и вообще крайне по-хамски! — нравоучительным тоном начала Гермиона.

— Возможно, я и перегнула, но ведь не врала, — спокойно ответила на её выпад Джинни.

Гермиона поджала губы, и это выражение было так похоже на выражение МакГонагалл, что Джинни прыснула от смеха, ведь на профессоре это пугало и обещало целый ворох отработок, а на Грейнджер смешило.

— Джинни!

— Гермиона, не наседай на неё! — вступился за неё Гарри. — Джинни высказала всё то, о чём мы и сами думали. Соглашусь, миссис Уизли не заслужила такого тона, но Джин права.

— Но Гарри!

— Гермиона, давай не будем об этом, и... — Рон, до сих пор молчавший, тоже вклинился в их разговор.

— Рон, она накричала на вашу маму!

— Гермиона, Джинни моя сестра, и да, это наша мать, но я не хочу влезать в их спор. Они в состоянии разобраться и без нас. Твоя "правильность" — Рон пальцами показал кавычки — сейчас не к месту.

Гермиона скрестила руки на груди и, пройдя к своей кровати, села и больше не говорила им ни слова. Джинни закатила глаза.

— Спасибо, что хотя бы вы не пытаетесь читать мне проповеди, — улыбнулась Джинни парням. — А теперь о важном. Сириус немного рассказал об Ордене, и могу смело вас заверить, ничего важного там не обсуждается. Они не готовы выступать против Волан-де-Морта и его прихвостней, так что, ребята, мы в омпе, — где они были заглушены рукой Реддла, что бесцеремонно закрыл ей рот. — Ре-игиль! — быстро исправилась Джинни.

— Да? Хочешь заплатить мне за цензуру? — "удивлённо" приподнял брови Том, склонившись к ней ближе.

Джинни недовольно надула губы и по-детски их выпятила, пнув Тома локтем под рёбра. А на болезненное шипение Реддла торжествующе ухмыльнулась, с вызовом встречаясь взглядом с пылающими тёмными глазами, но это совсем её не испугало; была в ней уверенность, что Том ни за что не навредит ей.

— Поработать для тебя цензурой? — нарочито сладко протянула Джинни таким тоном, что Рону захотелось взять сестру в охапку и утащить подальше от слизеринского подопечного их семьи. — Возьму недорого.

Том, в отличие от напрягшегося Рона, расхохотался, или даже скорее заржал похлеще кентавра в Запретном лесу. От смеха боль в ребрах усиливалась, но "соблазнительный" тон Джинни его откровенно рассмешил и даже умилил.

— Тебе галлеонами или сиклями?

— Всё, что есть! — напыщенно задрала нос Джинни, в шутку, конечно же.

— Ребят, может, вы перестанете? — Гарри замялся, опасаясь при Роне использовать термин «заигрывание» по отношению к его сестре. — Кхм, поговорим о чем-то более важном?

Джинни жестом показала "ок" и с самым послушным видом приготовилась слушать, что же за «более важные» темы он собирается размусоливать дальше.

Раздался хлопок, и прямо на кровать трансгрессировали Джордж и Фред, при этом так "удачно", что Джинни в лоб прилетело пяткой Джорджа, из-за чего она чуть не свалилась с кровати! Фред же чуточку промахнулся, и верхняя часть его тела столкнулась с полом, пока его ноги затормозили на кровати.

Джинни растирала мигом покрасневший лоб рукой, Том спрятал улыбку за рукой, с трудом сдерживая смех, как и Рон с Гарри. Но Джинни уверена: прилети так им, они бы были не такими весёлыми!

— Какая нелёгкая вас сюда принесла? — со смирением в голосе спросила Джинни, уже и не надеясь на чьё-то сочувствие к её пострадавшему лбу.

— Мама зовёт всех ужинать!

— Ну что ж, ужин пропускать нельзя! — довольно потирая руки, произнёс повеселевший Рон, он бодрым шагом направился к двери. Остальные засобирались следом.

12 августа 1995 года.

Этот день стал днём сплошной нервотрепки, а всё дело в назначенном на этот день слушании Гарри. Ещё ранним утром вместе с мистером Уизли Поттер отправился в министерство; в это время ещё большинство гостей дома Блэк спали.

А после пробуждения столкнулись с обеспокоенной миссис Уизли, что от волнения перечищала кухонную утварь. Вот и детям досталось: Джинни и Том были сосланы убирать дальнюю от гостиной комнату. В пыльном помещении был завал всякой всячины: высокий шкаф и большой, прямо-таки гигантский комод. Джинни не удержалась и одним глазком в него заглянула, и так у всех появилось новое занятие — поймать всех летающих гадов. Каким-то образом комод был наполнен проказливыми пикси, их было около пятидесяти голов! Жуть просто, но зато от волнения это освободило.

Том себе чуть ногу не сломал, спускаясь по лестницам; руку, к этому разумеется, приложил ворчливый домовик Кикимер. Он почему-то особенно сильно не невзлюбил Тома и пакостил ему даже чаще, чем Сириусу! Ненависть очень скоро стала взаимной, и Том стал активно пользоваться помощью своих бизнес-партнёров, которым только дай опробовать на ком-то свои новинки.

Гарри пришёл как гром среди бела дня — жутко злой. Миссис Уизли тут же подскочила к нему на пару с Сириусом.

— Ну что, дорогой, как слушание прошло? — спросила миссис Уизли, разглядывая Гарри с ног до головы.

— Оправдали.

— Слава Мерлину!

— Сохатик, я так рад! Эти идиоты просто сошли с ума судить тебя!

— Именно, учитывая, что это их промах с дементорами! — поддержал Сириуса Люпин.

— Как прошло? — ещё с верхних лестниц орал Рон, шумно сбегая вниз; за ним не многим медленнее бежала Гермиона.

— Нормально, вроде, но министр всё продолжал настаивать на моей вине.

Джинни широко зевнула: за одно это утро она умаялась больше, чем за всю неделю разом. Возможно, будь она более близка с Гарри, то пополнила бы число тех, кто окружил его, как стая пираний, пытающихся урвать свой кусочек информации. Но пока она вместе с Томом подперли стену, глядя на шумное торжество, частью которого они не были.

— Я так и знал! — завопил Рон и нанес воздуху боксерский удар. — Ты всегда выходишь сухим из воды!

— Они и не могли решить по-другому, — сказала Гермиона, которая была от тревоги сама не своя и теперь дрожащей рукой прикрывала глаза. — Никаких доводов против тебя не было, ровно никаких.

— Если вы все точно знали, что меня оправдают, почему на лицах такое облегчение? — с улыбкой спросил Гарри.

— Потому что Фадж вас с директором ненавидит! — приставив ко рту ладонь как рупор, ответила ему за Гермиону Джинни.

— Джинни! — отдернула её миссис Уизли, а потом она принялась утирать лицо передником. Фред и Джордж пустились в дикий воинственный пляс, припевая: «Оправдали, оправдали...»

— Хватит! Угомонитесь! — крикнул мистер Уизли, хотя и он улыбался. — Сириус, в Министерстве мы встретили Люциуса Малфоя...

— Что? — вскинулся Сириус.

— Оправдали, оправдали, оправдали...

— Тихо, я сказал! Да, мы увидели его на девятом уровне, он разговаривал с Фаджем, а потом Фадж повёл его к себе в кабинет. Дамблдор должен об этом знать.

— Ещё бы, — сказал Сириус. — Мы ему передадим, не беспокойся.

— А теперь мне надо в Бетнал-Грин, там меня ждёт унитаз, страдающий рвотой. Молли, я вернусь поздно — заменяю Тонкс, но к ужину может прийти Кингсли...

— Оправдали, оправдали, оправдали...

— Фред, Джордж, довольно! — скомандовала миссис Уизли, когда её муж вышел из кухни. — Гарри, милый, иди же сюда, сядь и поешь, ведь ты толком не завтракал.

Рон и Гермиона уселись напротив. Вид у них был счастливей, чем в день его первого появления на площади Гриммо, и на Гарри вновь нахлынуло пьянящее чувство облегчения, приугасшее было из-за встречи с Люциусом Малфоем. Сам этот мрачный дом вдруг стал теплей и приветливей; даже Кикимер, сунувший в кухонную дверь свой нос-рыльце, чтобы понять, отчего такой шум, показался ему не таким уродом.

— Ну ещё бы! Раз Дамблдор взялся тебя защищать, решение только таким и могло быть, — счастливым голосом сказал Рон, наваливая всем на тарелки горы картофельного пюре.

Джинни закатила глаза, прошептав: — Ещё бы! Великий Дамблдор снова в деле.

— Да, он здорово мне помог, — согласился Гарри, чувствуя, что проявил бы черную неблагодарность, не говоря уже о том, что высказался бы по-детски, если бы добавил: «Жаль, правда, что он даже словечком меня не удостоил. Даже взглядом».

Едва он это подумал, как шрам ожгло так сильно, что он приложил ко лбу ладонь.

— Что с тобой? — встревожилась Гермиона.

— Шрам, — пробормотал Гарри. — Но это ничего... Это всё время сейчас...

Сканирующий взгляд Джинни метнулся к Тому, проверяя, нет ли у него тех же признаков, что и у Гарри, но Реддл, как ни в чем не бывало, уминал пюре за обе щёки с присущими ему достоинством и грацией. Облегчённый выдох почти сорвался с её губ, но она быстро перевела его на Гарри; другие ничего не заметили. А Гарри был этому и рад.

Все налегали на обед, радуясь чудесному спасению Гарри. Фред и Джордж по-прежнему пели. Гермиона имела очень обеспокоенный вид, но прежде, чем она смогла хоть что-то сказать, Рон в упоении произнёс:

— Вот увидите — Дамблдор явится сегодня вечером отпраздновать с нами событие.

Джинни переглянулась с Томом и сделала жест, который можно было трактовать как «меня сейчас вырвет от ещё одного упоминания Дамблдора за столом». Том кивнул, забавно сморщив нос и возведя очи к потолку, как бы намекая о его схожих мыслях из разряда «да сколько можно, Мордред вас подери?!». Оба они захихикали и постарались скрыть это очередной ложкой картофельного пюре.

— Вряд ли он сможет, Рон, — возразила миссис Уизли, подавая Гарри огромный кусок жареной курицы. — Он сейчас очень-очень занят. Джинни, прекрати! — стукнула ложкой по столу миссис Уизли, заметив жест «бла-бла», который дочь параллельно её словам демонстрировала.

— Оправдали, оправдали, оправдали...

— Умолкните! — крикнула раздраконенная миссис Уизли.

Подытожив, можно твёрдо говорить, что всё прошло хорошо. Правда, осталась маленькая проблемка в виде медальона Слизерина и отдавленной ноги; похоже, всё же Реддл о чем-то умолчал, и шрам Гарри болел не просто так.

Летние каникулы просто не могли пройти мирно, ведь так?

Примечание к части

Джинни: *Нервничает и думает, как рассказать Тому о крестражах. *

Том: *Думает, как сказать Джинни, что он хочет найти Крестражи его взрослой версии. *

Гарри: *Радуется, что его оправдали.*

Гермиона и Рон: *Радуются вместе с Гарри.*

Близнецы: Что бы отчебучить снова и при этом не спалиться?