Дословный перевод

Глава 20

"Кто проворен и хитер, тот не пойман и не вор"

м/сериал "Черный плащ"

Насколько Власов понял, со стороны так нагло ломать многоходовую комбинацию бы не стали - Герман не только под богом ходит, но и под куда более приземленными личностями, для которых срыв готовящейся сделки будет означать колоссальные потери, причем, не только денежные. И если все рухнет, Николаю Петровичу, в духе южных соседей, стоит сделать себе сеппуко.

А вот изнутри, с вероятной сменой правящей династии... И здесь появляется второе "но". Герман - держатель самого крупного пакета акций. Но не контрольного. А если учесть те пять процентов, которых он "лишился", признав их с Аленой брак, скоро тут начнется нечто, похожее на праздничный сбор пираний, почуявших свежую кровь.

Выступать в роли главного блюда Женьке страшно не было, наоборот, тревога и цейтнот только подогревали злость. А ещё - очень не хотелось, чтобы Лёнке пришлось снова быть в этом, чего там выражения подбирать, дерьме. Нет, он полностью верил, что к старой зависимости она уже не вернется, но ничего хорошего от такой шоковой терапии тоже не видел. Скорее бы все закончилось, чтобы забрать её и вернуться домой. И гори они синим пламенем, эти интриги и подковерные игры, спасибо, такого добра ему и на работе хватает, нафиг надо с этим ещё и в личной жизни связываться.

Итак, больше всех нервничал логист. Ну, у него могут быть просто проблемы со здоровьем, так что интенсивное потоотделение пока не доказательство вины. Да и потом, в этом ведомстве вечно что-то идет не так - то не вовремя отгрузят, то не там, то не в том количестве. Если вообще привезут, не закончится топливо/здоровье/деньги/терпение (нужное подчеркнуть). Уж это он знал хорошо, Серега постоянно с подобным сталкивался. Но вот разница в том, что Тихонов - логист от Бога, а насколько профессионален этот Андрей Васильевич, Власов понятия не имел. Хотя и сомневался, что Герман будет держать полную бездарность.

Безопасник. Вот тут ничего конкретного он не заметил - мужчина вел себя спокойно, но уверенно, тем более, что от него на данном сборище требовалось только подтвердить, что все будет тип-топ, сопровождение осуществят на высшем уровне, все "ненужные" вопросы аккуратно обойдут.

Финансист что-то постоянно черкал в блокноте, и у Женьки было стойкое впечатление, что он там рисует рожи. Но заглядывать через плечо не стал - ни повода, ни возможности. Пусть пока дальше совершенствует изобразительные таланты. Хотя, стоит признать - на все обращенные к нему вопросы Павел Михайлович отвечал в срок и даже, наверное, в тему, раз совещание продолжалось в рабочем режиме.

Марат Львович проявлял вторую по степени заинтересованность к обсуждаемым темам, после самого Германа. Во всяком случае, ни на какую постороннюю деятельность не отвлекался, был собран и внимателен, не подкопаешься.

Эльвира Генриховна же, с таким пристальным интересом рассматривала Женьку, что Власов пару раз едва сдержался, чтобы не поерзать на стуле. Примерно такое же узконаправленное любопытство он мог припомнить классе в третьем, когда его привели в кабинет завуча ругать за разбитое в столовой окно. Тогда на него смотрели приблизительно так же - с заинтересованностью и некоторой жалостью. В разговоре она почти не участвовала, впрочем, к ней и не обращались, потому ничего не мешало пытаться даме прожечь в Женьке взглядом дырку.

Ну, хоть детскую считалочку применяй, в самом деле...

Ладно, они и так уже пошли на провокацию - кто бы ни пакостил исподтишка, этот... недостойный представитель человечества знает, что Алена здесь. И факт встречи девушки ныне присным Михайловым ему тоже известен. А вот кто помог тому максимально и неожиданно приблизиться к вечности, и не выдал ли страдалец тайн заговорщиков - вряд ли. Так что нужно просто присмотреться, для кого из них Женькино появление станет, во всех смыслах, большой неожиданностью.

- Всем спасибо, а теперь прошу приступить к непосредственным обязанностям, - пока Власов занимался не особо удачными исследованиями в области физиогномики, Герман закончил совещаться и взмахом барской ручки отправил подчиненных по рабочим местам. Холопы, коротко склонив чела и скрипнув кожей освобождаемых кресел, тощим ручейком устремились к двери. Все, за исключением Эльвиры Генриховны, оставшейся восседать на комфортном офисном табурете с царственностью и надменностью, способной заставить даже Сфинкса рассыпаться песком от зависти.

- Николай Петрович, у меня есть несколько вопросов, требующих частного решения, - дама даже бровью не повела на довольно красноречивый взгляд начальства, полный скрытого неодобрения.

- Это не может подождать?

- К сожалению, дело безотлагательной важности. И вы тоже, господин Власов, останьтесь, оно касается и вас.

- Ну, если вы так настаиваете... - Женька встал с насиженного места и подошел поближе к юристу под предлогом подачи стакана воды. - Кстати, Николай Петрович представлял меня только по имени и отчеству.

- Коля, дорогой, я старая, но из ума ещё не выжила, - Эльвира Генриховна по-девичьи хихикнула, а потом строго подобрала сухонькие губки. - И, естественно, я следила за жизнью Алены. Что у вас происходит в семье - проблемы ваши, хоть прилюдно отказывайтесь друг от друга. Но она держатель крупного пакета активов, и упускать её из виду было бы недальновидно и просто глупо. Поэтому я знаю, что ещё три дня назад, когда она вылетала сюда, наша красавица была незамужней. А если учесть, что без присутствия невесты брак не заключают...

- И какие ты сделала выводы? - Николай Петрович присел на край стола и неосознанным жестом потер затылок. Как ни старался носиться молодым жеребчиком, а годы свое брали. Да и нервотрепка эта, помноженная на беспокойство за жену и дочь, здоровья не прибавляли.

- Что ты решил узнать, кто чем живет и дышит, - Эльвира Генриховна поднялась, скрипнув не то креслом, не то суставами. - Давно пора, а то совсем уже обнаглели. Так что мешать тебе не буду, даже "зятя", - это слово он выделила особенно, - под крылышко возьму. А ты пока займись Ирочкой. Как она, кстати?

- Уже намного лучше. Но я все равно собираюсь устроить её в пансионат, там и подлечат, и безопаснее будет.

- И правильно, - дама бросила кокетливый взгляд в сторону машинально поднявшегося Женьки. - Езжай по семейным делам, а мы пока с твоим новоявленным родственником займемся провокациями и прочими мелкими приятностями.

- Окажите любезность, - Власов подставил локоть, на который тут же легла тоненькая, как птичья лапка, рука.

- Коль, а он мне нравится. По сравнению с первым её женихом уже прогресс. Этот, если не знает, что сказать, делает умный вид и молчит. Предыдущий и того не умел, - проворковав этот сомнительной прелести комплимент, Эльвира Генриховна направила стопы на выход из зала заседаний. - И чтобы ты не мучился, думая, не я ли тут пытаюсь воду мутить, скажу прямо - если бы в этом участвовала, ты бы уже давно из своего кресла вылетел. Евгений Викторович, а вы что-нибудь понимаете в корпоративном праве и морских перевозках?

- Честно? О первом имею весьма приблизительные представления. Во втором вообще ни в зуб ногой, - Женька придержал дверь, пропуская свою спутницу.

- Прекрасно! Хоть советовать ничего не будете. А если ещё и глупые вопросы задавать не начнете, я в вас влюблюсь.

- Простите, но моё сердце занято, - Власов снова возложил лапку себе на локоть. - Но я готов быть вам безмерно признательным.

- Ну, и на том спасибо. А теперь слушайте внимательно...

- Как себя чувствует Ирина Леонидовна? - Женька не стал садиться, предпочитая занять стратегическое место у окна. За последние четыре часа он узнал о грузовых перевозках и связанных с ними трудностями и радостями намного больше, чем хотел. И ни на шаг не приблизился к разрешению загадки - какая падла пакостит втихую. Естественно, надеяться, что он разберется в этом с полпинка, было наивно и смешно, но в жизни всегда есть место подвигу и чуду. К сожалению, в его случае чуда не случилось, разве что Власов окончательно пал жертвой обаяния старой грымзы, хотя со счетов её окончательно и не сбросил.

- Она в безопасности под присмотром врачей, - Герман же занял свой трон и теперь с каким-то нехорошим любопытством рассматривал Женьку. - Что нового?

- Кроме того, что мне забили голову историей морских перевозок, начиная с кодекса Хаммурапи, практически, ничего, - хотелось плюнуть с досады, но хорошие манеры прививались не только Инке, ему тоже немного досталось, потому Власов сдержался.

- И как оно? В кодексе Хаммурапи.

- Очень познавательно. Николай Петрович, я бы хотел поговорить с Алиной.

- Зачем тебе моя младшая дочь? - Герман прищурился и откинулся на спинку кресла.

- Именно она звонила Лёнке, потому есть вероятность, что могла случайно кому-то проболтаться о её прилете.

- Алина тут ни при чем, это я и сам могу сказать, - давая понять, что разговор закончен, Герман выпрямился, понимаясь из-за стола.

- Я не совсем понимаю, чего вы хотите больше - найти Алену или соблюсти видимые приличия? - Женьку это все реально задолбало. Да, он мог понять стремление Николая Петровича никого не подпускать к делам семьи, но самому Власову было глубоко фиолетово на его нежелание. Его девушка пропала, папенька явно знает больше, чем хочет показать, да ещё и выделывается, прикрываясь заботой о семействе. - И с Ильей тоже не мешало бы поговорить. Почему-то о нем вообще почти не упоминается, а ведь именно он - единственный сын и наследник.

- Повторяю второй и последний раз - мои дети к этому непричастны. Не лезь туда, куда не просят.

- А меня никто не просит. Кроме Алены. И именно ей я пытаюсь помочь, - Женька отошел от окна и встал напротив Германа. - Только почему-то не вижу особого рвения с вашей стороны. Я встречался и разговаривал с Алиной, так что сразу могу сказать - сестру она ненавидит. А ещё - дико завидует. И хотя лично я уверен, что ей просто не хватило бы ума все провернуть, но сделать тайком пакость... Запросто.

Николай Петрович сдержался, хотя взгляд приобрел совсем уж нехорошую эмоциональную окраску.

- Это моя семья, и разбираться в ней мне самому, поэтому...

Заключительная часть из практики причинно-следственной связи так и осталась не озвученной, потому что в этот напряженный момент ожил интерком, нежным трубным гласом секретарши возвестивший, что с начальством жаждет пообщаться Даниил Александрович Астахов.

- Соедините, - Герман отвлекся от увлекательного занятия по выяснению, кто в доме - вернее, в ситуации - хозяин и вернулся за стол. И зачем-то ткнул пальцем в кнопку громкой связи.

- Николай, день добрый, - приятный мужской голос Женьке почему-то не понравился сразу. Было в этой привычке чуть тянуть гласные нечто, мгновенно настроившее Власова против звонящего.

- И тебе того же, Даниил, - Герман тоже перешел на сдержанное дружелюбие с тщательно замаскированными, но все же иногда прорывающимися стальными нотками.

- Хотел сегодня отправить цветы Ирине Леонидовне, но, увы, сказали, что в больнице её уже нет. У неё все в порядке?

- Да, Ире уже лучше, она в надежном месте, продолжает курс реабилитации. Но за беспокойство спасибо.

- О чем речь, мне ничуть не в тягость, - Астахов сдержанно усмехнулся. - Говорят, у тебя появился новый родственник? Неожиданно... Зато соблюли все правила приличия - негоже младшей сестре выходить замуж раньше старшей. Странно, что Алена мне про это не говорила. Не упомянуть о таком событии... Наверное, это все природная скромность.

- И давно вы с ней общались? - Женька не смог утерпеть и, игнорируя недовольный взгляд Николая Петровича, чуть наклонился к телефону.

- А вы, наверное, счастливый новоиспеченный супруг? Мои поздравления, вам досталась на редкость здравомыслящая девушка.

- Благодарю, - это Власов процедил сквозь зубы, проникаясь все бОльшей антипатией к собеседнику.

- Что касается вашего вопроса, то мы говорили недавно. И я обязательно передам ей, что вы скучаете и ждете встречи. А сейчас извините, дела. Всего хорошего, - короткие гудки прошлись ножовкой по натянутым нервам, и Женьке захотелось взять хотя бы телефон, если уж не может в этот момент дотянуться до этого Даниила Александровича, и хорошенько так шваркнуть об стену. Так захотелось, что в ушах зашумело от прилившей крови, а дыхание само собой потяжелело.

- Она у этого козла?

- Да, - Герман тоже утратил интерес к разговору прерванному телефонным звонком и кивнул на стоящее напротив кресло. - Знаешь, что самое смешное?

- Что? - Власов не стал упираться и тяжело опустился на сиденье.

- У него ей сейчас безопаснее всего. И - нет, отправить туда Алену было не моей идеей, - Николай Петрович машинально повертел в руках дорогую авторучку, после чего почти с ненавистью отбросил канцтовар.

- Что он за неё хочет? Деньги? - Женька чуть сжал ноющие виски, пытаясь понять, как именно лучше поступить. Сейчас поздно разбираться, кто и как предал. Он хотел знать, что нужно сделать, чтобы Лёнку вернуть.

- Не в том смысле, который ты в это вкладываешь. Если сделка, которую мы сейчас готовим, будет заключена, ему нужна будет лояльность. И обещание не вмешиваться в его дела.

- Конкурент?

- Ну, зачем же сразу так? Наоборот, давний партнер. Надежный и незыблемый. Правда, напрямую никаких контрактов нет.

Власов выругался про себя, но утонять ничего не стал. Это врагу от тебя нужно что-то конкретно - деньги, твое место или же скальп. И, добившись этого, недоброжелатель просто утрачивает интерес. А вот тот, кто налаживает долгосрочные связи намного опаснее. Тем более, что ему почти прямым текстом сказали, что тут завязано на криминал. И ведь не подкопаешься, позаботился о дочери партнера, забрал у нехороших дяденек...

- За всем этим не может стоять именно он?

- Вряд ли. И дело тут не только в том, что мы давно друг друга знаем. Я для него намного полезнее на том месте, которое занимаю, чем где-то ещё. К новым людям нужно искать подход, узнавать их слабые места, досконально проверять, кто за кем стоИт и чего стОит. А это потеря времени и денег.

- Но кто-то ему явно стучит - если Астахов уже знает об информации, прозвучавшей на закрытом совещании, - Женька все-таки постарался успокоиться, прекрасно понимая, что они с этим уродом заняты примерно одним и тем же. Провоцируют противника. Ладно, опыта у местного бандюка больше, тут не поспоришь, но у Власова мотивация лучше. Потому что за Лёну он кому угодно горло порвет.

- Стучит. Или случайно сбрехнул в курилке, и к вечеру будет знать весь город, - Герман мельком заглянул в какую-то папку, поставил росчерк автографа и посмотрел на Женьку. - Собирайся, водитель отвезет тебя к Алине. Только предупреждаю сразу, если что-то из вашего разговора кому-нибудь расскажешь, удавлю без жалости.

- Согласен.

Поскольку в случае Власова была верна поговорка "Нищему собраться - только подпоясаться", то у машины он был уже через несколько минут, задержавшись только, чтобы накинуть ветровку и засвидетельствовать почтение Эльвире Генриховне. Та как раз дожевывала чувство собственного достоинства кого-то из подчиненных, потому рассеянно кивнула Женьке и вернулась к основному развлечению.

Ехать оказалось не особо близко. Ну, или так казалось из-за особенностей местного ландшафта. Через полчаса у Власова появились справедливые сомнения в том, был ли хоть один из проектировщиков городской застройки трезвым. Нет, кривоватые улицы встречаются везде, но тут просто капец - дорога то виляла пьяным работягой, возвращающимся домой из пивнушки, то и вовсе норовила уйти куда-то в небо.

Поплутав по местным каменным джунглям, авто, наконец, выехало на более-менее прямую дорогу, чему Женька тайно порадовался, ибо его от таких виражей уже немного укачало. Хотя общая холмистость, точнее - сопчатость местности отчетливо намекала, что это ненадолго.

Внедорожник на пару секунд притормозил перед массивными коваными воротами черненого металла, а потом въехал, собственно, на участок. Правда, скудность территории позволила разбить перед домом пару клумб и небольшой газон с альпийской горкой по центру, так что особые просторы глаз не радовали, так и приехали сюда не панорамой любоваться.

Во дворе, кроме лениво развалившегося на выложенной плиткой дорожке кобеля немецкой овчарки, ни единого живого существа не наблюдалось. Хотя, и псину в этом смысле можно было не рассматривать, потому как водитель, он же по совместительству - Женькин гид, через собаку просто переступил. Никаких возражений со стороны животного не последовало, но и запашком тлена не тянуло, так что, скорее всего, оно просто крепко спало.

Проникнув в прихожую, которая, к искреннему облегчению Власова не носила следов интерьера в стиле "новый русский модерн", Алексей зычно возопил:

- Алина Николаевна!

На втором этаже что-то загрохотало, а потом раздался визг младшей из выводка отпрысков семьи Герман:

- Я сколько раз просила не орать, как будто ищешь заблудившуюся козу?!

Водитель внешне никак на этот вой не отреагировал, но Женька все равно сочувствующе похлопал парня по плечу. Тяжелая работа у человека...

- Алина Николаевна, к вам пришли!

Топот на несколько мгновений стих.

- Кто?

- Он вам все объяснит сам, я пока подожду на кухне.

- Не переживай, я её убивать не буду, - Власов сбросил легкую куртку и, пристроив одежду на нечто, сильно напоминавшее барный табурет, прошел в гостиную. - Может, только выпорю, так что ты не дергайся, когда она орать начнет.

Алексей молча качнул головой, но, судя по скользнувшей по губам улыбке, лишь преданность и послужной список помешали ему подсказать, где в этом доме можно взять скотч.

- Пусть подождет несколько минут, - девушка не утрудила себя попыткой узнать, кто именно пришел, и, судя по звуку шагов, унеслась куда-то в голубую даль.

Ждать пришлось немного дольше - Женька успел выпить приготовленный Алексеем кофе, налюбоваться из окна видом соседского забора (больше там все равно кинуть взгляд было не на что) и снова разозлиться.

На светло-бежевых стенах гостиной висели какие-то грамоты, дипломы и прочая фиготень в рамочках. А ещё - довольно много фотографий. Светские и, наоборот, неофициальные, вроде, зарисовок на отдыхе или в лесу. Рабочие и домашние. По одному и всеми вместе.

Николай Петрович, почти всегда серьезный, лишь на той, где миниатюрная светловолосая женщина (видимо, та самая Ирина Леонидовна) поправляла на муже собственную шляпку с белыми кружавчиками по краю полей, уголки губ мужчины были чуть приподняты.

Мать, наоборот, чаще улыбалась, не стесняясь ни появляющихся морщинок в уголках глаз, ни того, что далеко не все дамы её возраста считали бы приличным так по-девичьи хохотать в объектив. Только на тех фотографиях, где она чуть старше, даже при видимой радости, выражение глаз было... Короче, сам Женька ни за что бы не захотел, чтобы его мама ТАК смотрела.

Алина, всегда ухоженная и красивая, как отреставрированный зал Большого театра (и хрен с ним, что там теперь акустика ни к черту, зато красиво!) старалась принять максимально выгодный ракурс, подчеркивая свои достоинства, и все равно смотрелась фарфоровой куклой.

Единственным пока неизвестным персонажем этой сказки оставался молодой парень, светловолосый, как мать, но с характерным отцовским подбородком. Похоже, это и есть тот самый загадочный Илья. Вполне обычный, даже, скорее, непримечательный. Вот только он постоянно старался как бы спрятаться. Стать незаметнее. То боком повернется, то так, что узнать его вообще можно было только по блондинистой макушке. И нигде он не смотрел на фотографа.

Ни на одной из них не было Алены.

Как будто её не просто вычеркнули из семьи, а постарались уничтожить любую память о ней. Тоже, блин, нашлись праведники, изгоняющие паршивую овцу! На самих грехов столько, что задолбаешься отмаливать, а девчонку, которая уехала, потому что иначе просто скатилась бы до торчка, так и не простили...

У него даже привкус горечи на языке появился, настолько стало обидно за Лёнку. Особенно, понимая, что она об этом знает. И, сознавая это, за своих... членов семьи костьми ляжет. Не потому что она такая правильная, просто для неё они намного важнее, чем сама девушка показывает. Только и он не слепой, видел, как она с ума от беспокойства сходила после того сообщение о болезни матери. Притом, что те подколки Алины, свидетелем которых он стал, её вообще задели только с той стороны, что Лёнка боялась потерять друга.

И он слышал, каким голосом она говорила об отце. Пусть и было такое всего пару раз, но... На месте Николая Петровича Власов бы гордился, что дочь не просто смогла сама понять, что пора завязывать с дурью, а сделала это. У неё получилось из гламурной сучки стать нормальным человеком. Отзывчивым и преданным. И это после того, как оказалась одна в чужом городе. Пусть Герман и присматривал, но ведь не помогал, иначе Алена бы догадалась, она далеко не дура.

- Кто вы и о чем хотели поговорить?

Женька медленно повернулся и внимательно осмотрел стоящую на лестнице девушку. Видимо, эти полчаса она пыталась привести себя в порядок, но красноватые глаза и припухший нос, форму которого не смогла исправить наспех наложенная косметика, положение спасали слабо. Интересно, что же это довело местную мисс совершенство до слез?

- И снова здравствуй, Алина. Не узнала?

- А должна была? - она высокомерно вздернула бровь и скрестила руки под грудью, не рискуя подходить ближе, но и не особо протестуя. Ведь понятно, что без соизволения отца семейства он сюда бы не попал.

- Ты мне так глазки строила, предлагала в аэропорт отвезти... Я почти разочарован, - Власов кивнул девушке на огромный полукруглый диван, стоящий посреди комнаты. - Присаживайся, хочу с тобой кое о чем поговорить.

- А если я не хочу разговаривать? - Алина фыркнула и демонстративно обошла Женьку по большому радиусу. - А, ты тот самый друг моей старшенькой, - это слово она выделила особенно, придав ему презрительный оттенок.

- Придется, деточка. И я уже не друг, а муж. Эволюция в действии, - Власов с любопытством естествоиспытателя проследил за сменой выражений её лица. А до умения скрывать эмоции Алинке ещё пахать и пахать... Но, к его удивлению, вместо зависти и неприязни, она почти облегченно вздохнула. - Так что садись на диван, кушай витаминки, - Женька взял из стоящей на журнальном столике вазы с фруктами большой апельсин и кинул его девушке. Та чуть дернулась, но поймала, - и, если не будешь выделываться, отвечая на вопросы, все пройдет быстро и безболезненно.

- А иначе? - Алина повертела цитрус в пальцах и положила обратно на стол.

- А иначе у Леши сейчас случится временный приступ глухоты, а я буду восполнять пробелы в твоем воспитании.

- Это как же? - девица презрительно улыбнулась, но что-то, подозрительно похожее на испуг, на донышке темных глаз мелькнуло.

- Это так, как надо было ещё в детстве. Пороть без перерыва на обед и ужин. Слушай, меня ваши семейный тайны уже затр*хали. И охренеть, как разозлили, так что я не шучу. Единственное, чего мне хочется, это забрать Алену из вашего уютного гадюшника и увезти её домой. Поэтому мы с тобой поговорим, как грешница с батюшкой, - на фырканье заметно встревожившейся Алинки он исправился, - значит, подозреваемая с адвокатом. Если правду не скажешь, сядешь на пять лет строгача. Или в твоем случае - пять дней на задницу НЕ сядешь.

- Да пошел ты... - не замечая нехорошего взгляда, она поднялась и направилась к лестнице. Потому не поняла, в чем дело, когда её резко развернули и толкнули обратно на диван. - Совсем охренел, что ли?! Убрал руки!!!

- Сидеть!

На вопль выскочил жующий Алексей, который с таким же недоумением, как и сама будущая жертва террора, смотрел, как Власов выдернул ремень из своих джинсов.

- Евгений Викторович...

- Леш, не переживай, насиловать не собираюсь, нафиг мне такое сомнительное удовольствие, а все остальное обговорено с Николаем Петровичем. Ты чего там ешь?

- Бутерброд с сыром, - Алексей уловил подмигивание Власова, пока Алина с ужасом во взоре повернулась к своей единственной, на данный момент, надеже.

- И мне сделай, а то после порки аппетит просыпается, - Женька деловито сложил ремень пополам и звонко щелкнул получившейся петлей. - Кто его знает, если будет упираться, может, и второй заход делать придется...

- Может, тогда что посущественнее приготовить? - водитель был сама заботливость. Ещё бы - когда снова выпадет случай поставить наглую девицу на место, к тому же, без угрозы для своей шеи. Ему же не сказали, насколько широкие полномочия у этого мужика. Но, судя по тому, что уже очень давно ни с кем так не носились и лично не встречали, вопросов не будет. А Алине только на пользу, глядишь, и научится с людьми разговаривать, а не раздавать указания и строить недовольные мины. - Могу картошку с мясом подогреть.

- Вы... Вы... Я кричать буду! - вконец испуганная Алина снова попыталась удрать, но Женька опять перехватил и бесцеремонно толкнул обратно.

- Точно, Леш, подогрей. И музыку в наушниках погромче сделай, - удобнее перехватив уже начавшую заливаться слезами девицу, он присел перед ней на корточки. - Красавица, ты меня ещё сильнее не зли, а то у меня после армии бывают пробелы в памяти. Вроде, собирался просто подзатыльник дать - чу, прихожу в себя, батюшки, уже ногами кого-то бью...

- Уууыыыыыыыыыыы...

Остатки свеженаведенной красоты пропали, расплавившись под потоком слез и соплей, которые Алина старательно размазывала по лицу.

- Но ты же хорошая девочка, - с тоской глядя, как светлая футболка покрывается пятнами от туши и разными физиологическими жидкостями, Женька обнял рыдающую девицу. - Давай ты мне просто все расскажешь?

- Ууууугу, - Алина кивнула, продолжая солировать в этом вое пьяной баньши.

- Вот и молодец, - Власов вытащил из кармана платок, как смог, вытер ей лицо и снова заворковал. - Почему ты плакала перед тем, как я приехал?

Девушка, на секунду покосившись на ремень, предусмотрительно и назидательно оставленный на виду, ещё раз всхлипнула и начала каяться...