Джунгли. Том 3

Глава 13

По дороге домой, прогуливаясь под ручку с той, кто выглядела как «большая мамочка рядом с сыночком», я ловил на себе множество насмешливых взглядов со стороны волейбольного кружка и их лидеров. Даже Катька, ручкой прикрывая свой милый ротик, посмеивалась — настолько для наших был важен рост мужчины и женщины. Аборигены, напротив, кто-то просто наблюдал, продолжая исполнять роль моей стражи, а кто-то открыто завидовал.

Сплетни о том, за сколько купили ночь со мной, ползли с той же скоростью, с которой я двигался к кровати. По идее, со всем этим осуждением, человеческой злобой и подъебами, которые ожидали завтра, я должен был чувствовать себя шлюхой. Да только, лишь оглядываясь на свою избранницу, чувствовал животный инстинкт, желание побыстрее раздвинуть эти высоченные ножки и… Вряд ли шлюхи так же хотят, чтобы их шпёхали незнакомые дядьки, как я хочу поиграться с этой молочной королевой.

— Вина и побольше. — Первым запускаю в свой шалаш здоровячку, затем вхожу сам. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы наши игры остались без свидетелей, да кто позволит? Императрицу внутрь не пустили. За мной зашла Гончья и двойка медоедок постарше. Сегодня именно они будут исполнять роль прислуживающего персонала.

— Мне раздеться? — Едва нога её переступила порог, тут же спрашивает гостья.

— Всему своё время. Сядь, пока на кровати. — Стягивая с себя эту гребаную белую рясу, оставаясь в шортах и майке, выпиваю стакан холодной воды. Боже, да чего на этом острове жарко, а ведь уже вечер! Взглянув на женщину, разглядывающую помещение, подношу ей так же кружечку воды. На лбу её пот, хоть и чувствуется некий аромат мыла, но ему не перекрыть запах, исходящий от одежды воительницы. Отлично, я знаю, с чего начать наши игры.

— Теперь раздеваться? — Вновь спрашивает торопыга, словно боясь, что всё закончится, а сама она не успеет даже покрасоваться своими шикарными сисечками.

— Я сам тебя раздену. — Отдыхайте, Мудрогорна, по вам ведь видно, как утомили вас переходы, местный климат. Лучше воспользуйтесь моментом, переведите дух, ведь после я с вас не слезу.

Женщина усмехнулась, покачала головой:

— Слышать такое от мужчины мне ещё не доводилось.

— Дико? — Спросил я, и та кивнула. — Понимаю, сам когда-то через это прошёл. Медоеды, обратитесь к Екатерине, пусть принесут её мыло, воду, чистые полотенца и таз.

Одна из белохвостых тут же покинула шатёр, на смену ей зашла другая. Подперев стену, за всем, со стороны, словно став тенью, наблюдала Гончья. Моя немая стража всячески старалась не мешать процессу, да только я постоянно сталкивался с ними глазами, что сбивало с толку. Вот чего я сейчас хотел сделать? Как хотел коровку подколоть?

— Решили обмыться? — Точно! Подав голос, сама воительница напомнила мне о моих планах.

— Именно, и вас немного в порядок привести. Уж простите, пованивает от вас знатно.

Женщина аж водой поперхнулась, стала принюхиваться к своей одежде, после приподняла руку, слегка скривила личико. Уверен, у неё и на подмышках, и на лобке лес дремучий. А я такое не люблю. Интимная стрижка, тёплая мыльная вода, немного пены, ласки и любви помогут девушке завестись. А к моменту, когда нужно будет начинать, там уже и Агохлу с Онохой окажутся в зените. Вот тогда мы и пошалим. Хе-хе-хе…

Вскоре прибывает вино, подобрав одежду, в которую переоденусь утром, кладу её в сторонку. После возвращаюсь к зажатой, спертой от моих последних слов женщине. Эмоции я её понимал, ведь, окажись на её месте в нашем мире и услышь, как девушка говорит, что я дурно пахну — тотчас со слезами бы убежал в ванну. И не факт, было бы у нас чего после её признания или нет. Найдя бритвенное лезвие, подхожу к гостье:

— Простите мне моё замечание. Выпьем?

Естественно, она соглашается, жадно пытаясь запить пережитый позор дополнительной порцией алкоголя. Как известно — пьяная баба пизде не хозяйка. Пару раз по телику или где-то в интернете слышал о том, что алкоголь помогает женщине возбудиться. Естественно, в контролируемых дозах, а не в алкоприступе и пьянстве до потери пульса. Отвесив барышне пару скупых комплементов в разговоре, вновь подливаю алкоголь, мы опять выпиваем, и я спрашиваю:

— Как вы относитесь к интимной стрижке?

— Какой-какой? — Взялась руками за свои длинные русые светлые волосы воительница. — Уж простите мне мою дерзость, но предпочла бы не стричься. Длинные ухоженные волосы символ аристократии.

— Я о стрижке подмышками и на лобке. — Без улыбок или издевок прерываю собеседницу. — Данный тип волос концентрирует на себе все неприятные запахи, — кладу руку женщине на колено, — да и трогать выбритую, гладкую женскую кожу там в разы приятнее.

— А… вы в этом плане. — Нервно женщина берётся рукой за бокал, хочет выпить, но в нём пусто. — Да я и не против… — она тянется к сосуду на столе, но я отпускаю её коленку, беру что-то напоминающее вазу и подливаю ей вина.

Вскоре, наконец-таки, прибывает чан с водой и мылом. Чтобы продегустировать то, а также посмотреть, как у нас продвигаются дела, приходит лично Катя. Запахи мыла, которых ей с Оксаной и местными удалось добиться, и вправду оказались чарующими, приятными, особенно по сравнению с теми, что исходили от этой «Скалы». Позволив гостье самой выбрать, как она будет пахнуть, беру мыло и жестом руки предлагаю «персоналу удалиться», получая встречное предложение «помочь гостье и мне». Катюша очень хотела остаться, увы, не сегодня. Пообещав принять в другой раз, велю медоедам задернуть плотно выход, а Мудрогорне подойти к тазу.

— Мне очень любопытно устройство подвязок, на которых держится ваша броня. — Подойдя к той как к манекену сзади, прошу женщину на некоторое время стать наставником, пока я буду её раздевать. Та согласилась, но прежде чем я начал развязывать узелки на её шее, мне пришлось поискать табурет.

— Давайте я лучше опущусь на одно колено. Мне не зазорно перед властителем другой страны. — Говорит воительница, и я с радостью принимаю предложение. Всё же не хочется ощущать себя школьником, снимающим игрушки с новогодней ёлки.

Сперва мы с коровкой начали с подвязок. Они, словно из эротического искусства бондажа, обвивались вокруг всего её тела. Наплечники были связаны с нагрудником, тот имел некое крепление, на котором женщина без помощи рук на спине носила огромный топор, весивший с пережравшего меня. Веревки затягивались туго, где-то специально, а где-то от необходимости, я жестко прихватывал Мудрогорну за грудные пластины, те самые, поддерживавшие её дойки в приподнятом положении. Естественно было ожидать, что они под тяжестью своей обвиснут. И так оно и было. Однако, без поддержки всё выглядело в разы более сексуально и уместно. Когда я снял с неё последний мешавший видам элемент, синюю рубашку, и, попробовал взять её левую грудь, пальцы мои обволокло мягкое, теплое чувство. Даже в две руки я не смог бы нормально взять этот огромный, подвижный атрибут.

— Разрешите встать? — просит женщина, что до сего момента была ко мне спиной. Пальцы мои сжимали это мягкое, прекрасное, созданное самыми мастеровитыми богами явление, называемое грудью. До этого я игрался лишь с левой, пытался при помощи руки приподнять, но в мою растопыренную кисть с трудом помещалась даже область её соска. Чего уже говорить о этом чудесном, мягком и теплом молочном холме.

Припав к её спине, обнимаю женщину, и второй рукой так же берусь за мягкую область розового сосочка. Пальцы мои, как пальцы пианиста, исследуют каждую шероховатость, неровность, ощупывают вишенки, вдавливают, то пощипывают, то наоборот отпускают.

Боже, какой кайф!

— Ах…

Внезапно донеслось, и женщина тотчас решает приподняться. От чего я соскользнул по её спине.

Зараза! Я же не разрешал!

— Вы ведь помните, что обещали? — Спрашиваю я.

— Могу я поменять колено? — Она лицом не повернулась ко мне, произнеся это. Да и в принципе не требовалось, по белозубой улыбке потирающей руки медоеда, прятавшейся в тени входа, я понял, что это был за «Ах…»

— Думаю, не стоит, давайте лучше перейдём к мыльным процедурам, пока вода окончательно не остыла.

Наконец-то соизволив зайти к ней со стороны грудей, вижу их и то, как сильно налились, торчали возбужденные, даже не вишенки, а сливки, на её грудях. Вот только личико женщины оставалось всё так же спокойным, даже не покраснела, засранка.

— Так, теперь пояс, — говорю я, расстегивая пряжку. Едва я чуть приопустился на колено, как нос ощутил сильный кисловатый запах, можно сказать, даже неприятный. — А знаете, будьте любезны, тут сами, разденьтесь полностью до босых стоп.

Ах, боже мой, заставить её немного подвигаться, а самому понаблюдать со стороны, оказалось правильным решением. Гипнотизируя, груди её невероятно большие, качались из стороны в сторону, в то время, как хорошенькая, откормленная попка имела очень накаченный вид. Мне даже захотелось её потрогать, но к этому я ещё вернусь. В глаза бросился тот здоровенный кустарник между ног. Ебать, вот причина запахов, там сука, хоть косички заплетай, отвратительно блять! Занырнув туда с головой, можно было бы как в джунглях потеряться. То же и с подмышками, хотя видно сразу, кусты сверху кое-как подстригали, ибо мешали даже собственной хозяйке. Сука, ну как можно быть на столько красивой и при этом так сильно себя не уважать? Я ж не говорю про постоянно выбритый под ноль лобок, но хотя бы до длины секвой доводить, то не нужно!

Изначально я планировал брить её и мыться одновременно. Но сейчас придётся начать с очагов, ибо фу-фу-фу. Стал брезгливым, блять.

— Могу ли я просить вас о встречном желании? Мне бы хотелось так же раздеть вас. — Неожиданно говорит коровка. Да с меня-то и снимать нечего, но коль так, то:

— Буду благодарен.

В отличие от меня, полностью голая дама решила начать с того, что интересовало её больше всего — с моих шорт-трусов-семейников. Она особо не церемонилась, упав на колени, пригнулась, сделав двумя руками «вжух», и потянула трусы мои до косточек, позволив члену моему оказаться у её съехавшихся на переносице глаз.

— О-о-о… — многозначно протянула она и, почему-то, рукой потянулась к своему паху.

— О-о-о? — Вопросительно повторил я, выходя из оказавшихся на земле трусов. — Майку снимать будете или мне самому?

От её жаркого, дрожащего дыхания, мой член начал каменеть. Хотелось забыть о плане, да только, стоя над ней, я видел, как волосы из подмышек расползаются во все стороны, портя потрясающую картину, где женщина восхитилась моим членом. Ну не могу я, сука, фетиш у меня на выбритых!

Женщина поднялась, почти так же быстро и грубо стянула с меня майку. Никаких прелюдий, словно дитя своё малое раздела, и спросила:

— Что дальше?

Тяжело вздохнув, я рукой указал на таз, попросил стать в центр и пригнуться. Мудрагорна всё безукоризненно исполняет, позволяя мне осторожно дотронуться до её волос, полить их горячей водой. Длинный, шелковистый светлый волос был примерно метр шестьдесят длинной, и, став мокрым, так эротично прильнул к физически крепкому, местами окрасившемуся в красный загар телу.

Прося негорячую, но тёплую воду, я учитывал, что Мудрагорна могла получить ожоги от солнца, поэтому горячих ванн стоило избежать, использовать прохладную воду. Однако это лишь для кожи, а чтобы сделать бритьё более приятным и лёгким, нам с ней предстояло распарить области подмышек и лобка, после напенить и аккуратненько пройтись острой бритвой. Хоть провоз бритв и запрещён в ручной клади, но слава богу, что в багаже, что в в сумочках, у наших дам хватало станков для бритья, да и у Добрыни, с его-то ковром по всему телу, хватало острейших Спутников.

Управляя женщиной как марионеткой, заставляя её то поднять руку, то опустить, я то и дело прихватывал её за талию, пристраиваясь сзади, животом, иногда локтем, утыкался в её мягенькую попку, сильную спинку. Хоть гостья и старалась сохранять каменное лицо и спокойствие, но каждый раз, когда я её просил нагнуться, дабы смыть с головы, плеч, подмышек мыльный раствор, она краснела всё сильнее и сильнее.

— Они такие мягкие, прямо так и хочется… — Когда мы перешли ко второй руке, я облизнул её сосок, и женщина вновь ахнула, обхватив меня рукой, вжала голову мою в свои груди. Член мой от этого тотчас встал, да только упирался он в неё где-то в области чуть выше колена.

— Агтулх, а мытьё, может, немного подождать? — спросила женщина, и сука… таким голоском, что хотелось прямо сейчас забить на свой план и утонуть в её грудях. Но нет! У нас пари, и я должен убедиться в том, что если каким-то образом мой член не достигнет её сердца, то мне удастся заставить её кончить иными путями: языком или руками, плевать, я выиграю, но для этого нужно подготовить почву. И тогда уж я смогу разгуляться вдоволь!

— М-м… м-мм… — бубню я ей в грудь, чутка отталкиваюсь руками от сильного пресса. Хоть женщина и ослабляет хватку, рот мой вынырнул из мягкой сисечки не сразу… — Кхм-кхм, я сказал, гигиена превыше всего. Милая Мудрагорна, будьте любезны, в дальнейшем воздержитесь от столь резких действий, вы же обещали слушаться. — Воздержитесь, блядь, пожалуйста, или я сам не сдержусь! Кричу в себя!

— П-простите, Агтулх… — Склонила голову женщина и подняла руку.

Мышцы её были сильными и крепкими, а вот кожа — приятная на ощупь и нежная. Ароматный шампунь с прохладненькой водичкой давно смыл весь подсохший пот. Распарив ей руки, лезвием острейшим аккуратно сбрил последние беспокоившие меня элементы сверху. И когда девушка, ожидая, держала руку поднятой, аккуратно, подразнивая, поцеловал её в спину. Подпривыкнув к моим касаниям, кокетству, тому, как упорно не позволял ей получить то, чего мы оба страстно желали, женщина стала покорней, а я перехожу к самому главному — дремучему лесу между её ног. И зайти намереваюсь так же издали, с чёрного входа. Орудовать меж её больших сексуальных булочек — один большой соблазн, и сдерживаться я не стану.

— Расставьте ноги пошире, можете выйти из тазика, после раздвиньте руками ягодицы.

Коровка следует точно моим словам, и в конце, зачем-то наклонившись вперёд, оттопыривает огромную попу.

— Вот так? — Неуверенно спрашивает она, свесив вперёд груди. Матерь божья, эти холмы, да ими теперь можно было укрыться в холодную ночь! Член мой успевший за время мытья опуститься, вновь встал, и коровка это заметила. — Он у вас то опускается, то вновь поднимается. Странно, впервые такое вижу.

— Особая способность. — Откинув дурные желания, проливаю всё водой, мылом, затем опять водой. Осторожно орудуя лезвием, удаляю всё раздражающее мой глаз, постепенно перехожу к смежной области. Попка её очищена от лишнего, и, как бы невзначай, для своего удобства, я слегка проникаю в неё пальцем.

— Оу…

— Не дёргайтесь. — Один палец в её отверстии чуть углубляется, и другой по мере бритья медленно сползает к женской щелочке. Поначалу мне казалось, что в вагине этой женщины даже голова моя могла бы поместиться. Однако всё оказалось совсем не так. Персик — мягчайший и нежный. Судя по увиденному, эта женщина сильно приукрашивала свои сексуальные походы и победы. Поначалу она казалась даже не тронутой, однако, когда я перестал играться с её черной дырочкой и перешёл к главному, киска её спокойно поглотила мой указательный палец, а Мудрагорна лишь издала сладостный вздох. Любая другая из наших, после того как в Агохло и Оноха я бы её столько обхаживал, уже давно кончила, а может и не раз. Но эта стоит и держится уверенно! Вот блядь, нужно постараться, а то не дай бог и вправду проиграю, потом ещё ту жирную блядь Хго заставят обслуживать! Не-не-не, сука, ты умея сейчас обкончаешься.

Закончив с задней частью, обмываю её попку, перехожу к лобку, и тут действительно работаю, а не играюсь. Устроив ебучий лесоповал, добрался до заветных губок. Отлично, оглядывая свою работу, прохожусь по кругу, захожу к ней сзади, вроде всё… Теперь к удовольствиям!

— Сейчас вы выглядите неотразимой, Мудрагорна.

Одной рукой касаюсь её лобка, второй тянусь к груди, великолепным сосочкам, которые так хочется попробовать вновь на вкус.

Пальцы проникают в неё, прижимают, ласкают, щипают, редкие вздохи становятся более частыми. В моменте, осмелев, она блокирует мою руку. Прихватив за запястье, когда уже второй мой палец собирался вторгнуться в её пещерку, женщина спрашивает:

— Может, переместимся на кровать, уважаемый Агтулх?

Я слегка добавляю усилий, хоть она и придерживает кисть, но противиться моим действиям не смеет. Её попка буквально наваливается на мой торс, и когда я, ускорив темп, таки вошёл в неё вторым пальцем… пухлый зад грубым движением назад буквально вытолкнул меня из ванночки. Если я ни за что не схвачусь, то упаду!

Пальцы мои сильно сжимают женскую грудь, сдавливают сосочек, с которым сейчас игрались! Держу баланс… фух, чуть не ебнулся.

— М-м-м-м-му… — прерывисто вырвалось из рта гостьи, а по руке моей потекло нечто тёплое. А, «му»?

Попка Мудрагорны едва заметно подрагивала. Сама воительница стояла в полный рост, рукой своей почему-то прикрывая рот.

Отпустив её сосок, замечаю на руке нечто… стоп, белое, это что, молоко?

Оу, так она кормящая, или может это особенность? По персику точно не скажешь, что рожала.

— Ладно, это уже опасно, давайте и вправду перейдём к кровати.

Едва мы добираемся до постели, она чуть проявив силы, толкает меня на кровать, убирает волосы за голову, вновь падает на колени, принявшись жестко, буквально через хер, душу мою высасывать. Её большой язык оказался лучшим стимулятором, а неглубокая глотка при движении моих бёдер встречала приятными толчками. Она умела сосать, знала, как это делать, а ещё эти рога на её голове оказались идеально подходящими для контроля её работы. Сначала казалось, что именно она вела, но после, когда я по-настоящему разошёлся, именно я заставлял её мычать, пытаться отдышаться и даже пускать слюни, слёзы. Дергая её как за поводья, проталкивая всё глубже, словно хер мой рос и подстраивался под её глубины, кончаю той в глотку, заставляю глотать, а после, отпускаю.

Это было охуенно. Мудрагорна, распластавшись у кровати, на стертых от сегодняшних забав коленях, пытается отдышаться.

— Ну… ну вот и всё. Я победила… — Головой прильнув к моим коленям, лыбится коровка.

— Да? Ты как думаешь? Ну раз уверена, не могла бы ты его облизать… а то так грязно. — переводя дыхание, глядя в эти очаровательные, уверенные в своей победе глаза, прошу я. Ни одна женщина ещё не посмела мне в этой просьбе отказать. Даже те, что из моего мира со временем соглашались.

— Не скажу, что это было просто… — облизав головку, чмокнула ту грудастая, — даже подумывала, что могу проиграть, — коснувшись яиц, вновь всасывает член и… Глаза её округляются. Пару минут назад показывавший все признаки «уведания», цветок вновь начал затвердевать, расцветать. — Какого чёрта⁈

Высвободив член из плена своего рта, глядя на меня с одной стороны неприятно удивлённой, а с другой стороны кривой улыбкой, спрашивает Мудрагорна.

— А это второй раунд. Залазь на кровать и поднимай свою задницу. Твоя попка очень хороша, но гладенькая киска ещё лучше. Сейчас будем пробовать её по-новому, по-взрослому!