Джин с чердака.Том IV.

Глава 5. Тайна диадемы и уроки самозащиты.

— Том, посмотри, мне кажется, или эта диадема выглядит подозрительно? — громко крикнула Джинни, стараясь, чтобы её голос донёсся до Тома, который находился на другом конце свалки в Выручай-комнате. Комната была завалена старыми книгами, потертыми свитками и всевозможными безделушками, которые когда-то принадлежали ученикам Хогвартса.

— Иду, Джин! — ответил Том, его голос звучал из-за высокой башни из хлама, которая угрожающе наклонилась под собственным весом.

Джинни ещё раз поправила диадему, осторожно прикасаясь к холодному металлу. Она сцепила руки за спиной, стараясь придать своему лицу выражение удивления, которое, по её мнению, должно было соответствовать неожиданной находке. Весь этот спектакль был полон комичности: она действительно нашла этот крестраж здесь, но не смогла признаться в своей находке Тому и была вынуждена разыгрывать эту сцену, приведя Реддла. Джинни бросила ещё один настороженный взгляд на диадему, её сердце сжималось от тревоги. Она не хотела, чтобы Том узнал, как долго этот осколок оставался у неё. Мысли о том, что он может не принять это открытие, только усиливали её сомнения.

Она покачала головой, словно пытаясь отогнать тёмные мысли, и устало посмотрела на приближающегося Тома. Его лицо с каждым днём становилось всё более задумчивым и мрачным. Часто она ловила его в моменты, когда он сидел с прикрытыми глазами, то подпирая стены, то погружаясь в книги в библиотеке. Его брови были нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию, что придавало его лицу выражение глубокой сосредоточенности. Это выражение лица стало уже обыденностью.

Джинни, собравшись с мыслями, сделала шаг вперёд, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри неё всё трепетало от страха, что её ложь раскроется. Она посмотрела на Тома; его глаза смотрели на неё пронизывающе, остро. Джинни сглотнула и, приподняв подбородок с уверенностью который не было, вошла в свою роль:

— Да, — начала она, стараясь говорить спокойно, — я нашла эту диадему среди старых вещей. Но… — она замялась, подбирая слова, — мне кажется, с ней что-то не так.

Том нахмурился, его внимание полностью сосредоточилось на ней. Он подошёл ближе, его руки скрестились на груди, а губы сжались в напряжённой гримасе. В его взгляде читалось беспокойство, и Джинни почувствовала, как её сердце забилось быстрее.

— Почему ты так думаешь? — спросил он, наклоняясь чуть ближе, словно пытался прочитать её мысли. — Ты заметила что-то странное?

Джинни вновь взглянула на диадему, её глаза сверкнули от тревоги. Она вспомнила, как в первый раз нашла этот крестраж: в воздухе витал холодный шёпот, а тень, казалось, скользнула по её спине.

— Я не знаю, — призналась она, её голос дрожал. — Когда я держала её в руках, мне показалось, что она… как будто живая. Я чувствовала, что она притягивает к себе, как было и с медальоном.

Том задумался, его лицо стало ещё более серьёзным. Он шагнул к диадеме, наклонившись, чтобы внимательно рассмотреть её. Джинни заметила, как его брови сдвинулись, а губы сжались в напряжённой гримасе.

— Это может быть опасно, Джинни, — с легким изгибом губ произнёс он наконец, его голос стал низким и хриплым, но в нём всё ещё читалось ликование. Горящий взгляд тёмных глаз впился в неё, и спина Джинни покрылась мурашками. — Хорошая девочка, — приобняв её, Том погладил Джинни по голове, плавно опускаясь рукой ниже и задерживаясь на её шее, от чего Джинни нервно сглотнула. — Ты могла рассказать и раньше, Джи-инни — нежно проворковал он, заправляя прядь её волос за ухо, от чего Джинни застыла, боясь шелохнуться.

Она кивнула, её внутренний страх усилился. Том всё ещё не отпускал её, и она почувствовала, как он потерся щекой о её волосы, сделал глубокий вдох и поцеловал в макушку. По телу снова прошла волна дрожи, и её руки сильнее сжали его свитер, сминая его. Скорее всего, на его груди останется смятость, раздражающая его педантичную натуру.

— Это.., он какой по счёту? — тихо спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Он не подойдёт?

Том вздохнул, и в его глазах мелькнула искорка, но тут же угасла. Он выпрямился, освобождая Джинни из объятий. Его лицо исказила давно забытая змеиная усмешка, делающая его таким далеким и чужим.

— Нет, он скорее всего четвёртый, — ответил Том, но в его голосе всё ещё звучали нотки сомнения. — Сначала нам в любом случае нужно найти кольцо, и ты должна раскрыть детали того, что задумала. — Том взял диадему и надел на голову Джинни. Холод металла был обжигающим, а вес казался непосильным грузом, что придавливал её к земле. Джинни отвела взгляд: если он узнает, что она задумала, то точно откажется.

— Хорошо, — соврала она, стараясь говорить уверенно. — Я расскажу позже. Обещаю.

Том кивнул, и в его глазах вновь запылала искорка. Они оба понимали, что впереди их ждёт опасное приключение, и они всё ещё не раскрыли своих карт друг перед другом. Джинни поджала губы, Том крепко сжимал свою руку на её запястье, словно их снова сковала клятва, немое обещание всегда быть вместе. Но что-то изменилось — неуловимо, но та лёгкость, что была между ними, сменилась затишьем перед бурей, и Джинни с замиранием сердца ожидала, когда же она грянет.

— Хорошо, пока продолжай её прятать у себя, — предложил он, и Джинни почувствовала, как её охватывает волнение. — Раз её никто не нашёл, и даже я не смог её обнаружить, то ты надежнее сейфа Гринготтс.

Джинни кивнула, и, сняв с головы диадему под пристальным взглядом Тома, спрятала её обратно в сумку.

Закончив с крестражем, они начали искать книги и свитки, разбросанные по комнате. Джинни ощутила, как волнение покидает её и разгорается азарт. Словно они вернулись обратно в то мирное время, когда веселились и проказничали без лишних мыслей. Она показывала Тому свои находки, а иногда ему приходилось спасать её от ловушек и проклятий, что лежали на некоторых из безделушек и книг, коих в Выручайке было безмерно огромное количество.

Гостиная Гриффиндора была наполнена тёплым светом, который мягко освещал уютные кресла и диваны, обитые красной и золотой тканью. Огромный камин, ярко пылающий, создавал атмосферу уюта и спокойствия, а треск дров добавлял нотку домашнего тепла. И всё бы так и было, если бы перед камином не маячила туда-сюда бродящая Гермиона. Злая Гермиона, если быть более точным.

— Эта профессор Амбридж просто ужасна! Как она посмела так говорить?! Это ведь совершенно не педагогично!

— Ага, хотя Гарри мог бы и промолчать, это же министерская жаба в чистом виде! С такими мымрами говорить бесполезнее, чем с тупорогом, и то тот больше поймёт, — сказал Рон, оторвавшись от полировки своей новенькой метлы. Он с раздражением подбросил её в воздух, и она, сверкая, приземлилась обратно на стол.

Джинни лежала на коленях Реддла, скользя пальцами по костяшкам его рук. Она чувствовала, его мышцы были упругими и твёрдыми, хорошо натренированный гаденыш, не зря на него уже старшекурсницы облизываются. Поддавшись мгновенно нахлынувшей ревности, Джинни царапнула его, оставляя белые линии на коже.

— Лежи спокойно, — проворчал Том, стукнув её, как нашкодившую кошку, по лбу учебником, который он со всей сосредоточенностью читал. Его брови были нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию.

Зачем читать то, что ты и так знаешь? — хотела бы спросить Джинни, но спрашивать всё же не стала, она хорошо его знала и сама могла дать ответ. Его расслабляло подобное бессмысленное времяпрепровождение. Она почти слышала, как он бы обосновывал эту привычку: даже если текст знаком, в нём могут быть детали, которые ты не заметил раньше. На его лице точно бы красовалась самодовольная усмешка, а взгляд был бы полон высокомерия, когда он продолжал бы с профессорским тоном:

— Кроме того, это хорошая возможность вспомнить важные вещи, тебе бы точно не помешало бы разделить эту привычку со мной.

— Прекрати сверлить меня взглядом, — произнёс он с ноткой раздражения, и большая ладонь легла ей на глаза. — Этим ты напоминаешь Фреда с Джорджем, когда они подумывают снова что-то подкинуть мне в еду.

Джинни фыркнула, а потом захихикала, утыкаясь ему в живот лбом. Том всё ещё не мог забыть тот раз, когда близнецы подлили ему слизнетворящий настой в кофе. Это было до одури отвратительно, и Рон на месте чуть не потерял сознание от нахлынувших воспоминаний. Тома выворачивало слизняками долго, ещё и противоядие его не брало, пришлось звать профессора Снейпа.

Хочется непременно похвастаться! Джинни была выбрана ассистентом и нарезала ингредиенты для зелья под руководством профессора, и он даже почти был ей доволен. Учитывая его неприязнь к Гриффиндору, это можно считать вершиной всех возможных похвал!

— Хватит уже ворковать! — огрызнулся Гарри, сидящий ближе всего к ним. Его лицо было полным недовольства, а руки скрестились на груди.

Джинни вздохнула и поднялась, убирая голову с бёдер Реддла. Она была немного разочарована, ведь лежать на его ногах было на удивление комфортно. Так, всё — всё, выкинуть из головы неуместные мысли ты же не Лаванда Браун! — мысленно отдернула себя Джинни, приглаживая взлохматившиеся волосы.

Том, заметив её смущение, решил протянуть руку помощи. Он отложил книгу на стол, а сам придвинулся ближе, наколдовав из декоративного подсвечника расчёску. С самым серьёзным и сосредоточенным видом он принялся приводить её разбушевавшиеся волосы в порядок.

Рон на это нахмурился, затарабанил пальцами по бедру и шипел под нос что-то очень уж напоминающее проклятия. Том посмотрел на него прямо из-за спины Джинни, одаривая её брата высокомерной ухмылкой. Он провёл пальцами по её шее, подхватывая передние пряди за спину, и от этого легкого жеста лицо Рона почти побагровело.

Гермиона выпустила пар, грузно шлепнувшись на диван рядом с Гарри. Она сложила руки перед собой, словно стараясь сдержать свои гнев при себе.

— Из всего, что вы тут наговорили, я лишь поняла, что новая профессорша настоящая стервозная гадина, — подавив зевок, произнесла Джинни, потирая глаза. Она встала с дивана, взяла учебник ЗОТИ из рук Гермионы и села на краю стола, а на лице её читалось недовольство. — У нас с ней завтра урок, и, судя по всему, мы дружненько переходим на самообучение?

Гарри, напрягая челюсти, рыкнул:

— Она не просто стерва, она настоящая сука! — его голос звучал низко и угрожающе, как у дикого зверя.

— Тебе бы Гарри помфые,— Том, сидя рядом на диване, потянулся и закрыл Джинни рот своей рукой, его лицо выражало лёгкую иронию. Гарри прищурил глаза, как бы предупреждая: "Ну-ну, давай, рискни".

— Тебе бы, Гарри, поучиться у нашего Ригеля, как говорить пакости, не нарываясь на отработки, — хихикнула Джинни, отрывая руку Реддла от своего рта. — Будешь ей комплименты делать и стресс снимать.

Гарри с досадой мотнул головой:

— К черту её! Пусть хоть каждый день отработки ставит. Я лучше буду котлы без магии драить, чем под неё прогибаться!

Рон, сидя неподалеку в кресле у камина, не удержался:

— Эта розовая жабенция настаивает на том, что нам нужна только теория для успешного завершения курса! — его голос звучал полон недоумения. — Ну, теория — это да, в принципе, вещь нужная, хоть и скучная, но это же не значит, что нужно на практику забивать! Это Мерлиновы подштанники, даже звучит нелепо!

Том, наклонившись вперёд, с любопытством спросил:

— А на каких основаниях она решила настолько перекроить установленную поколениями программу ЗОТИ?

Гермиона, сжимая кулаки, стукнула по столу:

— А у неё ответ на всё — Министр Фадж! — её голос был полон ярости. — Учебник ЗОТИ тоже, кстати, не простой, министерский! Бредятина чистой воды!

— Ага, хрень полная, — грубо заключила Джинни, скользнув взглядом по страницам учебника, будто искала там хоть каплю смысла. С раздражением швырнула книгу ему на ноги, её лицо исказилось в гримасе недовольства. — Вон, сам глянь, — добавила она, отводя взгляд.

— Ладно, чёрт с ним, я спать, — махнув рукой ребятам, Джинни встала и с шумом покинула комнату, её шаги эхом раздавались по коридору.

В её комнате девочки уже устроились по кроватям, но разговоры всё ещё не утихали и звучали чуть приглушённее вполголоса. Как только дверь открылась, внимание всех мгновенно переключилось на Джинни, и разговоры на мгновение стихли. Но всего лишь на мгновение, чтобы затем вспыхнуть с новой громкостью.

— Джинни! Ты чего так долго?! А если бы мы уже спали? Ты своим взрывопотамьим топотом перебудила б всех! — возмутилась Кэтрин, приподнявшись на локтях и бросив на неё недовольный взгляд.

Джинни, приподняв руки в примирительном жесте и с кроткой улыбкой, ответила: — Каюсь, каюсь, моя вина. Я с нашими золотками и Томом болтала, — расстилая кровать и раскладывая на ней пижаму, она пыталась скрыть усталость.

— Ты что, в душ не пойдёшь? — ворчливо спросила Мэри, подперев щеку ладонью. Джинни могла видеть лишь её лицо, единственную часть тела, что высовывалась из одеялового кокона.

Джинни размяла плечи, зевнула в кулак, от чего на глаза проступили слёзы, и посмотрела на Мэри. — Я жутко устала, если пойду в душ, там и ус-уа-у, — ещё один зевок прервал её речь, и она чуть не упала на кровать.

— Фу! Гадость, иди в душ! Хоть усни там, но вымойся, от тебя несёт слизью, как от флоббер червей! Я как будто снова на урок зелий попала, — прикрыв нос одеялом, прошипела Кэтрин. От её громкого голоса Анисия, уже засыпающая, подскочила и, сев, начала оглядываться, как будто искала источник шума.

— Ты чего кричишь, Кэти? — непонимающим сонным голосом спросила Аниса, всё ещё моргая, как сова.

Джинни понюхала свою мантию, вроде пахло от неё как обычно, но рукава после сегодняшнего урока зельеварения чуток попахивали. Она тяжело вздохнула, глядя на брезгливые лица девочек, и на ходу принялась стаскивать одежду.

В ванной, с лёгким щелчком, она открыла корзину для грязного белья и бросила туда всю одежду, которая мгновенно исчезла, чтобы завтра снова появиться на её кровати красиво сложенной и выстиранной. Джинни прошла к первой же душевой, включив тёплую воду, и с наслаждением закрыла глаза. Всё же хорошо, что она послушалась девочек и пошла мыться — усталость, казалось, стекала с неё вместе с потоками воды.

Намылившись вкуснопахнущим гелем для душа, подаренным Кэтрин, её настроение поднялось ещё на пару баллов. Когда рука потянулась к шампуню Мэри, на её лице расплылась довольная широкая улыбка. Сколько крокодильих слёз она пролила, отдавая его, но кто же её просил не воспринимать её угрозы всерьёз?

Кратко говоря, из душа она выпорхнула полностью удовлетворённой спустя полчаса водных процедур. Девочки уже сладко посапывали, за исключением спящей Мэри, которую можно было бы использовать как гудок для Хогвартс-экспресса, если он вдруг перестанет работать.

Джинни спешным шагом прошлась по старенькому, но мягкому ковру спальни к своей кровати. С завидной скоростью натянула на себя пижаму, рубашку даже расстегивать не стала — так и надела через голову, на манер свитера — ночью было уже прохладно, а после душа и вовсе вдвое хуже.

Скоро она юркнула под одеяло, высунув кончик палочки, закрыла балдахин и наложила заглушающие и согревающие чары. Затем заснула крепким, но беспокойным сном, в котором за ней снова кто-то гнался.

Утро встретило Джинни мягким светом, пробивающимся сквозь балдахин. Она потянулась, зевая и приподнимаясь на локтях, почувствовав, как одеяло скользит по её коже. В комнате всё ещё царила тишина, но вскоре раздался шорох — это Кэтрин, уже одетая, пыталась тихо собрать свои вещи.

— Эй, Джинни, — прошептала она, наклонившись ближе. — Ты не забыла, что сегодня у нас ЗОТИ? Надо поторопиться!

Джинни, всё ещё в полусне, потёрла глаза и с недоумением посмотрела на Кэтрин. — Что? ЗОТИ? — повторила она, словно пытаясь осознать, что происходит. — Я думала, у нас сегодня свободный день!

Кэтрин закатила глаза, её лицо исказилось в смешанной гримасе удивления и недовольства. — Ты серьёзно? Похоже, ты ещё не до конца проснулась. Мы же сами вчера обсуждали, что у нас скоро первое занятие с новой профессоршей, Долорес Амбридж! Ну, той, розовой с праздничного ужина.

— Чёрт, — пробормотала Джинни, вскочив с кровати, её волосы растрепались, как у взъерошенной совы. Она быстро начала собираться, бросая одежду на пол, ища что-то подходящее.

Мэри, всё ещё завернутая в одеяло, приоткрыла один глаз. — Вы не можете говорить потише? Я только что заснула, — произнесла она с недовольством, прижимая ладонь к лицу, как будто это могло помочь ей проснуться.

— Мэри, вставай уже, дракон его побери, утро! — ответила Джинни, натягивая на себя свитер поверх пижамы, а потом, заметив свою оплошность, быстро сняла его и спешно надела школьную рубашку. — Нам нужно торопиться!

Анисия, которая всё ещё лежала на своей кровати, потянулась и зевнула. — Я могу вас разбудить, если что, — предложила она с ленивой улыбкой, но её голос звучал так, будто она сама не верила в свои слова.

— Себя разбуди для начала, дуреха! — отчитала её Кэтрин, бесцеремонно стягивая с неё одеяло.

Джинни, наконец, выскочила из комнаты, оставив позади себя шорохи и недовольные возгласы. Она направилась к ванной, где, взглянув в зеркало, увидела своё отражение — растрёпанные волосы и сонные глаза. С трудом умывшись, она попыталась привести себя в порядок.

Скоро в коридоре послышался звук шагов — это Кэтрин, уже готовая, спешила к выходу. — Джинни, поторопись! — крикнула она, и Джинни, быстро натянув обувь, побежала за ней.

В классе ЗОТИ уже собрались ученики, и воздух наполнился ожиданием. Джинни села за парту рядом с Кэтрин, стараясь не обращать внимания на шёпот и взгляды одноклассников.

— Надеюсь, ты готова, — прошептала Кэтрин, подмигнув ей.

Джинни кивнула, хотя внутри неё всё ещё витали остатки сна. Она достала свои записи и начала листать страницы, пытаясь сосредоточиться. Но, к сожалению, она не сразу заметила, что сегодня их занятие будет не с Слизерином, а с Пуффиндуйцами. Вдруг дверь класса распахнулась, и вошла профессор Долорес Амбридж — её розовое платье с жакетом цвета молодого поросёнка и широкая улыбка сразу привлекли внимание всех.

— Доброе утро, мои дорогие студенты! — произнесла она с излишним энтузиазмом, её голос звучал как сладкий, но пронзительный колокольчик. — Я ваша новый профессор ЗОТИ, профессор Амбридж. Надеюсь, вы готовы к увлекательным занятиям!

Джинни обменялась недоумёнными взглядами с Кэтрин. Профессор Амбридж выглядела так, будто пришла не на урок, а... даже не ясно куда было бы уместно нарядиться в столь нелепый розовый костюм. Её взгляд скользнул по классу, и Джинни почувствовала, как в воздухе повисло напряжение.

— Сегодня мы начнём с основ, — продолжала Амбридж, её улыбка не исчезала. — Я надеюсь, что вы все будете вести себя хорошо и внимательно слушать. Не терплю неуважения!

Джинни глубоко вздохнула, её сердце забилось быстрее. Она знала, что это будет раздражающе, но, глядя на Кэтрин и Мэри, почувствовала, что те, похоже, разделяли те же мысли!

Профессор Амбридж продолжала говорить о программе курса, и с каждым её словом глаза учеников всё больше округлялись, когда Джинни, не в силах сдержаться, наконец-то подняла руку.

— Профессор, а будет ли у нас практика? — спросила она, её голос звучал уверенно. — Мы должны учиться защищаться, а не просто зазубривать эти бесполезные книжонки, — и хотя Джинни уже знала о тщетности своих слов, она не смогла молчать, просто не смогла! И, к несчастью, здесь не было Тома, который мог бы её заткнуть раньше, чем она нарвётся на очередные неприятности.

Амбридж приподняла бровь, её улыбка стала чуть более натянутой. — Защищаться? От кого, милая, если не ошибаюсь, Джинни Уизли? От темных магов? Оборотней? Или, может, от Темного лорда? — её тон был насмешливым, как будто она не могла поверить, что кто-то всерьёз беспокоится о таких вещах.

— Да, именно от них, от него, — с нажимом ответила Джинни, её голос стал более решительным. Она заметила, как Кэтрин и Мэри обменялись взглядами, поддерживая её.

Профессор Амбридж покачала головой, её выражение лица изменилось на холодное, хотя голос звучал всё так же до отвратительного приторно, словно женщина пыталась выдавить из себя милый юный голосок. — Джинни, вы не должны волноваться. Министр магии и его команда обеспечивают нас защитой. Вам не нужно учиться на практике использовать атакующие заклинания. Достаточно знать, что вы в безопасности.

— Но это неправильно! — воскликнула Джинни, её гнев нарастал. — Мы маги, а не маглы! Почему мы не можем пользоваться своей магией свободно? Разве не стоит учиться защищаться, чтобы быть готовыми к любой ситуации?

Амбридж нахмурилась, её глаза сузились. — Вы должны понимать, что Министерство магии знает, что делает. Поттер и Директор могут запудрить вам мозги своими идеями, но настоящая защита — это знание, как избежать ненужных конфликтов. Мы должны быть разумными и осторожными.

Джинни почувствовала, как её терпение на исходе, стиснула зубы. Она понимала, что спорить с профессором Амбридж было бессмысленно, но её внутренний протест не утихал. Она посмотрела на Кэтрин и Мэри, которые тоже выглядели недовольными, и решила, что не собирается сдаваться.

— Ладно, — произнесла она сквозь стиснутые зубы, стараясь успокоиться. "Мы ещё посмотрим, кто кого," — мысленно добавила Джинни, исподлобья прожигая мерзкую стерву.

Профессор Амбридж, явно раздражённая, перевела взгляд на класс. — Надеюсь, все вы поняли, что я ожидаю от вас. Теперь давайте перейдём к следующему пункту нашего урока.

Джинни, всё ещё кипящая как неверно сваренное зелье, села на своё место — она сжимала кулаки с такой силой, что ногти вонзались в кожу до боли — она не собиралась сдаваться и уже готовилась к тому, что будет дальше. Гарри был прав, она не просто стерва, а натуральная розовая сука. Если вдруг повернётся случай, она лично её завадит!

В конце занятия, как Джинни и предполагала, её обрадовали новостью об отработке в кабинете этой жабы вечером.

Почему это не могут быть её любимые котлы? Или подготовка ингредиентов в компании профессора Снейпа? Он куда более приятная компания, чем эта министерская шавка!