Долг оплачен

История 6. На работе скучно только скучным людям

Транспортно-логистическая компания «КАN-транс» располагалась за моим домом и коттеджным посёлком, рядом с отдалённым районом города. Это был целый комплекс зданий, окружённый парком и имеющий десяток подъездов.

Центральное здание было высотой в пять этажей, на крыше красовалась ярко-зелёная гигантская вывеска с названием компании. Мерцала, как созвездие на фоне чёрного неба. Урбанистический дизайн, напоминающий жалюзи: узкие зеркальные окна, полосы бетонных перекрытий. Несколько входов в здание были с прозрачными дверьми, которые, как в супермаркете, открывались автоматически, реагируя на движения. Была ещё карусель, но её обходили стороной. Широкая проезжая часть с парковкой. Всё освещено яркими фонарями и прожекторами с фасада здания.

К высотке (а оно действительно было высоким, несмотря на наличие всего пяти этажей) прилегало маленькое строение, похожее на общепит и кондитерскую.

А за основными зданиями тянулись бесконечные ангары, крытые стоянки, склады, которые охранялись лучше, чем тот, на котором я побывала. И была ещё стройка, компания расширяла владения. Видимо, транзитные склады во всех частях города было невыгодно содержать, залезают всякие любители квестов.

Сновал большегрузный транспорт. В раннее тёмное утро приезжали работники фирмы, паркуя свои иномарки напротив входа в основное здание. Затекал поток менеджеров всех мастей в стеклянные двери.

На своём Жигулёнке лихо закатила под уличный фонарь и припарковалась на выгодном местечке. Только вышла в своём спортивном костюме и кроссовках на улицу, как какая-то упитанная курица на каблуках и в пальто, вся в офис-стиле, крикнула:

— Здесь у каждого своё парковочное место. Вы заняли чужое.

— А не подскажите, где паркуется Александр Константинович Никитин? — поинтересовалась я у женщины.

— С другого конца здания прямо у входа. Место номер три.

— Спасибо, — поблагодарила я курицу и села обратно за руль.

Надо же, знают, где сатир паркуется. Я на скорости заехала на парковочное место, над которым висела табличка с номером три. Козырное местечко под крышей. Вышла из машины, закинула рюкзак на плечо и смело пошла ко входу. Меня тут же встретил охранник в чёрном камуфляже.

— Уберите машину с этого места, — грозно сказал он мне.

— Какую?! — испуганно выпучила глаза и стала выглядывать, какую ещё машину нужно переставить.

Мужчина отвлёкся и стал смотреть не на меня, а на мою машину. Одна секунда, мне не впервой от охраны драпать. Я стартанула с места и метнулась к стеклянной двери. Она открылась, и я влетела в здание.

Не ожидала, что у них проходная с турникетами. А у меня кураж. Охрана вздумала меня ловить. Я с разбега перемахнула через турникет, он заверещал, подавая сигнал о нарушении прохода. Не стала пробегать в арку металлоискателя, нырнула в сторону, где толстый дядька пытался меня выловить, но я прыгнула на его стол и приземлилась в зале, распугав офисный планктон.

Звякали створки лифтов, работал эскалатор, по лестницам поднимались люди в строгих одеждах.

Я остановилась и подумала: «Дальше бежать, отдел кадров искать или сдаваться?» Как голкипер накренилась вперёд, глядя на бегущую охрану. Рассмеялась. Поиграем…

— Эмилия! Стойте, стойте! — кричала курица с парковки.

Женщина действительно была похожа на курицу, ничего не поделаешь. Полная, а ножки тонкие в полусапожках на высокой шпильке. Глаза круглые карие и нос, как клювик.

Она достигла меня одновременно с охранниками. Запыхалась, пробежав целых двадцать метров. Чем-то напомнила мне родную маму. Она ухватила меня за руку. На толстом безымянном пальце правой руки сверкало обручальное кольцо, утонувшее в жирках. Наверно, не снимается уже.

— Она со мной, — сказала она озлобленным, напряжённым охранникам. — А вот и Александр Константинович.

Улыбка сползла с моего лица. Я обернулась к турникетам.

Он не проходил через рамки и препятствия, шёл мимо пункта охраны по серой ковровой дорожке. Как всадник апокалипсиса, как назгул, несущий погибель. В чёрном удлинённом пальто, подолы которого при быстрой ходьбе развивались. У пальто был глубокий, широкий капюшон, что редкость для классической верхней мужской одежды. Под пальто были белоснежная рубаха и строгий чёрный пиджак. Санчес скинул на ходу капюшон. Волосы были собраны в хвостик. И все присутствующие дамы загляделись, потому что, мало того, что у сатира была внушительная фигура и выглядел как фантастический ассасин, он ещё и страшно красивый. Необычный, южный, странный, но привлекательный.

Глаза его светлые сразу приметили меня. Он так смотрел, что я его не узнавала. Это не тот человек, с которым я познакомилась в деревне, это офисная начальствующая машина по зарабатыванию денег. И эта машина очень недовольна. Сдвинула брови к переносице, и появилась на лбу морщина.

— Почему в таком виде? — рычал сатир на ходу.

Такой голос, что все шарахались от него в стороны. А я струхнула и оробела. Мне казалось, он идёт таким размашистым шагом, чтобы ударить меня.

Невольно отпрянула в сторону, и курица вдруг заслонила меня собой.

— Её не предупредили, что у нас дресс-код, — оправдала меня женщина.

Сатир остановился около нас и свысока прожигал меня взглядом. И не было в этом взгляде ничего человеческого. Это же надо так было ошибиться в мужчине. Я ведь даже влюбилась в него и страдала.

И не в первый раз, Эмилия. По Стасику тоже слёзы были пролиты.

Санчес закинул руку и посмотрел на золотые часы.

— До двенадцати вам время, Лолита Егоровна, чтобы привести её в порядок. И введите в курс дела, — он опять уставился на меня. — Парковочное место получи, Эмилия Романовна. В следующий раз свою машину будешь с платной парковки забирать.

— Из резерва? — спросила женщина.

— Да, — бросил Никитин, уже не обращая на нас внимания, потому что к нему подошёл какой-то мужчина в возрасте.

Я смотрела, как он уходит, поднимается по лестнице, на ходу снимая свою пальто.

— Пойдём, Эмилия. Можно тебя Эмилией называть? — Лолита тянула меня за собой.

— Да, — тихо ответила я.

Отдел кадров во главе с Гудковой, эдакой пронырливой вездесущей ведьмой, с большим теплом приняли Лолиту. Засыпали вопросами, осматривали меня с ног до головы. Но моя провожатая явно была на высокой ступени иерархической лестницы корпоративного планктона. Она почти не отвечала на вопросы о том, как там поживают верхние этажи и кто такая Винера Брянская.

Я обязательно спрошу, кто такая Винера. У меня такое подозрение закралось… Хотя какая мне разница, в честь кого ночной клуб в центре города назван.

Мне выдали парковочный жетончик. Ещё электронный пропуск. Отксерокопировали документы и вернули оригиналы. Оставили себе только трудовую книжку.

— Твоё парковочное место сто пятьдесят семь, — сказала Гудкова. — Когда приступаешь?

— Сегодня, уже приступила, — ответила за меня Лолита.

— Красивая у Александра Константиновича секретарша будет, — лукаво улыбнулась Гудкова.

— Кто? — обмерла я.

***

Лолита поняла, что я сильно испугалась, потому что буду работать секретарём. И приняла это за боязнь не справиться. А меня волновало совершенно другое. Год назад меня взяли секретаршей, и страшно вспоминать, чем это кончилось.

Нас вёз в бутик водитель на дорогом комфортабельном автомобиле. Резервный фонд отдела, это такая копилочка, которую можно трясти на личные нужды, но с разрешения начальства. Все чеки предоставляешь в бухгалтерию, расходы оплачивает фирма.

— Необязательно носить костюм. Тебе и не пойдёт. Купим пять сарафанов, — беспрерывно говорила Лолита. — Два оставишь у нас в «домике», это комнатка для секретаря. Три заберёшь домой. Десяток блузок, лучше серого и белого цвета, тоже одинаковых.

— Зачем так много? — удивилась я.

— Ты должна быть с иголочки. Никаких помарок и пятен на одежде. Обувь желательно на каблуке, но, если ноги будут уставать, можно в лодочках ходить. Волосы обязательно убраны, макияж не яркий. У тебя есть ноутбук?

— Планшет.

— Не подходит, — отрицательно покачала она головой. — Купим ноутбук. Я скину тебе сайты, которые ты должна постоянно просматривать. Утром, когда заходишь в его кабинет, говоришь новости с этих сайтов. Он их тоже просматривает, но может что-то упустить. Пьёт Александр Константинович чёрный кофе с двумя ложками сахара. Если приходят посторонние, кофе готовишь боссу обычно, а гостям ставишь сахарницу. Нужно знать его семью, чтобы не забывать предупреждать о днях рождениях. Отец — генеральный директор, Константин Васильевич Никитин. Мать — Лилия Александровна, она почти не появляется в офисе. Старший брат, Алексей, он заместитель генерального директора, в разводе, есть взрослая дочь, которая с матерью живёт во Франции. Младшая сестра, Мария, она замужем за начальником экономического отдела, у неё маленький сын Марк. Это единственные, о ком нужно напоминать. Остальные присылают приглашения. Если нужен завтрак или ужин, ты звонишь в наше кафе, они работают круглосуточно.

— А сколько часов работать надо? — испугалась я.

— У тебя восемь часов, но Александр Константинович в последнее время часто остаётся ночевать. Фирма расширяется, поэтому очень много работы, до Нового года нужно всё успеть. Комната его рядом с кабинетом. Туда не заходи, он ненавидит это… — она тяжело вздохнула и с сочувствием спросила: — У тебя как со стрессоустойчивостью?

— Нормально, — пожала я плечами.

— Он может наорать, — призналась Лолита. — Ты только не принимай на свой счёт. Он также быстро отходит. Темпераментный.

— Бить будет? — с усмешкой спросила я.

— Это никогда, — улыбнулась она и с нежным взглядом посмотрела мне в глаза. — У меня сын тебя младше на два года. Не переживай, у тебя всё получится. Я буду рядом, в экономическом отделе, там девочка в декрет уходит.

Поток информации лился беспрерывно. Лолита была только с виду такая добрая курочка несушка. На самом деле это продвинутая, очень умная и деловая женщина. И когда я это осознала, стала слушать её во все уши, сосредоточившись, старалась запоминать. Она очень быстро выбрала мне ноутбук в ближайшем магазине техники, прикупила красивый портфель для него.

Говорила она много и только по делу. В бутике выбрала мне три серых и два коричневых сарафана. Коричневый подходил под цвет моих волос. Я в него сразу оделась. Под низ белая блузка, и не стала сопротивляться, когда под воротничок мне повязали ленточку. Выглядела я как дебютантка-пианистка в филармонии. А вот туфли мне понравились, никогда не думала, что обувь на высоком каблуке бывает такая удобная.

Мы вернулись в офис до полудня, потому что Лолита всё делала очень быстро и никакого удовольствия от дорогих магазинов мне получить не дала. Мы вошли в тот самый зал, где я показала себя не с самой лучшей стороны, но был в моём утреннем выступлении один большой плюс — охранники меня запомнили в лицо и мило улыбались.

Мы на лифте поднялись на пятый этаж. И я поймала себя на том, что волнуюсь.

— Всё будет хорошо, — подбодрила меня Лолита. — Сейчас всё покажу, попробуешь продержаться день, пока я работу принимаю в другом отделе, ближе к вечеру вернусь. Чуть что — звони.

— Да, — я тяжело сглотнула, когда створки лифта раздвинулись и открылся взгляду полутёмный коридор. Мы вышли на гладкий пол, выложенный тёмной износостойкой плиткой. Освещение было скудным, но только в общественном коридоре. У приёмных и кабинетов горели яркие фонари. Огромные окна в холле и приёмной начальника юридического отдела. Рядом располагалось два зала с работниками, их можно было рассмотреть сквозь стеклянные стенки. Но часть стекла закрывали жалюзи, пряча от моего любопытного взгляда сотрудников.

Моё рабочее место было хорошо организовано: широкий стол с множеством ящиков, рабочий компьютер и место для моего маленького ноутбука, который я имею право забирать с собой и даже размещать на нём свою личную информацию.

Я сразу расположилась на кресле и с довольной улыбкой всё рассмотрела.

— От бумаги не отказывайся, — показала мне толстый ежедневник Лолита. — Блокнот носи с собой. Но бумагу уничтожай. Это Шредер — измельчитель бумаги.

Я познакомилась с чернобоким Шредером, он мне приветливо пожужжал, пожевал бумажку и выплюнул тонкие крошки. Прожорливый.

«Домик» оказался маленькой комнаткой, где стояла кофемашина, которую пришлось изучать, заодно попробовать обалденно вкусный кофе. Также в комнате были холодильник небольшой, микроволновка и плита с двумя конфорками. В шкаф я повесила сменную одежду. Сменила кроссовки на туфли. Обменялась с Лолитой телефонами и отправилась работать.

Села деловая, а что делать — не знаю. Тут же пришло сообщение от Лолиты со списком дел.

Я погрузилась в таблицы, вспоминая курсы секретарей. Для проверки отправляла Лолите на электронный адрес. Она хвалила, прибавляя мне смелости.

А потом загудела диспетчерская связь. Я смело тыкнула кнопку:

— Да, Александр Константинович, — сказала я и, не выдержав, хихикнула.

— Сделай мне кофе, Эмилия Романовна, — и отключился.

Я всё бросила, побежала кофе готовить боссу. Меня не покидала смешливость. Надо же, как всё повернулось в моей жизни.

Работать официанткой приходилось, поэтому блокноты и подносы мне очень знакомы. Я сложила печеньки в вазочку и чашку кофе на серебристый поднос. Вышла из «домика».

А в приёмную вошла женщина. В молочном пальто до колен, кожаных коричневых сапогах. Кареглазая блондинка пышных форм, что льнула к сатиру в клубе «Винера». Она хотела прямиком пройти в кабинет, но, заметив меня, встала как вкопанная, приоткрыв накрашенный рот. Лицо исказилось в брезгливости и даже ненависти.

— Ты что здесь делаешь? — взвизгнула она.

— Я секретарь Санчеса Константиновича, — с гордо поднятой головой сообщила я.

Лолита говорила, что секретарь солидного начальника должна быть как непробиваемая стюардесса. Даже если самолёт падает, нужно улыбаться и говорить: «Пристегните ремни, самолёт снижается».

Женщина задыхалась от возмущения. Манерно фыркнула и пошагала к кабинету Никитина.

***

Кабинет сатира был просторным с огромным окном слева, справа имел другую дверь в жилую комнату. На полу такая же плитка, как и по всему этажу, чёрные стеллажи, уставленные файлами. Диван тоже чёрный, кожаный, и такой же мрачный стол, возле которого стояли стулья.

Босс в костюме и рубахе, застёгнутой на все пуговицы, восседал в кожаном кресле с высокой спинкой, щёлкал по клавиатуре компьютера и подсматривал в какие-то документы.

Я обогнула мегеру, которая нервно стаскивала перчатки, и прошла ближе к Санчесу. Стала раскладывать на столе чашку и вазочку.

— Искандер!!! Что она здесь делает?!

— Работает, — Александр оторвался от документов и кинул на женщину очень недовольный, даже лютый взгляд. — А вот ты, что тут делаешь, Винера?

Я так и знала. Хозяйка или дочь хозяина клуба.

— Я? — она возмущённо упёрлась на столешницу руками. — Это ведь флейтистка из клуба.

Я хотела уйти, но сатир неожиданно схватил меня за запястье и никуда не отпустил. У Винеры глаза кровью налились.

— Ей хоть шестнадцать-то есть?! — кричала она. — Из-за неё ты не остался в клубе. Ещё и сюда притащил.

Какая честь, сатир в клубе не остался, когда я уехала с Котом. Сейчас расплачусь от счастья. Не вышло из меня стюардессы, прости, Лолита.

Я вырвала руку из пальцев сатира, да так, что чашка с кофе улетела по столу. Минуя документы, она опрокинулась в сторону Санчеса, и горячий кофе от стола полился ему на штаны. Сатир зарычал, в кресле повернулся от столешницы.

— Ах, Искандер Константинович! — я уложила на щёки ладони. — Простите! Я всё исправлю.

Я быстро встала на колени между его ног и стала руками очищать его брюки, скидывала кофе, который впитался в шерстяную ткань чёрных брюк. Брюки вообще надо было менять после моей выходки. Я коснулась ремня, собралась его расстегнуть... На полном серьёзе.

На самом деле я хотела прикольнуться и подразнить Винеру. Вроде как у нас с сатиром обоюдная забота. А получилось что-то страшно неприличное. Санчес вцепился руками в подлокотники кресла и замер. Я тоже замерла, быстро убрав руки от поднимающихся вверх брюк и подняла на босса глаза.

— Это… Это что такое? — возмутилась Винера.

Я быстро вскочила на ноги и поправила подол сарафана.

Дура. И шутки у меня дурацкие.

Покраснела до кончиков волос, потому что сатир на меня смотрел в упор потемневшими глазами, и зелёного цвета в радужке стало больше. Яркий цвет, насыщенный, как хвоя сосны весной. Мне даже показалось, что я чувствую хвойный запах в его парфюме.

— Это моя секретарша, — тихо ответил сатир и повернулся обратно к столу.

— Шлюху себе завёл? — страдала Винера.

— Что? — опасно прошипела я.

Меня в этот момент не интересовал ни её статус, ни её размеры. Я — дикая кошка, я сейчас ей устрою бои без правил...

Я неудачно пошутила...

Вот теперь доказывай всем... Дура!

— Шлюха, Винера, это девушка, которая отдаётся своему женатому водителю в мужском туалете ночного клуба, — спокойно сказал Санчес. — Не хотел говорить, но раз ты спросила, знай.

Я замерла, а у женщины отвисла челюсть и округлились глаза. Даже под тональным кремом было видно, как она пошла красными пятнами.

— Выйди из моего кабинета, — строго приказал ей Александр Константинович.

Она стала тяжело дышать. Схватила свои перчатки и вылетела пулей из кабинета.

Воцарилась тишина. Я боялась посмотреть на сатира. Неудобно как-то получилось. А его тяжёлый взгляд меня изучал, сверлил… Облизывал.

На поднос я поставила чашку, огляделась, чем можно вытереть стол. В следующий раз прихвачу салфетки.

Санчес сам вытер стол. Салфетки у него имелись.

— Принеси мне кофе, Эмили, — попросил он.

— Да, я быстро, — еле слышно ответила я и поспешила на выход.

Сердце колотилось в груди. Вот это работка! Мексиканский сериал. И он не закончился, потому что в приёмной я столкнулась с генеральным директором всея транспортно-логистическая компания. Отцом своего босса.

***

Константин Васильевич Никитин собственной персоной. Я его помнила как доброго и любимого дедушку, на котором всё время вис маленький Марк. Седовласый высокий мужчина, очень взрослый и статный. И глаза у него серо-зелёного цвета. Вот только не было в нём ничего мексиканского, среднестатистический житель России.

— Здравствуйте, — я подняла на него глаза и почувствовала, как начинаю дрожать, поэтому поднос взяла двумя руками.

— Здравствуй, — без тени улыбки поздоровался Никитин старший и, хмуря брови, изучал меня. — Скажи-ка, детка, а почему Винера вылетела из приёмной, со мной не поздоровавшись?

— Александр Константинович сказал, что шлюха — это та, которая отдаётся женатому водителю в мужском туалете ночного клуба. Ей такие слова не понравились, — я во все глаза смотрела на него, а он вроде собирался что-то сказать, но передумал. Заметно расстроился. И я натянула контрольную улыбку. — Вам сделать кофе?

— Зелёный чай, — тряхнул седой шевелюрой Константин Васильевич и без приглашения направился к сыну в кабинет.

Я сразу к Лолите. Из кармана сарафана вытащила телефон и поинтересовалась, как Константину Васильевичу чай заваривать. Оказалось, что как угодно, он всё равно пить не будет. Но я постаралась.

И вышло, что я только чаи, кофе таскаю, а работать некогда.

В кабинете стояла напряжённая атмосфера. Мужчины не говорили, пока я раскладывала чашки.

— Что-то ещё? — тихо спросила я и вспомнила, что не официантка, а секретарь, а рука уже тянулась меню забрать, которого не было.

— Сходи в юротдел к Иннокентию, принеси мне красную папку, — скомандовал Константин Васильевич.

Я кивнула и с подносом вышла в приёмную. Там стоял молодой мужчина с коробкой конфет.

— Добрый день, я хотел бы с вами познакомиться.

Я ошарашенно сразу за телефон и к Лолите.

— Лолита Егоровна, тут со мной познакомиться пришли. Как мне вести себя?

— Конфеты, шоколад забираешь и говоришь, что очень занята и не имеешь в планах знакомства с мужчинами.

Я тут же выхватила коробку конфет из рук незнакомца и отнесла к своему столу, где спрятала в ящик. Я сто лет конфет не ела.

— Мне некогда. Знакомиться не буду, но за конфеты спасибо, — сказала я расстроившемуся мужчине и побежала искать юридический отдел, то есть мы им и были, только кабинетов было несколько.

Кеша был рад меня видеть. Восхищённо пялился, разглядывая с ног до головы.

— Другое дело, — поднимаясь со своего кресла, вручил мне красную папку. — На человека стала похожа.

Не обращая внимания на других работников, взял меня за локоть и повёл из зала, но не в ту сторону, откуда я пришла, а в какой-то коридор затащил чуть ли не насильно.

Мы остались наедине, и меня это напугало. Я вырвала свой локоть из его руки и прижала к себе папку.

— Эмилия, — немного несмело начал Иннокентий, оглядываясь по сторонам. Стал ослаблять чёрный галстук под белым воротничком. — Ты же понимаешь, зачем Никитин тебя к себе в секретарши взял.

— Нет, объясните, — фыркнула я.

— У вас не будет серьёзных отношений, — заглянул мне в глаза.

— У нас уже такие серьёзные отношения, что неделю улыбаться не буду, — сделала шаг назад.

— Вы по социальному статусу друг другу не подходите, — говорил тихо адвокат, протягивая ко мне руку, но прикоснуться к себе я не дала. — Я предлагаю тебе встречаться. Я намного проще человек, чем он, и работа у меня хорошая. Это серьёзное предложение, подумай, прежде чем отвечать.

Я на него посмотрела с отвращением и быстро двинулась по коридору в сторону приёмной, иногда оглядываясь на умалишённого.

Солнце: «Зверинец какой-то, а не работа».

Роза: «Что случилось?»

Солнце: «Пристают».

Я достигла приёмной, а мне навстречу вылетел Санчес уже в новых сухих брюках. Внимательно посмотрел поверх моей головы.

— У тебя всё в порядке? — спросил он.

— Да, вот папка, — холодно ответила я.

Он кивнул и забрал папку из моих рук, проехавшись своими горячими пальцами по моим пальцам, и от этого я встрепенулась.

Не поднимая глаз, пошла в «домик», чтобы заварить себе лапшу, что принесла с собой, а потом будет время полазить в интернете.

У меня теперь ноутбук!

Только кипятком лапшу залила, как в комнатку вошёл сатир.

— По запаху чую, что гадость есть собралась.

— Отлично пахнет, — скривилась я.

— В унитаз вылей и пошли со мной, — грозно приказал босс.

— Жалко, — я вдыхала аромат специй.

— Эмили! Немедленно сделай то, что я сказал, — вроде командовал, но как-то мягко.

— А что я кушать буду?! — на грани отчаяния заныла я и понесла свою драгоценную лапшу в маленький закуток с унитазом и крохотной раковиной.

— Нормальную еду, — прилетел ответ.

Я пошла с ним, потому что есть хотелось очень сильно. Далеко идти не пришлось. Прямо в приёмную пришли два официанта в костюмах и тёмных фартуках. Принесли еду в боксах. Прошли мимо моего стола прямо в кабинет к Санчесу. Там деловито завернули в дверь, что вела в комнату. И я с любопытством проследовала за ними. Интересно же, где сатир ночует.

Настоящая комната с кроватью, отдельным санузлом, большим шкафом и обеденным столиком.

Официанты принесли заказ и покинули комнату и кабинет.

— Присаживайся, — предложил мне стул Александр Константинович, и я села за стол, осматривая скромную, но уютную обстановку. — Солнышко, что ты хочешь?

Вопрос прозвучал очень нежно и даже заботливо. И голос, которым было сказано, унёс меня в тот момент, когда я лежала на его плече и наслаждалась его теплом.

— Чтобы блины не разваливались, когда я их переворачиваю, — ответила я и почувствовала дикую тоску.

— Купи уже себе вафельницу и не мучайся, — ответил Александр, присел напротив и стал ухаживать за мной, из бокса извлёк хлеб и столовые приборы.

— А это мысль, — улыбка сама появилась на моём лице. — Ты со мной сильно не нянчись. Мы по социальному статусу друг другу не подходим, — повторила я слова Иннокентия.

— Чьи дурные слова повторяешь?

Как в воду смотрит.

В воздухе запахло чем-то невероятно вкусным. И я, забыв обо всём на свете, внимательно смотрела, как мне выделяют порцию ароматной солянки в железной тарелочке с крышечкой.

Я старалась есть предельно прилично, по этикету. Медленно, а не так, как хотелось. Так вкусно только бабушка моя готовила. И, не сдержавшись, я чуть проскулила от удовольствия.

Сытость приходила почти мгновенно. И всё бы было хорошо, я даже готова была с сатиром примириться, но как всегда в моей жизни белая полоса с надеждами и верой резко сменяется чёрной и вынуждает меня сражаться или прятаться.

Чёрная полоса была мужчиной крепким и не таким высоким, как Санчес. Вот этот точно походил на мексиканца, потому что даже глаза были кроваво-чёрными. Он появился в комнате без стука, и мой босс явно напрягся.

— Познакомься, Эмили, это мой брат Алексей, — уныло протянул сатир, вытирая рот белой салфеткой.

Алексей смотрел на меня зло, прищурив глаза, и на его губах застыла знакомая мне ухмылка. Так усмехался Кот. Негатив был ощутим чуть ли не физически.

— Хороша, — восхитился мужчина, прихватив стул рядом со шкафом, и присел рядом с братом. Во все глаза меня рассматривал, а я не знала, куда деваться. — Винера сказала, что ты со своей юной секретаршей непотребством занимаешься в кабинете. И в офис притащил прямо из тюряги. Это такая выходка? Месть отцу?

Когда же это кончится? «Притащил из тюряги». Меня опять унижали, опять вытирали об меня ноги.

— Я бы хотела уволиться, — я отложила тарелку в сторону.

— Никаких «уволиться», — строго сказал Санчес, резко вскинув взгляд на меня.

— Я не обезьянка на потеху твоим родственникам, — огрызнулась я и прожгла взглядом насмехающегося Алексея Константиновича.

— Спасибо, Лёша, ты настоящий брат, — прошептал сатир, а мне заявил: — Ты не можешь уволиться. Нельзя давать свободу тем, кто не умеет ею пользоваться *.

— Я знаю эту фразу! — возмутилась я и вскочила со стула. — Это сказал рабовладелец!

— Тут кем угодно станешь, лишь бы ты не вляпалась! — взорвался Санчес.

— Я не собственность! — возмутилась я и, топая каблуками по плитке, стала грозно петь, не фальшивя, — Вихри враждебные веют над нами, тёмные силы нас злобно гнетут *.

— Да, в тюрьме тебе было бы лучше, — продолжал злиться сатир под смех своего брата.

— … Но мы поднимем гордо и смело знамя борьбы за рабочее дело! — кричала я.

— Сань, она же ребёнок! На кой ты её притащил сюда?! — заливался Алексей Константинович. — Верни в песочницу.

— Она мне жизнь спасла.

Алексей резко замолчал, и я почему-то с ним за компанию.

Ни слова не сказав, я направилась в приёмную.

Странно, что он никому не рассказал. Стеснялся, что ли?

Санчес ушёл с братом и больше не появился. А я отвечала на звонки, раскладывала корреспонденцию, принимала конфеты и шоколадки, заполняла таблицы, пока не вернулась Лола и не отпустила меня домой.

__

* Слова Платона.

* «Варшавянка», текст Г. Кржижановского.

***

Парковочное место номер сто пятьдесят семь было в каких-то чигирях у пустыря, где не установили ещё фонари. И даже здесь, в страшном месте, меня настиг Иннокентий. Когда я загружала пакеты с одеждой и в негодовании вспоминала фразу «верни её в песочницу».

— Ты подумала над моим предложением? — суетился вокруг меня назойливый юрист. — Эмилия, сейчас тебе поддержка нужна, а не домогательства начальника. В твоём возрасте учатся, а не работают. Я тебе такую возможность предоставлю. Ты же понимаешь, что ты секретарь никакой, профессионализма — ноль. Он тебя взял только за личико и фигурку.

— Отвали, придурок! — дерзко выкрикнула я, и мой голос, подхваченный ледяным ветерком, разнёсся по пустырю.

Села в машину и стала тыркать зажигание. Завелась не с первого раза. Включила печку, она как раз начнёт выдавать тёплый воздух, когда я до дома доеду. Кеша отпрыгнул в сторону, когда я круто выруливала со своего отдалённого глухого места.

«Верни в песочницу», «профессионализма — ноль».

Я была злая на всю эту ситуацию. Заехала в магазин, купила вафельницу, продуктов и шерстяных ниток, чтобы Розе шапочку связать. Вся в своих глубоких мыслях возвращалась в квартиру, увешенная пакетами. Из лифта выхожу на лестничную площадку, а у моей двери стоит Кот.

В коротком сером пальто под цвет глаз. Снег замочил пряди на рыжей шевелюре. Он блистательно улыбнулся и вытащил руку из-за спины, в которой была одна белая роза.

— Я нашёл, где ты живёшь! — радостно сообщил Влад и, как галантный кавалер, подскочил ко мне, попытался отобрать пакеты.

— Извращенцев я в свою квартиру не пускаю, — я дёрнула пакеты на себя, но Влад только усмехнулся и не отдал поклажу.

Я в одну сторону, он в другую. Пакет с продуктами порвался, и на лестничную клетку выпала моя лапша в упаковке.

— Что припёрся? — возмутилась я и стала собирать продукты.

— Влюбился, что непонятного, — с усмешкой сказал Влад и сунул мне розочку в карман. Он собрал все мои пакеты и поставил в сторону.

Я подняла на него глаза.

Подошёл близко. Его ладонь проехалась по моей фигуре, от талии до бёдер. И даже через куртку я почувствовала, как твёрды его руки. Неожиданно пробежала по телу дрожь. Почему девушек тянет к парням? Просто очень хочется, и почти нет объяснения, почему я размякла и допустила такое. Пыталась вспомнить, какой он меркантильный, какой подлый и больной на всю голову. А не смогла, и кончено дело.

Он очень нежно, чуть касаясь, целовал мои губы, и я, чувствуя его прерывистое дыхание, подалась навстречу. Отзывчиво приоткрыла рот, пустив его язык в себя. Он был со вкусом перечной мяты.

Глаза закрыла.

Никакого удовольствия, только чувство падения. Бесконтрольное, страшное до жути падение в неизвестность. И в результате этого падения я сломаю себя.

Наши языки сплетались. Вначале нежно, а потом парень напористо входил языком глубже в рот, обняв меня крепко, прижал к себе. Я услышала чуть слышный стон.

И я подумала, что это плохо кончится, оттолкнула его. А у Влада опасный оскал на лице.

— Что с Замком произошло? — прищурилась и требовательно смотрела на него.

На самом деле мне казалось, что Влад с его папашей убили моего старого знакомого. Но то, что рассказал Кот, повергло меня в шок.

— Со Стасом? — он запрокинул голову и неожиданно рассмеялся.

Много мы о Стасике не знали.

«Куда тебе столько денег? — тогда спросила я у Стасика».

«Для звёзд, — загадочно ответил он».

Для звёзд.

— Стасик Замок удивил, — начал свой рассказ Влад, трогая мою старую курточку. — В армии его завербовали в правоохранительные органы. Он сразу женился на ком попало и ребёнка сделал для отмазки глаз. В квесте он уже полтора года, поднялся до первой ступени. Собирал информацию на организаторов. Поэтому работали на складе камеры наблюдения, чтобы меня загрести. А ты так, под раздачу попала. Сейчас звёзды на погонах протирает и в четырёхкомнатную государственную квартиру вместе с женой и дочерью переезжает. А всё потому, что организаторы квеста от простых антиглобалистов, портящих имущество капиталистов, медленно перетекли к терроризму.

Он замолчал, мне тоже нечего было сказать. Совсем! No comments!

— Влад, оставь меня, — от чистого сердца попросила. — Я теперь в рабстве у Никитина и серьёзно думаю сбежать к своей женщине.

— Я вытащу тебя.

— Двенадцать миллионов цена вопроса, — горько усмехнулась я.

— Машину продам. Покупатель есть, — он прикоснулся своим лбом к моему.

— Ты же любишь машины, — пискнула, потому что голос сорвался.

— Нет такой машины, которая тебя бы заменила, — он улыбнулся. — Поверь, я проверял.

— На девушках надо было проверять, — съехидничала я.

— Не смог, — признался он и тяжело сглотнул. — Таких диких кошек больше нет в природе. Ты вымирающий вид.

— Влад, я не люблю тебя, — призналась я. — Какой толк в том, что ты меня выкупишь у Никитина. В твоём рабстве мне лучше не станет.

— Ради тебя я от отца уйду. Увезу тебя к родственникам матери в Сочи.

— Ты что, серьёзно?

Эти поцелуйчики и флирт добром не кончатся. Особенно с таким, как Влад.

— Да. А любовь, Милька, дело наживное.

— Так я тебе и поверила, — пошла открывать дверь в квартиру, с опаской посматривая на парня. Он меня может силой взять. — Иди, Влад, я подумаю. У Розы совета спрошу.

Кот подмигнул мне и вызвал лифт.

— Ты могла бы воспользоваться моей слабостью. Опозорить. Я ведь никогда в жизни так за девчонкой не волочился.

— Подлянки строить, — твой конёк.

— Учись, пригодится. Александр Константинович Никитин — мужик резкий. Если ему в голову сбредёт, то даже с ножом у горла не остановится. Это я с тобой ношусь, как дурень с писаной торбой.

— Молодой ещё, — улыбнулась я, запинывая в квартиру свои пакеты. — Вот через десять лет станешь ещё хуже.

— Я в соцсети к тебе постучался, — он не смотрел на меня, прямо перед собой глядел на створки лифта, которые открылись. — Пиши, если что. Двенадцать миллионов не проблема. Правда, не знаю, на что ты их тратить собралась.

— Я Никитину должна!

— Милька! Долг оплачен! — створки лифта закрылись, и последняя фраза осталась без объяснения.

Я вошла в квартиру и закрыла за собой дверь.

Долг оплачен?

Что это значит?

Решила, что обязательно во всём разбирусь.

Тут же написала Розе.

Весь вечер до ночи повышала профессиональный уровень секретаря, вязала полосатую шапочку. Выбрала серо-зелёные нитки и за раз быстро соорудила головной убор с помпоном. Сделала селфи с улыбочкой и шапочкой на распущенных волосах, отправила Розе.

Роза: «У меня размер головы больше».

Солнце: «Не проблема! Увеличу. Завтра попытаюсь нарваться на увольнение. Боюсь я его, Кот, скорее всего, правду сказал».

Пришла фотография шикарного браслета: как веточки вились завитки на нём, а вместо листиков — голубые и зелёные камушки.

Роза: «Это тебе на Новый год».

Солнце: «Это очень дорого. Шапочкой не обойдусь, придётся вязать ещё шарфик и рукавицы».

Роза: «Работай в своё удовольствие. Не будет он к тебе приставать, вот увидишь. А с Котом своим прекращай заигрывать, пожалеешь. Он ласковый, пока выгодно».

Солнце: «Сама понимаю, но есть в нём что-то притягательное».

__

Солнце: «Что значит "долг оплачен"?»

Влад: «А ты пойдёшь со мной на свидание?»

Я не ответила ему.

***

Я привлекала внимание. В офис в старой куртке, кроссовках и с рюкзаком никто не ходил. Но у меня с утра причёска и макияж сделаны. Ещё я брызнула мамиными духами, потому что все вокруг благоухали в начале рабочего дня, а потом воняли к вечеру.

Меня знали. Прославилась.

Молодые охранники с широкими улыбками встречали меня у турникета.

— Доброе утро, Эмилия Романовна, — поздоровался самый молодой.

— И вам не хворать, — ответила я и приложила электронный пропуск к датчику.

Я пришла очень рано. На это была своя причина. Я решила уволиться. Не знаю, оплачен ли долг, Влад мог соврать, но попробовать надо.

Я поднялась на наш этаж. В «домике» быстро переоделась, посмотрела на себя в зеркало. Выглядела потрясающе, как прилежная ученица старшей школы. Соберу сегодня ещё конфет и шоколадок.

Взяв маленький пакетик с мукой, пошла в кабинет к боссу. Его на месте не оказалось, на что я, в принципе, рассчитывала. Зашла в его комнату, проникла в санузел и в фен для укладки чёрной мексиканской шевелюры высыпала муку. Не захочет увольнять, я сама напрошусь.

Вернулась в кабинет и столкнулась с Санчесом уже в двери. Уткнулась в его плечо носом и отпрянула, подняв глаза. От него пахло потом, и был он в спортивном костюме. Бегал с утра, по красноватым щекам было заметно, что на улице.

— Ты что здесь делаешь? — громко и строго спросил он.

Я без слов вынула из кармана сложенный в несколько раз листок и отдала ему.

— Увольняюсь.

Сатир нахмурил брови. Прочитал мою писанину и порвал бумагу.

— Прежде чем любой договор подписывать, читай, — он был не в настроении. — Ты не имеешь права уволиться без моего разрешения. А я не разрешаю. И ещё, — глаза его недобро блеснули, губы сжались. — Ещё раз узнаю, что ты встречаешься с Владленом Деевым, будет плохо и тебе, и ему. Запрещаю! Видеться с этим ублюдком.

Я открыла рот, выпучила на него глаза. Откуда он узнал? Он следит за мной?

— Иди, работай! — выставил меня из кабинета в приёмную, где появилась Лолита Егоровна.

— Милечка, ты справишься сегодня без меня? — она снимала на ходу пальто. — Через полчаса господа приедут на встречу.

— Какие? — я села за стол и стала просматривать сайты, которые велено изучать каждое утро. Собрала почту, быстро на листочке записала все планы сатира на день. — У меня ничего не записано.

— Внепланово, так что смести встречу с отделом логистики на час или полтора. Отзвонись им.

Я сразу посмотрела в шпаргалку, набрала по внутреннему телефону отдел логистики и секретарю сообщила о переносе встречи.

Стены в кабинете босса звуконепроницаемые, но скрыть матерщину на испанском не смогли. Я с трудом спрятала улыбку.

Бедная Лолита застыла у моего рабочего стола, когда сатир в одних спортивках выбежал в приёмную. На мокрой голове тесто, брови белые, как у деда мороза. Он разъярённо подбежал к столу и ударил об него феном со всего маха, так, что несчастная техника разлетелась на куски, до одури напугав Лолиту Егоровну.

— Ты здесь до конца своих дней работать будешь!!! — заорал мне в лицо разъярённый сатир, накренившись над столом. — Новый фен мне, Солнышкова!!!

Он начал кричать на испанском. Язык, так сказать, не благозвучный для русского человека, но я поняла, что очень плохая девочка.

Пока он бушевал, я быстро в интернете открыла русско-испанский словарь и приблизительно посмотрела, кто я.

— Мелкая дрянь. Улитка в раковине? — я посмотрела на замолчавшего Санчеса. — А почему улитка?

— Александр Константинович, может, валерьяночки? — спросила дрожащим голосом Лолита.

Он выпрямился, ухватился руками за голову, стал дышать. И я заворожённо смотрела на косые мышцы, что тянулись от спины и выделялись на его смуглых боках. Санчес занимается спортом. У него обалденное тело. И я хочу к нему прикасаться.

— Ты пользуешься моей добротой, Эмилия, — тихо сказал он. — Наверно, Алексей прав, тебе надо в песочницу.

Оскорбление.

Очередное, но я его заслужила. Веду себя как ребёнок. Нельзя так. Он сейчас уйдёт такой красивый, напялит свой строгий костюм. Я уже передумала увольняться.

— Это не так, — обиженно заявила я и вскочила на ноги. — Александр Константинович, я справлюсь. И учиться заочно пойду со следующего года. Я больше не буду.

— Лола, фен и кресла в кабинет.

— Конечно, сейчас всё будет, — Лолита схватилась за телефон и стала набирать номер канцелярии.