Долг оплачен

История 2. Свобода - это не всегда счастье

Вытирая слёзы, я набрала номер Анжелики. Вела одной рукой машину, нарушая правила дорожного движения.

— Милька, привет! — радостно крикнула подружка.

— Привет, Анжеличка, как твои дела? Как твоё новое платье? — очень ласково поинтересовалась я.

Она радостно стала тараторить обо всём на свете. Маленькая Анжеличка. Мотылёк, летящий на огонь. Она старше меня на два года, но мне иногда кажется, что она глупый ребёнок. Я позвонила ей, потому что переживаю за свою близкую подругу. До сих пор у меня рана на сердце от того, что с ней происходило.

История Анжелики начиналась как в сказке. Девочка из хрущёвки, с не очень яркой внешностью. Мама вкалывает на двух работах, папа пьянствует. Два младших брата. Она закончила школу, и на одной из выставок современного искусства её приметил богатый парень. И началась такая красивая жизнь, что Анжелика на время перестала со мной общаться, боясь, что я отобью у неё кавалера. Потому что я смазливая и с фигурой. А соперницы ей были не нужны. Сказка продлилась недолго. Богатенький мажор её полностью развратил, потом увёз на дачу, где предложил друзьям. Вся история закончилась больницей и абортом.

Но мотылёк, продолжив порхать, однажды нарвался на огонь, который опалил крылышки почти полностью. Это был взрослый мужчина на чёрном Мерседесе. Так её одаривал, что она опять забылась. Влюбилась. И чуть не умерла, когда её бросили безжалостно, обозвав мышью с помойки.

Следом произошла история уже со мной. Работать у нас можно с четырнадцати лет. Но мне уже было почти восемнадцать, когда меня взяли в секретари к большому начальнику рекламной фирмы. Проработала я ровно месяц, стараясь не замечать пристальное внимание начальника. А потом он пригласил меня на фуршет, с которого я голыми ногами по снегу бежала домой. Лишь бы не отдаться в злые руки богатенького мужика.

Нас с детства учат, что в царские времена было классовое неравенство и существовали сословия. Но забывают напомнить, что всё так и осталось, только публика поменялась. Начиная с детского сада и школы, где люди делятся по достатку родителей, и заканчивая уже взрослой жизнью. Люди стоят на разных ступенях социального статуса. Что можно верхам, низам недоступно. И, поднимаясь по лестнице вверх, можно получить в нос ногой и упасть на дно.

Я знаю это не понаслышке. Ещё в школе у нас учились борзые мажоры и мажорки, которых трогать было себе дороже. Они жаловались своим мамочкам и папочкам, которые мстили жестоко семьям обидчиков. И в полицию бессмысленно обращаться и искать правду. Тебе могут крикнуть в лицо, что ты скот и быдло, только потому, что у тебя телефон старый. Об тебя обязательно вытрут ноги, если ты случайно попадёшь не в ту компанию. И надо запомнить: если ты самостоятельно не в силах ползти наверх по беспощадной лестнице неравенства, то лучше сиди на своей ступеньке и держись за тех, кто рядом.

У Санчеса Мерседес представительского класса. Это около десяти миллионов рублей, а может и больше. А запаска к такой машине стоит десяток моих Жигулёнков. И меня не спасёт тот факт, что я вытащила его из болота. Такие люди добра не помнят. И самое неприятное, что мужчина возьмётся мне помогать, устроит на работу, возможно, даже попользуется, а потом отправит в свободное плавание, то есть по рукам. Для них это нормально. Это будет отличной оплатой за мою помощь.

Я лучше удавлюсь, чем ещё раз встречусь с сатиром. Пусть мне больно. Это только сейчас, потому что я обманулась. Лучше уж сразу понять, во что чуть не вляпалась, чем повторять опыт Анжелики…

— Миль, ты плачешь? — услышала я в трубку.

— У меня бабуля умерла, — ответила я.

— О! Ужас! Как же ты теперь? Я маме передам. Хочешь, мы придём сегодня?

— Приходите, — равнодушно ответила я.

***

Деда уже давно нет в живых, а место, где он оставлял машину, никто не занимает. Я остановилась напротив подъезда на маленькой парковке, что окружали высокие деревья. В городе теплее, чем в деревне, поэтому золотая осень в полной красе.

Район у нас очень спокойный. Есть свои хулиганы и гопники. Но так же есть группа спортивных молодых людей, которые компенсируют наличие криминальных личностей и не дают им разгуляться. Иногда бывают конфликты между хорошими ребятами и плохими, но чаще всего они объединяются против соседнего района. Поэтому у нас хлипкое единство и в местных клубах почти не бывает разборок.

Закинув рюкзак на плечи, я открыла багажник. Бабушкины вещи кинула на ягоды и с тремя баулами поплелась к двери подъезда. Дома старые, поэтому всё поросло кустами, между которых были организованы ухоженные клумбы. За ними следили бабушки нашего подъезда.

— Привет, Солнце, — ко мне подлетел высокий молодой мужчина и отобрал тяжёлые сумки.

— Привет, Стас, — печально улыбнулась я и следом за ним вошла в подъезд.

Я жила на третьем этаже, а Стасик на пятом. И жили мы в этом доме всю свою жизнь. Он всегда был мне как брат. С ним я до сих пор играю по вечерам на площадке в волейбол или баскетбол. Сероглазый блондин. Как я люблю — высокий и плечистый. Это по нему я страдала в свои пятнадцать лет. В тот момент я стала краситься, ходить на каблуках и всячески привлекать его внимание. А он пришёл с армии и женился на толстой Оле. Вот горя же было! Недавно он мне сказал, что страшно жалеет, что не дождался меня. И это при живой жене и новорождённом ребёнке. Я только хмыкнула на такое. Поезд ушёл. Электрик Стас не для меня.

Он поставил сумки у моей двери, на вылизанный соседкой пол лестничной клетки. Тётя Мира тут же вышла с соседней квартиры, и мы со Стасиком поздоровались. Бабуля протёрла очки подолом фланелевого халата и напялила их на узкий нос.

— Милечка, а бабушка где?

— Бабушка умерла, похоронили сегодня, — безразличным холодным тоном ответила я. Стараясь не замечать возгласы ужаса, я запинала сумки в открытую дверь и, глянув на прощание Стасу в глаза, уединилась в своей пустующей квартире.

***

Мечтала я жить одна, без мамы и бабушки. Достали их вечные склоки. Орущие фильмы на всю квартиру, в которых только рекламу можно смотреть. Вечные претензии к моему внешнему виду, бесчисленные попытки залезть в комнату и навести свой порядок. И вот долгожданная свобода, только счастьем она не пахнет.

Небольшая прихожая со старой мебелью. Запах нашей квартиры: пряностями с кухни, хлоркой из туалета, «Москвой» красной или падшей — я не помню, но парфюм неприятный. С вешалки я сразу сняла бабушкино пальто. Сама разделась и прошла в маленькую комнату, где жила бабуля. У нас три комнаты, по одной для каждой женщины. Бабушка жила в самой маленькой, я в комнате побольше, а мама в гостиной.

Бабушкина комната самая захламлённая. Она там не только свои и дедовские вещи хранила, но и моё приданное. Самое настоящее. В большом трёхстворчатом шкафу хранился фарфоровый сервиз на двенадцать персон. Там невероятное количество тарелок, супниц, соусниц и чашки с блюдцами. Там же столовое серебро, которое мама всё норовила продать, но бабка стеной встала и на дверь замок повесила. Теперь дверь в её комнату всегда будет открыта. Я ничего не стала трогать. Вещи разложу и выкину, когда дело дойдёт до обмена квартиры. Просто дверь открыла, чтобы запах старых духов распространился по коридору. В гостиной давно уже всё убрано. Мама перед отъездом в больницу почистила свои вещи, зная, что бабуля будет везде ползать. И она ползала.

Маленькая комната с балкончиком. Диван не складывался, всё время был расстелен. На нём большой плюшевый белый медведь. Стас подарил на восемнадцатилетние, отчего его жена, Оля-Паровоз, меня окончательно возненавидела. Мне никогда не дарили такие большие игрушки, с ним в обнимку спать можно. Стол письменный советского образца, на нём комп и конспекты. Я не поступила, но продолжала интересоваться программой университета. Возможно, однажды я поступлю на заочное и получу всё-таки высшее образование, которое в будущем мне поможет стать независимой женщиной. Я так высоко поднимусь, что куплю себе дорогую машину. А пока… Пока нужно собрать деньги маме на лечение и с голода не умереть.

Над столом полка, и шкаф небольшой в углу комнаты. Больше ничего не влезло. И всё это, даже монитор компа, укрыто мелкими белыми салфетками, связанными крючком. И это не бабушка старалась. Это моё свободное времяпровождение. Когда я не залипаю на форумах и в чатах, вяжу в своё удовольствие.

Заиграл телефон на столешнице, когда я переодевалась. Номер был не знаком. Мне могли откуда угодно позвонить, я везде своё резюме оставляла. Но в трубке раздался знакомый голос с хрипотцой. Он звонил с моего телефона «своим ребятам», и там высветился номер.

— Эмилия, — позвал он.

— Да, — тихо ответила, упав на свой диван в объятия белого медведя. Зажмурилась от душевной боли.

Он же такой! Он такой классный. Я в мечтах уже замуж за него вышла, детей ему родила. Но это глупые детские мечты. Богатые мужчины ненормальные. Как говорил мой дед: «Деньги — настоящее испытание для мужика, как нищета для бабы». И это испытание выдерживают единицы.

Мамина подруга, тётя Люба, недавно развелась со скандалом. Её муж поднялся на мелких кафешках и стал прилично зарабатывать. Сразу же завёл себе любовницу моего возраста, а сорокалетнюю жену оставил голую и выгнал к матери. Теперь тётя Люба живёт в соседнем подъезде и заходит к нам пострадать и выпить винишка.

— Эмилия. Ты взрослая девушка, прошу, объясни, что случилось.

— Мне от вас ничего не нужно, — старалась голосом не выдать своё горе. — Если для вас хоть что-то значит моя помощь на болоте, прошу больше не звонить и не появляться в моей жизни.

— Причина! — заорала его внутренняя мексиканская бабушка. — По какой причине?!

— Вы страшный, да ещё и не русский!!! Не смейте мне звонить!!!

Я отключила телефон. Круто я его отбрила, но на душе остался поганый, мерзкий осадок. И я заревела в полный голос, не опасаясь, что прибегут родительницы и начнут узнавать причину кипиша.

Я одна.

***

Поспать мне никто не дал. В квартиру на поминки пришло человек сорок. Маме, естественно, уже всё было доложено о смерти свекрови, и она мне звонила, когда старухи и тётки, суетившееся в гостиной и на кухне, накрывали на стол и готовили мне по приказу мамы еду на неделю вперёд. Отчитывала меня мама. Серьёзно злилась и беспокоилась одновременно. То, что бабка умерла, она не переживала, она не знала, как я буду жить одна. А я буду одна жить отлично. Если ко мне не будут мамины подруги заходить, то вообще жизнь удастся.

С трудом закончив разговор с мамой, я была усажена тётей Любой, той самой, брошенной своим мужем, за стол рядом с Анжеликой.

Анжелика с меня ростом, кареглазая и с густыми русыми волосами. Безуспешно борется с прыщами на лице. Она худая и немножко кривоногая. Но настолько милая, что на неё постоянно кто-то западает. Мы сели на диван и сразу уткнулись в свои телефоны.

— Кинь мне на тырнет две сотни, — попросила я Анжелику сквозь шум и разговоры тёток.

Она сразу выполнила мою просьбу.

— Посмотри какой, это мой однокурсник.

Она показала мне очередного лощёного выхухоля. Ничему жизнь беднягу не учит. На морде ухажёра было «написано» крупными буквами «Подонок высшей категории».

— Опять богатенький? — спросила я.

— Прекрати, — фыркнула подруга. — Не всю же жизнь в хрущёвке жить с двумя братьями в комнате.

Люди вокруг. Они вспоминали бабушку, за компанию и деда, и отца. Мне так среди них тоскливо и одиноко, что чуть не завыла. Мне бы хотелось Анжелике рассказать всё, что произошло. Но почему-то чувствовала, что не стоит. Во-первых, всем станет известна моя история. Анжелика ещё то трепло. Во-вторых, она будет настаивать, чтобы я встретилась с Санчесом. А ещё хуже, сама его найдёт и начнёт сводничать. Я открыла соцсеть и в сотне сообщений нашла Андрея.

Андрей — мой старый знакомый. Когда-то жил в нашем доме, потом он переехал с родителями. Он учится в университете на экологическом факультете, но наша совместная музыкальная школа даром не прошла. Мы общаемся. Андрей сбацал рок-фолк-группу и теперь даёт концерты. Но есть у него одна проблема. Флейтист всё время бухает, и мне приходится во время загулов подменять.

Андрей: «Милька, выручай! В пятницу концерт».

Солнце: «Новых не будет?»

Андрей ответил сразу. Я видела, как он печатает сообщение рядом со своей аватаркой, на которой был изображён злой седой тролль с зелёной кожей. На моей же аватарке была моя фотография с самой лучшей улыбкой, которую я могла только изобразить. И на эту улыбку клевали все заблудшие парни интернета. Я как раз стала просматривать от них сообщения. Писали, какая я красивая, пытались познакомиться. Если им не отвечать, они начинают злиться. «Ты в глазки долбишься, Солнце?» — частая фраза, когда не реагируешь на их письма. И это меня смешит. Интернет место надёжное, захотела — сказала, захотела — отказала. А в жизни попробуй таким откажи, ещё и получишь.

Андрей: «Все композиции старые, не заблудишься».

Солнце: «Без проблем!»

Андрей: «Люблю тебя! В пятницу в 21.00 клуб "Винера". Можешь Лику с собой взять, я проведу».

Солнце: «Куда я без неё»

Роза: «Привет, я зарегистрировалась».

Андрей ушёл из онлайн, и я осталась с мигающим сообщением от Розы.

Солнце: «Поздравляю».

Роза: «Спасибо. Ты точно девчонка?»

Солнце: «Точно».

Роза: «Я из Ростова. Мне семнадцать лет. А тебе сколько?»

Солнце: «Мне восемнадцать».

На её аватарке была изображена нежная розовая роза. Страница оказалась пустой, но в течение десяти минут она уже успела вступить в десяток групп и на своей стене разместить запись до безумия красивых морских волн.

— Смотри, он приглашает на свидание, — шептала мне на ухо Анжелика, она же Лика или Дурильда.

— У Андрея концерт в пятницу в клубе «Винера», — сказала я.

— Идём!!! — вскрикнула Анжелика, и воцарилась гробовая тишина.

Мы быстро спрятали телефоны.

— Лика, — строго сказала располневшая, но ухоженная тётя Света, грозно сверкая карими глазами. — Здесь траур!

— Я подругу поддерживаю, — пискнула Анжелика, которой по возрасту не стоило так на маму реагировать, но она… Ребёнок она.

Тётки и бабки быстро налили нам по стопке наливки и продолжили «страдать».

Роза: «Ты очень красивая. Это твоё фото?»

Солнце: «Да».

Роза: «А я страшная».

Солнце: «Брось ты».

Роза: «Серьёзно. Меня все ненавидят и презирают. Я могу фото выслать. Только если ты пообещаешь никому не показывать и в интернет не выставлять».

Как будто мы не через интернет общаемся. И откуда такое доверие? Я не ответила. Принялась есть человеческую домашнюю еду. И тут она выслала фото, и мой аппетит пропал полностью.

***

Анжелика скривила личико, рассматривая фотографию моей новой виртуальной подруги.

— Откуда она такая… — Лика не выдержала и заржала, нагнулась, чтобы спрятаться под столом.

Ржать на поминках у бабушки было неприлично. Но всем уже было плевать. Пьяные тётки разделились на тех, кто поёт, и тех, кто моет посуду. Недолго думая, я выползла из-за стола и пошла к себе в комнату.

Анжелика увязалась за мной. Мы упали на узкий диван и стали во все глаза рассматривать девушку на фото.

У неё было квадратное лицо с тяжёлой челюстью. Очень широкий нос, маленькие глаза, высокий лоб и жидкие светлые волосы. Все отдельные части лица были уродливыми. И найти хоть что-то симпатичное или обычное оказалось проблемой. Я забила фото в поиск, но схожих фотографий не нашла.

— Напиши, что ты в восторге, — хихикала подвыпившая Анжелика.

— Нафига человека оскорблять? — обиделась я, заступившись за Розу.

У моего деда на пол-лица шрам был ужасный. Я к людям некрасивым и покалеченным привыкла относиться терпимо.

Солнце: «У тебя ресницы классные. Наращивала?»

Роза: «Нет, от природы такие».

— Природа не поскупилась, — хохотала Дурильда.

— Напиши своему Муслиму, чтобы в «Венеру» приходил, — строго велела я и убрала от её цепких глаз экран своего телефона.

— Он Майкл, — обиделась Анжелика и продолжила переписываться со своим богатеньким дятлом.

Роза: «А чем ты занимаешься?»

Прошёл час — тётки оставили меня одну в чистой квартире и с холодильником, затаренным на неделю. Прошёл второй — я не могла ничего делать, только писать Розе сообщения. Через три часа, когда ванная остыла и я перебралась в постель, меня посетило чувство, что девушка из Ростова — единственный в мире человек, которому я могу выложить всё.

Даже если она трепанёт это где-то, даже если сохранит все сообщения… Нет. Роза не будет этого делать.

Она любит море. У неё есть маленькая коллекция ракушек. В свободное время она рисует картины, копирует Айвазовского. Но большую часть времени Роза учится и ненавидит свою учёбу. Потому что менеджмент не её дело. Но, так как она послушная, а отец настаивает, ей приходится себя ломать.

А я спасла человеку жизнь. За малое время, проведённое с мужчиной, я серьёзно привязалась к нему. Вначале думала, что смогу пережить это, но ближе к вечеру начались настоящие ломки. Мне казалось, я чувствую его запах, слышу его хриплый голос. Его нежные прикосновения будоражат во мне запретные чувства. И я хочу его. Чтобы рядом был. И целовал. Сама целовать хочу. В губы его тёмные и мягкие. В объятиях крепких тонуть. И отдавать ему себя полностью…

Роза: «Обалдеть! Да, ты влюбилась!!!»

Солнце: «Спокойной ночи».

Роза: «Спокойной ночи, Солнце!»

А разбудила меня Роза в шесть часов утра, отправила приветствие и приставила рисунок розы. Я не ответила и проспала ещё до девяти часов и только потом пожелала доброго утра. Так Роза узнала, во сколько я встаю. А я узнала, что она — ранняя пташка.

***

В квартире не пахло блинчиками или кашей. Бабушка не проснулась, не приготовила завтрак. Я постояла у открытой двери её комнаты. Плакать не стала. Пошла в кухню, поставила телефон на деревянную подставку и стала смотреть видео о том, как пекут блинчики.

Ну, что сказать. Теперь я единственная женщина в этой квартире, и я не мешаюсь на кухне. Кухня полностью моя.

Роза: «Что делаешь?»

Солнце: «Пытаюсь пожарить себе блинчики».

А они подгорали, не переворачивались, ломались. В конце концов, я решила завязывать с этим страшным делом. Сфотографировала неаппетитные жуткие куски, как из фильма ужасов. Бог послал на Содом и Гоморру что-то ужасно обжигающее, и остались в живых только мои блинчики.

Анжелике такое высылать нельзя, она скажет «Бе-е». Поэтому моё фото улетело к тактичной Розе.

Роза: «Что это такое?! О-о!

Солнце: «Это мои блинчики! Учусь готовить!»

Роза: «Если кухня не сгорела, то для первого раза нормально! Приятного аппетита!»

А ты ещё и с приколами? Держись, Роза! У тебя шипы, у меня — испепеляющие лучи.

Следующее фото выслала своей лапши, которую завариваю мастерски.

Роза: «Это что? Ты ешь на завтрак лапшу быстрого приготовления?»

Солнце: «Какой бизнес, такой и ланч».

Через мгновение приходит фото варёного яйца на фоне тёмной столешницы. Хотя я не уверена, что яйцо варёное.

Роза: «У меня ещё второе яйцо есть, волосатое и коричневое».

После этого сообщения у меня возник ступор.

Солнце: «Ты точно не парень?»

А самой смешно и весело, потому что следующее фото от Розы с киви.

***

Моя незабываемая учительница по сольфеджио, Мария Викторовна, очень надеялась, что я поступлю в консерваторию после окончания школы. Но всё сложилось так, что я осталась без дальнейшего обучения в принципе. И тогда Мария Викторовна решила мне помочь, чтобы я ни в коем случае не отлучалась от музыки. Она нашла мне учеников, которые не учатся в музыкальной школе: предпочитают индивидуальные занятия на дому или желают подготовиться к поступлению и прийти уже с навыками.

Неожиданная помощь от малознакомого человека. Просто преподаватель в музыкальной школе, а похлопотала, чтобы у меня был хоть какой-то заработок. Хотя я и без неё справлялась, но преподавать детям мне очень понравилось.

Всего трое малышей. Две девочки. Одна из нашего дома. Другая из богатого семейства, к ней ездить приходится через весь город: около часа на метро и пешком минут пятнадцать. И мальчик, к которому я ездила всего один раз. Там капиталисты решили ребёнка морально изнасиловать, лишив его футбола и заставив играть на фортепьяно. К богатеньким я одевалась в костюмы, а к соседям бегала в простом чёрном платье до колен. В этот раз даже сапоги на каблуках не надела, а в одних кроссовках добежала. Потому что у меня в кафе смена, я ещё подрабатывала официанткой, а по кафе полдня не побегаешь на каблуках.

На дорожке столкнулась с Олей-Паровоз. Женщина солидная, килограмм сто живого веса. При этом никак не может распрощаться со стройной юностью и носит старую одежду. Курточка в обтяжку до пупка, тонкий свитер жирки поверх джинсов обтягивает.

Она румяная, как матрёшка, после прогулки с коляской. Достаточно грубо выловила меня за локоть. Одной рукой держала меня, другой катала туда-сюда красивую бежевую коляску.

— Привет, Миля, — сказала толстуха и зло сверкнула серыми глазами.

— Здоров, — если не отпустит, я её ударю.

У меня другая весовая категория, но я юркая и ловкая.

О том, что Оля жутко ревнует Стаса ко мне, знает весь двор. И говорить, что ничего никогда не было, бессмысленно. И сдаётся мне, что Стасик сам что-то ей ляпнул, отчего она так взъелась на меня. Никогда не здоровается, а если в подъезде сталкиваемся, обязательно задевает своей тушей. И надменно так нос картошкой задирает.

И я опять без вины виноватая была поймана ею с непонятной целью.

— Слушай, — сама отпустила. — Если надумаешь квартиру на меньшую менять, скажи мне. Мы как раз расширяться планируем, ипотеку возьмём.

— Ладно. Я уже надумала, — нужно признать, она меня напугала. Мало ли что ревнивая баба может учудить. — Цены только узнаю.

Это хорошо, что на меня и квартира, и дом переписаны. Родственницы как сговорились… Умереть решили. Только мамку я не отпускаю. Мы с ней и в однокомнатной поживём.

Настроение улучшилось. Замечательно, если обменяю квартиру в своём подъезде. На переезде можно сэкономить, и привыкла я к этому району.

Роза: «Устала сильно. Кофе пью. Что делаешь?»

Солнце: «Сейчас урок, потом кафе, вечером баскетбол».

Забежала в подъезд и поднялась на четвёртый этаж, где меня ждала моя маленькая ученица.

Урок прошёл великолепно. Прекрасно, когда ребёнок хочет заниматься. Всё идёт гладко, и хочется такого малыша обнять, поцеловать и похвалить. В этот раз я дала девочке конфетку. Меня в этой квартире принимали с особым теплом: часто предлагали остаться пообедать, но я никогда не соглашалась. Оплачивали сразу. Мои уроки в родном районе стоят дешевле, чем в центре, хотя уровень один и тот же. Это я подлая такая. С богатых родителей грех не содрать.

После урока я побежала в метро. В час пик на метро быстрее, чем на машине. Доехала до расширенного центра. Пробралась сквозь толпу на проспекте в кафе «Бриг».

Место очень красивое. Яркое освещение даже в хмурый осенний день. Мебель и пол тёмно-синие, стены голубого цвета. На них фотографии и картины бригов всех мастей, но обязательно на белых парусах, потому что в интерьере, помимо синих оттенков, были белые элементы. У официантов полосатые фартуки и на головах матросские шапки.

Устроиться сюда крайне сложно. Несмотря на это, меня взяли сразу, потому что я местная с пропиской и у меня подлинная санитарная книжка.

На выходе из раздевалки для обслуживающего персонала встретила Анжелику. Кафе находилось недалеко от университета, и подруга часто заглядывала ко мне на работу.

Мы до моей смены стояли минут десять и рассматривали фото Розы. Я завязывала белый фартук в синюю полоску. Убирала волосы в пучок на макушке. Поверх волос немного набок надела головной убор матроса.

— Нет, не парень точно, — эксперт принял решение. Анжелике можно было доверять. — Страшная, но девка.

— Сейчас такие парни, — шептала я и вела бровями. — Ты бы про яйца стала шутить?

— Нет. Но если Роза девочка вроде тебя, да ещё и дома всё время сидит, то она могла без подтекста выдать. Ну, два яйца, одно белое и гладкое, другое коричневое и волосатое. Только те, кто думают о мужиках, посмеются, но для девки-целки ничего смешного не будет. Просто киви и яйцо.

— Что значит «вроде меня»?! — возмутилась я. — Я же просила наличие плевы к интеллектуальному уровню не приклеивать.

— Сколько хочешь ори, но если ты при мужчинах банан ложечкой кушаешь, то о тебе особое мнение, — она фыркнула.

Что за неравенство такое?! Опыта у неё дофига, да такой опыт мне не нужен.

— Давай проверим твою Розу, — предложила Анжелика, и в её глазках загорелись огоньки.

— Как? — заинтересовалась я. Если честно, то Роза или Роз меня реально будоражила. Интрига, однако.

— Ну, не знаю, спроси, когда у неё овуляция. Или какой объём груди и номер чашки лифчика. Несостыковка обязательно будет.

— А если этот парень гинеколог? — рассмеялась я, принимая у сменщицы поднос.

— Мужики любят говорить об интиме, а девки нет. Он себя на этом выдаст, сто процентов. А лучше всего попроси номер телефона, скажи, что хочешь услышать голос.

— Тупо, если парень, то он может подругу попросить.

— Ну, да. И фото может быть чужое. Поверь, Солнце, разводи на интим. Если ты ему приглянулась, он поведётся и скажет, что лесбиян.

Я с улыбкой до ушей пошла работать в зал.

Народ схлынул только к четырём часам, а там и до волны желающих поужинать недалеко. В пятиминутном перерыве я сидела у курилки и переписывалась с Розой.

Солнце: «У тебя был парень?»

Роза: «Откуда? Ты видела моё фото».

Солнце: «Неужели попробовать не хочется?»

Роза: «Нет».

Солнце: «А с девушкой хотела бы попробовать?»

Роза: «Я пойду, меня тут зовут. Пока».

__

Солнце: «Девка. Не клюёт на взрослые темы».

Лика Королева Ночей: «Поздравляю, тебя даже девки не хотят».

Солнце: «Мне не проблема найти парня, только зачем он мне нужен?»

Лика Королева Ночей: «Тебе деньги нужны. Вот и ищи богатенького, даром не отдавайся. Потому что они все подонки, и даже любовь выдумали, чтобы было удобно брать, а потом, с уходом любви — выкидывать».

Вообще с Анжеликой не хотелось общаться. Один негатив. Лучше с Розой. Но та, похоже, обиделась.

Солнце: «Роза, не обижайся. У меня тоже парня ни разу в жизни не было. Вот думаю: заводить или нет».

Роза: «Заводят собачек. А мужей и детей любят».

__

Солнце: «Анжелика!!! Караул! Как выяснить, сколько лет собеседнику?!»

***

Домой я вернулась ближе к десяти часам вечера.

Парковку засыпали осенние листья, и мой припорошённый Жигулёнок стоял одиноко между двумя дорогими машинами, как старик среди молодёжи. Я подошла ближе, стряхнула с него листву.

За парковкой, освещённой фонарями, располагалась баскетбольная площадка. Там в поздний час играли парни. На деревянных скамейках сидели зрители.

Бурных аплодисментов не было, а игроки матерились тихо.

Все знают, что орать и свистеть можно только до десяти вечера, потом нужно соблюдать тишину, иначе старухи из нашего дома опять вызовут полицию. А полицейских наши ребята боятся. В прошлый раз приехали такие здоровые, что за двадцать минут нас уделали со счётом двадцать восемьдесят.

— Миля!!! — позвал меня Стас.

Он остановил игру. Покрутил на указательном пальце мяч.

После работы даже не отдохнула. Но во мне столько сил, что я, улыбаясь, пошла к площадке.

Прямо в платье и кроссовках влилась в игру. Я низкая, по сравнению с большими мужиками, но у меня трёхочковый бросок отточен. Стас меня не подпускает к сетке, потому что меня просто затопчут. Так что моя линяя дальняя. И меня постоянно пасут. Но я лихо изворачиваюсь, могу даже под рукой проскользнуть. И забиваю.

Когда играю или тренируюсь, всегда становится легко. Мысли дурные уходят, ощущается свобода и блаженство души. Я ухожу в спорт с головой, поэтому люблю двигаться.

Стас меня любит. Где ж он был четыре года назад? Даже не смотрел тогда в мою сторону. А теперь взгляд не отводит. И это напрягает уже.

Народ стал расходиться. Взмокшая и счастливая я взяла куртку и сумку. Поплелась в сторону подъезда. Стас догнал меня и приобнял, чмокнув в макушку.

Я знаю, что на пятом этаже в тёмном окне стоит Оля-Паровоз и наблюдает за нами. И Стас это знает. Так зачем он это делает?!

Я скинула с плеча его тяжёлую руку и отшатнулась. Мы замерли у моего Жигулёнка. Из ртов валил пар, пахло потными телами. Фонари освещали нас. И лицо Стаса под холодным светом казалось очень злым.

— Прекрати меня тискать, — строго велела я. — У тебя жена и ребёнок.

— Я разведусь, — как ни в чём не бывало сказал высокий мужчина и покрутил свой мяч на пальце.

— А она сказала, что будете ипотеку брать, и квартиру предложила мне обменять, — недоумевала я.

— Одно другому не мешает, — нагло ответил он. — Её родаки оплатят обмен, после развода поровну поделим.

— Ты подонок! — эта мысль меня поразила.

Мне всегда казалось, что только мужчины с достатком так поступают. Не было у меня примера, когда обычный человек вот так обходился со своей семьёй. У Анжелики отец пьёт, но из семьи не уходит, хотя лучше бы пропал без вести.

— Слушай, Солнце, — нагло усмехнулся он. — Ты же сохла по мне малолеткой. Полгода пройдёт, и я буду свободен.

— Да нужен ты мне! — разозлилась я и рванула к подъезду, полностью обескураженная и растерянная.

Стас догнал меня, когда тяжёлая дверь с пищанием кодового замка захлопнулась. Его сильные руки опрокинули меня к стене у почтовых ящиков. Мужчина навис надо мной, выронив мяч. Расставил длинные руки по обе стороны от моей головы и улыбнулся.

Молчал. И я молчала.

Двинулась, чтобы сбежать, а он грубо опять толкнул меня к стене.

— Что тебе надо? — испуганно посмотрела ему в глаза.

— К тебе ночевать пойду, — дерзко кинул он.

Я не верила, что это мой «старший брат». Мой защитник и надёжный парень. Любовь моей юности и лучший игрок в баскетбол во всём районе. Я его идеализировала. Он всегда казался мне недоступным и ответственным. Внушающий доверие и благонадёжный. Всегда готовый помочь, потому что отзывчивый.

Всё моё впечатление и фундаментальное мнение Стас перечёркивал в этот момент. И мне становилось страшно. Потому что я не знаю людей. Передо мной стоял настоящий насильник. Ему ничего не стоит сейчас завалиться в мою квартиру и наделать дел.

Не знаю, в каких он отношениях с женой…

— Оля!!! — заорала я на весь подъезд, прямо в лицо Стаса.

Он растерялся, шарахнулся от меня.

Воспользовавшись случаем, я удрала. Нервно открывала дверь в квартиру. Поглядела вниз. А Стас поднимался неспеша по ступенькам, и по подъезду разносились гулкие звуки от удара мячика об стены.

Солнце: «Больше не играю в баскетбол».

Всё выложила незнакомому человеку, и полегчало.

Роза: «Посуду замочи, через десять минут спокойно вымоешь».

Солнце: «Поучи ещё!»

Я отправила сообщение и замочила посуду. Хоть кто-то за мной присмотрит. Мама звонит редко. Ей не до разговоров, тем более по ночам. А Роза, похоже, не спит.

Как она осталась моей единственной опорой, я не поняла. Анжелика опять на гулянке, родственников и знакомых нет. Да и после инцидента со Стасом побаиваюсь я всех. И только Роза рядом, хотя и живёт в Ростове-на-Дону, но оказалась чуть ли не родной.

Солнце: «Хочу тебе позвонить».

Я почему-то хотела, чтобы она оказалась парнем. Но всё было намного сложнее.

Роза: «Напиши свой номер телефона».

А вот этого я даже не ожидала. Разочарование посетило. Поплелась в душ, чутко прислушиваясь к звонку, но Роза звонить не спешила. Я успела волосы высушить и переодеться в пижаму.

Тоскливо стояла на коленях у своего дивана, грудью и головой упав на одеяло у лап белого медведя. Горел ночник, создавая сонную атмосферу. Я разозлилась. Вскочила на ноги, схватила ни в чём не повинного медведя. С треском раскрыла старую дверь балкона и вышвырнула вон игрушку, подаренную Стасом.

Прозвучал звонок телефона, и я как ошпаренная кинулась отвечать на звонок. Напрягала слух. А всё потому, что Роза не только не спала, она ещё находилась в шумном месте. В трубке слышались голоса взрослых людей, щёлканье по клавишам клавиатуры, далёкий женский смех.

— Привет, — сказала она красивым хрустальным голоском. — Времени в обрез, я очень занята. Нам лучше переписываться.

— Привет, — растерянно отозвалась я. — Не спишь.

— Некогда. Я очень рада была тебя слышать. Пиши.

— Ладно, — буркнула я и отключила звонок.

Сразу стала строчить сообщение.

Солнце: «Ты обманщица!!! Тебе не семнадцать лет!!! И ты где-то работаешь! Подло! Я тебе поверила и всё рассказала».

Роза: «Ты бы со мной отказалась общаться. А меня одиночество разъедает. И что теперь в том, что я тебя старше и работаю?»

— Да пошла ты! — разозлилась я и психованно залезла под одеяло.

Отключила ночник, нервно дёрнув за верёвочку, что колпачком вниз свисала по стене. Глубокая темень. Полная пустота. Свобода? И нафига она такая нужна. Одиночество... Оно меня тоже разъедает.

В темноте засиял голубоватым светом экран моего телефона. Я не сразу его взяла в руки. А потом не стала сопротивляться желанию и любопытству.

Роза: «В общем, я юрист. Если будешь обменивать квартиру или продавать дом, вышли мне договор, я всё проверю. Можешь мне всё рассказывать, я всегда помогу чем смогу».

Солнце: «Фото своё настоящее вышли. Я свои фотки тебе высылала».

Роза: «Оно настоящее».

Солнце: «Врёшь! Не может быть у адвоката такого лица!!!»

Роза: «Я не адвокат. Я занимаюсь договорами и юридическим сопровождением сделок».

Солнце: «Ты больная лесбиянка, извращенка и пристаёшь к малолетним».

Роза: «Тебе нет восемнадцати?!»

Солнце: «Есть, но тебя это не оправдывает!»

Роза: «Иди-ка ты спать!!!»

Я рассмеялась. На меня навалилась такая волна спокойствия, что глаза сами слипались. Потеряла я сегодня старшего брата, зато приобрела старшую сестру. Нужно это в тайне оставить, а то Анжелика меня осудит и приревнует.

Роза: «Спокойной ночи, Солнце)))».

Солнце: «Спокойной ночи, извращенка)))».

***

Теперь я знала, что такое состояние аффекта. Это когда представления не имеешь, как открыла чужим людям дверь. Посмотрела в глазок, там Оля-Паровоз с младенцем на руках. Как женщине с ребёнком не открыть дверь? Открыла. А следом за Олей в мою квартиру ввалились Стас и пожилая пара. Судя по размерам — родители Оли.

— Мы квартиру смотреть, — нагло сказала толстуха.

Я только рот раскрыла и шортики прикрыла. Почему-то летом ходить в таком виде не стыдно, а осенью, пусть даже и дома, как-то не по себе.

Я поняла, что попала.

Они расползлись по моей квартире, как тараканы, и я не знала, в какую сторону бежать. Я панически соображала, кто мне может помочь, но ничего не пришло в голову умного, кроме как включить на телефоне диктофон и начать записывать их слова.

Мужики залезли в санузел и орали оттуда о том, что стены прогнили, сантехнику и трубы надо менять, а за это нужно отдать много денег. Оля, уложив на мой диван ребёнка, лезла на балкон, а её мамаша копалась в бабушкиных местах.

— Выйдите из комнаты! — приказала я и указала женщине на дверь.

— Я должна всё посмотреть, — заявила она, пытаясь заглянуть за шкаф. — Тебе же нужны деньги?

— Да, — скуксилась я. — Нужны.

— Вот и отлично, — появился в проходе Стас, за ним стоял его тесть. — Сейчас дадим тебе сто тысяч, на триста тысяч возьмём ипотеку. Составим договор для банка.

— Это мало! — возмутилась я, стараясь не замечать его липкий взгляд, который проезжался по моей маечке и фиксировался в разных выпуклых местах.

— Мы в полном объёме выплатим, — заявила мамаша Оли-Паровоз. — Не сразу частями. Четыреста тысяч разве мало сразу получить?

— Нормально, — согласилась я.

— Вот и отлично, — погладила меня по спине женщина. — Сегодня договор привезём, подпишешь и получишь наличные сразу.

— Хорошо, — согласилась я. — Только я подписывать без юриста не буду.

— У нас свой юрист, — ласково сказала женщина. — Всё будет хорошо, мы тебе помочь хотим.

Что-то я в этом сомневалась. Они всей семьёй меня начали уговаривать. Так давили, что я в какой-то момент почувствовала, что они правы и рисковать, связываться с незнакомыми людьми не стоит.

Закричал младенец, и первой из квартиры удалилась Оля. За ней вышла её мать. Тесть сорвал в прихожей полку якобы нечаянно, и остался в прихожей только Стас.

Я, не стесняясь его, отправила запись разговора Розе, единственному надёжному человеку в моей новой жизни. Глаз не поднимала, знала, что Стас пялится.

— Документы на квартиру где? — после некоторого молчания строго спросил он.

— На даче, — соврала я.

И, блин, покраснела. Это мой бич.

Роза: «Не вздумай связываться. Не пускай на порог и не общайся больше!»

Я облегчённо вздохнула и улыбнулась.

— Парень написал? — с усмешкой спросил Стас.

— Тебе пора, — сложила руки на груди. — Ко мне сейчас придут.

В этот раз щёки не зарделись, ко мне действительно должна была прийти Анжелика после учёбы. У меня как раз посуда грязная скопилась. Я нападала с утра на холодильник и подъедала то, что осталось после поминок. А посуду мыть я не привыкла.

— Послушай, Солнце…

— Нет! — рявкнула я. — Уходи!!!

Роза: «Я сейчас гляну хорошие фирмы вашего города. Работай через посредников. И дом продавай тоже через фирму».

— Ну, пока, — фыркнул Стас и вышел, хлопнув дверью.

Покосившаяся полка с одеждой рухнула на пол.

***

Несмотря на плохую ситуацию, день удался. Я влюбилась в Розу. Я так в неё втюрилась, что решила освободить бабушкину комнату от хлама. Вдруг до Нового года не успею обменять квартиру!

Солнце: «Роза! Приезжай ко мне на Новый год!»

Роза: «Почему бы и нет».

Солнце: «По музеям походим, на каток. Ты умеешь кататься на коньках?»

Роза: «Давно не пробовала. С удовольствием! А ты поедешь со мной на море весной?»

Солнце: «Если будут деньги… А на какое море?»

Роза: «Хочу на Карибское море съездить. Начинай делать загранпаспорт, а путёвку на двоих мне фирма выделит. А с кем мне ещё ехать, кроме тебя? Нет близких знакомых».

События развивались слишком быстро, но это меня не волновало. Волновали мои чувства.

Я повесила полку обратно, взялась за крючок и нитки. Села у своего компьютера. Для начала зарегистрировалась на сайте феминисток и задала вопрос: «Бывает ли между женщинами настоящая дружба?»

И понеслась…

Пользователей было очень много. Они разделились на два фронта почти сразу. Одни, я так поняла, нетрадиционной ориентации, утверждали, что не только дружба, но и настоящая любовь между двумя женщинами возможна. Другая половина собравшихся в чате утверждала, что женскую дружбу очень портят мужчины, поэтому дружбы и любви между женщинами не существует. За дебатами и рассуждениями потерялся мой вопрос, и женщины ушли в тему: «Все мужики — козлы». На такой весёлой ноте я связала маленькую салфеточку.

Прозвенел звонок в дверь. Я, почему-то ощущая чувство влюблённости, полетела открывать дверь. Посмотрела предварительно в глазок и открыла Анжелике. Она пришла с морозца, сразу меня поцеловала в обе щёки. Сняла своё пальто и стала торопливо говорить:

— Майкл придёт в «Винеру». Столик заказать не получилось, но мы постоим. На халяву в такое заведение попасть! Майкл сказал, что там будет бал-маскарад. Он мне маску купит.

Я провела её на кухню, пока она тараторила. На её светло-зелёное платье надела бабушкин передник и подтолкнула к раковине с грязной посудой. Анжелика продолжала говорить и на автомате принялась мыть посуду. А я улыбалась ей и представляла, как приезжает Роза. Страшненькая, но умная и очень нужная мне. Потом мы гуляем, разговариваем все ночи напролёт. Прощаемся все в слезах. Переписываемся, а затем встречаемся в Москве и летим на Карибские острова.

Солнце: «Чем занимаешься?»

Роза: «Я нашла тебе фирму. Позвонят в ближайшее время. Если не передумала».

Солнце: «Спасибо, я бы сама не смогла найти».

Роза: «Мне не сложно, я и так весь день за компом. У тебя фортепьяно есть? Я играю. Ещё на гитаре».

— Я тебя люблю, — произнесла я вслух.

Анжелика вытерла руки кухонным полотенцем и подошла ближе ко мне. Она была сегодня необычно накрашена. Такая нежная и красивая. Поцеловала меня.

— Я тоже тебя люблю. Майкла у меня не отбивай. Если всё сложится, мы тебе его друга сосватаем.

— Обещаю, даже не посмотрю в его сторону и с кем-нибудь пофлиртую в клубе, — улыбнулась я.

— Вот и отлично!

***

Жизнь имеет две стороны медали. Две стороны имеют также луна и интернет.

Я достала свой планшет из рюкзака. Это необычный гаджет. На нём поставленная Андреем трёхъярусная защита. Планшет сложно вычислить, прослушать или взломать его камеру. Но камеру я на всякий случай заклеила. Когда Сатир спросил у меня про интернет, я сказала, что у меня он не оплачен. Я сказала неправду. У меня всегда есть планшет, который подключён к всемирной паутине. С него я выхожу в дакнет, на те самые сайты, которые не индексируются поисковиками. И, кроме чернухи всех мастей, там можно найти реальный заработок.

Экран планшета засветился. Я вышла на сайт. Попасть на него можно по приглашению. Вводишь промокод, регистрируешься, тебе дарят ещё один «пригласительный билет», который ты можешь подарить. Я свой промокод никому не дарила. Вообще стараюсь не распространяться о том, что захожу в такие места.

Я ввела код из пятидесяти знаков. Чёрный фон чата, в моей почте было сообщение.

Это — моя работа, мой заработок. И сегодня ночью я обязана добить сумму маме на лечение.

Я проснулась в час ночи и стала надевать свой спортивный костюм...

***

Знаете, что такое живой квест? Это когда люди регистрируются на сайте, платят деньги, им выдают задание, а они бегают по городу и его выполняют. Это для заскучавшего офисного планктона и уставших от бытовухи семейных пар.

Но есть тёмные квесты, где платят тебе.

Найти такие сайты непросто. Но возможно. Регистрируешься, получаешь задание, за выполнение которого тебе перечисляют деньги.

Большие деньги.

Ты поднимаешься на ступень выше, там заработок больше, задания сложнее. Необязательно переходить на другой уровень, можно заглядывать раз в полгода и получать небольшую сумму. Тех, кто тусуются на нижних ступенях, называют «Бюджетниками». Андрей привёл меня в этот квест, он «Бюджетник».

Задача обычно проста: тебе дают адрес, предупреждают, с какими проблемами ты можешь столкнуться, говорят, что нужно взять и где находится «база», на которую нужно доставить предмет.

Если что — это воровство.

Поэтому, если ты не принёс вещь на «базу», тебя моментом блокируют и могут больше не пустить в игру.

Иногда тебе дают в пару незнакомого человека. При этом лучше скрыть свою внешность, как делаю это я.

На мне был чёрный спортивный костюм. Волосы я убрала под капюшон, половину лица скрыла чёрной косынкой. Но на всякий случай подрисовала себе усики. Надела куртку с широкими плечами, обувь на размер больше. Грудь затянула, задницу спрятала под широкими штанами.

У меня с собой полный комплект сменной одежды на случай, если потребуется переодеться, а в кармане — перцовый баллончик и нож.

— Тебе лет-то сколько? — хохотнул он.

Мой партнёр по квесту был стройным парнем на полголовы выше меня. Тоже в спортивном костюме. Толстовка была вся в карманах. На голове балаклава, закрывающая половину лица, с рисунком рыжего кота. Чуть выдавались ушки. На меня смотрели хитрые светлые глаза, внимательно изучая.

— Неважно, — хрипнула я, стараясь делать голос грубым.

— Ясно, лет тринадцать, — глаза в удовольствие прищурились, а рисунок кошачьей моськи пошевелился. Я чуть не брызнула. Он протянул мне белую руку, на которой выделялись вены. Пальцы были длинными и костлявыми. — Кот, — представился он.

— Неайс, — крепко пожала ему руку. — На территории собаки.

До склада было двести метров. Мы стояли у старого заброшенного здания. Стояли в темноте, а забор хорошо освещали прожектора.

В прошлый раз я была в этом месте летом. Забор из стальных прутьев. На вершине протянута колючая проволока, и она под напряжением. С виду очень надёжно!

Но строители ставили ограждение по уровню, а земля вся в оврагах и колдобинах. Для такой, как я, пролезть под забором не проблема.

А Кот даже не заметил, что есть лазы. Он надел перчатки и вытащил из-за пазухи ножницы по металлу, которыми собрался резать колючую проволоку.

— У тебя какая ступень? — он стал рассматривать территорию, огороженную забором.

— Четвёртая, — ответила я, наблюдая, как он по-деловому вытаскивает следом за ножницами пистолет. Но очень странный, не похожий на огнестрельное оружие, что показывают в кино.

— У меня вторая, так что стоишь здесь и не лезешь, — приказал Котяра и тенью, поступью бесшумной двинулся к забору.

— Погоди, — подкралась я следом, пригнувшись к земле. — Проволока под напряжением.

— Там Замок работает, сейчас свет выключат. Он крут, так что не кипишуй и делай, что я сказал.

Он стянул с лица ткань. Кожа его была бледная, лицо смазливое. Старше меня, но не намного. Бесстрашный. Не боялся показать лицо.

— Снимешь платок, Неайс? — хитро прищурился Кот.

Я отрицательно покачала головой.

Послышался лай собак. Парень вставил в дуло пистолета три дротика. Прицелился. Выстрелил.

Доберманы красивые. Мощные и чёрные.

Настоящие охранники уснули крепким сном. Три собаки, три дротика.

Действительно, вторая ступень от четвёртой отличается. А я с ножичком и баллончиком. И так спешила, что отмычки забыла.

Камер у этой части забора не было. Мы ещё стояли минуту от силы, а потом стало темно. Погасли прожектора, щёлкнула искрами колючая проволока.

Кот рванул вверх по прутьям, я отбежала в сторону и поднырнула под ограду. Дыру было почти не видно из-за кустов и густой засохшей травы. Вряд ли я потолстела, скорее одежды было больше, чем летом. Пришлось втискиваться с трудом.

А лихой Кот уже перемахнул через забор и нёсся в сторону огромного ангара, пропав в чёрном проёме открытой двери.

Я следом припустила, перепрыгнув на ходу через спящих собак. Неслась со всех ног, стараясь не попасть в перекрещивающиеся лучи фонариков. Охранники обследовали территорию.

Ангар был огромным. Забитый ящиками, контейнерами всех мастей до потолка. Это всё мне напоминало город со своими улицами, тропками, переулками и тупиками. А так же крышами. Именно наверх я предпочла залезть сразу, чтобы не мелькать в проходах.

Свет включить охране не удалось, но загорелись тусклые резервные огни. Они не охватывали светом всё помещение, скупо освещали края склада.

Я забралась по ящикам вверх. Пришлось быть на чеку. Очень опасно клацали шипы на моих кроссовках об стальные крыши железных контейнеров, по которым я прыгала. Поэтому я предпочитала ползать именно по деревянным ящикам.

Как в любом городе, на этом складе была нумерация. Пятитысячные контейнеры находились почти в середине ангара. До них я добралась с лёгкостью. Отключилась от криков людей и матерщины, сосредотачиваясь на задании. Меня уже начало пугать, что света в ангаре становилось всё больше.

Я почти достигла цели. И тут в мою голову пришла отличная мысль: «контейнеры огромные и закрыты на замки». А отмычек с собой я не взяла…

Только я так подумала, как раздался взрыв. Я пригнулась к железной крыше и стала выглядывать, что происходит.

Кот взорвал дверь.

Залез в контейнер, а вылез с зелёным свёртком. Из своей чудо-крутки достал чёрный кулёк, развернул его в объёмный мягкий рюкзак. Закинув поклажу на плечи, рванул по проходу, но вынужден был, укрывшись руками, приникнуть к земле, потому что стреляли.

Подобное впервые я встречала, чтобы охрана стреляла на поражение.

Глухие шлепки, да ещё после взрыва. Это уже не квест, это — боевик.

Кот метнулся в обратную сторону. Ему навстречу выскочил мужчина в чёрном камуфляже.

Я тут же оглянулась вокруг. За моей спиной почти до потолка стояли деревянные ящики. Я быстро юркнула за них. Затесалась между стопками. Места было мало, но я протиснулась, упёрлась ногами в ящик и скинула его приблизительно на человека с оружием.

Кот, как черепашка-ниндзя, показал такие выкрутасы, что я невольно загляделась на пару секунд. Такой выберется, осталось самой ноги унести.

Перескочив один из проходов, я между контейнерами протискивалась ближе к стене. Не рассчитала я свои объёмы в тёплой одежде. Капюшон зацепился за какой-то выступ и слетел с головы, прихватив мой платок и резинку с волос. Я выбралась к узкой двери. Натянула порванный капюшон на голову, платок оставила на месте преступления, но его найдут не скоро, там, где проходила я, только очень тощий человек пройти сможет.

Почти сразу оказалась на улице. Рванула к ограде, уже не думая, что меня засекут. Теперь задача — унести ноги.

Я с разбега нырнула под забор и впопыхах вылезла, почти на свободе. Но подцепила «хвост». Это к лучшему. Я смогу их увести за собой. Не знаю, какие там спортсмены охраняют ангар, бегаю я быстро, а главное ловко справляюсь с препятствиями. И отдалённый район города с частным сектором в шаговой доступности.

А преследователи нагоняли.

Я уже задыхалась, тело под одеждой мокло от пота, кровь жгла вены. Но мне было необходимо достичь домов.

Я прыгнула между первыми сараями, петляла в зарослях небольшого пролеска. Потом с разбега перемахнула через старый деревянный забор чужого участка.

Я упала носом в кусты крыжовника, немного оцарапав лицо, и огляделась.

Идеально.

Старый дом, заросший двор. Проскользнула к покосившейся будке туалета и скрылась в ней.

Отдышаться я себе не дала. Сняла штаны и кроссовки, скинула верхнюю куртку и вывернула её наизнанку, ярко-жёлтой стороной. Из кармана достала мягкие угги и натянула их на ноги. Алое узкое платье натянула до колен. Разлохматила волосы. В целлофановый пакет с сердечками сложила свои вещи.

Из туалета я вышла яркой девчонкой и, стирая на ходу нарисованные усы, двинулась к калитке.

Шла медленно, открыла калитку, вышла на асфальтированную дорогу под свет уличного фонаря. И спокойно направилась в сторону других домов и магазина, словно в три часа ночи мне срочно нужно что-то купить.

Я даже встретила компанию гопников, одетых именно так, как я десять минут назад. Они свистели мне, начали приставать, а я закричала.

На крики прибежали мои преследователи.

— Помогите!!! — крикнула я им.

Подвыпившие парни меня отпустили, и я, как жертва, метнулась по дороге, даже не оглядываясь, потому что там, за спиной, начались настоящие разборки.

Гордись мной, Кот. У меня третья ступень!

Домой я вернулась в четыре часа утра. Но уснуть не смогла. Отмачивалась в ванне с пеной и морской солью. Меня не волновало ничего, только оплата моего труда.

В шесть часов пришло сообщение от Розы. Она пожелала мне доброго утра и сообщила, что до обеда не сможет мне отвечать, потому что будет занята с документами. И даже Роза меня не привела в чувства.

Только без четверти девять, когда пришло сообщение, что банковский счёт пополнился на приличную сумму, я рассмеялась и довольная ушла спать, отключив звук на телефоне и звонок на входной двери.

***

Я включила телефон и протёрла глаза. Первым делом я читала сообщения от Розы.

Роза: «Ты куда пропала? Почему не отвечаешь? Если что-то случилось, ты обязательно мне рассказывай».

Солнце: «Только проснулась. Доброе утро».

На часах было 15:00. Сейчас кофейку растворимого выпью, мейкап на лицо часа два накладывать буду. А там и Анжелика со своим новым бакланом подкатят.

Андрей: «Солнце, ты не забыла?»

Солнце: «Нет, не забыла. К чёрному входу к восьми вечера».

Андрей: «Ай да умница! С меня лимонад в рисовом стаканчике».

Я сразу же посмотрела, что такое рисовый стаканчик. Оказалось, из него не только можно пить, его можно съесть.

Роза: «Чем ночью занималась?»

Солнце: «Сидела на форуме феминисток. Наша любовь без будущего. Хи-хи)))»

Роза: «Мы не расскажем феминисткам о нашей любви. Я отдала твой номер в агентство недвижимости, должны будут позвонить».

Солнце: «Спасибо тебе! Мне как раз осталось немного, с дома и квартиры хватит!»

Роза: «Скажи мне, на что ты деньги собираешь?»

— Не скажу, — ответила вслух я и начала заправлять кровать, предварительно приоткрыв балконную дверь. Включили отопление, а за окном минус только по ночам. Теперь парилка в квартире, жарко в трусах и майке.

Умываться я шла, шарпая ногами по линолеуму. Водой с запахом ржавчины вымыла лицо и посмотрела на себя в зеркало. Осталось несколько царапин на лице. Совсем крохотных, но я была в это утро белее снега, поэтому розовые бугорки бросались в глаза. Не люблю тональный крем, но видимо, сегодня у меня будет полный спектр макияжа.

После вчерашнего я чувствовала внутри страшную тревогу. Беспокойство не оставляло. То, что произошло, не входило в мои представления о квестах, пусть даже тёмных.

На своей первой шестой ступени я обычно скручивала зеркала с дорогих машин. Самым сложным заданием было вскрыть замок на двери и оставить её открытой. Пользоваться отмычками меня научил дед. И в квесте я, видимо, прославилась как медвежатник, все последующие задания были связаны с открытием замков. И на склад меня наверняка отправили, чтобы я попыталась вскрыть контейнер. А я, как последний лох, забыла отмычки взять с собой. Обрадовалась, что задание дали и денег отвалят. Но Кот, отморозок обезбашенный, взял и устроил настоящую войну.

И от этого мне было страшно.

Мне казалось, что меня посадят за эту выходку. А ещё было стыдно за своё поведение. Потому что до восемнадцати лет я была очень прилежной и хорошей девочкой. Но через «не могу» я шла на это, потому что не было другого выхода. Нет такого фонда, который оплатит лечение моей маме, нет богатого родственника. Да и то, что мы имеем из недвижимости, компенсирует совсем малую часть.

И зачем мне это всё, если мамы не будет?

Еда в холодильнике заканчивалась. Нужно было что-то готовить, а я не умею.

Солнце: «Роза, ты умеешь готовить?»

Роза: «Да. Тебе помочь?»

Солнце: «Ты похожа на говорливый поисковик. Что не спросишь, всегда готова помочь».

Роза: «Могу не писать».

— Какие мы обидчивые, — хмыкнула я и достала остатки винегрета.

В железной банке болталось ещё пара ложек растворимого кофе. Жизнь прекрасна!

Позвонили. Незнакомый номер, у меня прошёлся по телу холодок. Не пройдёт даром эта вылазка на склад.

Страшно.

— Да, — с осторожностью ответила я.

— Здравствуйте, меня зовут Ксения, я представляю агентство недвижимости «Квадрат». Вы оставили заявку на нашем сайте. Вам удобно говорить?

— Да, — приободрилась я и заварила себе кофе.

— Мы подготовили договор на посреднические услуги. Сейчас я вам его вышлю. Наш агент позвонит вам, нам нужно посмотреть квартиру, сделать фото. И ещё подготовьте документы на собственность, включая техпаспорта на дом и квартиру и право собственности с кадастровым номером на участок.

— У меня всё есть, — с готовностью ответила я.

— Договорились, высылаю договора, чтобы вы посмотрели, подпишите при встрече.

— Спасибо.

Солнце: «Роза, ты чудо! Лови договора от агентства недвижимости! Проверяй».

А она не ответила.

И стало мне так тоскливо, что заскулило сердце. И я впервые подумала, что не хочу такой свободы. Она похожа на ядовитое одиночество. Прислонилась лбом к стеклу кухонного окна. Заваленный листвой стоял мой Жигулёнок. Печальный старичок, который на последнем издыхании служит мне. На котором ездил Санчес. Мужчина, просивший меня верить ему. А я не поверила. Правильно ли я поступила, не знаю.

Мама звонила. Опять делала голос весёлым и жизнерадостным. Никакого откровения и правды между нами уже нет. Она делает вид, что не умирает, а я вру, что у меня всё хорошо и я не беспокоюсь за неё.

Солнце: «Я удалила номер сатира. А теперь жалею. Мне хочется с ним поговорить. Как выбить из головы классовое неравенство? Вдруг он действительно влюбился? Роза, бывает такое, чтобы нищая девушка стала любимой для богатого взрослого мужчины? Чтобы он никогда не попрекнул, ни в чём не ущемил? Бывают верные богатые мужчины?»

Роза: «Бывают. Проверил твои договора, всё в порядке, можешь подписывать».

Солнце: «Кто проверил договора?»

Роза: «Я проверила. Спешу, вот и ошибаюсь».

Солнце: «Ты точно приедешь на Новый год?»

Роза: «Точно. Я уже всё спланировала».

Солнце: «Если ты окажешься мужиком, ночевать будешь под дверью».

Роза: «Какая ты жестокая) Хочешь, я ник сменю на "Санчес" и поставлю на аватарку красивого мексиканца?

Солнце: «Тебе начнут писать девушки, и я начну ревновать».

Роза: «Мы вместе навсегда, не ревнуй».

Другое дело! На губах улыбка, настроение поднялось. У меня Роза есть. Жалко, что она не мужчина. Я открыла поисковик и решила посмотреть на красивых мексиканцев.

Вау!

Беру всех, заворачивайте!

***

Анжелика пришла ко мне вместе со своим бакланом. У парня был светлый хохолок, намазанный гелем, и подлые бегающие глазёнки. На лице всё написано, но Дурильда читать не умеет. Сколько раз ей говорила не связываться со слащавыми мальчиками. Лезет.

Анжелика выглядела с иголочки: на шпильке, в платье атласном приятного морского цвета, которое было по фигуре чуть ниже колен. Сверху пальто на все времена и классическая брендовая сумочка из кожи дермантина, она наверняка от китайских производителей из соседнего подпольного завода.

Её дятел тоже весь вылизанный и модный.

— Опять вся в чёрном, — возмущалась Анжелика, когда я нагнулась, чтобы застегнуть узкие сапоги по колено.

Заметила, как парень заглядывает мне в декольте. Фу, какие они однообразные и «кобелеподобные».

— Андрей играет рок, — пришлось ответить на дурацкий вопрос. — Я в стиле.

Посмотрела на себя в зеркало. Платье на тонких бретельках очень красиво подчёркивало все мои достоинства. На юбке разрез с боку, так что, если я повернусь, будет видна резинка от чулок. Это Андрей выдумал, не я. Ему нравится, когда на меня все пялятся и ближе к сцене подходят. Волосы я убрала в небрежную причёску, выпустила на плечи пряди. На шее застегнула бархатный ошейник.

Чем не флейтистка рок-группы? Самое оно.

Лицо сегодня отполировано до идеала. Тональный крем и пудра мамины, а она в косметике толк знала… Знает. Глаза с чёрной подводкой приобрели глубокий синий цвет. Помада тёмно-сливовая, сверху блеск, придающий объём.

Тоже накинула пальто, потому что неизвестно, когда домой доберусь и повезёт ли меня удод Анжелики домой. А мёрзнуть в курточке нельзя. Накинула капюшон, надела перчатки, в которых прошлой ночью ходила воровать.

Машина у нового ухажёра была не очень. Скатывается моя Анжелика, теряет былую хватку. Скоро дойдёт до нашей дворовой гопоты и будет ходить пешком.

Роза: «Ты будешь играть на флейте?»

Солнце: «Да!»

Роза: «Я хочу это видеть! Вышли своё селфи».

Я сидела на заднем сидении потрёпанной Мазды и делала селфи. Расстегнула пуговки пальто и поймала себя на том, что хочу нравиться. Как мужику фотки посылала. А вдруг я это… Гомо? Сделала тридцать фотографий, выбрала одну и послала.

Роза: «Какая же ты красивая!!! Пусть тебя с флейтой сфотографируют, потом поделишься».

Солнце: «Попрошу Анжелику, она как раз у сцены стоять будет».

Роза: «Богатые мужчины тоже мужчины. Не греби всех под одну гребёнку. Если сатир сказал, что тебя ждал всю жизнь, так и есть. Даже шанс не дала ему».

Вот зачем я ей всё про сатира рассказала? Будет теперь его защищать. Он вроде ничего плохого не сделал, а как ей объяснить, что сделает?

Солнце: «А что так за него беспокоишься?»

Роза: «А ты не пробовала поставить себя на место другого человека? Посмотри, какая ты красивая. Может, у мужчины крыша на твоей почве поехала, он влюбился и жениться уже собирался, а ты собственное счастье вот так оборвала».

Солнце: «Прекрати, я сейчас расплачусь!»

Я отключила телефон и сунула его в сумочку.

Пока ехали до центра в клуб «Винера», я прикрыла глаза и прислонилась к стеклу на двери заднего сидения.

Я даже не внешность его яркую вспоминала, не прикосновения сатира нежные и оберегающие. И даже не запах, который меня будоражил. А то чувство, что посещало меня рядом с ним. Я расслаблялась. Так надёжно я чувствовала себя только рядом с дедом. Это когда ты не один и кто-то на подхвате. Всегда поможет в трудную минуту, подсобит, если не справлюсь. Поддержка моральная и понимание. Хотелось его рядом сейчас и навсегда. Его одного. Я, наверно, никогда не выйду замуж после этого случая. Даже представить не могу, что рядом со мной кто-то другой, кроме Санчеса.

Но со мной всё понятно. Я слабая, нуждаюсь в поддержке, очень хочу, чтобы большой и сильный мужчина рядом был. А ими что правит? Какая нужда мужчинам в женщинах? Неужели только для утех? Что им нужно, кроме тела?

Я не знала.

— Эй, Милька, что такая загруженная? — весело спросил тукан, выглядывая с переднего сидения.

— Скажи мне, кроме тела женского, что мужчин привлекает в нас?

— У-у-у, — завыла Анжелика и рассмеялась. — Колись, Майкл, что вам надо?

— Не знаю, — смешливо раздумывал парень. — Забота там, любовь всякая. Чтобы посуду мыла, есть готовила.

Жесть! Я этого не умею.

— Погоди, — оборвала я его рассуждения. — Вот богатый мужчина, у него есть кухарка, горничная, что ему от женщины может быть нужно?

— Деньги, — с готовностью ответил баклан. — Богатые мужчины женятся только на равных по социальному статусу женщинах.

Анжелика замолчала, а я подсела ближе к пролму между передними сиденьямии.

— Был такой английский король, Эдуард, отказался от престола, чтобы жениться на дважды разведённой американке.

— Да знаю я эту историю! — отмахнулся парень. — Она была не с улицы, из влиятельной семьи Новой Англии. Я тебе так скажу, раз тебя это волнует. Если мужчина влюбится и серьёзно, то его ничто не остановит. Он и от престола, и от банковских счетов откажется. Но в современном мире очень мало женщин, способных растопить сердце богатого мужчины. Задеть почти нечем. Красивых и доступных с каждым днём всё больше. А настоящих, чтобы волновали, на подвиги содвигали, днём с огнём не сыщешь. Женщина для мужчины — это знамя. Под этим знаменем он на любую войну готов идти, с любыми препятствиями справляться. Музы вы. Только забываете об этом и не тем местом пытаетесь до сердца добраться.

С этого момента Баклан навсегда стал для меня Михаилом или даже Майклом.

— Майкл, ты так красиво сказал, — заворожённо прошептала Анжелика.

— Это я повторил слова отца, — с усмешкой отозвался он. — Батя у меня реальный.

Он свернул в тёмный переулок под арку. Припарковался около мусорных бачков.

— Это что? — возмутилась Анжелика. — Нам пешком идти столько?

— Да там не встать! — злился на её упрёк Майкл. — Все дворы утыканы. Тут-то место еле нашлось.

Он был прав, местечко оказалось драгоценным, в переулке яблоку негде было упасть от иномарок.

— Выходим осторожно, — приказал парень. Наши двери открывались на дорогу, а он сам стал протискиваться в узкую щель, потому что поставил машину впритык к стене дома.

— Прогуляемся немного, — взбодрила я Анжелику, но она недовольно поморщилась и взяла меня под локоть, отказав своему кавалеру.

Идти было недалеко. Не могла понять, почему Анжелика так капризничает. Точнее, я понимала…

Дрянь Анжелика. Меркантильная. Не хотела она с этим Майклом ездить, потому что узнала, что не особо-то парень богат. Но они друг друга стоили, ведь Миша вроде совсем на неё не обиделся и ни капли ей не дорожил. Ему время провести в элитном ночном клубе хотелось, а вход с Анжеликой на халяву. И маску маскарадную он ей не купил.

И зачем такие отношения нужны? Вот для чего?

Что за народ пошёл? Родная подруга скурвилась буквально на глазах.

К ночи становилось совсем холодно. Мокрый асфальт покрывался льдом. По нему, как по глади воды, от фонарей бежали световые дорожки. И мерцали в полутьме серебром крохотные ледышки.

Клуб «Винера» с фасада увидеть не получилось, но у чёрного входа было тоже шумно. Я оставила Анжелику на Майкла и пошла вперёд, вытягивая шею. Высматривала Андрея.

Его не пропустишь. Он у нас примечательный.

***

Андрей Тролль стоял в компании волосатых парней. Все, как один, в чёрных косухах и чёрных джинсах, только у Андрея ещё юбка с запа́хом до колен. Тусовались в тупике, попивая энергетики из банок.

Внешность у него оригинальная. Нос костлявый и длинный, близко посаженные карие глазки, большой рот с узкими кривыми губами. У него ещё уши как у Чебурашки, но он их прятал под густыми тёмными волосами, что шёлковым ковром спускались на широкие плечи.

Андрей — это одна большая пульсирующая, как сердце, харизма. Он у нас интеллектуал, получает высшее образование, держит рок-группу, сам пишет музыку и тексты. При этом ещё безумно нравится девчонкам, потому что пошляк и не скупится на комплименты.

У Андрея есть девушка, с которой он встречается целых два года. Но, видимо, она не вторая половинка, а всего-навсего четвертинка, и он образовавшиеся пустоты старается заполнить случайными связями. Чаще всего солистками своей группы, которые меняет как перчатки.

Он крепкий, и тело его всё в наколках. Настоящий тролль.

Я засеменила на каблуках, протягивая вперёд руки.

— Привет, Андрей, — пропела я приветствие и повисла на его шее. Он с лёгкостью меня оторвал от земли и покрутился на месте.

Наши отношения могли со стороны показаться очень странными. Мы часто заигрывали, иногда даже поцеловались, но ничего серьёзного никогда не было и не будет. Потому что мы прошли суровую музыкальную школу и были застуканы незабываемой учительницей по сольфеджио, Марией Викторовной, за непристойным делом. Мы целовались в раздевалке, и было нам тогда целых тринадцать лет. Мы в то время Марии Викторовне клятвенно обещали, что ничего подобного у нас больше не будет. Ну и не было.

Андрей помог мне, когда мама заболела. Он читал мне лекцию часа два о том, как опасен квест, в который может меня пригласить. Обо всём предупредил, подготовил планшет и дал код.

И я ему благодарна.

Обнимая меня за талию, Андрей с плотоядной улыбочкой посмотрел на Анжелику, чмокнул её в щёку, пожал руку Майклу.

— Сейчас пойдём, — сказал он, поправляя пряди моих волос.

Парочка напротив опять сформировалась, и те тоже прижались друг к другу.

— Тролль, ты же у нас головастый, посоветуй, что мамке подарить? У неё ближе к Новому году День рождение будет, нужно уже сейчас думать.

— Лучший подарок — книга, — заявил Майкл.

Анжелика поморщилась, а Андрей поддержал парня:

— Правду говорит. Вот подарили мне однажды книгу с голой бабой. Баба на утро ушла, а книга осталась…

— Андрюха!!! — позвали из приоткрытой железной двери.

— Всё, пора, — он потащил меня в клуб. — Лика, вам направо, мы налево. У нас репетиция ещё.

Мы прошли по тёмным коридорам. Когда проходили недалеко от кухни, меня с ума сводили великолепные ароматы блюд. Где-то в глубине здания играла музыка, слышались только басы.

Мы вошли в тихое небольшое помещение, где собрались перед выступлением музыканты. Я не всех знала, состав группы менялся. У Андрея сложный характер, и как руководитель он достаточно строг. Не разгуляешься. Все инструменты принадлежали ему. И флейта тоже. Я скинула пальто, привлекла к себе взгляды парней, но никто ко мне не подойдёт даже близко, потому что Тролля боятся, а я вроде как его хорошая знакомая.

Поперечная флейта лежала в тёмно-синем футляре. Дорогой прекрасный инструмент. Серебрится и привлекает меня, потому что она выдаёт колдовские звуки. Чистые и прозрачные, как воздух в лесу, — это piano. Свистящие, продирающие, пронизывающие до костей, — это forte. А может быть холодной и глухой с суровыми оттенками. Но в средней тональности флейта приобретает сама себя, звучит мелодично, нежно и ласково. Потому что флейта — это девушка. У неё даже есть тельце, головка и губки.

Андрей сказал, что девушка с флейтой привлекает мужские взгляды сильнее, чем девушка за фортепиано. И даже объяснил почему, за что я его в очередной раз обозвала пошляком.

— Пошли, моя хорошая, — прошептала я своему инструменту. — Это опять я, и мы с тобой сегодня всех сразим наповал.