Довод для прощения

Глава 21. Любовь

Женя

Этого стоило ожидать.

Я вздыхаю и подхожу, присаживаюсь, поднимаю папку. Чувствую, как за мной наблюдают сразу все, и это здорово нервирует. Но раз уж начала…

— Задачу ты мне не облегчаешь, — тихо усмехаюсь и перевожу взгляд в окно, сжимая себя руками.

Мне бы хотелось, чтобы было иначе, конечно, но я знаю, что простого выхода из этих отношений мне ждать не приходится.

Довод не отпускал меня тогда и, не смотря на обстоятельства, не готов отпустить сейчас.

Рычит.

— Я сказал — не подпишу эту херню!

Прикрываю глаза, обнимая папку у груди, как щит для своего сердца, шепчу.

— Влад, давай не будем усложнять, хорошо?

Я не вижу, но чувствую его приближение. Оно стремительно, как ураган, и даже если бы кто-то успел меня от него защитить — вряд ли бы смог.

Влад подскакивает со спины мгновенно, дергает за руку на себя, а когда я невольно поворачиваюсь, приближается так, что приходится вжаться в стекло, чтобы сохранить дистанцию.

— Не будем усложнять?! Ты не дала мне и шанса объясниться, а теперь притащила эту херову папку?! И ждешь, что я подпишу?!

— Да, — отвечаю спокойно, потому что это единственный способ успокоить его.

Я знаю. Орать — не выход. Слово за слово, и мы снова неизбежно скатимся в яму, из которой выхода почти нет. Снова прилипнем друг к другу. Снова поведемся на притяжение, на эмоции, на чувства, а я против. Так долго выбираясь из ловушки, не готова соскочить в последний момент, когда почти вырвалась.

Я просто не могу…

А моя схема работает.

Говорю же, я хорошо знаю Влада, так что могу предугадать, как будет работать его психика в той или иной ситуации.

Сейчас, например, когда крики и эмоции не срабатывают, он старается отзеркалить меня, взять себя в руки, чтобы не лажать, пытается начать мыслить здраво.

Ничего страшного. Я дам тебе время, родной. Собирайся…

Проходит одно мгновение, которое тащит за собой другое, третье. В комнате все молчат. Если честно, я вообще забываю об их наличии, потому что проваливаюсь в водоворот «Довод», в глубины его глаз, в его душу. Не отвожу своих — он должен понять, что я серьезно. Должен! Это по крайней мере честно…

— Между нами ничего не было, — глухо шепчет он, проглотив яркие всполохи собственное ярости, — Не было, Жень!

— Я все видела…

Черт! Нельзя было вестись — он снова находит лазейку к моему сердцу, взрывается ярче прежнего. Как будто ему кажется, что чем громче и сильнее он будет злиться, тем вероятнее пробитие моих баррикад.

— Блядь! Да ты не даешь мне и слова сказать! Она до меня доебалась, облила вином, я пошел переодеваться и не заметил, что она поперлась за мной! Я этого тупо не заметил, Женя! Когда понял, выгнал, но она начала исполнять! Я клянусь тебе, что между нами ничего не было!

Похоже, он все-таки что-то обо мне знает? Или я просто не могу молчать? Поэтому ведусь, да? Наступаю, тыкаю ему в грудь и парирую также зло.

— Поэтому она была голая, ты голый, и вы сосались так самозабвенно, да?!

— Она на меня…

— Что?! Напала?! Бедного мальчика изнасиловала?!

— Фактически да! Она подскочила, и я просто не успел среагировать! Но я не хотел продолжения! Я ее вообще больше не хочу! Ты мне нужна! Ты!

Сердце в груди отчаянно стучит, а душа так хочет поверить…

Что же ты делаешь со мной? Господи, что ты делаешь? Я все решила. Я ведь правда решила! А ты…ты снова выворачиваешься и проникаешь мне под кожу так просто! Конечно, тут винить тебя глупо: я ведь сама тебе помогаю. Открываю двери, пускаю, слушаю…как раньше. Как сделал бы Женек.

Тормози.

Прикрываю глаза и отступаю на шаг, шепчу.

— Это неважно…

— Как это неважно?! — наступает Влад, хватая меня за предплечья, — Это важно! Это самое важное в этой истории, Женя! Меня фактически подставили! Стас все это спланировал и…

— Ты меня не помнишь.

Замирает.

Знаю, что это удар ниже пояса, потому что по сути своей он в этом не виноват, но разве я виновата? Разве мне надо продолжать жертвовать собой? Если так уж сложилось, а?

Смотрю на него открыто и прямо. Влад меня отпускает. Он делает шаг назад, а лицо его озаряет горькое разочарование и боль.

— Это нечестно… — шепчет, — Я же в этом не виноват…

— Знаю, Влад, но я тоже не виновата.

— Жень…

— Пойми ты наконец! — повышаю голос, сломанный от чертовых слез, — Ты никогда не примешь меня, потому что не понимаешь природу своих чувств!

— Что за бред ты несешь?! Маленькая, не плачь, пожалуйста…

Любимая ладонь тянется к моей щеке, но я дергаюсь от нее, как от огня. Обнимаю себя сильнее. Всхлипываю. Изучаю носки своих туфель и хмурюсь.

— Это не бред, а правда. Ты — человек разума, Влад. Ты вечно будешь метаться, потому что не можешь себе объяснить, что ты ко мне чувствуешь!

— Могу. Я…

— Нет, не можешь! А я не могу быть рядом с тобой и вечно ждать, что из-за своих внутренних терзаний, ты начнешь мне изменять! Я просто не смогу это пережить, пойми ты меня! Не могу, как она, смотреть за чередой твоих любовниц, как ты уходишь к ним, как от тебя пахнет ими! Я не могу! Я на это не готова…

— Ты… с ума сошла, да?

Мотаю головой, стерев слезы внешней стороной ладони.

— Тот эпизод с Евой показал мне, что…я этого не переживу, понимаешь? Даже если ты говоришь правду…

— Я говорю правду!

— Но мне все равно очень больно…

Думаю, Влад хотел бы как-то парировать, но вместо слов он закрывает рот. Смотрит на меня долго – в его глазах целая буря эмоций. Плохих. Клянусь, я чувствую его боль, как свою. Она добавляется к той, что уже есть в моем сердце, и рвёт его в лоскуты.

— Я люблю тебя, Жень, — говорит наконец хрипло, тихо, и я киваю.

Беру его за руку, всхлипываю.

— Я знаю, Влад, но ты не помнишь, как ты меня полюбил, и эта лазейка навсегда останется в твоей голове. Со временем, ты начнешь сомневаться в реальности своих чувств, а потом…

— Не будет ни потом, ни «со временем»! Я знаю, что я чувствую!

— Это было с первой секунды нашей встречи, Влад, я же не слепая. Я все понимаю и знаю, как кончится эта история. Пожалуйста, пожалей меня. Я ведь правда тебя люблю и просто не переживу всего этого — отпусти меня.

Передаю ему папку, глядя на то, как наши руки оказываются в миллиметрах друг от друга, и это снова больно. Потому что они так близко в последний раз. Нет, разумеется, спорю на что угодно, будет еще миллион возможностей, просто такой больше не будет. Когда чувства на пределе, когда мы с ним прощаемся…

— Пожалуйста, подпиши его. Ты можешь, конечно, попросить юристов посмотреть, но контракт составлял Никита, и, сам понимаешь, он никогда бы не согласился тебя обмануть, даже если бы я была на это способна. Вся его суть заключается в следующем: когда-то давно ты просил у меня год, и я согласилась тогда, соглашусь и сейчас. Чтобы твоя карьера сложилась, я готова притворяться для публики дальше, но как только выборы закончатся, мы разведемся. Мне ничего от тебя не надо — единственное мое условие: дети останутся со мной. Я не стану препятствовать вашему общению, Влад, ты отличный отец, но они будут жить со мной. Еще я попросила Никиту составить дарственную на ту квартиру на твоё имя, и ты найдешь ее в папке — она мне не нужна. Если захочешь купить недвижимость для наших детей, я не буду против, но не мне.

— Женя…

— Прости меня, — всхлипываю еще раз, а потом поднимаю глаза и шепчу, — Я так много потратила на наши с тобой отношения, что у меня не осталось больше сил за них бороться. Я люблю тебя, но мне нужно подумать и о себе тоже, понимаешь? Мне наконец-то пора подумать и о себе.

Влад смотрит на меня не мигая и, кажется, даже не дышит, а я разрываю этот контакт и ставлю точку.

Хватит тянуть резину — все кончено.

— Пойду. Нужно готовиться к конференции. Удачи.

Быстрым шагом, ни на кого не глядя, я пересекаю гостиную и скрываюсь в еще одной смежной комнате вместе со своими вещами, а там, прижавшись спиной к двери, даю себе пару мгновений.

Надо вспомнить, как дышать…

Влад

В зале, полном журналистов, я не думаю ни о чем, кроме черной папки, которая жжет до сих пор мне руки, не смотря на то, что я оставил ее в номере.

Это внезапно больно.

Очень больно.

Как будто тебя сбила фура! К чертовой матери!

Я стою рядом с отцом, но мы ни о чем не говорим. Наверно, он не знает, как комментировать, да и что тут скажешь то? Облажался по-крупному, позволил себе болтаться где-то в пространстве, а надо было сразу отмести все сомнения.

Но Женя права. Моему разуму было сложно смириться, только вот главное тут «было». Все уже давно не так.

Если по началу, голова сильно цеплялась за Еву, то с каждым днем, проведенным рядом с Женей, мозг все больше расслаблялся.

Я видел сны.

То тут, то там. Всполохи, смех, ощущения. Будто мое подсознание работало на благо сердцу и с каждым разом успокаивало этот проклятый разум, который действительно искал подвох. Опять же, по началу.

Знаю, что это была ошибка. Знаю! Нельзя было сомневаться, наверно? Но я действительно по-другому просто не мог! Женя права. Она хорошо знает, что я — человек разума, поэтому мне всегда нужны логические цепочки и доказательства.

Я так злюсь! На себя! Ведь эгоистично думал, что есть еще много времени все принять и плавно разложить по своим местам! Такой мудак…я ведь не верил, что она от меня уйдет — вот и не торопился! А она взяла и ушла! И теперь я не знаю, как мне жить дальше. Что делать? Как исправлять?

Я ведь не могу ее отпустить! Надо поговорить. Надо придумать план! Надо!!! Что-то делать!!!

Глубоко погрузившись в отчаянные мысли, я бездумно иду к столу, на автомате усаживаюсь за него, двигаю ближе микрофон. Я не замечаю раздражающих вспышек, не слышу, как толпа медленно, но верно замолкает, даже не думаю, какой вопрос будет первым? Все, что меня сейчас беспокоит — как мне все исправить?!

Потому что потерять ее, своего сына, своих еще не рожденных детей кажется концом света! А это и есть конец света.

Смотрю на Женю.

Она сидит у окна. Красивая, как в сказке. Волосы длинными волнами спадают на спину, шикарное платье подчеркивает фигуру. Оно у нее желтое сегодня. Милое. И сын на ее руках тоже милый. Веселый малыш, который так напоминает мне ее, заигрывает сейчас с одним из журналистов: тянет ему печенье с легкой, свободной улыбкой.

А я задыхаюсь.

Вот сейчас они так близко, но уже далеко. Мне придется подписать эти бумаги, потому что по-другому я просто не смогу! Она так меня просила…и я знаю, что поставлю свою подпись на любом предложенном контракте с любыми условиями. Ради нее. Даже если не хочу! Ради нее — сделаю. А это значит, что скоро они будут далеко и физически.

Я их неизбежно потеряю.

Я потеряю их…!

Потеряю…

Сердце начинает биться в груди, как бешеное. На висках выступает пот. У меня от ужаса даже руки сводит, а потом… прорывает плотину.

Как описать это чувство иначе, я не знаю, но на меня будто вдруг обрушиваются тонны воспоминаний разом.

Они придавливают меня к земле. Размазывают по ней, и я вижу…

Единственный, совместный Новый год; Влад

Мы идем по длинному «коридору» деревьев в Летнем саду. Они украшены яркими огоньками, и все вокруг будто искрится, а еще пахнет горячим шоколадом, как в детстве, и я улыбаюсь. Рядом со мной моя маленькая Женя. Она держит меня за руку в своих пушистых варежках, а сама что-то без устали тараторит.

Такая красивая…

На ней светлая курточка и шапка с помпоном, который больше, чем ее голова. Глаза красивые — они здесь самые яркие лампочки, и я невольно засматриваюсь, а потом и не сдерживаюсь. Притягиваю ее к себе и целую нежно, но с напором. С каким-то отчаянием.

Я не могу тебя потерять! Не могу! И я сдержу данное тебе слово. Это не брошенное на ветер обещание, клянусь! Я разведусь. Ради тебя, ради нашего будущего, которое я вижу так ярко, так четко…

Счастье. Дом на берегу Финского залива, но не Лисий нос. Что-то другое. Что-то теплое и уютное, что-то семейное. Такое нам нужно. Потому что я четко вижу рядом с тобой трое, а может и четверо общих деток! Которые будут похожи на тебя, маленькая, только на тебя…

— Ты чего это? — задыхаясь, шепчет она с улыбкой, касаясь моей щеки ручкой, — Что на тебя нашло?

Я просто счастлив с тобой, Жень. Как же я, черт возьми, счастлив. Как никогда в жизни «до» не был, и как никогда уже не буду без тебя.

Ласково убираю волосы с ее лица, улыбаюсь в ответ и жму плечами.

— Просто захотелось. Ты против?

— Нет… — хихикает она, — Мне нравятся такие внезапные столкновения…

Только вот внезапные ли? Думаю я, глядя ей в глаза. И правда. Внезапные ли? Какова вероятность, что я замечу кого-то в толпе так, как заметил тебя? Что пойду за тобой? Что буду идти, пока не добьюсь? И буду делать это снова и снова, если потребуется? Я ведь не такой мужчина. Я не романтик — логик. Обычно не видящий смысла, теперь я гляжу на него и не уверен, что найду хотя бы крупицу разума в том, что на связывает.

Это ведь судьба…

В этот момент Жене на носик падают две крупные снежинки, которые словно обнимают друг друга крепко-крепко и таят одновременно. Они созданы друг для друга.

А я вижу в этом еще один знак: мы, как эти две снежинки, тоже созданы друг для друга. Два человека, дополняющих и открывающих в сердцах что-то новое, доселе неизвестное, но чистое и вечное, как мои к тебе чувства.

— Хочешь горячего шоколада? — хрипло спрашиваю, а она молчит, но глаза ее горят, как сотня звезд, собранных вместе в огромный букет счастья.

— Вообще-то…я бы хотела кое чего другого.

Женя притягивает меня к себе и целует еще раз, на этот раз страстно, и я понимаю окончательно: мы точно наше отражение, наше продолжение и наше целое.

Судьба…

Сейчас

— …Это все моя вина… — издалека слышу тихий голос Жени, которая снова всхлипывает и держит меня за руку, — Я виновата! Нельзя было вываливать на него все это дерьмо за раз и…

— Женя, успокойся, пожалуйста.

Мама отвечает ей мягко.

— Сейчас придет врач. Все будет нормально…

Врач? Сначала не понимаю зачем, но по своему состоянию, которое схоже с самым ярким похмельем, до меня почти сразу доходит, что дело все в обмороке. Я снова в него грохнулся.

А она испугалась.

Черт!!!

Так. Ладно. Мне нужна всего минутка, чтобы собраться. Как в картотеке, я перебираю последние воспоминания.

Контракт. Ее слезы. Конференция и прорыв стены в моей голове. Внезапный и оглушающий…сильный.

Я вспомнил?

Снова роюсь в памяти, а там нахожу картинки, отнятые у меня так вероломно. Я не уверен, что это все, но я точно вспомнил что-то!

— Я так волнуюсь…почему он не приходит в себя? — снова Женя, которую теперь я слышу еще четче.

Обморок отступил окончательно, я снова в себе. Толща воды схлынула, и я чувствую ее теплую ладошку на своих пальцах, а потом горячие губы. Она ее целует, шепчет…

— Влад, пожалуйста…пожалуйста, приди в себя…пожалуйста… Не оставляй меня. Пожалуйста…

Приоткрываю глаза.

Мне не хочется ее пугать. Тише, девочка. Я здесь.

Но она пока не видит, что я вернулся. Мама видит. Она подается на меня, но я слегка мотаю головой и указываю подбородком на дверь.

Кивает.

— Жень, я отойду, ладно? Посмотрю. Может быть доктор уже приехал…

Маленькая ее не слышит. Она продолжает шептать молитвы, и мама бросает на меня еще один взгляд, чтобы получить подтверждение, что со мной все хорошо.

Киваю.

Уходит.

Мы остаемся наедине.

Я слышу тихие слезы своей девочки. Своей жены! Да…моя мечта все-таки стала реальностью, и я улыбаюсь.

Касаюсь ее волос.

Она правду говорила. Я не до конца разобрался во всем этом хаосе, но точно помню момент, как увидел ее длинные волосы и завис.

Малышка-Женя…

Она резко поднимает голову.

— Привет… — шепчу ей.

В первое мгновение Женя ловит ступор. Она часто моргает, пока с ресниц капают огромные слезы. Приходит в себя тоже резко. Вскакивает, смотрит на дверь. Наверно, хочет позвать на помощь? Но хрен тебе! Ты не уйдешь!

Я тяну ее на себя, а когда ощущаю ее тело в своих руках, прикрываю глаза и вдыхаю родной запах.

Сладкий.

Корица. Что-то молочное. Как свобода, как детство.

— Влад…надо позвать…

— Ничего не надо, просто не уходи… — улыбаюсь, касаясь губами ее виска, — Просто не уходи…

— Но ты упал в обморок…

— Помнишь, ты спрашивала про мою татуировку? — игнорирую ее, Женя напрягается.

— Эм…

— Я сказал, что она сделана в честь каникул с Евой?

Напрягается сильнее.

— Это ложь. Еще одна ее ложь. Я помню, как мне снился сон о том, как я гулял в саду зимой. Помню взрыв счастья и любви в своей груди. И помню две снежинки, которые вызвали этот самый взрыв. Она сказала, что это наши воспоминания, но знаешь что это было на самом деле?

— Что?...

— Наша с тобой прогулка в Летнем саду три года назад, когда я сорвался прямо из самолета и приехал к тебе. Потому что просто физически не смог оставить свое сердце так далеко…

Тишина и ступор.

Я знаю, маленькая, сам в шоке. Но я помню…помню! Конечно, это не тот момент, когда я в тебя влюбился, но он очень знаковый. Думаю, что рано или поздно я найду и остальное, а пока...

Женя медленно привстает, уперевшись рукой в подушку рядом с моим лицом, смотрит мне в глаза. Не дышит. Ее сердце сейчас колотится так быстро…

Волнуется.

Не надо, маленькая. Не переживай…

Улыбаюсь и касаюсь ее щеки пальцами.

— Такое странное чувство… — шепчу глухо, — Мы виделись сегодня с утра, но я как будто не встречался с тобой сто лет. Так соскучился…

— Ты…ты помнишь?

— Не уверен, что помню все, но я точно что-то вспомнил, маленькая…

В глазах моих позорно зреют слезы. Совсем не мужественно, и я раньше скорее бы сдох, если бы такое со мной случилось особенно при ком-то, но сейчас и это меняется.

Потому что я в безопасности.

Рядом мой надежный тыл. Женщина, которая никогда и ни за что меня не предаст, потому что любит; а она любит. Она родила моего сына, не смотря на все то, что свалилось ей на голову. Она хранила мне верность. Она только меня в сердце берегла! И я ее берег. Просто не знал об этом, но берег так бережно…так тщательно…

— Знаешь, о чем последнем я подумал, когда падал тогда у своей квартиры? — хрипло спрашиваю, Женя всхлипывает в ответ и слегка мотает головой.

Не плачь, пожалуйста, маленькая. Не плачь…

— Я думал о тебе. Помню, как страшно было тебя не увидеть больше. И помню, как боялся, что ты разозлишься…я ведь нарушил обещание. Не вернулся скоро. Сейчас…можно я вернусь сейчас, Жень? Еще не слишком поздно?

— Влад…

Черт.

Страх подпрыгивает в груди, и я быстро вытираю со своей щеки след от душевной смуты, а потом хмурюсь.

— Знаю, что я облажался, Жень. Мне давно надо было развестись и плюнуть на эти сранные выборы. Если бы я мог отмотать время назад и выбрать тебя, я бы выбрал тебя не задумываясь! Прости меня. Если ты захочешь, чтобы я подписал контракт, чтобы чувствовать себя в безопасности — я это сделаю, но не проси меня не бороться. Ты сказала, что долго сражалась — права, слишком долго. Теперь моя очередь, и я буду за тебя сражаться. За нашу семью! Я не отступлю. Позволь мне пригласить тебя на свидание, позволь создать для тебя дом, позволь дать тебе защиту и любовь. Позволь сыграть для тебя свадьбу…Я сделаю тебя счастливой, Жень, и я клянусь, что ты никогда не будешь жалеть, что дала мне шанс. Всего один шанс, маленькая…

Женя молчит, а я дышу часто, так как тараторил похуже пулемета.

Скажи что-нибудь. Я прошу тебя. Скажи, не молчи. Твое молчание убивает…

Тут я вспоминая, как сам часто делал также. Как не мог подобрать слов, как ловил ступор, и теперь я понимаю, что же она в действительности чувствовала…

— Чего ты улыбаешься? — тихо шепчет, я жму плечами, обнимая ее за бедра.

— Раньше не понимал, как молчание накручивает в сложных ситуациях…

Женя издает смешок.

— Да…оно здорово раздражает, но ты как-то попросил меня не делать выводы раньше времени.

— Правда?

— Да. Сказал, что если ты захочешь что-то сказать — скажешь, и чтобы я не придумывала за тебя реплики.

— Дельный совет, но на практике сложно-применимый.

— Совершенно точно…

— Обещаю, что больше так делать не буду — нагнетать и тянуть паузу.

— Потому что сейчас сам придумываешь за меня реплики?

— Совершенно точно, — а потом вдруг добавляю, — У нас будет еще один ребенок...

Маленькая театрально откашливается.

— Вообще-то...вполне возможно сразу два.

— Близнецы?

— Пока это только предположения. У меня очень высокие показатели, а это характерно для близнецов...

Близнецы...

— Было бы здорово, если бы это были девочки...— в памяти всплывает имя, — Лера...Мы хотели назвать нашу дочь Лерой, да?

— В честь моей мамы, да.

В честь ее мамы...кажется, я это помню.

— Ты ответишь мне что-нибудь?

Еще мгновение она молчит, но я чувствую, как ее тело расслабляется, а еще через одно мгновение ловлю игривый, хитрый взгляд.

— Если я сейчас скажу «нет», ты меня отпустишь?

Выдыхаю шумно. Кажется, я уже слышал это. Отчаянно щупаю в своей голове момент, и он появляется перед глазами яркой вспышкой: номер. Мы. Первый раз, когда стали ближе.

Улыбаюсь…блаженно прикрыв глаза.

— Да, но ты не скажешь нет.

Женя шумно выдыхает.

— Ты меня правда помнишь…

Я резко переворачиваю ее на спину, а сам нависаю сверху, ни на секунду не выпуская из своих рук.

— Да. Прости, что так долго соображал…похоже, мне надо было сильно испугаться. Каждый раз, чтобы принять правильное решение — мне нужно испугаться…Тогда в самолете…я думал, что тебя теряю. Нет, я знал! Что если улечу, то тебя потеряю, и ответ пришел: ты хочешь остаться. Сейчас тоже самое. Кажется, я у тебя немного…идиот? Или…как там было? Мудак с потекшей флягой?

Женя начинает смеяться сквозь слезы, а я стираю их и шепчу, как в бреду:

— Пожалуйста, дай мне ещё один шанс. Не уходи. Прошу тебя, останься со мной…

Губами покрываю каждый сантиметр ее лица, хочу стереть слезы навсегда! И искренне верю, что смогу это сделать. Я знаю, что способен! Я умею любить! Я уже любил и до сих пор люблю. Ее. Девочку, которую когда-то случайно увидел на Невском и которая перевернула весь мой мир, всю мою жизнь. Которая стала сильной, смелой, великолепной женщиной. Потрясающей мамой. Женой…Свою судьбу…

— В последний раз… — шепчет она, вдавив пальчики мне в грудь, чтобы заглянуть в глаза.

Взгляд ее, не смотря на слезы, тверже гранита, и я знаю, что она не шутит.

— Я дам тебе последний шанс, Влад, но если снова не выйдет — мы расстанемся. Ты меня отпустишь.

— Нет такого варианта, — щурится в ответ, а я улыбаюсь и приближаюсь, чтобы запечатать обещание поцелуем, — Выйдет. Нам суждено быть счастливыми вместе, моя маленькая девочка. Моя сладкая судьба. Храбрая любовь всей моей жизни…