Диктант с ошибкой

ВЕРА

Продавец скупочного магазина отсчитал деньги и положил на прилавок. Вот они: пять новеньких сторублевок. Вера осторожно протянула руку и, стараясь не смотреть на продавца, положила деньги в карман. Вера боялась людей, которые, казалось, все смотрели сегодня на нее. Вдруг они спросят, что она держит в кармане? Вечером, сегодня вечером, она отдаст деньги Игорю.　

А два раза в месяц Вера получает зарплату. Эти деньги она тоже держит в кармане, но они такие мягкие, так приятно шуршат. А потом тетка, слюнявя пальцы, пересчитывает их, ворча на бога, пославшего ей неизвестно за какие грехи лентяйку и дармоедку. Игорь тоже, наверное, пересчитает деньги и скажет… Что он скажет? Какая разница. Она отдаст ему деньги и уйдет. Нет, она ему еще скажет… Она найдет, что сказать.　

А сейчас — домой. Прошло 4 часа, как она ушла, будет скандал.　

Около дверей Вера еще раз проверила, как спрятаны деньги, и позвонила.

Тетка встретила ее широкой улыбкой. Наверное, дома были гости. И правда, приехал брат отца. Вера облегченно вздохнула. В ближайшие три-четыре дня, пока Иван Петрович не уедет, дома будет тихо, почти так же тихо, как в то далекое время, когда были живы мама с папой. А на работе… Вера даже вздрогнула. Она вспомнила человека в форме, который допрашивал ее. Он хотел знать, почему она ушла из раздевалки позже своих подруг. Она, кажется, сказала ему, что всегда уходит позже, что об этом он может спросить кого угодно, что она просто медленно одевается. Ведь это, действительно, так.　

Однажды, когда все уже ушли, она увидела, что шкафчик напротив неплотно закрыт. Вера вынула из него чью-то модную шляпку, пальто и долго примеряла их перед зеркалом. Об этом она не рассказала человеку в форме…　

— А ты повзрослела, Верочка, ты слышишь меня?　

— Да, конечно, слышу, дядя Ваня.　

Он еще спрашивает что-то о работе. Может быть, рассказать ему все? Ну нет! Хватит разговоров в цехе. Неужели следователь вызовет ее еще раз?　

— К тебе гость приехал, а ты как сыч сидишь и молчишь, — откуда-то издали слышен теткин голос. Выручила Зина, верная подружка. Она тоже пришла в гости. Теперь можно уйти в угол, сесть на диван и пошептаться. Но о чем говорить, что Зина знает? И Вера опять молчит.　

Она вспомнила маму: как та кормила ее и Зину яблочным пирогом и Зина не хотела уходить к себе. Как приходила Зинина мама и долго извинялась за свою бесцеремонную дочку. Нет, Зина хорошая девочка. Когда Вериных мамы и папы уже не было, Зине сшили новое платье к майским праздникам, но она не хотела его одевать, потому что у Веры нового платья не было…　

Потом приехала из деревни тетка. Было очень больно видеть почти незнакомую женщину там, где раньше привыкла видеть отца, мать. Вера все хотела уйти из дому, но как-то не решилась. Тетка зарабатывала мало, пришлось Вере пойти работать на ткацкую фабрику.

Полтора года назад, едва получив паспорт, Вера вошла в цех. «Ты комсомолка?» — это, кажется, первое, что у нее спросили. Да, она комсомолка. «Комсомолка! Комсомолка!» — вдруг больно застучали в голове молоточки-мысли…　

Где она познакомилась с Игорем? Ах да, на вечере в клубе. Вера стояла в углу и вместе с другими девушками слушала, как Надя рассказывала:　

— Вон он, черненький, симпатичный такой. Это Игорь. У него папаша директор какой-то.　

И вдруг Игорь подошел к ним и пригласил танцевать Веру. Лучше бы она отказалась тогда пойти с ним. Зачем она согласилась?　

После вечера Игорь проводил ее до самого подъезда и очень тихо сказал: «До свиданья, деточка». Ее никогда еще не провожали домой.　

Она все, все рассказала Игорю: про маму, про работу, про тетку. «С твоей внешностью ты можешь стать звездой экрана, — говорил Игорь. — У тебя будут слава, деньги». Однажды она рассказала Игорю о том, как мерила чужую шляпку и пальто в гардеробе. Он вдруг стал серьезным: «Знаешь, родители что-то перестали давать мне деньги. Тебе нравится в этом кафе? Внеси свою долю. Не клади вещи обратно в шкафчик, а положи в свой чемодан». Вера задохнулась. Она должна сказать этому гадкому человеку, что она, Вера…　

— Тише, — зашептал Игорь, — что же, ты у тетки будешь просить денег? А ведь нам нужны деньги, чтобы ходить в кино и кафе. Никто ничего не узнает, если мы сами не проговоримся…　

И зачем она пошла тогда с ним танцевать!..　

…Зина сидит рядом на диване и молчит. Какая она все-таки умница. Ничего не спрашивает и молчит. Уже 10 часов. Теперь можно пойти спать. Извиниться и сказать, что завтра рано вставать на работу. Иван Петрович как-то странно смотрит на нее. Обычно Вера так рада его приезду. Ей стало стыдно. Она еле дошла до кровати, уткнулась носом в подушку и, наконец, заплакала. Весь день она готовилась выплакаться, весь день едва сдерживала слезы, и вот не нужно притворяться, не нужно с чужой, противной улыбкой сидеть, сложив руки на коленях.　

Вера привыкла тихо плакать, чтобы никто не слышал. Не надо им слышать, как она плачет, они не поймут ничего. Сегодня вечером ее ждет Игорь. Он не дождется. Она хотела отдать ему сегодня эти деньги и не пошла к нему. Ей жалко денег? Нет! Пока деньги у нее в руках, все можно еще как-то повернуть назад. А потом будет поздно…　

Как-то зимой они не достали билетов в кино, и Игорь предложил погреться в кафе. Вере очень уж не хотелось идти домой. Подумаешь, выпить чашку кофе! Правда, Игорь взял коньяк, но она пила только кофе.　

Вера ясно представила себе уютный зал, веселых вежливых людей за столиками, необыкновенно вкусные пирожные. Как это было непохоже на то, что делалось дома. Правда, потом Вера стала замечать, что люди, за столиками не всегда вежливы, что Игорь выглядит часто смешным, стараясь казаться «великосветским львом». Но все-таки Вера отдыхала здесь. Все-таки она ждала воскресенья именно из-за этого уюта, теплоты…　

Вера чувствовала, что ее вызовут к следователю еще раз. Она готовила себя к новой встрече, но все же вздрогнула, выронила из рук шпульку, когда ее позвали.　

Следователь сидел один. Он и Вера, больше никого. Он смотрит прямо в глаза. Только не опускать глаз, смотреть прямо на следователя. Что это за взгляд у него? Добрый, ласковый, внимательный и вместе с тем строгий. Почему он молчит? Пусть спросит что-нибудь. Сколько можно молчать!　

— Какое сегодня число?　

Что он спрашивает? Зачем? 1 августа… А! Сегодня день рождения папы. В этот день у них всегда бывали гости — старые папины товарищи. И они вспоминали также 1 августа 1932 года. В тот день…　

— Так какое сегодня число? Ты вспомнила? В этот день родился твой отец. А в 1932 году в этот же день сдали цех, в котором ты сейчас работаешь. Новый цех строили комсомольцы. Секретарем комитета комсомола был твой отец. Строили на субботниках. Ткачи стали каменщиками, штукатурами. Самым радостным днем для них было 1 августа. В цехе был накрыт огромный стол, и твой отец сказал волнующую речь о тех, кто будет здесь работать. Это было 27 лет назад. И через 27 лет…　

Вера подняла голову и посмотрела ему в глаза. Она теперь может это сделать, она решила. Деньги здесь, в кармане. Она вытащила их и положила на стол.　

— Это деньги от продажи пальто?　

Вера не смогла ответить. Это было выше ее сил…　

В большом зале клуба заняты все места. Сколько людей! Молодых и старых, знакомых и чужих. Нет, чужих здесь нет, всех интересует Верина судьба. Это ее судьи. Страшно, когда столько судей. Но они не ошибутся. Не могут ошибиться.　

Первым говорит следователь. Говорит долго и обстоятельно. Он обвиняет, он и оправдывает. Его знают на фабрике, ему верят.　

— Девушке восемнадцать лет. А от кого она слышала хорошие слова? От бездельника, пустого человека, ставшего преступником. Для нас, опытных людей, слова, которые он говорил ей, — банальные фразы. А для Веры это было ново…　

Вера сидит в углу на стуле. Она опустила голову, вся съежилась, ей хочется стать совсем незаметной. Вера ощущает на себе взгляды сотен внимательных, изучающих глаз. Ей вдруг становится жалко себя, к горлу подкатывается комок…　

— Коллектив достаточно крепок, чтобы взять ее на поруки. Из нее вырастет настоящий человек, я ни минуты в том не сомневаюсь.　

Выступает Александра Лаврентьевна, которая первой встретила Веру в цехе, научила ее всему, что она умеет сейчас.　

— Знали мы про Верину жизнь дома. Да закрутились вот с работой… Как-то все некогда было поговорить с ней, помочь. Плохо это, конечно. Веру мы проглядели. Но если нам разрешат взять ее на поруки — все будет иначе…　

Секретарь комитета комсомола Таня Миронова вспомнила интересный случай.　

— Пришла Вера как-то в драмкружок. Доволен был его руководитель. И ей, видно, там понравилось. Но сходила она на три занятия — и все. Руководитель кружка ко мне приходил. У Веры, говорит, большие　способности. Поговорила я с Верой, а она: «Драмкружок — это не собрание, хочу — хожу, хочу — нет». Ей было стыдно признаться, что тетка отпускает ее из дому только на один вечер в неделю — в воскресенье. Мы не знали об этом. А так как числилась у нас Вера в «неактивных», махнули рукой. Но ведь она могла прийти к нам сама...　

Правдивые, ободряющие и горькие слова ударяли прямо по сердцу.　

— Спасибо за то, что поддержали меня, спасибо вам всем. Я буду, буду... честное слово...　

И люди поверили девушке. А когда шли домой по вечерним улицам, Вере вдруг захотелось сказать всем, кто шел с ней, то, что так и не сумела высказать на собрании.　

Но она опять не нашла слов, а только взволнованно улыбалась.