Довод для прощения

Глава 1. Укусила и в кусты

там,

где ты

касалась

меня

руками,

до сих пор

разряды

идут

по коже.

что может быть

дороже

и слаще

памяти?

и что может быть

тяжелей

ее же?

Вот теперь я могу начать ковырять себя ложками.

Когда оказываюсь в своей постели и смотрю в потолок, детально вспоминаю все те мгновения, за которые успела снова его полюбить и возненавидеть.

Потом вопрос, который мучает меня все эти годы, возникает сам собой…

За что он так со мной?...

Я часто спрашиваю об этом: себя, силы всевышние, да кого угодно.

Просто…за что? Ты ведь все знал, ты все знал! Даже если притворялся, ты же видел…что я то нет. Почему…как…как можно быть таким жестоким? Не отпустить меня тогда, зимой, подарить столько счастливых воспоминаний, говорить столько слов, давать обещания, а потом просто разом все выкинуть на помойку? Меня на части разбить? Разве я этого заслуживала?

Я же ничего не сделала. Никому, ничего не сказала. Его имя знает только папа, я даже Нике не смогла признаться, с кем закрутила роман. Все, что она знает — он был женат, а я дура. Просто дура! Которая умудрилась еще и забеременеть…

Конечно, она мне этого не сказала. Когда я с Никой все-таки поделилась, она сразу приехала в Питер и долго лежала со мной в обнимку. Молчала. Только по волосам гладила, а еще иногда по уже округлившемуся животу. Именно Ника помогла нам с папой и дальше. Точнее ее отец. Он устроил моего на отличную работу, а потом мы переехали из Красного села, чтобы навсегда закрыть эту часть нашей жизни.

Вообще, нам, конечно, пришлось переехать. Инна не оставляла попыток прорваться обратно, и это плохо сказывалось на мне. Я нервничала, переживала, мне даже в больницу на сохранение пришлось лечь! Мало того, что у меня своя, личная драма, так еще и эту переживать? Сложно было.

Так мы оказались на проспекте Славы в крутой, трехкомнатной квартире. Район выбирали долго. Папа ко мне в больницу каждый день приходил, и мы все смотрели-смотрели-смотрели фотографии, пока не наткнулись на эти шикарные, квадратные метры. Здесь и магазины близко, и парков много! Цена только кусалась, конечно: дом то новый, шикарный, с консьержкой и контингентом «выше среднего»! Это удручало.

«Возьму ипотеку» — сказал папа, поглаживая меня по руке, — «Не переживай. Теперь у меня работа хорошая, быстро свои дела поправим…Все будет хорошо…»

Только в этом нужды не было.

Я дико боялась рассказать папе правду и скрывала долго, с кем мне хватило мозгов связаться, но в момент, когда мне представилось, что он будет горбатиться и душу выматывать из-за какого-то там кредита…Черт! Весь страх растворился.

«Дома…» — прошептала я ему, — «У меня в шкафу секретный отдел есть…А там…В общем, ты возьми оттуда все и…и продай. У тебя же много всяких знакомых и…если что к папе Ники можно обратиться…Я… Этого хватит сполна…»

«О чем ты, Жень?»

«Просто сделай, хорошо? Я все объясню, но потом…не сейчас…я не готова, папуль…»

Из-за того, что я снова начала скатываться в слезы, ему пришлось согласиться. Конечно, ненадолго. Когда он пришел в следующий раз, взгляд его был до жути напуганным, что вполне объяснимо. Влад же любит широкие жесты, помните? С содержимым моего секретного отдела в шкафу фактически ювелирный магазин можно было открывать смело. И куда деваться то? Пришлось рассказать все.

«Папочка…прости меня, пожалуйста…» — лепетала я, рыдая в три ручья, — «Я знаю…знаю, ты не этого от меня ждал, но…Я так в него влюбилась…не смогла…прости меня…»

Если честно, я думала, что он скажет что-нибудь из того же разряда, что сказала Ева. Не знаю почему. Но он сгреб меня в охапку и крепко-крепко обнял со словами.

«Еще раз попросишь за это прощения, в угол поставлю! Не смей! Ты ни в чем не виновата! А вот я? Да! Если бы не ушел в себя, я бы…заметил...и...может быть, смог бы тебе помочь? Если бы...»

Он винил себя, вы представляете?! Винил. Себя! И даже не знаю, что было хуже. Все-таки я сама согласилась, и это моя ошибка…

Кстати, Довода он обещал порезать на лоскуты и скормить собакам. Не знаю, где он собирался их искать, но по огню в глазах я поняла, что найдет, даже если собаки станут внезапно исчезнувшим видом.

Это сердце мое на чуть-чуть успокоило и залечило. Совсем немного стало лучше.

Потом переезд. Он тоже меня отвлекал: обустройство дома, выбор мебели, детская…Я пол не узнавала до последнего, как будто страшно было! Словно, если узнаю, кого жду, все вдруг станет реальностью.

Ага. А живот огромный на такие мысли тебя не наталкивал? Ха-ха-ха!

На самом деле, нет. Мне казалось, что все это сон, а проснулась я только с первым криком своего Котика. Вот тогда то я и поняла, что детство кончилось…

В принципе, не могу сказать, что жизнь моя сложилась плохо. Папа вышел из многолетней депрессии, начал работать по своим способностям и дорос до крутого начальника. Купил себе хорошую машину — целое Вольво! После родов мне нужно было привести себя в форму, и мы вместе пошли в спортзал, так что он еще и пузико свое пивное убрал. Кстати, пиво он больше не пьет вообще. Вечерами, правда, все также зависает перед телеком, только не муть всякую смотрит, а детские, развивающие передачи. Вместе с внуком.

Так забавно…

Они сидят одинаково, хмурятся, изучают…Сын у меня — огонь! Научился ползать в полгода, а к восьми месяцам впервые встал. На задницу, правда, сразу шлепнулся, но не сильно расстроился по этому поводу. Похныкал пять минут, и то для вида, и опять потянулся на ножки. Первый шаг сделал в год. Прямо на день рождение! К торту потянулся! Я сразу тогда о Владе вспомнила…прорыдала потом очередную ночь, но в тот момент позволила себе улыбнуться и подумать, что любовь к сладкому, видимо, у Доводов в ДНК.

Ходить мы его учили тоже очень забавно. Точнее…папа учил. Я то вообще, как ошалелая была…когда его впервые мне принесли, такая паника взяла: Котик был крупным, — от того все, кто видел меня беременной, думали, что жду я близнецов, — но все равно ведь кроха! Мне так страшно было его поранить, сделать что-то неправильно…уронить. Господи! Я так боялась его уронить! Каждый раз, когда брала на руки, вцеплялась намертво, а одного не оставляла вообще никогда. Если он лежал на кровати, глаз не спускала!

И все равно не уберегла… черт!

Этот ужас случился, как раз в период, когда мы учились ходить. Я Котика все за ручки водила, помогала, показывала, как надо, но он ни в какую! Боялся что ли? Сделает один шаг, и на попу шлёп! А потом со скоростью Флеша уползает…Папа смеялся. Он говорил, что я также делала, поэтому и пошла поздно, и то, наверно, только благодаря маме. Она на рынке увидела новомодные «ходунки» с веселыми огоньками, и купила, не пожалев достаточно крупной суммы для того времени и нашей семьи. Вот и он также: однажды вечером, умудренный опытом, припер дико громкую, веселую игрушку с огоньками и различными кнопочками. Интересными кнопочками. Очень интересными кнопочками.

Боже. Я ее просто ненавидела! Котик напротив. Она ему безумно нравилась, не смотря на то, что он ей все стены на прочность проверил. Кстати, это и была главная причина, по которой я эти ходунки на дух не переносила — малыш, бывало, бежал и с разбегу в угол! Главное, хохочет, а я, кажется, приобрела признаки ранней седины и тахикардию заработала.

Поэтому в тот злосчастный, дождливый день я и не посадила его по-привычному в любимую, гоночную машинку. Деда не было. Папа уехал в командировку на пару дней, и просить было не у кого. Что вы думаете? Значит, сами.

Я буквально на секунду отвернулась, чтобы помешать суп, когда раздался ужасающий грохот и очень-очень-очень громкий плачь. От которого у меня сердце, скорее всего, сократило свою жизнь на пару лет точно. Дальше я помню все урывками: как выбежала в коридор, где мой малыш истошно вопил с огромной ссадиной на лбу, из которой фонтаном лилась кровь. Такого ужаса я не испытывала никогда…даже с Евой мне было не так страшно! Помню, как подхватила его, как побежала звонить папе и в истерике просила помочь. Он сказал — беги к соседке! А дальше я не слушала. Даже, по-моему, звонок не отключила: понеслась, как чокнутая, и слава богу…СЛАВА БОГУ! Лариса была дома!

По итогу, если честно, по большей степени она успокаивала меня…

«Фон…фон…фонтан! Я…на секунду…всего на секунду…» — оправдывалась, громко всхлипывая и заикаясь, пока мой Котик, блин, с интересом разглядывал ее красивый кулон на груди.

Да, цацки мы очень уважаем: и посмотреть, и попробовать, и сорвать, чтобы себе забрать. Как ворона, блин! Но сейчас не об этом…

«Жень, успокойся. Это дети. С детьми всякое бывает…» — она щедро намазала зеленкой совсем небольшую ранку на лбу и заклеила пластырем, — «Ничего с твоим богатырем не будет. Он уже и забыл…малыш, вернешь мой кулон?»

Ага, сейчас. Котика тут вообще больше не было — он крутил красивый камень и наблюдал, как его «внутренности» переливаются на свету.

«Но там…там фонтан был…»

«О да, артериальное кровотечение!» — усмехнулась женщина и посмотрела на меня с теплой иронией, — «Не выдумывай. Ты просто испугалась, а теперь утрируешь…»

«Вы уверены?»

«Жень, я двадцать пять лет работаю хирургом. Успокойся, прошу, а то ведешь себя хуже Константина…»

Константин…так по-взрослому, что я аж сморщилась. Привыкла ведь, что КОНСТАНТИН! у нас исключительно папа…

Кстати, о нем. Вы еще не догадались? Хорошо. «Не моя подружка» — это именно Лариса. Я ведь хорошо помню , как он после произошедшего пошел ее благодарить, а потом стал активнее налегать на тренажеры. Фу, но особенно для филейной своей части. И именно из ее квартиры доносился чудный шлейф малинового варенья. Конспираторы, блин! Но я не давлю. Надеюсь, что скоро они оба будут готовы и во всем сознаются, а пока…что ж? Значит, так надо и им так комфортно.

Ладно-ладно-ладно. Я действительно очень неплохо устроилась. С учебой у меня проблем нет, и получилось сделать так, чтобы я не пропускала год. Никин папа договорился, и я ему за это благодарна. Живу в шикарной квартире, которой мне за глаза и за уши. Папа выполз из своей ракушки и живет полноценной жизнью, строит карьеру, а главное — у меня просто замечательный, любознательный и красивый малыш. У него черные, огромные глазища с невероятно длинными ресницами, губки бантиком и шикарная шевелюра, которой позавидовал бы сам Роберт Паттинсон! А еще я его не убила! Не покалечила. Не испортила ему никак жизнь. Даже от гоночной машинки избавиться удалось без проблем! Она с тех пор из дома была удалена на веки вечные. Я ее видеть больше не могла, Котик тоже потерял всякий интерес. Испугался. Не знаю, чего больше: меня или удара, но теперь он по стеночке передвигался исключительно на своих двоих. Надеюсь, что так он потерял всякий интерес к любому виду экстремального вождения…если не забывать, кто его папаша — это будет очень кстати.

Чего я жалуюсь? Ну правда? Да, в груди у меня полная Сахара и месиво, ну и что? За все надо платить, да и могу ли я что-то изменить? Вряд ли. Просто принимаю данность, поворачиваюсь на бок и закрываю глаза.

Ему нет никакого смысла мне искать. Мстить. Пытаться что-то выяснять. А этот случай в клубе? Да боже! Думаю, что он мне простит маленькую, женскую месть. В конце концов, кроме нее я ничего не сделала.

Да. Простит…

Однако в груди продолжало неприятно вибрировать что-то протестующее.

Нет, Жень, не простит. Все только начинается…

***

Я уже говорила, что научилась забивать болт на паранойю? Так вот. Я научилась забивать болт на паранойю — повторю еще раз и подытожу следующим: на предчувствие забить не получилось.

С самого утра я, как на иголках. Хожу туда сюда, места себе найти не могу, хмурюсь…

— Хватит уже брови строить, — задумчиво тянет папа, пока читает сводку новостей по работе, — Морщины пойдут. На ботекс денег не дам.

Показываю ему средний палец.

— Же-еня…Я все вижу! Если Котик начнет палец показывать в садике, краснеть будешь жутко. Предупреждаю.

Фыркаю.

— Отстань, бога ради…

— Так, что происходит?!

Папа блокирует айпад и складывает руки сверху в замок.

— Почему ты такая нервная?! — шепотом добавляет, — Еще больше, чем обычно…

Да они сговорились что ли все?! Смотрю на него супер зло, а в ответ получаю прищур.

— Не смотри на меня так, или, клянусь, я закажу таки эту табличку.

— Хватит подтрунивать надо мной!

Котик подает голос. Речь, правда, непереводимая, только ему понятная, но я сразу реагирую на сына и смягчаюсь.

— Может…его показать врачам?

— О господи…!

Папа обречено смотрит в потолок, но потом сразу на меня.

— Женя, может тебя врачам показать?!

— Да почему?!

— Да потому!

— Но он же уже должен говорить!

— А он что делает?!

— Лопочет!

— Котик хорошо говорит для своего возраста!

— Но...все равно! Вдруг что-то не так?!

— Он ребенок и все с ним нормально! Прекрати быть наседкой и дергаться по поводу и без, а лучше объясни — что с тобой происходит?!

Ломаюсь. Мне очень хочется сказать, что я видела Влада, но страшно. Папа ведь не шутил, когда говорил про лоскуты и псов, а еще носить передачу в СИЗО?! Ну уж дудки, для одной жизни мне достаточно ужасов! Поэтому я смягчаюсь окончательно, подхожу и обнимаю его за шею.

— Прости…просто переживаю из-за практики.

— Там проблемы?

— Да не то чтобы… — уклончиво отвечаю и оставляю поцелуй не щеке, — Все хорошо. Просто накручиваю себя…

От дальнейших объяснений меня спасает звонок телефона. Радостно улыбаюсь и сбегаю в комнату, по пути потрепав малыша по волосам.

Экран мой буквально горит и не из-за чрезмерной яркости, чтобы вы понимали. Это звонит Нинка. Помните? Та рыжая девчонка — староста моего класса. Мы с ней теперь очень хорошо общаемся, и это с ней вчера я должна была отжигать всю ночь, а не пытаться не рыдать до самого подъезда на такси.

Я улыбаюсь, когда смотрю на ее красивую, яркую гриву упругих кудряшек, но моментально улыбка сходит на «нет». Она ведь единственная, кто видел нас с Владом вместе! И вчера…вот…черт!!!

Остальным подружкам я объяснять про свой побег не стала ничего, и вряд ли поменяла бы мнение даже сейчас, но это не тот случай явно. У меня по позвоночнику проходит такой холод, что кажется его залили жидким азотом.

Твою мать!!!

— Да?! — снимаю трубку резко, а дверь прикрываю напротив тихо.

Не знаю зачем. У папы нет привычки подслушивать мою девичью трескотню. Но что-то мне подсказывает, — разговор будет именно о нем! — а я не хочу, чтобы даже случайно папа услышал хоть полсловечка. Хоть краешком уха, хоть кусочком пятки! Неважно! Если он узнает…начнется охота на ведьм, как минимум! Гарантия — сто процентов и его заново приобретенные косые мышцы, бицепсы, трицепсы и далее по списку.

Ну уж дудки! Для верности выхожу еще и на балкон, когда слышу смешок…

— Ну привет, дорогая…

Понятно. Все, блин, понятно!!!

Прикрываю глаза, высунувшись в приоткрытое окно. Очень хочется закурить, только я себе рядом с сыном такого в жизни не позволю сделать. Черт.

— Знаешь…

— Знаю…

— То есть это ты его приложила? — аккуратно интересуется, я вздыхаю, — Понятно…Женя, блин! Ну ты даешь!

— Пожалуйста…не говори, что он к тебе подходил…

— Еще как! Они с другом подсели к нам…

— ЧТО?!

— Ага. Только мне кажется, что он меня не узнал.

— Нин, он — эгоистичная сука. Ты чего ожидала?

— Ну да…логично. Виделись то всего один раз.

— И то в темноте.

— Точно.

Повисает неприятная пауза. Она ждет, чтобы я созрела, а я собираюсь попрощаться. Только с губ срывается не нормальное «спасибо, что сказал. Пойду…», а…

— Он что-то спрашивал?

Выпаливаю быстро, как пулю выпускаю, в ответ получаю уклончивое…

— Спрашивал…

Твою…мать!

Сердце тут же замирает и начинает барабанить, а я не своим голосом выдавливаю.

— Что вы отве...отвечали?…

Нинка усмехается.

— Господи, да успокойся! Я сразу сообразила, что это ты его шарахнула, и предупредила девчонок, чтоб молчали.

— Не даром ты — отличница и медалистка.

— А еще супер-верная подруга. Забыла? У нас правило: своих не сдавать.

— Да как тут забудешь?

— Во-во. Отшутились просто и забыли…

— Дай угадаю…

— Ага, про отсутствие у тебя оргазмов.

Вот…твою мать!!!…

— Прости. Это Коваленко. Она на тебя, кстати, обиделась. Подумала, что ты мне что-то сверх "общедоступного" рассказала, раз я предупреждаю…

— Но ты же не поделилась?

— Я сказала, что ты написала о конфликте, но на этом баста. Позвони ей хоть, знаешь же, какая она ревнивая…

— Позвоню. Спасибо, Нин.

— Да было бы за что. Ты как?

— Нормально…

— Точно? Этот был злой, как черт. Официанток шугал, потом ушел, даже не попрощавшись.

— Он — эгоистичная сука.

— Да уж…и то верно.

Мы еще немного поболтали о том, как они офигенно провели вечер и как этот блондинчик, которого, оказывается, зовут Даня, понравился нашей любимой Коваленко.

Потом я позвонила ей.

Крис немного губы подула, что я ее лично не предупредила, но быстро даровала амнистию, зато надолго погрузила меня в рассказ о сказочном Дане.

— Будь с ним аккуратна, ладно? — тихо прошу, сидя на своей кровати, но Крис только весело смеется в ответ.

— Ты так про всех парней говоришь…

— Возможно, но он…особый случай.

— Почему это?

— Они сидели в экстра випке. Ты же понимаешь, что это означает?

— Ох, боже, опять твои заскоки! Нике это говори! Она за такого замуж вон выходит!

Я прикрываю глаза.

Знаю. Мне это не нравится, но Ника счастлива. Она, кстати, вернулась в Питер и вернулась не одна. Тот юрист, с которым моя лучшая подруга начала встречаться в Москве, теперь работает здесь. Его перевели, и он позвал ее обратно к истокам. Она согласилась. И на предложение, которое он сделал ей на Рождество, тоже.

Никита неплохой парень. Высокий, очень симпатичный, со светлыми волосами и идеально выбритым подбородком, а еще он, кажется, действительно любит мою девочку. Единственное, что меня в нем напрягает — статус: он из «того» мира. У его родителей крупное, молочное производство, и все, что вы добавляете себе в кофе, в кашу, или просто пьете — их рук дело. Сейчас кресло директора занимает его старший брат Сергей, который тоже показался мне вполне себе ничего. Приезжал на одни выходные в апреле, где мы и познакомились.

И все равно!

Для меня теперь все, что связано с «их» миром — сплошная грязь и стрем. А Коваленко только хохочет…наверно, как я когда-то?

Я в последний раз прошу про меня ничего не рассказывать, а потом обрубаю звонок. Жаль, также просто вырубить панику не могу…на ее волне я прошу папу перенести наш поход в Океанариум на следующие выходные, и он кивает.

— Конечно, Жень, как скажешь.

— Прости…мне правда надо по учебе все хвосты подчистить.

— Понимаю.

— Может закажем доставку? Посидим втроем у телека?

— Легко.

— Круто!

Так я и провожу, собственно, все выходные. Носа из дома не высунув, то есть.

Как идиотка! Ну серьезно! Натуральная дура или Моська, которая тяпнула, а теперь в кусты…

При том, я из этих кустов не высовываюсь всю неделю. Осторожно осматриваюсь по сторонам, вечно начеку, дергаюсь каждый раз, когда крутая тачка пролетает мимо…Только к середине недели удается поубавить запал, и только к выходным окончательно отпускает.

Мда…ну ты точно форменная дура, Женя.

Думаю, пока в пятницу готовлю ужин себе, сыну и папе, который задерживается на работе (а на самом деле уже час назад приехал и поднялся в соседнюю квартиру). Это уже даже несмешно, ну правда! Только если совсем чуть-чуть…

Динь-динь

Котик моментально реагирует на мой телефон, сидя в кресле, и я улыбаюсь ему, оставляю поцелуй на макушке и шепчу.

— Сейчас мама посмотрит, кто ей там пишет, а ты пока смотри мультик.

— Ма-а-а…!

Он радостно причмокивает, улыбается мне открыто, аж сердце щемит, но телефон вибрирует снова, и приходится оторваться от своего карапуза.

Ника

Хэй-хэй, детка!

Ника

Не отвлекаю?

Вы

Нет, что такое?

Вы

Привет ))) 🥰

Ника

Да я просто уточнить…тебя ждать завтра? Ты же не бросишь меня?

Ох боже…я совсем забыла! Ника просила приехать и помочь ей выбрать песню для свадебного танца! Черт!

Прикрываю глаза, как раз в тот момент, когда в замочной скважине звенят ключи.

— Я до-о-ма!

Слышу, как папа раздевается, потом проходит на кухню с довольной, счастливой улыбкой. Малыш сразу к нему тянется, и сразу, собственно, попадает из неинтересного кресла к очень интересному деду. А я нервно грызу ногти…

— Боже… — папа усмехается, прикрыв глаза, — Ну что на этот раз?

— Я забыла совсем…Нике обещала завтра приехать и выбрать песню для танца…

— И в чем проблема?

— Мы же собирались в Океанариум…на рыбок посмотреть. Ты что?! Забыл?!

Папа улыбается и качает головой, а потом смотрит на сына:

— Котик, твоя мама иногда ведет себя глупо. Когда это происходит — люби ее еще сильнее, пожалуйста…

— Па-ап!

— Ну что, Жень? Прекрати ты уже бояться меня или Котика разочаровать. Ты прекрасная дочь и лучшая мама. Не получится в эти выходные, сходим в следующие. Да, малыш?

— Ма-а-а!

Котик тянет ко мне ручки, и я с улыбкой его забираю, сразу попадая в их ласковый, но уже достаточно крепкий плен. Улыбаюсь. Да, вот оно — я сильно боюсь снова быть «недостаточно хорошей», поэтому часто чрезмерно сильно нервничаю.

— Спасибо, — одними губами говорю, он тепло мне улыбается и кивает.

— Люблю тебя. Езжай к Нике. Проветришься с молодежью.

— Ты меня все выпихнуть к молодёжи хочешь…

— Может это мой коварный план? М?

Папа моет руки и заговорщически смотрит на меня. Подмигивает даже! Вы посмотрите только! Вот что с человеком может сделать свидание!

— И какой же план? — саркастично спрашиваю, а потом отдаю сына, прежде чем у меня его нагло похитят!

А его похитят.

Папа Котика с рук не спускает вообще.

— Иди сюда-а-а, богатырь! И как какой? Хочу еще одного внука! Вон какой красавчик!

Начинается игра в «кыли-кыли», так что мою гримасу стирает звонкий смех Котика. Слава богу. Не хочу портить этот прекрасный момент очередной порцией своего загона: с мужиками я завязала раз и навсегда — это не шутка и не прикол, а осознанное решение.

Я правда больше не переживу.

Пусть папа и относится к моим заявлением с большим скепсисом, но я то знаю — мне достаточно. Все сердце больше нет места от дыр. И из-за Влада...черт бы его побрал...

— Пойдем чего-нибудь посмотрим, да, Котик?

— Пап, а ужин как же?

— Я не хочу, на работе перехватил…

Ну да. Ну да.

— Слушай… — решаю дать прозрачный намек, пока он не ушел.

Папа выгибает бровь.

— М?

— Может…ну раз я так…то вы сходите вместе? Ну…в Океанариум. Вдвоем.

Намекаю, право дело, как могу. И интонацией, и брови тоже подключаю, взгляд там. Мол, ПРИГЛАСИ ТЫ УЖЕ ЕЕ НА СВИДАНИЕ! НА НАСТОЯЩЕЕ! А НЕ ВОТ ЭТО ВОТ ВСЕ СЕКРЕТНОЕ!

Самое прекрасное — чувствую, что он все понимает. Загадочно так улыбается и кивает…

— А что? Может и сходим?

— Да…думаю, что стоит. А то что…вам вечно в квартире что ли сидеть? Надо и на людях показаться. Чтобы все видели какой у тебя прекрасный внук. Внуки такое любят. Чтобы все видели, а не прятали.

Это по опыту, ведь "внук" здесь означает совсем не Котика.

Папа это снова чутко улавливает, но оставляет реплику без комментариев, только тихо усмехается и уходит, а я во все тридцать два лыбу давлю, аж щеки болят.

Вы

Лап, я обязательно буду)

Ника

Круто! Ты так долго отвечала, что я уж подумала, ищешь отмазку…

Вы

Папа вернулся со свидания) Говорили)) Прости…

Вот и скажите мне: чего это я «злая собака»? Когда мне теплее от того, что моим близким тепло?