4.Джулиан

ГЛАВА 27

ДЖУЛИАН

Сидя у больничной койки, я не могу отвести глаз от Джейми. Медперсонал только что привез её обратно после компьютерной томографии.

Каждые несколько секунд Джейми вздрагивает от озноба, пока медсестра выбирает листья и ветки из её волос, складывая их в пакет. Другая медсестра обрабатывает глубокие раны на затылке, а офицер полиции дежурит рядом, чтобы проследить за сохранностью улик.

Я крепче сжимаю её руку.

Всего три минуты — и я почти потерял её. Я никогда себя не прощу.

Мне так чертовски жаль.

Не в силах произнести это вслух, я сглатываю горький привкус этих слов. Пока медсестры занимаются ею, Джейми не произносит ни звука.

Одна из медсестер кладет больничную сорочку в ногах кровати и говорит:

— Мисс Труман, нам нужно вас раздеть, а затем мы наденем это. Ваша одежда пойдет в этот пакет как вещдок.

Когда Джейми не реагирует, я сжимаю её ладонь и спрашиваю: — Хочешь, чтобы я остался?

Она едва заметно кивает.

Обеспокоенный, я смотрю на медсестру.

— Она в состоянии шока. Седативное, которое мы ей ввели, поможет, — заверяет она меня, но мне от этого не легче.

Я перевожу взгляд на полицейского:

— Можно нам остаться наедине? — Вижу, что он собирается возразить, и сверлю его тяжелым взглядом. — Вы можете подождать прямо за дверью, но я настаиваю на приватности, пока моя девушка переодевается.

Нехотя он отвечает: — Я хочу поговорить с мисс Труман, как только она переоденется.

Я жду, пока мужчина выйдет, затем встаю и, наклонившись над Джейми, помогаю ей подняться. Убедившись, что она не упадет, я отхожу в сторону, чтобы медсестра могла её раздеть. Перед тем как на Джейми наденут сорочку, я быстро осматриваю её тело — мне жизненно важно знать, что она больше нигде не ранена.

Как только медсестра отходит, чтобы впустить офицера, я подхватываю Джейми и помогаю ей лечь обратно. Пользуясь моментом, я целую её в лоб и, зажмурившись, шепчу:

— Мне так чертовски жаль, что я оставил тебя одну.

Слова звучат... бесполезно. Иногда просить прощения уже слишком поздно. Ущерб нанесен, и мне остается лишь иметь дело с разрушительными последствиями моих действий.

— Можете входить, — говорит медсестра. Я беру руку Джейми в обе свои, стараясь передать ей силы, пока офицер начинает допрос.

— Мисс Труман, мне нужно задать вам несколько вопросов. Важна каждая деталь. Можете рассказать своими словами, что произошло?

Джейми несколько раз сглатывает, а затем шепчет безжизненным голосом:

— Уборщик...

— Генри Литтл? — Глядя на меня, офицер уточняет: — Литтл работает уборщиком в академии Тринити?

— Да, я уже передал его личное дело другому офицеру.

Кивнув, он снова переключает внимание на Джейми: — Вы говорили, мисс Труман...

— Уборщик... Генри Литтл... — Кажется, Джейми на мгновение проваливается в забытье, но затем продолжает хриплым, но более твердым голосом: — Он сказал, что произошла утечка газа. Нужно эвакуироваться. Он ударил меня головой о стену.

— Давайте вернемся к моменту до того, как Генри Литтл подошел к вам. Чем вы были заняты?

— У меня был урок пианино.

Допрос продолжается, и мне больно слышать, как она повторяет свои ответы снова и снова, но я знаю, что это необходимо, чтобы полиция поймала этого ублюдка. После того как офицер закончил, медсестра перевезла Джейми в отдельную палату.

В палату заходят Ретт и мисс Себастьян. Последняя тут же бросается обнимать Джейми. Обхватив её лицо ладонями, она начинает проверку.

— Как тебя зовут?

Джейми хмурится и, запинаясь, отвечает:

— Джейми Труман.

Мисс Себастьян сквозь слезы улыбается:

— Сколько тебе лет?

Джейми моргает несколько раз.

— Девятнадцать.

— Где ты родилась?

Проходит пара секунд, прежде чем она отвечает: — Салуда.

Мисс Себастьян с облегчением выдыхает и снова обнимает её, видимо, удовлетворенная проверкой памяти и концентрации. Ретт подходит ко мне, и я вижу на его лице ту же ярость, что кипит во мне.

— Картер будет здесь с минуты на минуту. Что сказал врач?

— Сделали КТ. Серьезных повреждений мозга нет. Сказали, будут регулярно проверять из-за сотрясения.

Ретт смотрит на Джейми, и в его глазах вспыхивает боль от того, в каком она состоянии.

— Что насчет шеи?

— Сильные гематомы, но дыхательные пути и голосовые связки не повреждены. Голос будет хриплым несколько дней, пока всё заживает.

Ретт кивает, затем, встретившись со мной взглядом, спрашивает:

— Как этот урод смог до неё добраться?

Только я собираюсь ответить, как в палату входит Мейсон вместе с Картером, которого он забрал из аэропорта. Увидев бешенство в глазах Картера, я расправляю плечи и, ожидая удара, не шевелюсь, когда его кулак врезается мне в челюсть. Удар у него поставленный — я двигаю челюстью, чтобы унять боль.

— Ты, блять, оставил её одну?! — орет он.

— Картер... — Джейми пытается приподняться. Не желая, чтобы она двигалась, я быстро кладу руку ей на плечо.

— Всё хорошо. Ложись обратно.

Картеру требуется несколько глубоких вдохов, чтобы обуздать гнев, и этого времени Джейми хватает, чтобы произнести: — Не вини Джулиана. — Она с трудом сглатывает. — Я не должна была выходить из студии.

Картер резко качает головой и, оттолкнув меня, наклоняется к Джейми, заключая её в объятия.

— Не вини себя.

— Я была такой глупой, — всхлипывает она, и её голос почти неузнаваем.

— В этом нет ни капли твоей вины, — успокаивает её Картер.

Он прав. Потому что вся вина целиком и полностью лежит на моих плечах.