Диктант с ошибкой

ДИКТАНТ С ОШИБКОЙ

Мерно стучали колеса. Поезд увозил Андрея и Машу все дальше и дальше. Позади остались колония, долгие дни, проведенные в заключении. Впереди — новая, волнующая жизнь…　

Покончить навсегда с дурным прошлым, забыть о нем, честно трудиться — эта мысль давно уже захватила Машу. Девушка жила ею, мечтала, радовалась перелому, который в ней наступил.　

А Андрей?　

— Скажи, Андрюша, что ты думаешь делать дальше? Я с тобой откровенна, а ты…　

— Я тоже, Маша. Во-первых, хочу быть все время с тобой. Ты же знаешь, я люблю тебя.　

Маша ласково погладила Андрея по руке.　

— А во-вторых?　

— Поступлю в театр. Я верю в свою звезду, в свой талант.　

— Но ведь у тебя нет никакой подготовки. Тебе учиться надо!　

— Пустяки. Сцена — лучшая школа. Вот посмотришь, годика через три-четыре получу заслуженного, вспомнишь мои слова…　

Маша задумчиво смотрела в окно, за которым расстилались бесконечные просторы. Как она мечтала о них все эти вычеркнутые из жизни дни, месяцы, годы!　

— Скажи, — неожиданно спросила девушка, не поворачивая головы, — почему все называют тебя Альфонсом? Ведь твое настоящее имя Андрей.　

— Зови меня, как хочешь. Но имя Альфонс, по-моему, больше импонирует моей внешности.　

… И вот она, долгожданная Москва. Прощались торопливо. Крепкое рукопожатие, поцелуй. Договорились встретиться в ближайшие дни.　

Андрей отправился в центр города к своим родителям, а Маша — на другой вокзал, чтобы на электричке доехать до подмосковного городка, где жила ее тетка.　

Стремительно понеслись дни. Новая жизнь, новые люди. Маша устроилась в райпотребсоюз товароведом. Работа пришлась по душе. Прошлое постепенно забывалось.　

Сначала Андрей часто наведывался к Маше. Он рассказывал, что поступил на работу в театр, правда, занят пока лишь в маленьких ролях.　

И вдруг Андрей исчез. Жизненные пути молодых людей разошлись. Трудно сказать, встретились бы они когда-нибудь снова, если бы не случай…　

С каждой встречей новый знакомый все больше нравился Зосе. Приятно было идти рядом с этим статным, красивым молодым мужчиной, слушать его всегда интересные рассказы. Правда, смущало немного Зосю имя знакомого — Альфонс. Про себя она называла его просто Алик. Это звучало куда приятнее и совсем уж по-дружески.　

Алик частенько опаздывал на свидания, а раз и вовсе не пришел. Но на другой день позвонил Зосе на работу и извинился. Он не виноват: задержали в театре, неожиданно была назначена репетиция.　

Однажды Зося спросила, в каком театре он работает.　

— Это пока секрет, дорогая. Когда будет премьера, я сам передам в твои милые ручки билет. Тогда прочтешь на нем название одного из известных театров…　

Зося верила ему. Он говорил так просто и убедительно. А как-то раз нежно привлек ее к себе и сказал:　

— Скоро мои старики обменяют квартиру, выделят мне комнату. Тогда мы поженимся, конечно, если ты захочешь.　

Отправляясь как-то утром в универмаг, где она работала продавщицей в бельевой секции, Зося радостно мечтала о будущем. Правда, мечты ее немного омрачало вчерашнее происшествие: накануне Алик сказал, что будет занят в театре, но, возвращаясь вечером домой, Зося случайно увидела его на улице в компании подвыпивших молодых людей. Впрочем, она тут же нашла ему оправдание. Возможно, Алик просто не успел сообщить ей, что освободился раньше.　

До начала работы заведующий бельевой секцией Иван Илларионович Иванов вызвал к себе Зосю и предложил ей торговать бельем за наличный расчет, минуя кассу. Заметив недоуменный взгляд девушки, Иванов сказал:　

— Голубушка! Ведь завтра конец месяца, надо план выполнять. Наплыв покупателей большой, касса не справляется с таким притоком. Поэтому получай деньги сама.　

Хотя Зося и считалась с авторитетом своего начальника, ее охватило сомнение. А вдруг это какая-нибудь незаконная операция?　

На следующий день Зося зашла в районный комитет комсомола, где рассказала о своих подозрениях. Через полчаса она уже сидела в кабинете следователя. Пожилой мужчина внимательно, не перебивая, выслушал взволнованный рассказ девушки.　

— Вы поступили правильно, по-комсомольски, — сказал он Зосе. — Проверим, выясним.　

В универмаг явилась комиссия. Она провела тщательную инвентаризацию товаров бельевой секции, сверила наличие их с документами и обнаружила излишки белья и простыней. Опасения Зоси подтвердились. Белье и простыни, несомненно, были доставлены в магазин со стороны. Но кем и откуда?　

Заведующий секцией Иванов, уличенный бесспорными доказательствами, признался, что он «приобрел» эти товары у одного гражданина по имени Валентин, Однако толком ничего рассказать о нем не мог.　

— Мы условились, — говорил на допросе Иванов, — что Валентин после продажи товаров заедет ко мне в магазин и получит половину их стоимости, а другая половина пойдет мне.　

А через несколько дней в прокуратуре было возбуждено еще одно дело.　

На сбытовой базе, как всегда, было много представителей различных организаций. Товары отпускались тем, кто имел на них фонды и наряды. Однако кое-кто приезжал и без них в надежде получить внефондовый товар.　

Именно с такой просьбой обратился к директору базы представитель Нефедовского райпотребсоюза Иван Иванович Малинин.　

— Знаете, я даже согласен взять кое-что из неходовых товаров, только бы получить белье и простыни. Большой спрос у нас в Нефедове на этот товар.　

Малинин говорил горячо, убедительно, и с ним согласились. Директор базы вызвал главного бухгалтера.　

— Надо будет отпустить Малинину белье и простыни. Ведь он, кроме того, хочет взять на несколько десятков тысяч рублей неходового товара. Понимаете, какая эта находка для нас? Побыстрее оформляйте, а то еще раздумает.　

Малинин предъявил доверенность. Никому в голову не пришло проверить у него другие документы. Такой выгодный покупатель встречается редко.　

Итак, сделка состоялась. Товар был получен и вывезен. А затем, как это полагается, база направила счет райпотребсоюзу. И что же? Счет вернулся без оплаты. В сопроводительном письме сообщалось, что райпотребсоюз не уполномочивал никакого Малинина получать на базе товар и что вообще такого агента у них никогда и не было. Товар в райпотребсоюз не поступил.　

Так возникло дело о получении на сбытовой базе неизвестным лицом товаров по подложным документам.　

Оказалось, что обнаруженные в бельевой секции универмага белье и простыни похищены именно с этой базы. Теперь необходимо было установить личность Валентина и Малинина.　

…На очередном допросе бывший заведующий бельевой секцией универмага Иванов уверял, что он впервые в жизни совершил незаконную операцию, и вызвался всячески помогать следствию в установлении личности Валентина.　

— Дело в том, — заявил он, — что мы условились встретиться не в универмаге, как я сказал раньше, а в одном из ресторанов. Завтра в 8 часов вечера Валентин будет меня там ждать. Четвертый столик справа от входа. Как будет одет? Право, не знаю. Видел я его в темно-коричневом пальто и такой же шляпе. Роста он высокого, брюнет. Молодой, лет двадцати восьми-тридцати, не больше.　

В ресторан прибыла группа оперативных работников. Но ни в 8 часов вечера, ни позже никто из лиц, сколько- нибудь похожих по описанию Иванова на Валентина, не появлялся. Четвертый столик справа вообще не был занят весь вечер.　

Докладывая о результатах наблюдения за рестораном, оперативные работники высказали догадку, что Валентин, по-видимому, уже знает об аресте Иванова и поэтому не явился. Или же Иванов просто-напросто скрывает настоящее имя и приметы сообщника.　

Еще и еще раз анализируя факты, перечитывая и сопоставляя материалы дела, следователь решил проверить, не было ли совершено за последнее время аналогичных преступлений. От работы его отвлек телефонный звонок. Докладывал дежурный по прокуратуре.　

— Явилась какая-то женщина. Говорит, что с важным сообщением.　

И вот в кабинете следователя товаровед Нефедовского райпотребсоюза. Маша подробно рассказала о том, что привело ее сюда. Не утаила она и того, что ранее судилась за мошенничество, отбыла срок.　

Случилось так, что в одну из последних поездок Маши в Москву чистые бланки с печатями, которые она обычно брала с собой для оформления торговых операций, не понадобились.　

На вокзал Маша возвращалась в трамвае. В вагоне было очень тесно. Сумку с бланками и деньгами она держала под мышкой. На одной из остановок несколько молодых людей, пробиравшихся к выходу, задержались около Маши. Она вдруг почувствовала прикосновение к сумке, и одновременно кто-то толкнул ее. Маша схватилась свободной рукой за сумку — та была на месте. Лишь на вокзале возле кассы Маша обнаружила, что у нее в руках совсем другая сумка, в которой лежало несколько сложенных газет.　

— Я сперва ждала, думала, что вернут мне хотя бы бланки, — взволнованно говорила Маша. — Поймите, товарищ следователь, мне ведь вдвойне тяжело. Мало того, что я потеряла важные документы. Главное, я могу утратить доверие людей, принявших меня на работу.　

— Бланками райпотребсоюза уже воспользовались преступники, — сказал следователь. — А главная ваша вина в том, что вы несвоевременно заявили о случившемся.　

Маша опустила голову. Следователь спросил, не запомнила ли она приметы воров,　

— Нет, — покачала головой Маша. — Впрочем, — спохватилась она, — мне тогда показалось, что одного из них я уже видела когда-то с моим знакомым, Андреем. Но я могла и ошибиться. Знаете, мне даже почудилось, что в толпе на остановке трамвая промелькнул Андрей. Я, наверное, ошиблась… Мне нравился раньше Андрей. Но мы уже давно не встречаемся.　

— А где живет Андрей?　

— Не знаю.　

— Как его фамилия?　

Увы Маша могла назвать только прозвище Андрея, Настоящей его фамилии она не знала. В колонии они находились в разных зонах.　

— Андрея чаще звали Альфонсом, — добавила Маша. — Так ему больше нравилось.　

— Странный вкус, — заметил следователь и продолжал — Сохранились ли у вас его письма, записки, фотографии?　

— Нет, ничего нет. Фотографии у меня не было, а записки и открытки я уничтожила.　

Воскресный день не радовал Зосю. Альфонс в последнее время не заходил и не звонил. Альфонс. Какое нелепое имя! Но разве дело в имени? Ей скучно без Алика, всегда такого внимательного, предупредительного. Почему все-таки он не звонит? Может быть, что-то случилось? Может быть, Алик заболел, а она даже не знает, где он живет…　

Девушка шла по улице, предаваясь невеселым думам, и вдруг неожиданно увидела Альфонса. Он стоял около такси.　

— Алик!　

Альфонс оглянулся, увидел девушку. Особой радости на его лице не отразилось, но он пригласил Зосю сесть в машину.　

— Знаешь, дорогая, все эти дни я был по горло занят. Вот и сейчас у меня срочное дело, надо подъехать к одному артисту и вернуть ему чемодан, — оправдывался Альфонс. — Но раз уж мы встретились, знакомый, разумеется, подождет. Куда поедем?　

— Ко мне, — сказала Зося. — Посидим, поговорим. Уж очень плохое у меня настроение, Алик.　

По дороге Альфонс остановил машину у гастронома и купил бутылку вина. Вскоре они уже сидели у Зоси.　

— Ну, вот, девочка, снова мы вместе. Не сердись, прошу тебя, — вкрадчиво говорил Альфонс. — Я виноват перед тобой. Но пойми, все это время я изучал новую роль. Она мне чертовски трудно дается, но ничего, ты увидишь, с каким подъемом я ее проведу…　

Альфонс обнял и поцеловал Зосю.　

— Выпьем за наше будущее! — предложил он.　

Внезапно в дверь постучали. В комнату вошел старшина милиции. Альфонс побледнел.　

— Прошу извинить! — старшина протянул Зосе повестку.　

— Какие у тебя дела с милицией, зачем тебя вызывают? — забеспокоился Альфонс, когда за старшиной захлопнулась дверь.　

— Почему ты волнуешься? — удивилась Зося. — Вызывают по делу.　

И она рассказала, что у них в универмаге арестовали заведующего секцией за сбыт краденого белья. Зося сказала также, что это она высказала свои подозрения следователю.　

Но тут, взглянув на Альфонса, девушка испугалась. Лицо его перекосилось, вены на лбу вспухли.　

— Зачем ты это сделала!　

— Зачем?　

В голосе Зоси прозвучало такое удивление, что Альфонс поспешил добавить:　

— Ты же могла здорово заработать!　

— Заработать? — Зосю покоробили эти слова, циничный тон Альфонса. — Нет, своей совестью я не торгую. Я комсомолка и иначе поступить не могла.　

— А представь себе, — Альфонс с силой сжал руки Зоси, — что я замешан в этом деле. Да, я! Тогда бы ты тоже донесла? — и он грязно выругался.　

— Значит, и ты вор? — бросив в лицо Альфонсу это обвинение, Зося даже не подумала об опасности, которой подвергала себя. — Значит, ты… ты… Сейчас же уходи из моего дома!　

Возможно, если бы Альфонс попытался сейчас, в эту минуту, как-то переубедить Зосю, она бы поверила ему.　

Но он, втянув голову в плечи, молча взял свой чемодан и быстро вышел.　

Когда Зося, наплакавшись вволю, пришла в себя и спокойно все обдумала, она поняла, что у нее только один путь.　

Через два часа Зося была уже в кабинете следователя, того самого, который недавно сказал ей: «Вы поступили правильно, по-комсомольски».　

Совсем немного вопросов задал на этот раз следователь. Его интересовали фамилия Альфонса, адрес и где он работает. Увы! Зося не могла на это ответить. В конце короткой беседы следователь с упреком сказал ей:　

— Как же это вы, комсомолка, так просто и легко завязываете знакомства со случайными людьми?　

Что могла возразить Зося!　

Спустя несколько дней в этот же кабинет вошел возбужденный молодой человек.　

— Мне прислали повестку. В чем дело? Чем я провинился?　

— Разве мы вызываем только провинившихся? — улыбнулся следователь. — Прошу вас, расскажите подробно о себе.　

— А что рассказывать? — удивился тот. — Моя фамилия Малинин, родился я в 1930 году, вот мой паспорт, окончил институт иностранных языков. Работаю преподавателем в школе. Женат, есть ребенок. Вот и все.　

— Вы судились?　

— Никогда.　

Следователь внимательно рассмотрел документы Малинина, потом сличил номер его паспорта с номером, указанным в доверенности на получение с базы белья. Эти номера не сходились.　

— Скажите, — поинтересовался он, — вы никогда не теряли документов?　

— Ах, вот оно что! — воскликнул Малинин. — Да, действительно, у меня выкрали в магазине бумажник, в нем были паспорт и деньги. Я сообщил об этом в милицию и получил новый паспорт.　

Вызванные Маша и Зося заявили, что Малинин им не знаком.　

Но вот пришел ответ на запрос от начальника колонии, где находился раньше Альфонс: «В колонии отбывал наказание Андрей Иванович Балакин, которого заключенные называли Альфонсом. Адрес и фотокарточка Балакина прилагаются».　

Все становилось на свои места.　

Прошло еще некоторое время, и Альфонс, он же Андрей Балакин, сидел в кабинете следователя.　

Сначала задержанный вел себя на допросах нагло, все отрицал. Следователь терпеливо слушал, когда он подолгу говорил о себе, о том, что порвал с прошлым и стал на честный путь.　

Неожиданно следователь предложил:　

— Давайте, Андрей Иванович, напишем маленький диктант.　

Он протянул Балакину чистый лист бумаги, ручку и неторопливо продиктовал: «Директору базы. Нефедовский райпотребсоюз просит отпустить для нужд сельпо белья, простыней и других товаров на сумму до 200 тысяч рублей. Получение товара доверяем нашему агенту Малинину…»　

Перечитав «диктант», следователь улыбнулся:　

— Снова та же ошибка. И в письме райпотребсоюза, и сейчас вы написали «сельпа». Хромает у вас грамматика, Андрей Иванович. Ну, что же, Балакин, — уже деловито осведомился он, — вызывать свидетелей или сами дадите показания?　

И Балакин вынужден был сознаться.