В Генштабе из-за хищения фрагментов рокадного кабеля в полный рост встала проблема угрозы потери управления Стратегическими ракетными войсками Западного сектора.
Трезво оценивая реальные возможности Особого отдела, штабисты думали недолго, решили: дополнительно к доблестной контразведке подключить к решению проблемы спецгруппу «Е». Благодаря этому, и перед Верховным, то есть президентом, можно было отчитаться, доложить без ложного пафоса, что для розыска и предотвращения подобного вредительства впредь, действительно задействованы все имеющиеся в наличии средства и силы.
Таким вот образом группа полковника Логинова уже три месяца прочно «сидела» на кабеле. Точнее, не вся группа, а только часть ее: девять оперативников во главе с майором Ивановой, аналитик-прогнозист и двое технарей — специалистов по связи и всяким электронным штуковинам.
А если еще точнее, то вовсе и не на кабеле…
Но кабельная проблема в качестве маскирующего фактора подвернулась разведчикам очень даже кстати.
Началось все для спецгруппы полковника Логинова, как обычно, — с вызова Геннадия Алексеевича в Москву, в ГРУ, в «Аквариум» — высокое стеклянное здание на Хорошевском шоссе.
Задание в «Аквариуме» сформулировали просто: проанализировать ситуацию и разработать рекомендации по оперативной защите Западной стратегической рокадной системы кабельной связи. Это — на бумаге, а на словах шеф Логинова генерал-майор Бельков, вызвавший Геннадия Алексеевича из Питера, объяснил, что ни военной прокуратуре, ни Генеральному Штабу виновные особо и не нужны.
Логинов удивился, но виду не подал.
— Быстренько проработай эту проблему. Разберись там на месте, что к чему, и докладную — в Особый отдел штаба округа, а копию — мне на стол. Особо не тяни и блох не лови. Им, — Бельков головой указал наверх, — от нас нужны четкие рекомендации: что требуется сделать, чтобы кабель не воровали… — он похмыкал что-то, достал из бара бутылку белого сухого вина, два бокала. — Будешь?
Геннадий Алексеевич ответил утвердительно. Он, вообще-то, сухое вино не любил, но отказаться выпить с начальством!..
Бельков — коренастый невысокий мужик в возрасте за шестьдесят — одет был не по годам небрежно, даже легкомысленно: свитер, джинсы, кроссовки… Вероятно, мог себе позволить. Полковник же был в строгом темном костюме и при галстуке.
Генерал открыл бутылку и разлил вино в бокалы. Выпили. Бельков не спешил продолжать разговор, Логинов тоже не форсировал — начальство само скажет все, что нужно. Посидели, помолчали. Геннадий Алексеевич, устроившись в удобном кресле, рисовал на листе бумаги какие-то каракули, ждал продолжения.
— Значит — им нужны рекомендации… Как на елку влезть и не уколоться, — продолжил наконец Бельков. — Особисты уже полгода с этой бодягой разобраться не могут: не успеют одних воров прихватить, как сразу же в другом месте кабель режут и тащат. А господин президент изволят гневаться. Вот поэтому Командир, — так Бельков называл начальника ГРУ генерал-полковника Лодочникова, — приказал в пожарном порядке дополнительно подключить к делу твою команду. В общем, посмотри сам, покрутись там на месте.
«Темнит, — вдруг понял Логинов. — Ох, темнит генерал! Значит, приготовил на десерт что-нибудь остренькое…»
— Я понимаю, что задание это — не совсем по твоему профилю, но у тебя в группе — неплохие технари-связисты и сильный аналитик имеются. Пусть придумают, что там с этим кабелем можно сделать, и на бумаге красивыми фразами для начальства изложат.
— А карманников в автобусах разве уже всех выловили? Милиции наша помощь не нужна? — спросил шефа Логинов. — И почему быстренько?..
Они с Бельковым давно знали друг друга и несколько лет совместно работали в одной из зарубежных резидентур, поэтому Геннадий Алексеевич мог себе позволить такую манеру разговора. К тому же, в военной разведке никогда не «тянулись» перед начальством, как в войсках, и не «анализировали» — то есть не лизали анус, как в ГБ. В системе ГРУ считалось моветоном, если подчиненные не имели своего мнения. Допускалась, как необходимый элемент работы, и легкая критика начальства. В разумных пределах, разумеется.
— Леонид Михайлович, ведь это — совершенно не наша тематика, — сказал Логинов. — А аналитик… Мой аналитик — кандидат психологии и философии, два раза защищался. Он на гражданке, между прочим, давно бы уже и докторскую начертил, да к тому же он еще и мастер спорта по стрельбе. Великолепный «пистолетчик» — чемпионом ДальВО был. Штучный человек. А на этом объекте даже моим грубым волкодавам делать нечего.
Под «волкодавами» Логинов имел в виду не собак-овчарок, натасканных на волка, а оперативников своего подразделения, способных взять живьем боевика-преступника, террориста с физическими данными уровня мастера спорта по боксу или самбо, или восточного единоборца, обладателя какого-нибудь экзотического серо-буро-малинового пояса.
— Дерзишь начальству, — констатировал Бельков. — И почему ты мне все время дерзишь?
— Характер. И потом — разве это дерзость? — удивился Логинов и улыбнулся.
— Ладно… Помню и знаю, что у тебя все офицеры штучные. Если страху на ворюг нагонишь — это даже хорошо. Одного-двух твой стрелок-аналитик завалит — другим неповадно будет. А что до докторской — потерпит до отставки. В Академии сейчас все равно не защититься — сам знаешь, как сейчас с «остепенением» в нашей системе. Вот и пускай пока служит. Майор — дважды кандидат наук… Забавно, но звучит! Умные все такие стали, образованные. И где ты таких находишь?
— Это не я нахожу — я только выбираю из тех, кого «кадры» мне дают. А вообще-то, людей в России много, есть из кого…
— В общем, Геннадий Алексеевич, ситуация с этим кабелем серьезная, надо что-то радикальное придумать, — генерал-майор внезапно, словно натолкнувшись на невидимую преграду, замолчал. Покрутил в пальцах остро отточенный чешский карандаш «Кохинор».
Логинов, неплохо зная своего шефа, уже догадался, что дело не в кабеле, но внешне, разумеется, этого не показал. Бельков отложил карандаш в сторону и продолжил:
— Понимаешь, Геннадий Алексеевич, кабель и вся возня вокруг него, в общем-то, ширма, прикрытие, не главная цель…
Логинов мимолетно улыбнулся и едва заметно пожал плечами.
— Неужели знаешь?
— Откуда, Леонид Михайлович? Я же только что с самолета.
— Ты — хитрый… Кабель этот — ерунда, — сказал Бельков. — С кабелем и без тебя разберутся. Есть работа более чем серьезная.
«Ага, — подумал Логинов. — Всегда так, по принципу: „Хозяюшка, нет ли водички попить? А то так жрать охота, что и переночевать негде“». Но зная, что генерал прямо ездить не любит, ждал продолжения.
Бельков искоса глянул на Логинова и действительно продолжил:
— Через две недели тебе с частью группы и с необходимым оборудованием надлежит из Петербурга перебазироваться в командировку, на «точку». Это — как раз на трассе кабеля, в Карелии, в районе поселка Лоухи. Там прежде часть стояла — танковая бригада. Какие-то строения остались, немного техники в капонирах: танки, тягачи, самоходки, — и усиленный взвод охраны. Устроишься со своими орлами. Охрана наша, армейская.
— Наш спецназ? — уточнил Логинов.
— Ну, вот еще… Обычная мотопехота. Там неподалеку полчок стоит кадрированный, но взвод охраны — нормальный, полного состава. Вот там свою главную базу и организуешь. Техническое обеспечение любое, связь — тоже. Вместо себя в «Стелле» оставишь своего зама, а самому придется — туда, на точку. Власенкова я напрямую на твою команду замкну. Здесь, в нашем оперативно-техническом центре, специальную группу под тебя организуем. Постоянный перехват, дешифрацию и анализ материалов по проблеме обеспечим. Даже вертолет тебе дадим на время операции. Из Кеми возьмешь, я распоряжусь.
Логинов знал, что в северной Карелии, неподалеку от поселка Кемь, базировалась мобильная авиагруппа спецназа ГРУ — несколько боевых и транспортных вертолетов, самолеты.
— Интересно, но пока не понятно, — сказал Логинов.
— Получишь все, что надо, но… — Бельков, словно раздумывая, замолчал. — Я еще не решил. Я еще думаю — подключать тебя, или нет?
— А в чем дело?.. Неужели — во мне? — искренне удивился полковник.
— Да при чем тут ты! Не в тебе дело. Вернее — как раз в тебе… Ладно, слушай. Что ты знаешь о проблеме оружейного плутония?
— А разве есть такая проблема?
— Не говори глупостей и отвечай на вопрос.
— Ну… пока — ничего, но думаю, что вы меня введете в курс дела. А еще думаю, что с этого и надо было начинать. А то — танки, кабели…
— Опять дерзишь, — грустно покачал головой Бельков. — Имей в виду, кабель — тоже забота твоя. Обязательно. Но не главная… — генерал-майор посмотрел в окно. Снова помолчал. Паузы он умел держать как хороший актер. Впрочем, по роду своей деятельности он был не просто хорошим актером, он был выдающимся актером. Плохие и даже средние актеры в разведке, как правило не работают. Специфика такая.
По поводу назначения Геннадия Алексеевича Логинова на операцию «Факел», являющуюся частью глобальной операции «Имедженси», у Белькова имелись свои соображения, точнее — сомнения. Генерал очень хорошо знал Логинова, ценил как специалиста оперативной работы и вообще полковник был ему симпатичен чисто по-человечески. Также он прекрасно знал, что во всей России мало, а скорее и совсем нет, таких, действительно элитных спецгрупп, как подразделение «Е» полковника Логинова, но…
Но был один отрицательный фактор. Полковник до того, как создал и возглавил спецгруппу «Е», длительное время работал в нелегальной зарубежной резидентуре против тех, с кем сейчас, в ходе этой операции, ему предстояло тесно сотрудничать. Это могло вызвать определенные осложнения. Никому не нужные и, что самое неприятное, — способные негативно повлиять на реализацию операции. И не было никакой возможности устроить элементарную проверку западным коллегам, задействованным в «Имедженси», на предмет возможности прежних пересечений с «Майклом» — такой рабочий псевдоним был присвоен Логинову в ГРУ.
Кроме сбора разведданных, разные операции проводились стратегической военной разведкой Советской армии на территориях недавних бывших противников, и не все они укладывались в рамки закона. Вернее — все были незаконными. И с позиций законов тех стран, на территории которых проводились, и по общечеловеческим меркам они были, чего уж греха таить, жестковаты. И Майкл-Логинов имел к некоторым из них самое непосредственное отношение.
Могли, могли быть нежелательные пересечения, ведь в принципе мир спецслужб не очень-то и большой, все, образно говоря, в одном котле варятся. Шанс пересечения хоть и незначительный, но был. Правда, «наверху», в руководстве уже как бы решили поставить Логинова на «Факел», но там ведь не несут персональной ответственности за работу и не могут вникать во все тонкости, верно? Так что последнее слово оставалось за главным координатором — Бельковым.
Исключить риск, убрать с группы Логинова? Нет, это не выход — спецгруппа без Логинова многое потеряет. Он ее создал, скрупулезно из многих сотен офицеров отбирал каждого человека, натаскивал, воспитывал… «Придется оставить Гену», — решил наконец Бельков.
— Так в чем же все-таки проблема? — в упор спросил Логинов.
— Проблемы нет — есть ты. Понимаешь, операция международная. Американцы, англичане, немцы — и еще, наверное, с десяток. Могут тебя, как «Майкла», засечь. В Африке, в Чили, да и в Перу в восемьдесят седьмом не обошлось без битья посуды. Ты как раз там тогда работал. Помнишь?.. — Логинов промолчал. — Вот и там еще не забыли, тоже хорошо помнят лихие наши дела, — констатировал Бельков. И по его тону было непонятно: то ли он сожалеет о том, что помнят в Африке, в Чили и Перу о славных подвигах диверсантов и разведчиков ГРУ, то ли о том, что сейчас настали такие времена, когда нельзя напомнить. — Хоть ты у нас и невыездной уже, но все же…
В «Аквариуме» все офицеры-разведчики делились на две категории: «выездных», то есть офицеров, входивших в состав активно действующей зарубежной резидентуры — как легальной, работающей под дипломатической «крышей», так и нелегальной, и «невыездных» — разведчиков, которым в силу тех или иных причин работа за кордоном была противопоказана.
— Да, невыездной я уже, — согласился полковник. — Вашими молитвами…
— Ты прекрасно знаешь, что я к этому ни в малой степени непричастен. И генерал-лейтенант тоже, — Бельков имел в виду их непосредственного начальника генерал-лейтенанта Захарова. — Сложилось так. А если точнее — сам виноват, нарвался. И давай не будем сейчас об этом. В общем, придется работать рука об руку с прежними врагами. Сам понимаешь — среди них тоже будут разные специалисты. Если хоть какие-то твои следы в их контрразведке остались…
— Так я же не засвеченный, — возразил Логинов. — Нигде я следов не оставил… И «крышей» моей бельгийской, слава Богу, ни до, ни после их контрразведка не интересовалась. Будь иначе — мы бы об этом знали. А уж к тем операциям я и вовсе ни сном, ни духом.
— Еще бы — не командирское это дело с автоматом бегать и гранатами кидаться. Конечно, конечно, «ни сном, ни духом» — за исключением того, что ты был их координатором, — с легкой иронией напомнил генерал-майор.
— Леонид Михайлович, в нашей организации вроде бы еще не «течет»? Или я не прав?
— Вроде бы не течет… Пока.
— Ну, в таком случае я перед западниками чист, как младенец. Да и у нас о тех операциях могут знать не более трех-пяти человек, — несколько более жестче, чем следовало бы, сказал Логинов. — А там… Слава Богу, там я отработал чисто.
Словом «там» Логинов-Майкл намекал Белькову на не совсем удачную операцию, проведенную отделом несколько лет назад здесь, в России.
В результате реализации этой операции одному из главных фигурантов удалось выскользнуть из расставленной людьми Логинова ловушки на Запад. И не без помощи людей КГБ. Того еще, союзного. Причем, несмотря на то, что на «разборе полетов» после операции было доказано, что спецгруппа под руководством Логинова ошибок не совершила и не совсем удачный финал — не вина исполнителей, он сам себя судил строже.
Это было еще при социализме. А чуть позже, после прихода к власти «демократов», ускользнувший фигурант вновь объявился в Москве. И не просто объявился, но и занял значительный пост в президентской администрации.
Поднял голову, гад, зашевелился.
Пришлось Логинову «подчищать хвосты», прибираться…
Прибраться-то прибрался, но — без официальной санкции. В стратегической армейской разведке, в КГБ, да и вообще — в любых спецслужбах, так называемая «авторизованная активность», мягко говоря, не поощряется.
Не поощрили и Логинова — был наказан полковник трехгодичной ссылкой в Сибирь. Хоть и без кандалов и не на рудники, но все же…
— А в ближайшем будущем, насколько я догадываюсь, — продолжил Геннадий Алексеевич, — спецкомандировок за кордон для меня не предвидится. Похоже, как «Майкл» я уже вышел в тираж. Так что, думаю — никакая это не проблема.
— Считаешь так? Ну, ладно, — вздохнул Бельков. — Так что ты знаешь о плутонии-239?
— Почти ничего, так — на уровне школьного курса физики. И как это все называется?
— «Имедженси»… Критическое состояние. Очень серьезная проблема и, полагаю, работа будет жесткая, вероятно, с ликвидацией многих, если не всех, фигурантов.
— Лихо. А в правовом плане как?
— А никак, — ответил Бельков. — Пока никак. Этот вопрос еще не решен. Думаю, создадут какой-нибудь закрытый международный суд, типа военного трибунала. Во всяком случае, формально все будет выглядеть законно. Но это — не твоя проблема. В любом случае, с юридической точки зрения ты и твои люди будете работать, как всегда. Операция международная, под эгидой ООН, центр — в Лозанне, но патронаж, как повелось в последнее время, американский. Лэнгли… — генерал-майор на несколько секунд замолчал. — Дожили! Не нравится мне это, Гена.
— Что тут может нравиться? — искренне удивился Логинов. — Бардак-с, господин генерал. А что делать?
— Не называй меня господином… Ишь, нашел «господина»!
— Я пошутил, — улхмыльнулся Логинов.
— Не смешно… Всю жизнь я был «товарищем», им и умру. И нечего… Старую собаку не выучишь новым фокусам. Ладно… — генерал еще плеснул в бокалы сухого вина.
— А относительно патронажа цэрэушников в этой операции ты, конечно, прав: бардак в чистом виде. Непрерывная херня идет. То одно, то другое… И ничего не поделаешь. Не в наших силах что-нибудь изменить. Вот сейчас твою группу подключают!.. Ничего не скажешь — сильный ход! Но… Это же все равно, что команду из высшей лиги в районный турнир включить, — Бельков вздохнул, вероятно, представив свой любимый «Спартак», играющий с подростками и переростками на стадионе какого-нибудь жиромясокомбината.